Глава 11

Река простиралась на долгие километры, украшая собой ландшафт города, поверхность отзеркаливала высотки и огни фонарей. Было что-то чарующее в ночной Москве, загадка, как в женщине, только в больших масштабах. Прошли по тротуару вперед, а потом свернули к реке и спустились по ступенькам вниз к причалу. Оказавшись на открытой площадке, увидела перед собой яхту, именно к ней они и направлялись. Немного притормозила, осматривая белоснежную красавицу, в несколько палуб с тонированными стеклами, скрывая происходящее внутри от посторонних глаз. Обожала яхты и не раз озвучивала, что хотела бы обладать такой. И сейчас эта красота только для них двоих, лучшее из того, что могла бы представить в качестве сюрприза. Не могла скрыть восхищения, и Гриша это прекрасно видел. Значит, правильно, что сделал такой выбор. — Прошу, — придерживая ее, пропустил вперед. — Теперь все понятно, — ухмыляясь, посмотрела на романтика рядом, — такой вариант я даже представить не могла. — Это же хорошо, — шел рядом, держа ее за руку, — значит сюрприз удался. Их уже ждали, рядом появился молодой человек, который провел на палубу и открыл перед ними дверь в салон с панорамными окнами на сто восемьдесят градусов, диванчиками и столиком, который уже был сервирован под романтический ужин. Гриша пропустил Иру вперед и переговорив с парнем, тоже зашел следом. Она стояла, разглядывая все вокруг, впереди было видно корму и городские фонари вдоль реки. Сняв верхнюю одежду, подошел к ней, чтобы помочь раздеться. Отвела руки немного назад, чтобы ему было легче снять шубу и поблагодарила за ухаживание. Повесив вещи, остановился возле стола, разглядывая ее. Сегодня она была по-особенному красива, вызывая в нем море нежности и желания снова притянуть к себе и поцеловать. Только теперь это будет более волнительно и сладко, не ощущая при этом между ними многослойность верхней одежды. Он оказался рядом, когда яхта отплыла от причала. Немного пошатнувшись, прижалась спиной к его груди, от неожиданности напряглась, но тут же успокоилась, почувствовав, как его руки обняли ее и крепче прижали. Покачиваясь на волнах среди тысячи мелких льдин на реке, держал ее в своих объятиях. Хотелось так и стоять, держать ее в объятиях, вдыхать аромат духов, который дурманил и уносил в цветущие сады, чувствовать тепло тела, такого близкого и манящего. Яхта медленно плыла вперед, им и не нужна скорость. За окнами яркие огни города, а они в своей реальности. — Откуда ты узнал, что я люблю яхты? — спросила, не поворачиваясь. — Все еще исследуешь просторы интернета в поисках информации обо мне? Других вариантов нет, они об этом не говорили. Но то время, что общаются, она столько уже всего рассказала о себе, зачем еще что-то читать, когда большая часть из написанного выдумки неудачников. — Давно нашел, — покачивал ее медленно в такт движения судна, плывущего по воде, — еще до встречи в ресторане, — прижался щекой к ее волосам, — после уже ничего не читал и не смотрел, мы с тобой и так говорим обо всем на свете. Телефонные разговоры стали для них чем-то неотъемлемым, ниточкой, соединяющей два влюбленных сердца. Способ быть рядом, преодолевая расстояние в километры дорог. Ночь была лучшим временем для них, когда никто не отвлекал и только их голоса звучали в тишине комнат, сближая их. Открылась дверь, к ним вошел тот самый молодой человек, который встречал, толкая впереди столик на колесах. Перестав блюда на стол, оставил ведерко со льдом и шампанским. Заиграла легкая музыка, и он снова исчез за дверью. Нехотя выпустил из объятий и за руку довел до стола, подставив стул, сел сам. Расстегнула пиджак, чтобы удобнее было сидеть. Вмиг открыв живописнейший вид на декольте. Чашечки корсета придерживали грудь, открывая Гришиному взору всю красоту. Успев только вдохнуть, замер, задержав дыхание, смотрел слишком открыто для того, чтобы она не заметила всех эмоций, написанных в данный момент на его лице. Но сил, чтобы отвести взгляд не было, как можно не любоваться этим? — Ты безумно красивая, — наконец выдохнул, но взгляд так и не смог отвести, — не могу насмотреться на тебя, — это не оправдание его разглядыванию, но при этом и не скрывал своего восхищения. — Спасибо, — смущенно