Глава 9

На телефоне три пропущенных и пять сообщений. Поставив его под утро на зарядку, слыша сквозь сон монотонное звучание, совсем не хотел вставать. Как только трель прекращалась, он снова проваливался в сон. Не просматривая, выключил экран и оставил его на тумбочке. От недосыпа болела голова, неужели если его нет на работе, надо сразу трезвонить и искать. Снова включил телефон и увидев, что время уже пол часа как перевалило отметку полдень, резко откинул одеяло и сел. Такого с ним еще не случалось. Но вспомнив, кто был причиной его долгого сна, улыбнулся. Если бы не разряженный телефон, он сам не смог бы остановиться. С ней легко, хочется рассказать все, и темы для обсуждений у них не заканчивались. Один рассказ тянул за собой другой, ее хотелось слушать бесконечно, а еще очень хотелось видеть. Закрыл глаза, представляя ее образ, от взгляда на который мурашки покрывали все тело. Потер лицо руками, пытаясь окончательно проснуться, резко встал, распахнул портьеры. Город простирался перед ним с высоты пятнадцатого этажа, в десятках километров от него, там, где дальше горизонта уже ничего не видно, еще спит его любовь. Принял душ, просмотрел сообщения, перезвонил своему помощнику и в прекрасном расположении духа отправился на работу. Но в ресторане ничего не замечал и не обращал внимания на то, что ему говорят. Думал только о ней. И все время смотрел на часы, прикидывая, проснулась ли она или еще спит. Позвонить раньше и разбудить, это испортит ей настроение, поэтому решил отправить ей небольшой презент, после получения она, возможно, сама позвонит. По крайней мере, надеялся на это.

***

Жизнь в доме кипела, пока хозяйка досматривала десятый сон. Лала сегодня никуда не уезжала, с утра готовила и кормила домочадцев, решала другие вопросы, касаемо дома. — Всем доброе утро! — довольно улыбнулась и, не меняя традиций, прошла к кофемашине. Настроение замечательное, за окном яркое зимнее солнце, пусть и не греет, но дома тепло и уютно. — Доброе, — Лала посмотрела на довольную маму, — но, к сожалению, уже не утро, — ответила весело. — Да, все равно, — махнула рукой, забрала кофе и ушла в другую комнату. Проверив, нет ли новых сообщений на телефоне, отложила на стол, устроившись удобно в кресле, пила кофе. Давно не было так легко и хорошо. Допив кофе, подошла к окну, отодвинула тонкую тюль, глядя на переливающийся на солнце снег. Сейчас бы одеться и пойти на улицу, прогуляться хотя бы по участку, подышать свежим воздухом. Пошла на кухню, по пути в ящике взяла заколку и, собрав волосы, закрутила их на затылке и заколола. Хотелось легкости во всем, потому что так чувствовала, так хотела. Как будто с этого солнечного утра началась новая красочная жизнь. Хотя она всегда была наполнена событиями, и Ира ценила каждый день, каким бы он ни был. Помыла кружку и, улыбнувшись дочери, крепко ее обняла. — Что за нежности? — обняв в ответ, Лала посмотрела с подозрением. — Что с тобой? — кивнула на то, как мама мечтательно отвела глаза. — Все хорошо, — ответила обобщенно, — настроение прекрасное, погода супер, — показала на окно. — Хочется погулять на таком солнышке, — довольно потянулась, подняв руки вверх, — что я собственно сейчас и сделаю. Больше ничего не говоря, собралась и позвав с собой собак, вышла на улицу. Лала пришла в гостиную и через большое окно смотрела на компанию из загадочной блондинки и трех собак. Давно ее такой не видела, с утра чаще всего настроение у нее было нейтральное, а сегодня только встала, а уже светилась как яркая лампочка. Подняв повыше воротник, пошла по дорожке вокруг дома. Собаки убежали вперед, измеряли сугробы в саду и вернулись припорошенные снегом к хозяйке. За неимением палки под рукой, слепила снежок и кинула его вперед, Ника с Цезарем кинулись на перегонки, обнюхали место падения шарика и вернулись ни с чем. Ходила по тропинкам, по-новому рассматривая мир. Небо сегодня показывалось сквозь островки облаков, там оно было ярко голубое, насыщенное, как замерзшая толща озера, окруженная белыми пушистыми берегами. Еще вчера она сомневалась, боялась новых чувств, а сегодня была счастлива каждой минуте. Все, что связано с ним, заставляло улыбаться. Свидание, ресторан, все его хитрые задумки, чтобы встретиться с ней. Нагулявшись, с порозовевшими от свежего холодного воздуха щеками, вернулась в дом. Открыв двери, проследила, чтобы овчарки не принесли на шерсти снега, тщательно их отряхнув. Прошла в гостиную, взяла из вазы яблоко и снова ушла. В соседней комнате включила телевизор, переключила несколько каналов