Глава 14

Пока женщины колдовали на кухне, откуда развевался просто невероятный запах, две головы склонились над мелкими деталями конструктора. И, стоит отдать должное Саше, голова, что поменьше, справлялась с задачей лучше. Гриша услышал в гостиной тихий голос Серафимы Михайловны и встал. Раз она вышла, надо пойти поздороваться. Саша решил последовать за ним и, выйдя из комнаты, они встретились с бабушкой. — Добрый день, Серафима Михайловна, — улыбнулся ей Гриша. — Как Вы себя чувствуете? — Здравствуйте, Гриша, — улыбнулась ему и обняла подошедшего Сашу. — Спасибо, хорошо, — ответила по поводу самочувствия, — отдохнула и все прошло. Ирочку одну оставила готовить, — пожаловалась, что не смогла помочь. Гриша вручил ей ранее привезенный букет, за что она искренне поблагодарила, хоть и смутилась от того, что в их доме теперь появился такой внимательный ко всем мужчина. — Мамуль, — тут же появилась рядом Ира, — ты как? Чай тебе сделать? — обняла ее за плечи. — Или садитесь уже за стол, — посмотрела на всех и повернула Сашу к столу, чтобы не толпились в одном месте, — мы сейчас тоже придем. Гриш, ты тоже присаживайся, — показала ему на стул, выделив ему определенное место. — Нет, ничего не надо, — мама посмотрела на Иру с теплотой, — не бегай лишний раз, все уже вот на столе есть, — не хотела лишний раз чем-то утруждать дочь. Ира забрала у нее букет, чтобы поставить в вазу. И убежала на кухню, чтобы доделать все и сесть уже за стол. Теперь у них в гостиной стояли три букета, как будто Ира только приехала с концерта, но подарил их один мужчина, а не несколько поклонников. Закончив суетится, вместе с Лалой пришли к столу, уже при параде, но не сильно выделяющемся от домашней одежды, все же собрались по-семейному. — Что вы сидите как в гостях? — пошутила Ира, глядя на троицу за столом, они ждали всех и не начинали, тихо беседуя. — Мамуль, тебе что-нибудь положить? — сама толком еще не садилась, главное, чтобы остальные были довольны. — Ира, перестань, — мягко ответила мама, — что надо, я сама положу, ты лучше за гостем поухаживай, — кивнула на Гришу. — Это само собой, — оказавшись рядом, положила ладонь ему на плечо, — гость будет накормлен, — улыбнулась, — я ему обещала. Что ты будешь? — провела ладонью в воздухе, указывая сразу на все блюда. Села рядом, теперь уже когда все в курсе ее отношений и кем для нее является зеленоглазый мужчина, держать дистанцию нет смысла, а она и не хотела. — Спасибо, — улыбнулся, не ожидая, что она будет сидеть рядом. — Я буду все, — сдержал смех, — на твое усмотрение. Все же он не нуждался, чтобы за ним присматривали как за ребенком, но в ресторане он ухаживал за ней, у себя дома она отвечала ему тем же. Когда все немного привыкли к обстановке и часть тарелок стояла полупустыми, за разговорами незаметно проходило время. — Никогда не перестану восхищаться тобой, — Гриша с улыбкой смотрел на свою любовь. — Не понимаю, как при твоей работе ты остаешься домашней и такой необыкновенно уютной и светлой, — взял ее ладонь и поцеловал, испытывая к ней лавину нежности. — Прекрати, — сморщила нос. Он постоянно говорил так, словно в его планы входило смутить ее. — Я не одна такая и даже не лучшая в этом деле, — показала на стол, имея в виду сейчас свои кулинарные изыски. — Ира, но я ведь тоже в этом разбираюсь, — взял тарелку за край и повернул, — это достойно ни одной звезды Мишлена. — Скажешь тоже, — рассмеялась Ира. — Это ты по таким делам специалист. Они же ко мне домой не придут. Он действительно завышал ее планку, но как женщине ей нравилось это. Зачастую мужчины воспринимают это как должное. Может, даже хорошо, что