опустила взгляд, — мне приятно твое внимание, — взявшись за воротник пиджака, попыталась немного прикрыться, чтобы не дразнить его. Пользы этот жест не дал, но она хотя бы попыталась. Поднял глаза, встретившись с ее, теряясь в красоте, тонул в них. Чтобы как-то смягчить неловкость, открыл бутылку шампанского. Наполнив ее бокал, сделал тоже самое со своим. — Ира, — встал и обошел стол, взял ее за руку, — я поздравляю тебя с днем твоего рождения, — смотрел на нее с восхищением. — Пусть у тебя будет все, что ты захочешь, — нежно сжал ее пальцы в своей ладони, — здоровья такого, чтобы ты не знала боли, счастья, чтобы каждый твой день приносил радость, — присел перед ней, — и любви такой, чтобы голова кругом шла, — поднял бокал и поднес ее руку к своим губам, поцеловал и поднял на нее глаза, — а я готов быть рядом и дарить хотя бы часть из того, что перечислил. За прекрасную женщину! — закончил тост и цокнувшись с ней, выпил. От его слов и действий чувствовала легкий трепет, мелкой дрожью чувства растекались по венам, проникая во все капилляры, наполняя их любовью. Все, что сейчас с ней происходило рядом с ним, было не похоже на то, что было с другими. — Спасибо, Гриш, — чмокнула его в щеку, приобняв за шею, — ты даже не представляешь, что значат для меня твои слова, — их взгляды притягивались, как магниты, — и этот подарок, — обвела глазами зал, — я очень тебе за это благодарна. Пригубили шампанское, все еще смотря друг на друга, не допив, вернула бокал на стол. — Кстати, — смущённо улыбнулся, — я забыл подарок в гостинице, — так спешил увидеть ее, что сразу поехал за ней, забыв заехать и забрать подарок, который хотел преподнести с цветами. А потом была неожиданная встреча с ее родными, все закрутилось, что вспомнил только сейчас, когда она сказала об этом. — Растяпа, — ругал сам себя. — Я думала, что яхта это и есть подарок, — улыбнулась и погладила его по щеке. — Я так быстро привыкну к твоим сюрпризам, — смущенно опустила ресницы, — но мне нравится. — На это весь расчет, — накрыл ее ладонь, — мне нравится делать тебя счастливой. Слишком много он говорил того, что она хотела слышать. Не юлил, а открыто называл вещи своими именами. Кто бы мог подумать, что предпраздничный снегопад может обернуться настоящим чудом. Находясь рядом с ним, она чувствовала, как забытые, глубоко спрятанные чувства оживают в ней. — Иди уже, садись, — хмыкнула, снова взяв себя в руки и включив рациональную Иру, — а то так и просидишь весь вечер на коленях, — мягко подтолкнула его в плечо, чтобы сел за стол. — Да, — привстал, — а то ты так ничего и не поешь, — улыбнулся, — заморю тебя голодом, — сел напротив, все еще любуясь ею. Старался открыто не пялится на ее грудь, но взгляд то и дело скользил вниз. — Меня заморить голодом трудно, — взяла вилку, пробуя принесенное им блюдо. — И вот заказываешь ты все время сам, — показала на свою тарелку, — откуда знаешь, что мне нравится? — прищурившись, посмотрела на него, продолжая есть. — Не знаю, — покрутил головой, тоже присоединившись к ней, начал есть, — но я был у тебя дома, и так как у меня ресторан, в еде разбираюсь очень хорошо, — заметил, подняв указательный палец, — поэтому полагаюсь на это. Смотрела на него с интересом, никак не могла его понять до конца, он действительно не похож на всех остальных, на тех, что были до него. Он есть сейчас здесь, рядом с ней и никто другой не нужен. — А я вот тебя совсем не знаю, — удивила его этими словами. — То, что я тебя накормила, это еще не значит, что раскрыла все твои предпочтения, — пояснила. — Но вот сколько мы говорили, — взмахнула пальцами в воздухе, как будто зачаровывая его этим жестом, — все твои вкусы сходятся к тому, что готовит твоя мама. Он с любовью и теплотой говорил о единственном родном человеке, есть сестра, но когда теряешь одного из родителей, это как стул без одной ножки, сидеть можно, но одно неловкое движение и ты рискуешь упасть. — Ну так и есть, — пожал плечами, — я люблю домашнюю еду, несмотря на то, что предлагаю людям, пришедшим в мой ресторан, совсем другое. Они ведь приходят, чтобы их удивили, дали попробовать нечто неординарное. — Тогда в следующий раз, — отложила вилку, немного не доев, — я приглашаю тебя к