и, найдя фильм, залезла на диван с ногами, устраиваясь поудобнее. — А ну-ка, расскажи мне, чего я не знаю? — Лала подошла сзади и обняла ее за плечи. — Меня вчера полдня не было, а тебя как подменили. — В смысле? Все как обычно, — откинула голову на спинку, смотря на дочь снизу вверх, — просто настроение хорошее. Разве не могу себе позволить? — задала встречный вопрос, чтобы остудить немного ее пыл. — Можешь, — обошла диван и села рядом, — но я по взгляду вижу, что ты от меня что-то скрываешь, — пристально смотрела на мамину реакцию. Ира отвернулась к телевизору, делая вид, что заинтересована сценой на экране, но даже не понимала, о чем там идет речь. Телевизор включила как фон, хотела остаться одна и подумать, но больше всего ждала, что он позвонит. Сама не могла, тогда он будет думать, что она скучает, а такую фору давать ему нельзя. — С чего ты взяла? — не выдержала ее пристального взгляда. — Ну вот, все у меня хорошо, — развела руками, пытаясь убедить в том, что так и есть. — Разве из-за этого надо делать события? По хитрому взгляду дочери видела, что переубедить не получалось. Ее спас звонок в дверь, самое время спрыгнуть с темы. — Пойду открою, — встала быстрее Лалы, — может важное что-то, — не хотелось сейчас раскрывать все свои мысли и чувства. За дверью перед ней стоял охранник с букетом белых роз. — Ирина Александровна, — протянул ей букет, — курьером передали, сказали вручить лично в руки. — Спасибо, — кивнула и забрала у него букет. Закрыла дверь и, развернувшись, вздрогнула, увидев перед собой Лалу. Шансов на бегство не оставалось, такая же упрямая, как и она сама. — Ну и что ты теперь на это скажешь? — показала на цветы. — Совпадение? — Лала, я не понимаю, о чем ты? — невозмутимо посмотрела и прошла мимо на кухню. — Мне постоянно присылают цветы. Как будто ты не знаешь. Положила на стол букет, ушла за вазой, набрав воды, вернулась с ней, поставила в нее цветы. — Мам, — Лала подошла и, обняв со спины, положила голову ей на плечо, — я же тебя знаю как себя, и этот твой витающий в облаках вид ни с чем не перепутаю. Ира давно научилась скрывать свои чувства, не выставляя их на всеобщее обозрение. Могла в секунду сделать безразличный вид, хотя в душе все горело. Но вот нежные чувства так и не научилась прятать, тем более от родных, которые очень хорошо ее знают. От состояния легкости хотелось петь, счастье переполняло, а глаза горели. — А что, просто так у меня не может быть хорошего настроения? — все еще пыталась выкрутится, хотя идея была провальной, дочь всегда ее выкупает. — Тем более вот цветы красивые, хорошо же. Лала обошла, сверху посмотрев на букет. — Интересно от кого, — заметила открытку возле цветного края блестящей упаковочной бумаги. — Поклонник? — посмотрела с насмешкой. Сделала безразличное лицо и на глазах дочери открыла открытку, читая внутреннее содержание. «Самой прекрасной девочке из Баку» Смутилась, щеки порозовели, вчера она полночи рассказывала ему о своем детстве. Никто другой не отправил бы ей такое послание. Не подписался и так знал, что она поймет от кого это. — Мам, — Лала с улыбкой смотрела на нее, — ну я же знаю этот взгляд, — с мамой они были как подружки и от этого было еще любопытнее. — Ну, кто он? — не теряясь спросила, пытаясь узнать всё по горячим следам. — Вот ничего от тебя не скроешь, — скривилась, наморщив нос. — Надо было на следователя идти учиться, а не на режиссера, — хмыкнула, убирая открытку в карман, чтобы больше никто не узнал ее содержимого. — Да, нравится мне один… — искала слова, как его назвать, но ничего разумного не приходило в голову, — мужчина. И он не из шоу-бизнеса, можешь успокоиться, — выставила вперед ладони, — больше я такой ошибки не допущу. — О, это интересно! — воодушевилась дочь. Если они встретились не по работе, то где и как? Хотя могли познакомить, тогда да, не обязательно артист. — А чем он занимается? Рассказывать Лале то, что рассказала маме она не будет. Хватит ей волнений матери, а теперь будет еще и дочь. А она вообще после крайнего замужества Иры крайне скептически относится ко всему мужскому полу в ее окружении. В принципе, Лала тогда была права, сразу поняла, что ничего хорошего не выйдет из этого союза, но упрямая Ира не послушала ее. Сейчас же она боялась повторения ситуации, не хотела, чтобы Лала пока знала все подробности. — У него ресторан в Москве, — этого будет достаточно. — Все, больше пока ничего не скажу, — намерилась уходить, — потому что еще сама ни в чем не уверена. Показала жестом, что больше обсуждать ничего не