наконец-то рядом с ней тот мужчина, который может оценить все ее выдумки и навыки еще и с точки зрения профессии ресторатора. — Мама просто скромничает, — наблюдая за их общением, Лала улыбалась, — она может вернуться после концерта и полночи что-то придумывать и готовить. — Ну, могу, — пожала плечами в ответ на удивленный взгляд Гриши, — что такого-то? — Гриша, а Вы сами готовите? — спросила Серафима Михайловна. — В кухне, смотрю, хорошо разбираетесь. — Умею, — ответил скромно, — но давно этого не делал, — теперь фокус внимания сместился на него, и он ловил на себе хитрый взгляд Иры. — В ресторане это сделают лучше меня, а в гостинице негде этим заниматься. Я по большей части сейчас документальную часть решаю, делаю то, в чем разбираюсь лучше. Кухню и ароматы кавказских блюд он впитал с детства и, как достойный мужчина своего народа, умел хорошо готовить мясо во всех его вариациях. Но Ира по-другому относилась к кулинарии, она творила на кухне магию, интуитивно определяя сочетание пряностей с другими продуктами. — Я с удовольствием уступлю тебе пол кухни, — хмыкнула Ира, взяла шпажкой оливку и, прокрутив ее в воздухе, положила в рот. — Только ради того, чтобы посмотреть, как ты готовишь. Все время смотрела на него с подтекстом, думая, что остальные не замечают ее кокетства и заигрывания. — Какие-то у тебя полумеры, — сел ровно, сложив руки на груди. — Всю кухню жалко что ли? И только посмотреть, получается результат тебя не интересует? — поднял бровь, вопросительно смотрел на нее. Понимал все ее намеки, видел взгляды, хотел остаться наедине, но это далеко не гостиница и не ресторан, они не могут уйти по щелчку пальцев. Пусть Лала и более заинтересована сейчас в его персоне, желая понять, кто рядом с мамой, но Серафима Михайловна важнее будет всегда, уважение к родителям в крови у него и Иры. — Мне не жалко, — продолжала невозмутимо есть оливки, — но я камеры поставлю, чтобы это снимать, — не смотрела на него специально, зная, что не выдержит и засмеется, если увидит его реакцию. — Ира шутит, — Серафима Михайловна решила сгладить издевательский тон дочери. — Мы бы с удовольствием попробовали, как Вы готовите. — Не шучу, — и дальше держала серьезный тон. — Во-первых, это моя кухня, — приложила ладонь к груди, словно переживая за самое дорогое, — я ее еще ни с кем не делила, — все же улыбнулась, — а во-вторых, — посмотрела на маму, сообщая ей важную вещь, — ты представляешь на моей кухне мужчину? — сложила локти на стол, приняв позу ученика. — Это же нонсенс. Повернулась к Грише, который внимательно слушал ее речь. Сначала он все принял за шутку, что и подтвердила Серафима Михайловна, но потом усомнился, видя настрой Иры. Смотрел в ее глаза и не понимал, неужели она так считает, еще и издевается, намекая на его недалекие способности. Все же Ира не выдержала и рассмеялась, видя непонимающий взгляд Гриши и растерянность. — Шутишь, да? — теперь он без улыбки смотрел на нее. — Ну хорошо, — согласился с тем, что она развела его, — чувство юмора тоже должно присутствовать, — сказал неопределенно и отвел взгляд, чтобы теперь она помучилась, не видя его насмешливый взгляд. Серафима Михайловна наблюдала за ними. Иру знала, что может сказать колкость, но то, как держался Гриша, ей нравилось. Мужчин в этом доме она видела много, и не все они возвышались в ее глазах. Гостями отчасти были артисты, и многие из них заметно нахватали звезд. Гриша же вел себя ровно и пафоса из своей персоны не строил. — Ира! — не выдержал Саша, привлекая внимание любимой блондинки к себе. — А сегодня будет что-то сладенькое? — он уже доел и хотел десерта, а еще поскорее