себе на ужин. И будь уверен, — хмыкнула, — я накормлю тебя домашней едой. — Я уже хочу, — расхохотался, — несмотря на то, что мы едим, у меня аж слюнки потекли от представления. — Да, но ты уже пригласил мою маму и дочь с внуком к себе в ресторан, — напомнила о том, что было не так давно, — так что быстро не получится. Но теперь, когда скрывать уже нечего, — вытерла руки салфеткой и отложила в сторону, — можешь приехать в любое время, ты же знаешь, что могу принять даже ночью. Понимал, что она имеет в виду то, что поздно ложится спать, но мозг упрямо рисовал другие картины и совсем не на кухне. Она, допив шампанское, изучала его. Отмечала для себя черты его внешности, которые сразу не бросаются в глаза, но при детальном рассмотрении делают его загадочным. — Пойдем потанцуем, — встал и протянул ей руку. Он хотел не только смотреть, но и чувствовать ее. Приняв приглашение, встала и пошла за ним в центр зала. Здесь открывался вид на реку, мосты и ночные дома со всех сторон, и даже через тонированные стекла были различимы огни города. Положив ладони ему на плечи, почти вплотную была прижата к нему. Запах табака, свежих цветов и чего-то неуловимого, но очень знакомого, исходил от его рубашки. Хотела прижаться к его груди, закрыть глаза и отдаться полностью такому манящему желанию быть любимой. Они словно плывут в такт музыки, как и корма яхты, выступающая вперед, рассекает темноту ночной реки. Его ладони с талии медленно скользят вверх по спине, пока только нежно поглаживая. Желание крепко прижать, обнять и не отпускать. Целовать губы, шею, опускаться ниже, туда, где сегодня «прописался» его взгляд. Подняла на него взгляд, встретившись с его. Такой близкий и родной, словно они знают друг друга тысячу лет. Неужели так бывает, когда человек рядом полностью совпадает с тобой. Невозможно одинаково чувствовать, одинаково думать, но у них много общего, они похожи в любви к семье и дому. Медленно сближаясь, их губы нежно касались друг друга. Не нужно слов, они оба этого давно хотели. Какие предисловия, когда притягивает как магнитом? Он не спешит, сейчас нетерпение ни к чему, хочется наслаждаться каждым прикосновением, каждой секундой рядом с ней. Нежно, почти бережно целует ее, забирая в плен своих рук, уводя от реальности. Крепче обняла его за шею, притягивая ближе к себе. Поцелуй длится вечность, и совершенно не хочется, чтобы он когда-то кончался. Музыка медленно льётся из колонок, в полутемном помещении приглушенная подсветка. Мимо плывет весь город, он где-то за границами сознания этих двоих, они в космосе, парят в невесомости. И воздуха не хватает, чтобы надышаться. — Я схожу от тебя с ума, — хрипло прошептал на ухо, — хочу быть рядом всегда и никогда не отпускать, — все еще крепко сжимал ее, словно она могла растворится как сон. От его голоса дрожь прошла по телу, он и раньше не стеснялся говорить то, что думает, а сейчас еще и интонация изменилась, пробуждая волну желания быть рядом, касаться, отдаваться его пленительным губам. — Не надо отпускать, — ответила тихо, почти умоляя его, и сама потянулась к его губам. И он дал ей то, чего хотела, то, чего хотели вдвоем, страстно накрыл ее губы, и они сплелись языками, став одним целым. Жарко, ненасытно, пальцы трепетно касались ее тела. Блуждая под пиджаком, чувствовал тепло ее тела, желая касаться кожи, накрыть ладонью грудь. Отпустив ее губы, дал возможность вздохнуть, но его губы опустились ниже, прокладывая новую карту на ее теле, от щеки к шее и снова вверх, к таким желанным губам. Они не замечали, как сменялись мелодии, время проходило мимо, для них же оно остановилось. Главное, что рядом, дав волю своим чувствам и желаниям, наслаждались друг другом. Она отстранилась первой, иначе они совсем не смогут остановится и уже более жаркие прикосновения приведут их к диванчику под стеной. — Жарко, — положила голову ему на плечо, — дышать уже нечем. Погладил ее по спине, сам еще судорожно дышал, пытаясь восстановить привычный ритм. От ее близости позабыл об остальном, посмотрел на часы и за окно. Они стояли, возможно даже кто-то заходил, чтобы напомнить о еще одном сюрпризе, но видя, что они заняты, не стал тревожить. — Выйдем на корму, освежимся, — выпустил ее из