хочет. — Ну ладно, — хохотнула, — подожду немного, — облокотилась руками о стол, понюхала цветы, — но совсем чуть-чуть, — хитро посмотрела ей вслед. Этого стоило ожидать, если бы дочь сейчас была у себя дома, то узнала бы о Грише намного позже. Сейчас она сама еще не знала, может ли у них быть продолжение, хотя уже не контролировала себя. Чем больше хотела не торопиться, тем больше набирали обороты их отношения. Вопреки всем своим замыслам набрала его номер. Два коротких гудка и его голос снова заставляет ее улыбаться без причин. — Наконец-то ты мне позвонила, — довольно улыбнулся, — боялся тебя разбудить, поэтому не звонил. — Решил пойти по другому пути и отправить мне цветы? — сама знала ответ, но хотелось слышать от него. — Гриш, на меня уже все домашние косо смотрят. Хорошо ему, живет в гостинице, ни перед кем отчитываться не надо. — А разве мы сделали что-то предосудительное? — задал ей вполне резонный вопрос. — Я готов приехать хоть сейчас и защитить тебя, — произнес шутя, но все же в намерениях был серьезен. — Хочешь? Понимал ее чувства, но и не хотел ни от кого таиться. Она ему нравится, даже больше, чем нравится. И если встанет вопрос об их отношениях, в которых она все еще вела себя очень осторожно, он готов представить ее своей маме. — Не надо, — выпалила, представляя радость Лалы от сего действия. — Пока сама как-то справляюсь, — сказала совсем не то, что хотела, снова давая ему надежду. Всем говорила, что сама не уверена, но все больше убеждалась в том, что это маскировка. Не хотела, чтобы на нее давили, но она соврет сама себе, что не хочет продолжения. Зачем тогда это все? Разговоры до утра, поцелуй, который хочется повторить еще не один раз, да ей элементарно каждый день нужно слышать его голос. — Ира, я соскучился, — он не метался в своих чувствах, а твердо знал, чего хотел. — Давай заеду за тобой и мы погуляем в городе? Как еще ее увидеть, он же не маленький, чтобы стесняться говорить о своих чувствах. — Где погуляем? — спросила удивленно. — И как ты себе это представляешь? — она тоже скучала, хотела увидеть, но пока не готова была всем его представить. Единственное возможное ее гуляние в городе, это в максимально неприметной одежде в капюшоне, в два часа ночи. — Где захочешь, — у него не было проблем с тем, чтобы ходить по улице. — Куда скажешь, туда и поедем. Сейчас согласился бы даже просто приехать и побыть рядом пять минут. — Ну вот прям так вряд ли, — прошлась по комнате, меряя ее шагами. — Но пока не получится, — оборвала все его надежды, — завтра дочь уезжает, у внука каникулы закончились, последние дни хочется провести вместе. — Я понял, — голос заметно сел, потеряв энтузиазм, — можно тогда я вечером снова позвоню? Это не заменит желания быть рядом, касаться ее, обнимать, вдыхать аромат, но другого у него пока нет. — Конечно, — улыбнулась, присев на край кровати, — снова, пока телефон не разрядится? — спросила, но знала, что так и будет. С тех пор, как они встретились и немного узнали друг друга, разговоры стали единственным спасением. С каждым днем они узнавали друг друга лучше, доверяя иногда самое сокровенное. То, что прятали от чужих глаз и ушей. — Да, — рассмеялся, — я сегодня на работу проспал, — пожаловался, — в полдень глаза только открыл. Со мной такого не бывало, — весь его день был выстроен по режиму. Просыпался всегда в определенное время, завтрак, сборы, время до работы. — Ну вот, видишь, — рассмеялась с ним, — я на тебя плохо влияю. — Ира, — произнес с теплотой и нежностью, — ты на меня влияешь так, как никто никогда не влиял. Даже не представляю, как бы я жил, если бы перед новым годом не заблудился и не попал к тебе. Иногда в жизни происходят вещи, которые несут с собой перемены. Мы не знаем, что делать, теряемся, боясь впускать в нее что-то новое, но именно это новое меняет жизнь и делает ее насыщенной. — Пришел бы на мой концерт, — предложила другой вариант развития событий. — Сел в первом ряду, — придумывала сценарий, — я мимо тебя точно не прошла бы, — хмыкнула и прикусила губу. Слишком много говорила ему о том, что не безразличен ей, но, тем не менее, отказывала пока во встрече. — Ты сбежать хотела, — напомнил ей немаловажный момент, — а в зале даже не посмотрела бы. Он не настолько выделяется из общей массы, чтобы, проходя мимо, она его заметила, а тем более испытала к нему симпатию. Чувства зародились между ними после того, как узнали друг друга ближе, поняли, что есть много общего. — Это было неожиданно, — оправдалась, — к тому же не люблю такие сюрпризы. И снова, несмотря