вернуться к сборке Лего, разговоры взрослых его не увлекали, да и половины из них он не понимал. — Ты не делала мое любимое? — Ира понимала, о чем он. — Или сегодня все только для дяди Гриши? — зафиналил вопрос, заставив Иру засмеяться, а Лалу смутится за прямолинейного сына. — Саша! — одернула его Лала. — Хватит тебе, и так целый день печеньки таскаешь с кухни, — пыталась его приструнить и немного привести в себя, чтобы не говорил в таком тоне о Грише. — Скоро пупырышками покроешься от сладкого, будешь как жаба. — Ну перестань, — Ира тоже решила успокоить своего ребенка, чтобы не наезжала на внука. — Конечно есть и для тебя, — встала и подошла к Саше, который хитро улыбался, — а не только для дяди Гриши, — хитро посмотрела на своего грузино-мачо. Взъерошила непослушные волосы внука и нагнувшись поцеловала в макушку. — Сейчас чай тебе сделаю с вкусняшками, — погладила дочь по плечу, чтобы зря не одергивала сына. Очень хорошо, что он рос не забитым стесняшкой. — А дядя Гриша будет чай? — спросила, кивнув любимому мужчине. Он совсем не смутился от данной неловкости, все это время наблюдая за ней. Покачал головой, отказываясь от десерта. Но понимал, что для него тоже есть и он даже стал темой беседы. Самым главным «десертом» для «дяди Гриши», была она сама, от того и отводила взгляд, читая все в его глазах. Ушла и вернулась с кружкой чая и шоколадными эклерами. — Вот, кушай, мой золотой, — легонько сжала его плечо. — Спасибо, Ира, — задрал голову, смотря на нее снизу вверх, — Ты самый лучший кондитер в мире, — восхитился и быстро откусил пирожное. — Пожалуйста, родной, — вернулась на свое место, — только не спеши, — сделала замечание, но без строгости, — там еще есть. — Я больше не буду, — завертел головой, — хочу быстрее продолжить конструктор собирать, — его нетерпение было заметно. Никто не останавливал, когда он доел и убежал в другую комнату, где оставил лего. — А я тебе тоже говорил, — тихо сказал на ухо Гриша, — что ты лучший кондитер в мире. Пока никто не видит, положил руку ей на ногу, погладил, наслаждался, что она сидит рядом, а не с другой стороны стола. — Ты тоже на пирожные напрашиваешься? — хмыкнула Ира, опустив взгляд на его руку. — Я же только что предлагала. Заигрывали друг с другом, ведя себя как молодожены, уже вместе, но еще все в новинку и переполняет радость, что любимый человек всегда рядом. — Я потерплю, — сел ровно, заметив на себе заинтересованные взгляды, — надо немного места освободить, — погладил живот, словно довольный кот. — Григорий, а расскажите о себе, — Лала решила сменить тему, — то, что у вас ресторан, мы знаем, — улыбнулась, — попасть, конечно, не получилось, чтобы оценить, но думаю, что все впереди, — многозначительно перевела взгляд на маму. — Ресторан я открыл недавно, — не знал с чего начать, поэтому начал с того, что озвучили, — это первый ресторан в Москве, — посмотрел мечтательно на Иру, — и, надеюсь, не последний. — То есть далеко идущие планы, — Лала интересовалась не ради себя, хотела понять, чего хочет Гриша и как это сопоставляет в общении с мамой, которая не всегда сидит на месте, как сейчас. — Только в Москве или еще где-то? — Пока не знаю, — ответил, не задумываясь, — это не первый мой ресторан. Есть еще, но они в Италии, я там живу, — ответил, прежде чем возникли бы еще вопросы. — Но сейчас хочу обосноваться в Москве, — снова многозначительный взгляд в сторону Иры. Все хорошо понимали, почему он хочет остаться в столице. Это было правильно, если любовь здесь, значит, должен быть и дом. — Как интересно, — услышав про другую страну, Лала хотела узнать больше. — Мы были в Риме, Милане, но