объятий и вернулся с шубой. Помог надеть, открыл перед ней дверь и на ходу накидывая пальто, вышел за ней. Ночной холодный ветер обдал разгоряченные щеки, немного остужая двоих и возвращая их в реальность происходящего. Гриша снова посмотрел на часы, через пять минут оговоренное время, сообщение прислали, что все готово. Волновался, возможно больше чем она, ведь она еще ничего не знает и даже не подозревает. Сейчас она замерзнет и вернется туда, откуда сбежала, чтобы не сгореть в огне желания. Взял возле входа плед и, подойдя сзади, укутал им как в кокон, обнял поверх, чтобы не сползал и прижал к себе. — Спасибо, — повернула голову, с благодарностью посмотрев на него. Стоя на краю кормы, смотрела в темную глубину реки, темное небо, затянутое тучами, не давало пробиться свету ярких звезд. Любила лето за звездное небо, теплые вечера, цветы и спелые ягоды, зиму же приходилось терпеть, хотя в ней и были свои плюшки. Особенно в этом году ее зима побаловала, подарив в один снежный вечер мужчину, которого, возможно, она ждала всю жизнь. — Посмотри, как там красиво, — развернул ее от кормы в сторону набережной и снова посмотрел на часы. Громкий звук, как будто ударили в огромный барабан и в небе рассыпались разноцветные звезды. — С днем рождения тебя, моя любовь! — поцеловал ее в щеку. Она не сразу поняла, что происходит. Яркие огоньки фейерверка, взрываясь, рассыпались во все стороны разноцветной палитрой. Один за одним они взлетали ввысь, освещая все вокруг яркими звездочками. С улыбкой повернулась к нему и снова к салюту. Ухватилась за его ладонь, крепко сжимая пальцы при каждом звуке и разлете огней по небу. В ее карих глазах отражался весь мир и эти цветные огоньки. Любовался ею, той детской радостью, с которой смотрела на яркие огни фейерверка. Хотел бы каждый день делать ей сюрпризы, чтобы видеть такой восторг на ее лице. С неподдельной радостью смотрела на происходящее, чувства как в детстве, когда с родителями ходила на день города и завершением вечера был салют. Но этот был для нее, её личный, просто потому, что у нее день рождения. Небо, усыпанное огоньками, отражалось в глянцевой поверхности реки, все вокруг сверкало, наполняя ее сердце еще большей любовью и благодарностью к этому зеленоглазому мужчине. Развернулась к нему, все так же оставаясь в его объятиях, он с улыбкой смотрел на нее. Фейерверк отражался и в его глазах, потянулась к губам, нежно поцеловав. — Спасибо, — чувствовала, что не справляется с эмоциями, — для меня такого еще никто не делал, — опустила голову ему на грудь, чтобы не показывать слез, предательски подступающих к глазам. — Ира, — произнес мягко, удерживая съехавший плед, — мне нравится делать тебя счастливой, — поцеловал светлую макушку, испытывая прилив нежности, как к маленькому ребенку. — Гриш, — подняла голову, смахнув скатившиеся слезы, чтобы он не заметил, — я… — слова повисли в воздухе, так и не решилась их сказать, — я благодарна тебе за этот вечер, за сюрприз, — улыбнулась, — яхту, фейерверк. Я даже не знаю, как тебя отблагодарить. — И не надо, — пригладил ее светлые волосы. — Я счастлив, когда вижу тебя вот такой, как сейчас, — коснулся ее губ поцелуем. Смотрели, обнявшись, как небо снова и снова озаряется разноцветным бисером и золотой пудрой, осыпающейся медленно вниз. Крепче прижались к друг другу, когда яхта снова дала ход и стала разворачиваться. — По-моему, нам пора заходить, — схватилась за его плечи от неожиданности, потеряв равновесие. — Рискуем оказаться за бортом, — хмыкнула и рассмеялась. Крепко ухватилась за предложенную ей руку, пошла за ним в теплый зал. Со стола убрали блюда, но появились поменьше с десертом. Ужин, конечно, ей тоже понравился, но от впечатлений от сегодняшнего дня совсем думала не о еде. Мысли занимал мужчина напротив, открыто и искренне смотрящий на нее. — Не нравится? — спросил, когда она пару раз ковырнула ложкой и попробовав, снова положила ее на салфетку. — Видимо, здесь не угадал твои предпочтения, — улыбнулся. Все, чего хотел, удивить ее и показать, как она ему дорога. Что это не интрижка и не мимолетное увлечение, он действительно испытывает к ней искренние чувства. И не потому, что она знаменитая, всеми узнаваемая певица, а в