на время, они говорили, ища точки соприкосновения. Никто не хотел отключаться первым, и завершили разговор только когда Гришу отвлекли на работе. На следующий день дети уехали, никто не расстраивался, ведь жили в одном городе, а не за тысячи километров. Приехать к друг другу не проблема, просто хорошо, когда площадь позволяет собраться всем вместе. Все так же продолжались ночные разговоры, которые совсем не мешали «сове Ире», но меняли распорядок дня Григория, не привыкшего ложиться под утро. — Ира, если ты не согласишься, — позвонив в очередной раз с предложением встретится, — я приеду и украду тебя, — заявил решительно, ему не достаточно разговоров, нужна она, вся без остатка — Какой настойчивый поклонник, — рассмеялась, тоже хотела его увидеть. — Далеко увезешь? Или родным оставить записку, чтобы не искали меня? — сдержала смех, понимая, что еще больше разжигает его. — Только если сама захочешь, — готов был хоть сейчас уехать с ней туда, где никто ее не знает, где нет любопытных чужих взглядов, остаться с ней наедине, но понимал, что все это лишь игра. — Но все же мое предложение в силе. Я жду встречи пять дней, пожалуйста, не отказывай мне. От щемящей тоски в его голосе даже стало обидно за него. Она действительно под разными предлогами отказывалась от встречи все эти дни. Ежедневные телефонные разговоры уже превратились в ритуал, если бы сейчас они пропустили хоть один день, она бы скучала без его голоса. — Только пообещай мне, что это будет не очередной сюрприз, — попасть неизвестно куда совершенно не хотелось. Понятно, что прошлый сюрприз был хорош тем, что все же они были одни, но сейчас понимала, что после того, как столько не виделись, остаться наедине не лучший вариант. — Хорошо, обещаю, — прикидывал, как лучше подготовить ее. — Давай вечером, к часам шести я за тобой заеду. Успеешь собраться? — у женщин нужно интересоваться заранее, иногда им требуется очень много времени на сборы. — Одеться нужно как можно проще и теплее, — видеть ее в платьях это очень пленительная мысль, но в таком виде она замерзнет за пару минут. — Ну ладно, хоть так, — хохотнула. — Свидание на свежем воздухе? — спросила и тут закрыла рот ладонью. Он действует на нее так, что она сама говорит то, о чем думает. — Если хочешь, — понял ее намек, — то можно и так. Такса не поменялась? — спросил, раз уж пошел такой откровенный разговор. — Что? — не понимала, что он имеет в виду. — Ты сейчас о чем? Пыталась открутить мысленно их разговор назад и понять, где он ушел в другую сторону. — Ну, ты собиралась установить ценник на свидания, — пояснил смеясь. — Интересуюсь, мало ли, может не потяну сумму. Несмотря на то, что сблизились, разговаривая каждый день по несколько часов, все же им предстоит личное общение, поэтому сразу хотел снизить уровень неловкости. — Если ты об этом, — голос предательски дал сбой, прокашлялась и сказала уже ровнее, — то в прошлый раз ты позволил себе немного больше, — напомнила ему. — Нужно доплатить? — пытался не смеяться и спросил серьезно. — Сколько стоит один поцелуй? — озвучил то, на что она только намекала. Поцеловать он хотел ее давно. Пусть говорят, что нельзя влюбиться, увидев человека в первый раз, так может сказать только тот, кто сам никогда не любил или еще не встретил своего человека. Он же был уверен, что встретил свою половинку, ту единственную, которая стоила ожидания. — Так! — решила остановить это все. — Я еще не решила, но не думаю, что с этого стоит начинать. Все, я отключаюсь, иначе не останется время на сборы. — Согласен, — хмыкнул, понимая что может остаться в пролете, — Мне тоже нужно закругляться, — посмотрел на часы, — еще два часа к тебе добираться. Попрощавшись на этой ноте, каждый занялся своим. Но при этом мысли, как невесомые птицы, расправив крылья, летали где-то в облаках, переплетаясь с друг другом. Ближе к шести он уже стоял возле ее ворот, ждать пришлось недолго и вот она, его женщина, уже выходит за ворота. Вышел из машины, приблизившись к ней, но не только для того, чтобы открыть ей дверь машины. — Привет, — обнял за талию, притянув ближе, поцеловал в щеку. — Как всегда невероятно красивая, — не приукрасил. Она была в темных брюках, свитер под горло и ботинки на ровной подошве. Видимо, прогулку на свежем воздухе приняла слишком буквально, но даже хорошо, возможно придется много ходить пешком, ну их, эти каблуки. В руках держала шубу, не надела, чтобы в машине она не мешала. — Привет, — ответным поцелуем не наградила, а неловко отстранилась. Не знала почему, но с ним всегда сначала