первую очередь женщина. Красивая, нежная и необыкновенная, с первой встречи пленила его своим взглядом и больше не отпускала. — Вообще я всеядна, — отодвинула от себя блюдо с десертом, — но это очень сладко, — сморщила нос. — Я обязательно узнаю твои предпочтения, — тоже отставил блюдо и положив руки на стол, придвинулся ближе, — все, что ты любишь, — обратное говорить не стал, ведь хотел быть одним из ее «люблю». Снова попыталась прикрыться, ухватившись за лацканы пиджака, потянула, соединяя их. От его взгляда снова стало жарко, и теперь уже, наверное, прогулка не поможет. — Ну, попробуй, — повела плечом, смущенно опустив ресницы, — только помогать я тебе в этом не буду. К точке отправления они вернулись быстрее, видимо романтическая поездка состояла только до движения к сюрпризу с фейерверком. Их судно замедлилось и совсем остановилось у причала, прогулка закончилась, но не закончилась ночь. По крайней мере у них есть еще время до двенадцати, домой добираться больше двух часов. Гриша взял ее шубу, помог надеть и резко притянув к себе, прильнул к ее губам. Это все черный корсет, который весь вечер сводил его с ума, обтягивая тело, бережно поддерживал грудь черными чашечками, подчеркивая ее красоту. Поцелуев уже было мало, хотелось ее всю, до кончиков пальцев. Жадно целовал, руки блуждали под шубой, поглаживая спину. Под пиджаком между ее кожей и его пальцами оставалась лишь тонкая ткань. Прикусил ее губу, когда пальцы скользнули вверх и почувствовали теплую кожу там, где заканчивается корсет. Едва сдержалась, чтобы не застонать, уперлась в его грудь ладонью и отстранилась. Шумно вздыхая, пыталась не смотреть ему в глаза, зная, что увидит там. — Ты что-то говорил про подарок, — напомнила, чтобы хоть как-то прекратить это безумие. Уж точно не на арендованной яхте. — Пора уже ехать домой. — Поехали, — восстановил дыхание и взял ее за руку, — в гостиницу, а потом домой. Не хотел ее торопить, сгорал от желания, безумно хотел, но она должна сама захотеть остаться с ним. Оказавшись на суше, поднялись вверх по ступенькам. Вызвал такси, оставляя машину на стоянке. Выпил он немного и могли бы доехать на ней до гостиницы, но если их остановят, вечер будет испорчен. В ее день рождения все должно быть идеально, ну хотя бы стремиться к этому. В такси ехали молча, не разговаривая и не приглядываясь. Она не хотела, чтобы ее узнали, ну если хотя бы остался такой шанс, села максимально за спиной водителя, чтобы не было видно в зеркале. Но когда вышли из машины, взяла его под руку и прижалась ближе. В фойе прошли быстро к лифту, он тоже понимал, что она хочет, чтобы как меньше людей узнали ее. Но в лифте снова прижал ее к себе, чтобы неловкость, которая сковала после поцелуя на яхте, прошла. Она не сопротивлялась, но и не проявляла восторга. Смотрел на нее с улыбкой, была такой разной, желанной и податливой, а через секунду показывала характер, ставя на место. Провел ее в номер, снял с нее шубу, повесив на вешалку. В большой комнате стоял диван, снял с себя пальто и кинул на стул, теперь он снова как на яхте, костюм и белая рубашка, как раз подходящий вид, чтобы преподнести подарок. Прошел к комоду, взял подарок и протянул ей квадратную темную коробку. — Это тебе, — смотрел в глаза, не смущался, как она, хотел, чтобы поняла, его намерения серьезны, — выбирал самое красивое, но оценить все равно должна ты. — Знаешь, — открыла коробку, в которой лежал большой бархатный футляр, — мне уже неловко от количества подарков, ты меня не перестаешь смущать, — и словно в доказательство на щеках появился румянец. — Это последний, на сегодня, — смотрел на нее с улыбкой, — открывай. Забрал у нее коробку, чтобы не мешала. Послушалась и, открыв футляр, первые секунды рассматривала золотой комплект с ее любимыми камнями. Колье, серьги и браслет, здесь не было только кольца, но для их отношений это был бы неуместный подарок. Все только начинается, и об этом говорить еще рано. — Гриша, — подняла на него глаза, находясь в замешательстве, — это очень, — ей было приятно, тем более, что все, как она любит, — очень дорого, — могла и сама себе это позволить и позволяла, покупая понравившееся, от этого и понимала, насколько высока цена у этого изделия. — Я не могу принять такой подарок. Понимала, что выглядит глупо, возвращать подарок, который предназначен именно для тебя, но она не могла вот так просто принять дорогую вещь. Закрыла и попыталась вложить ему в руки футляр. — О возврате не может быть даже речи, — покачал головой, отодвинув ладонью от себя футляр, оставляя в ее руках. — Это, — показал на комплект, — уже твоё. — Ты заставляешь чувствовать себя неловко, — смущенно опустила ресницы.