шло чувство неловкости. Хотя они за эти дни обсудили уже, кажется, все, кто что любит, что не нравится, какое любимое время года. Но живая встреча, которая у них была, закончилась поцелуем, и сейчас он даже попытался начать ее с того же. Открыл перед ней дверь, забрал шубу, аккуратно положил на заднее сиденье. Сел за руль, еще раз осмотрел ее. Теперь ткань брюк плотно прилегала к бедрам, вызывая в нем не самые скромные мысли. — Мы поедем сегодня? — спросила, пытаясь вывести его из состояния раздевания глазами. — Время то идёт, — посмотрела на часы. Понятно, что она не отпрашивалась на свидание. Только предупредила маму, что уехала. Но все же они еще не тронулись, а до города за пять минут не добераться. — Едем, — оторвал взгляд от нее, посмотрел на дорогу и вывернул от двора. Опять говорили, начав, тема шла одна за другой. Как по телефону, только еще видели друг друга, смеялись, ловили взгляды друг друга. До города доехали как будто за двадцать минут, хотя успели даже немного постоять в пробке. Когда он припарковался, посмотрела внимательно на место, которое ей было очень хорошо знакомо, а потом и на него. Они приехали в самый центр Москвы, на Красную площадь. Это главное и самое популярное место прогулок в городе. Каждый день сюда приходят тысячи туристов, особенно в новогоднее время. И уж она никак не думала, что он привезет ее именно сюда. — И что мы здесь делаем? — приподняла вопросительно бровь, смотря на самодовольного грузина. — Тебе не кажется, что моя персона как-то не вписывается в это шумное и многолюдное место? Конечно, она знала все эти места и то, что здесь стоит новогодняя ярмарка, но позволить себе выбраться сюда не могла, слишком узнаваемая персона. Завтра все издания будут пестреть, что Аллегрову заметили на ярмарке возле ГУМа с мужчиной кавказской внешности, за которого она собралась замуж. Потому что ее выдавали замуж за любого, кто появлялся с ней рядом, не разбираясь, кем ей приходится. — Именно потому, что никто не ожидает тебя здесь увидеть, мы сюда и приехали, — повернулся к ней, улыбаясь и смотря на то, как она возмущается. — Как говорят, хочешь что-то спрятать, прячь это на самом видном месте, — изрек народную мудрость с невозмутимым видом. — Ты как неожиданно ворвался в мою жизнь, — дала ему ответку, немного осаждая величее, — так и продолжаешь в том же духе. — Не привык пасовать перед препятствиями, — подытожил свое поведение. Вылез первый, забрав шубу, помог ей надеть. Выбрала с капюшоном, не забыв о конспирации. Накинула на голову шарфик, спрятав под него волосы, делая себя менее узнаваемой, убрав края под шубу, накинула капюшон. На площади в центре было очень оживленно, люди отдыхали. Несмотря на яркое освещение, повсюду переливающиеся огоньками, внимания на светловолосую женщину никто не обращал. Знала, что маскировка будет работать до момента, пока она не заговорит. Голос замаскировать никак не получится. Вокруг стояли лавки с сувенирами, игрушками из папье-маше и прочими изделиями ручной работы. Подставив локоть, Гриша предложил свою поддержку. Взяв его под руку, пошла в сторону резных прилавков, местный колорит завораживал. Уже давно не бывала нигде, только ночные вылазки, чтобы меньше кто видел, да и то, благодаря тому, что жила за городом, сводила это к минимуму. Музыка, шум, гам, смех, атмосфера вечернего города, яркие огни, искрящиеся повсюду. Идя рядом с Гришей, ловила себя на мысли, что давно не испытывала такого восторга. Пока никто ее не узнал, не смотрел вслед и не просил автограф, замечательно. — Что-нибудь хочешь? — показал на домики с едой. Ароматы витали в воздухе, от которых даже у сытого слюнки потекут. — Пока нет, — посмотрела с благодарностью. — Ты все время хочешь меня накормить, — хмыкнула, — я, если что форму держу. Отведя ее немного в сторонку, заключил в объятия. — Ты в прекрасной форме, — смотрел с восхищением и пока она еще ничего не поняла, нагнулся и все же коснулся губ поцелуем. — Хитрец, — не дала ему продолжить, — и обольститель, — хмыкнула, пытаясь обойти его. Не выпускал ее из своих объятий, так хорошо было от того, что она рядом. Пусть все еще строит между ними преграды, но они уже не такие крепкие. Не ставил себе целью «обольстить», как сказала она. Но она рядом, и единственное, чего он хочет, не отпускать ее. Пропустил, чтобы обошла, но ладонь не отпустил, крепко захватив ее в свою. — Пойдем, покажу тебе кое-что, — вышел немного вперед, держа ее за своей спиной, чтобы не сталкиваться с прохожими. Не сомневался, что она знает об этом, в конце концов, это ее город и то, что находится на Красной площади, не может не знать. Пришли между рядами, сбоку показался каток, и она немного замедлила шаг, понимая, куда он ее ведет. — Гриша, я думаю, это не лучшая идея, — пыталась его остановить. — Что такое? — развернулся к ней. — Пойдем, — потянул к себе ее ладонь, — это же так необыкновенно. Он сам уже забыл, как это стоять на коньках, но наделся, что ноги вспомнят. Ведь он еще помнил русские зимы, когда мальчишкой гонял с клюшкой во дворе. Тогда почти все мечтали стать хоккеистами или космонавтами. Поднявшись по ступенькам, оказались рядом с ледовым полотном, за ограждением стояли наблюдатели или ожидающие катающихся. Музыка, веселый смех, глинтвейн в стаканчиках, здесь как будто еще не закончился праздник. — Гриша, может не надо? — подошла ближе, почти уткнувшись лицом ему в грудь. — Я не умею стоять на коньках. Говорить о прочих своих спортивных неудачах не собиралась, но сейчас они стоят перед катком. Пусть здесь тоже не профи, но смотря на них, казалось, что они не скользят по замёрзшей поверхности, а парят по облакам. — Ну ты чего? — положил ладони ей на щеки и посмотрел в глаза. — Все хорошо, я же с тобой рядом. Ира, это нормально чего то не уметь, — коснулся кончика ее носа, — я тебе помогу и научу. Она выглядела сейчас растерянной и смущённой. Взяв коньки нужного размера, усадил ее на скамейку и как принц для Золушки присел перед ней, оперевшись на одно колено, снял ботинки и надел коньки, плотно завязав шнурки. Переобувшись, замкнул их обувь и устойчиво стоя на своих двоих, протянул руку Ире. Ухватившись за его ладонь, поднялась и жалобно пискнула. О каком катке можно говорить, если даже сейчас у нее подкашиваются ноги. Крепко ухватилась второй рукой за его предплечье, чтобы не упасть. — Все хорошо, — улыбнулся, крепче прижимая ее к себе, — сейчас привыкнешь. Теперь у него была возможность, а главное причина держать ее всегда рядом и обнимать. — Ничего хорошего, — попыталась поставить ноги четко по центру, — я выгляжу неуклюже и совсем не умею стоять на коньках. — Ира, — обвил ее руками так, чтобы всю тяжесть перенести на себя, — это не сложнее, чем ходить на каблуках. Вот на них бы я точно не смог, а ты ходишь так, как будто родилась в них. — Скажешь еще! — возмутилась. — В туфлях я стою на ровной поверхности. От того, что крепко держал, смогла встать ровно и начала чувствовать, как держать ногу так, чтобы они не подкашивались. Но на льду все равно себя не представляла. Немного отпустил ее и, придерживая под локти, сделал пару шагов в сторону катка. Она шла за ним как ребёнок, которого учат ходить, смотря ему в глаза, а не себе под ноги. — Ну вот, — взялся за бортик и скользнув по льду, отъехал в сторону, пропуская ее, для себя отметил, что у самого неплохо получается, — все отлично выходит, — потянул ее на себя. Как только она сделала первый шаг на лед, а ноги начали разъезжаться в разные стороны, придержал ее, чтобы смогла ощутить равновесие и поставила обе ноги на скользкую поверхность и сделать хотя бы шаг. Медленно переставляя ноги, придержал за талию и развернул, чтобы оказалась рядом. — Гриша, — пыталась не кричать, дернула его за руку, схватившись двумя руками за локоть, — не бросай меня. Несмотря на то, что она боялась и из-за этого чувствовала себя неуверенно, он был счастлив, что так нуждается в нем. Сейчас он мог спокойно обнимать ее и прижимать к себе, не боясь получить по рукам. — Я держу, — снисходительно улыбнулся, — главное, не бойся, — повел ее за собой, — смотри только на меня. Пытался сконцентрировать ее внимание и дать расслабиться. Делая неловкие шаги, понемногу привыкала, переставляя ноги. Но фигуристкой ей никогда не стать. Посмотрела на проезжающие мимо пары, даже дети свободно катались на льду, так же легко, как бегали по дорожкам. Первый круг ближе к бортику, чтобы никому не мешать, они преодолели минут за десять, в то время как остальные проносились мимо, как машины на скоростной автостраде. Привыкнув к темпу, она уже не так сильно держалась за Гришу, пытаясь не идти, а скользить по льду. — У тебя хорошо получается, — похвалил и, взяв за руку, развернул к себе, — но все же вот так, — обнял за талию, — мне нравится больше. Ей тоже это нравилось, в его объятиях чувствовала себя увереннее. Как будто он позвал ее на каток не ради развлечения, а чтобы научить ее доверять. Верить людям, особенно мужчинам, разучилась совсем после последнего брака. Он же потихоньку возрождал в ней это чувство. — Слишком самоуверенно, — положила ладонь ему на грудь