— Мне еще никто из мужчин не дарил такие подарки. Друзья, конечно, делают, но вот чтобы так, — действительно готова была вернуть подарок, хотя и понимала, что ему лично он не нужен. — Тогда я первый, — улыбнулся, — и очень рад этому, — смотрел довольно. — Давай помогу надеть, — кивнул на коробку, чтобы она открыла. Надел сначала браслет, повернул ладонь, отводя в сторону, наблюдая за ее взглядом. — Повернись, — поднял руку и прокрутил ее пальцы между своих в танцевальном па, не отпуская ее руку, обвил своей. Прижался щекой к ее волосам, вдыхая их аромат. — А теперь колье, — забрал его из футляра и оставил открытым на комоде. Попытался надеть его со спины, но ничего не получалось, мешал ворот пиджака. — Сними пиджак, — попросил тихо. Помог ей, придержав за плечи, и убрал его, оставив на диване. Собрала волосы и закрутив, подняла выше, чтобы не мешались. Теперь он совсем потерял дар речи и осязаемость себя в пространстве. Все то, что он так сегодня хотел увидеть и узнать, теперь было перед ним. Открытые плечи и часть спины, немного неуверенно повесил колье ей на шею, но пальцы дрожали и застежка так просто не поддавалась. Сам себя мысленно одернул, нужно собраться, но не так это легко. Все же кое-как защелкнув, не убрал ладони, а медленно заскользил пальцами по ее плечам. Придерживая так, подвел ее к большому зеркалу с резной рамой. Колье окольцовывало шею, соединяясь, двумя нитями, тянулось вниз, как будто небрежно, одна нить свисала длиннее другой, заканчиваясь в зоне декольте, акцентируя на нем внимание. Встретившись глазами в зеркале, смотрели друг на друга в отражении. — Спасибо, — поправила колье и снова посмотрела на Гришу, — ты сделал этот день незабываемым. Стоя за ее спиной, не мог совладать с собой, любуясь ею. Целый день он балансировал на грани, наконец получив желаемое, мог обнимать ее и целовать. Но хотелось большего, гораздо большего. Опустил взгляд на ее плечи, коснулся их пальцами, провел вниз к рукам и тут же последовал этой дорожкой, но уже губами. Сомкнул руки у нее на животе, прижал ближе и не останавливаясь, проложил путь из поцелуев к шее. Вздрогнула, ждала этого, но все еще металась, стоит ли заходить так далеко. Но ведь их ничего не держит, то, что было на яхте, разожгло желание и останавливаться не хотелось. Окончательно перестав соображать и контролировать свои ощущения, чувствовала сейчас только его губы. Не сдержавшись, отпустила волосы, чувствуя, как горячая волна спазмом обдала все тело. Повернулась к нему, встретившись с его изумрудным взглядом, с таким же блеском, как у камней на шее. Он смотрел на нее, не скрывая желания. — Останься, — попросил осипшим голосом, не в состоянии больше сдерживаться. То, что он видел со спины, было лишь разогревом, сейчас же кое-как держался, чтобы не опустить взгляд на полуприкрытую грудь. — Наверное, будет глупо, — провела ладонью по его щеке, запустила пальцы в уже растрепавшиеся темные кудряшки, — возвращаться домой на такси. Полыхали уже как два пламени в очаге, в том самом, который был у них на двоих. — Я сам отвезу тебя, — шумно вздохнул, касаясь в порыве ее губ, — потом, — поцелуй и вздох, — завтра. Не нужны объяснения, долгие разговоры, все это уже было. Две половинки в нетерпении, в желании слиться воедино, сгорая в огне желания и нетерпения. Больше ничего не говоря, прильнул к ее губам, захватывая ее всю в плен губ, рук, взгляда. Больше его ничего не сдерживает, пальцы сантиметр за сантиметром исследуют ее тело. Судорожно, в такт поцелуям, прижимая крепче к себе. Остановился только для того, чтобы подхватить ее на руки. Она нужна ему вся, рассмотреть все то, что было запретно, покрыть поцелуями каждый миллиметр ее тела, чувствовать, касаться, вздрагивать от неповторимых ощущений. Они на