и оттолкнувшись, отъехала назад, показывая ему, что и без поддержки неплохо справляется. — И хвалить меня пока рано. Стоя почти у бортика, потянул ее руку на себя, но в этот момент кто-то, не вписавшись, толкнул его в спину так, что он оказался рядом, прижав ее к бортику своим телом. — Извините, — тут же послышалось жалобное за спиной. Но Гриша уже ни на что не обращал внимания. Их глаза друг напротив друга, он чувствует ее дыхание и не в состоянии удержаться, накрывает ее губы своими. Он соскучился и терпеть, как в прошлый раз, нет сил. Резко, стремительно, что даже в первые секунды она не успевает понять, что происходит, но все же отвечает на его поцелуй, потому что просто хочет. Она взрослая женщина, он ей нравится, почему же она тогда должна стесняться своих чувств? Обняв его за шею, ответила на поцелуй, чувствуя, как жар приливает к щекам, а в груди учащенно бьется сердце. Разве каток не лучшее место для поцелуя? Еще раз поцеловал ее, нежно касаясь губ, и крепко прижал к себе, прислонился щекой к ее щеке. — Это было хорошо, — все еще не отпускал ее, — и сладко, — посмотрел на нее, поправив слегка съехавший шарфик и прядь выбившихся волос. — Как будто в первый раз? — изображала обиженность. — Очень оригинально. Хохотнул и, ничего не ответив, поехал вперед, взяв ее за руку. Оглянулся, глядя на нее, улыбнулся, в ее взгляде смешалось много чувств, от недовольства до благодарности, но это ему так нравилось. Они не ведут себя как двое влюбленных, не встречаются в положенных местах для свиданий, хотя ресторан как раз был таким, но только потому, что это был его ресторан. Сначала крайне неуклюже, а потом, стараясь не переставлять ноги, а просто отталкиваться, поехала по льду за ним. Крепко держась за руку, все-таки доверившись, что он удержит ее в любом случае. Посмотрел на нее с улыбкой, переплел их пальцы, зная, что не отпустит ее. Они, как потерянные половинки, нашли друг друга. Ехали, неуверенно маневрируя между другими катающимися, но то, что она не одна, придавало ей уверенности, на поворотах она хваталась за него второй рукой и просто скользила вслед за ним. — Расслабилась, — развернулся и остановился, снова поймав в свои объятия. — Мне нравится, когда ты улыбаешься. — Нет, еще боюсь, все равно, — положила ладони ему на плечи, держась за него. — И уже хочу оказаться на твердой и не скользкой поверхности. — Так мы и так на твердой, — переставляя ноги, покрутил ее вокруг себя. — У тебя же стало получаться. — Ничего это не твердая, — ударила коньком по льду, развернулась, пытаясь его потянуть за собой, уткнулась зубцом конька в лед и, не удержавшись, взмахнула рукой, падая на лед. Все произошло так быстро, что он не успел среагировать должным образом и вместо того, чтобы удержать ее и выровнять, полетел следом за ней. Падая, завалился набок, пытаясь смягчить для нее удар. Было больно и одновременно смешно, это было совсем не так красиво, как в кино. А главное, она понимала, что встать на скользком льду она не сможет, это для нее почти нереально. Хотелось сесть и надуть губы, как это делают маленькие дети, чтобы он тоже пожалел. Приподнявшись, увидела его растерянное лицо, кряхтя, он пытался подняться. Все же ему удалось встать на колени, а потом и подняться. Выровнявшись протянул ей руку, пытаясь поднять. Но она никак не могла устойчиво встать на лед, все время скользя вперед, еще не поднявшись. От неудачных попыток она сначала психанула, а потом от комичности ситуации рассмеялась. — Ира, — Гриша пытался ее придержать и поднять, но ноги предательски разъезжались в разные стороны, — ну давай, вставай, — от ее смеха сам ели держался, но все тянул ее, пытаясь взять за руки. — Оставь меня, — со смехом жалобно посмотрела на его попытки, — мы обречены, — шутя цитировала фразы из фильма. — Я не оставлю тебя, — уткнувшись одним носком в твердую поверхность, как будто заякорился и крепче обхватив ее со спины, поднял на ноги, тут же перехватывая, чтобы она почувствовала равновесие, — вот мы почти справились. Наконец устояв на ногах, немного проехала вперед, ухватилась за рукава его пальто и развернувшись на этот раз сама, крепко прижалась к его груди. Стояли обнявшись, не обращая внимания на других. И что самое странное, людей было так много, что никому не было до них дела. — На сегодня хватит, — смущенно отвела глаза, — я хочу переобуться. Придерживая ее за талию, докатил до бортика и ухватившись крепче, подтолкнул ее к выходу. Оказавшись на лавке, довольно вытянула ноги. Больше не надо напрягаться, понимала, что все еще впереди и завтра она почувствует последствие сегодняшнего катания. Открыла глаза, почувствовав его присутствие рядом, переобулся и снова присел рядом, расшнуровал ее коньки, снял и отставив в сторону, одел ботинки. — Спасибо, — довольно улыбнулась. — Неужели я чувствую ноги? — пошевелила ногами, крутя ступни в разные стороны. — Но я останусь здесь, — рассмеялась, — потому что идти я не смогу. — Я тебя понесу, — приподнялся, подхватив ее на руки, — такую красоту здесь оставлять нельзя. Постоянно ее смущал, несмотря на то, что она привыкла к комплиментам и обожанию со стороны поклонников. С ним это работало по-другому, словно до этого вот так по-настоящему ее еще никогда не любили. Минуту они молча смотрели друг другу в глаза, понимая, что назад дороги нет. И нет смысла оглядываться назад, ища подвоха в словах и действиях, сравнивать с теми, что научили не доверять. — Ну нет, Гриша, — вопреки протесту обняла его за шею, — поставь меня, на нас и так уже все смотрят. И не будь она всем известной, наверное, так бы не волновалась, ведь все, что он делает, вполне укладывается в рамки двух влюбленных людей. Не хотелось, чтобы все испортилось из-за того, что ее узнают. — Ну ладно, — опустил ее, — не буду тебя долго мучать. Пойдем выпьем глинтвейна и согреемся. После ее молчаливого согласия, приобняв за талию, шел медленно, чтобы немного отдохнула от напряжения, что испытывала на катке. Возле резного домика взял два стаканчика горячего глинтвейна, протянул ей, отводя немного в сторону. Рядом вертелась карусель, обойдя ее, чтобы не находиться рядом с толпой, прикрыл спиной от случайных зевак. — Спасибо, — приятно тепло разливалось по всему телу, — как будто только этого не хватало, — подняла выше стаканчик и улыбнулась зеленоглазому кавказцу. При том, что он всегда строго одетый, рубашка, выглаженные брюки, пальто. Выглядел совсем простым, а главное легким в общении. — Хотел бы сделать для тебя гораздо больше, — склонив голову набок, перестал улыбаться, внимательно разглядывая ее черты лица. Каждый раз ему не хватало времени, чтобы насладится тем, что она рядом. И поцелуи, хотелось все время держать ее в объятиях и целовать такие манящие губы. — Да? — мечтательно посмотрела на него поверх стаканчика, грея пальцы о теплый крафт. — И что же? Дразнила его, разжигая еще больше. Она не дура и видит все его взгляды, сколько в них желания и страсти. Допив немного остывший напиток, поставил стаканчик в снег. Сделав шаг к ней, обнял за талию. — Можно я тебя поцелую? — смотрел на нее, не отводя взгляда. — Ну, попробуй, — ответила, немного захмелев больше от его близости, чем от глинтвейна. Все ее замыслы и преграды рухнули. Не собиралась больше играть в кошки мышки. Зачем отказывать себе в счастье, когда рядом с ним так спокойно и хорошо? Забрал у нее полупустой стаканчик, отбросив в сторону, притянул к себе и прильнул к губам. Все вокруг завертелось, а потом и совсем исчезло. Закрыв глаза, полностью отдалась его рукам и губам. Быстро, несдержанно, глубоко, поцелуй от которого подкашивались ноги, но он, как и прежде, крепко ее держал. Никогда ему не хотелось никого так безудержно целовать. Она вызывала в нем ураган чувств и эмоций. Необыкновенная и манящая, а губы сладкие и терпкие от глинтвейна, касался языком, жадно ища ее. Никто не хотел останавливаться, он первый отстранился, давая ей наконец выдохнуть. Жадно вдыхая, прислонился головой к ее лбу. — Ты невероятная, — улыбнулся, шумно дыша, — я не хочу тебя отпускать, — закольцевал ее, соединив ладони за ее спиной. — Так не отпускай, — смотрела с вызовом, — но учти, со мной будет сложно. Она знала себя лучше всех и взрывной характер мог принести много проблем окружающим — Я готов к трудностям, — поправил капюшон и еще раз нежно коснулся губ, — Без тебя жить уже невозможно. Он рушил все, что было в прошлом. Предавал свои принципы, перестав сдерживать все, что и так уже было видно. Любил и не хотел скрывать свои чувства, а с ней еще хотел и говорить о них всем. Рассказать всему свету, что ему нужна только она. — Придется пока так жить, — рассмеялась, — ибо оставаться здесь я не намерена, — показала на окружение, переводя все в шутку. Выбравшись из их импровизированного тайника, пошли медленно по рядам. Но уже никто из них не рассматривал происходящее вокруг. Крепко держась за его руку, ловила на себе его улыбающийся влюбленный взгляд и отвечала тем же. Хотелось остаться с ним, но дом ждал. Нагулявшись, уехали в сторону Ватутинок, но теперь их расставание было не робкое, а жаркое и страстное...