кровати, не разрывая поцелуй, потянулась, стягивая его пиджак, путаясь в пуговицах на рубашке, пальцами касается кожи на его груди. Почувствовать всего без одежды, прикасаться своим телом к его, не чувствуя больше преград, не чувствовать времени и текущего мимо мира. Ничего не важно, кроме них двоих. Кое-как стянула и откинула его пиджак, с рубашкой справится не смогла, лишь вытащила ее из брюк. Привстал, судорожно расстегивая несколько пуговиц и нетерпеливо снял ее через голову. Вернулся к ней, опустился поцелуями на шею, пробуя ее всю на вкус. Ладонью накрыл грудь, хрипло рыкнул, сдерживая стон, но она не сдержала, крепче обняла его, прижимая к себе. Мысли смутно клубились в голове, чтобы избавить ее от корсета, нужно расстегнуть молнию на спине, которую успел заметить, когда надевал ей колье. Но мозг не работал в таком порядке, запустив руки ей под спину, пытался потянуть замочек вниз. Приподнялась, помогая ему и освобождая пространство для маневра. Не сразу, но справился с поставленной задачей, дыша как спринтер, пробежавший пару километров. — Ох, эти ваши женские штучки, — произнес недовольно, но тут же прикусил язык, когда корсет съехал вниз, открывая такую желанную грудь. — Ну а как же без них? — улыбнулась, смотря на него, с уже нескрываемым желанием. — Для вас только и стараемся, — преувеличила, но лесть ведь так приятна ушам. Корсет улетел куда-то на пол, в другой ситуации не удержалась бы от замечаний по поводу бесценной вещи, но сейчас было не до этого. Видела, с каким нескрываемым восторгом и желанием смотрит на открывшуюся грудь, чувствуя, как от его взгляда тело пробивает разряд тока. — Какая же ты, — вздохнул, как будто с сожалением, что увидел эту красоту только сейчас. Не успел договорить, не в состоянии больше терпеть, накрыл одну грудь ладонью, чувствуя невероятный прилив наслаждения, нежно сжал. Попыталась притянуть его к себе, желая снова слиться в поцелуе, чувствовать его ненасытные горячие губы. Но вопреки ее желаниям, он нагнулся и прильнул к груди, больше не сдерживая себя. Сжал губами сосок и провел вокруг него языком, до ушей долетел ее стон, еще больше разжигая в нем неудовлетворение от долгого ожидания. Прижав его голову к себе, прикусила губу от наслаждения, выгибаясь навстречу ему, соприкасаясь с ним кожей, превращаясь в одну целую тягучую субстанцию. Как бы не скрывала, но давно этого хотела, видя в его глазах желание, благодарила за сдержанность. Но не сейчас, они подошли к точке кипения, к черте, когда нет пути обратно, только вперед, жарко, неистово, бесконечно. Навис над ней, на секунду встретившись взглядом, ладонь пробежала от груди к животу, и пальцы стремительно исчезли под брюками. С губ сорвался стон, который он тут же заглушил своими, поймав их в плен своих горячих губ. Дрожала от нетерпения, крепче прижимая его к себе, путаясь пальцами в его волосах. — Гриша, я больше… — прошептала, едва дыша, на секунду открыв глаза и встретившись с его горящим от нетерпения и желания. Не медля не секунды, убрал руки, расстегнул брюки, стягивая их вниз. Задержал дыхание, когда она осталась только в нижнем белье. Нагнулся, оставляя поцелуи на животе, не останавливаясь и снимая с нее последнюю преграду. Что-то пробормотал, видя ее абсолютно обнаженной, из одежды на ней осталась только колье и браслет. Такой восхитительно прекрасной не мог представить ее даже в самых страстных снах, а сейчас она рядом и вся его. Сгорая от его прикосновений и поцелуев, потянулась к нему. Тоже хотела наконец дорваться до его тела. Ухватилась за край брюк, наощупь ища бляшку от ремня, скользнула пальцами вниз, ощущая его еле сдерживаемое желание. Накрыл ее ладонь своей и сжал, зарычал, сцепив зубы. Встал на колени, расстегивая ремень и брюки, нетерпеливо стащил с себя мешающую одежду. Дав ей пару секунд рассмотреть себя, накрыл своим телом, нашел ее губы, сливаясь в поцелуе. Теперь все, движимые единым потоком, как течение водопада, который вот вот сорвется с обрыва, их тела сплетаются, словно срастаясь кожей. Между ними только расплавленная лава, которая сжигает порывом обоих. Руки и губы безумны, неосторожны, нетерпеливы. Она чувствует его везде, пальцы с неистовой быстротой блуждают по ее телу, ее ногти расчерчивают узоры на его плечах и спине. Он остановился, дав им двоим отдышаться, вдохнуть полной грудью, чтобы окончательно слиться воедино. Стон обоих резко оборвался, слившись в поцелуе. Выгнулась навстречу, приподнимая бедра в такт, стонала больше не сдерживая себя. Ловил ее губы, отрываясь только для того, чтобы оставить след на шее и груди. Наконец она его, они принадлежат друг другу, нет больше ничего, только жар двух тел, желание и удовлетворение. Не сдерживаясь, двигался быстрее, навстречу ей, навстречу экстазу. Она прижалась к его шее, оставила долгий поцелуй, прикусывая нежную кожу, под которой билась вена, отмеряя стук его сердца. Кажется, что в мире больше нет никого и ничего, что в один миг все вокруг исчезло и они парят где-то высоко над землей, всеми фибрами ощущая друг друга. Оставила на его спине след, сильнее вдавливая ногтями в кожу, выгнулась и вздрогнула, вскрикнув от волны экстаза, накрывшее ее, но все еще крепко сжимая его шею, не отпуская от себя. Еще несколько резких движений, он хрипло приник к ее шее и навалился всем телом, мокрый и уставший. Отдышавшись, приподнялся на локтях, поцеловал нежно родинку на груди. Лег рядом и притянул к себе, чувствуя теперь ее всю, нежную и теперь только его. Лежала так, прикрыв глаза от наслаждения. С ним могла быть настоящей, слабой, женственной, не показывая больше шипы и не обороняясь. Развернувшись к нему, улыбнулась и поцеловала. Провела пальцами по его щеке, очертила подбородок и оставила ладонь на шее. Прижимаясь ближе, прикрыла глаза от удовольствия. — Ты прекрасна, — поцеловал кончик ее носа, — не знаю, налюбуюсь ли когда-нибудь тобой. Гладил ее тело, теперь уже ничего не стесняясь, и в этом был свой кайф, знать, что теперь ему можно все. Но теперь он не сможет с ней расстаться после произошедшего, телефонных звонков будет недостаточно. — Надо все менять, — обнял ее и поцеловал в плечо, — так всё продолжаться не должно, — продолжил вслух свои мысли. — Что все? — повела плечами, убрала волосы, упавшие на глаза. — Наши встречи, гостиницу, — развернувшись на спину, осмотрел комнату. — Нужно уже приобрести свое убежище, — о квартире он думал, но пока был один, все устраивало. — Блин! — вспомнив о доме, Ира села и потянув на себя одеяло, обмоталась ним и убежала в другую комнату. Лежа голым на кровати, смотрел ей вслед, ничего не понимая. Так неожиданно убежала, еще и прихватила с собой одеяло. Нашла свою сумочку, выудив из нее телефон, включила его и вернулась в спальню. — Я забыла предупредить родных, — подтянула выше одеяло, закрывая грудь, — Лала сейчас звонить мне начнет, куда я пропала. Он сидел на кровати, смотря на нее с удивлением, но в тоже время с улыбкой. Остановилась рядом с кроватью, быстро набирая текст. Ничего не выдумывала, написала как есть, что останется в городе. Об остальном они и так догадаются, но это пока не важно, до того момента, пока она не вернется домой. Отправила сообщение, подняла глаза, встретившись со взглядом Гриши, внимательно изучающим ее. — Что такое? — тоже посмотрела на него удивленно. — Чего ты так на меня смотришь, как будто видишь в первый раз? — Ну, вообще-то ты забрала одеяло, — показал на свой вид, — и мне холодно. Опустила глаза, оглядев себя в одеяле, а потом перевела взгляд на него. Обнаженного и совсем ничем не прикрытого. — Прости, — смеясь, залезла на постель, сняла с себя одеяло и, стоя на коленях, натягивала его Грише на плечи, — я сейчас тебя согрею, — при этом ее грудь находилась на уровне его глаз. Прижал ее крепко к себе, покрывая грудь поцелуями. — Я согласен на такую компенсацию, — повалил ее на кровать, прижимая своим весом. Ответить она не смогла, только вскрикнула от неожиданности, но он закрыл ей рот поцелуем, снова разжигая между ними страсть. Руки уже на правах хозяина, нежно сжимали любимое тело. И она больше не сдерживала себя, целуя его шею, хватаясь за плечи, отдаваясь ему без остатка. Через тонкую занавеску мелькали огни города, отражаясь на потолке, как разводы на поверхности реки. Ночь давно вступила в свои права, укрывая дома покрывалом снов. И уже под утро они уставшие, засыпали, обнимаясь, не думая о том, что будет завтра. Есть только сейчас, и оно прекрасно.