больше всего маме понравилась Тоскана, — выдавала семейный маршрут путешествий. — Ее мечта это дом у моря и яхта, — намекнула, что «невеста» с запросами. — Вот накопит и уедет, — рассмеялась. — Мечты вполне осуществимые, — задумчиво перевел взгляд на Иру. — Дом уже есть, а когда мы поженимся, то купим и яхту. Лала с бабушкой удивленно отметили для себя момент замужества их знаменитой родственницы и переглянулись. Пока приглашения на сие событие они не получали, да и намеков даже таких не было. Ира на время зависла, словно не реагируя ни на кого, смотрела в тарелку, но ничего не видела перед собой. Заявление слишком самоуверенное, причем произнесенное не в шутку, а перед ее семьей. — Что-то я не поняла, — чтобы не сказать ему сразу все, о чем думает, сделала пару глотков из бокала, наконец, вскользь посмотрела на Гришу, — не припоминаю, что у меня кто-то спрашивал, — недовольно сложила губы, показывая всем своим видом, как она «рада» его заявлению, — и что я давала согласие. — А ты разве не согласна? — Гриша улыбался, еще не подозревая, что надвигается непогода. — Вроде бы все логично, — осмотрел присутствующих. Они встречаются, ходят на свидания, и было то, что хотелось повторить вновь, только уже не с её побегом домой. Сейчас он у нее в гостях, общается с ее родными и очень хочет познакомить эту необыкновенную женщину со своей мамой. — Ну, знаешь ли, — метнула недовольный взгляд, — такие вопросы вот так просто не решаются, — вытерла руки салфеткой и, скомкав ее, нервно отбросила. — И да, я не согласна, — данным заключением словно поставила точку, но внутри все сжалось, как будто ежик свернулся, выпуская колючки. — Я не хочу замуж, там нечего делать, — стала поправлять все на столе, будто оно неправильно стояло, разглаживая скатерть. — Спасибо, находилась уже, — сказала так, словно благодарила Гришу за предложение, но не принимала. — Ну это и не делается так быстро, — говорил с ней, понимая все, но она даже не повернула голову в его сторону, продолжая занимать руки, чтобы не сорваться. — Я же не сейчас тебя в ЗАГС тащу, — привел довод, — сначала надо все решить и обсудить детали. — Обсудить? — руки замерли в состоянии, как кошка перед прыжком, перестав переставлять и комкать. — Серьезно? Как ты все быстро решил. Удивительно, — тучи сгущались, рискуя разразиться грозой. — Ну, так поступают взрослые и умные люди, — привел ей довод. — Я не бегаю от ответственности. В его словах была логика, и любая другая подметила бы это себе в плюс. В большинстве случаев именно мужчины не решаются на важный шаг, потому что он тянет за собой много других шагов и действий, что нарушает размеренный ритм жизни. — Очень хорошо, что ты такой взрослый дядя, — вставила сюда шутку Саши, но совершенно по другому поводу. Сейчас, по ее мнению, он корчил из себя такого дядю, слишком умного и самоуверенного. — Но сейчас ведешь себя как мальчик. Дочь с мамой видели, что рассердилась она не на шутку, и знали причину этому. Последнее замужество поставило точку в ее отношениях, и она даже зарекалась больше не смотреть в эту сторону. Гриша же, похоже, не замечал ее молний и продолжал спокойно объяснять, что это важно и неизбежно. — Как раз мальчики и не зовут замуж, — ответил, пытаясь ее немного урезонить. — Я же говорю о том, чем и должны заканчиваться отношения взрослых людей. И называется это не брак, — продолжал гнуть свою линию и отношение к шутке, что хорошую вещь браком не назовут, — а союз. Серафима Михайловна одобрительно кивнула, что не скрылось от Ириного взгляда. — Я больше не собираюсь замуж, — держась из последних сил, посмотрела на него. — Это точка и закроем на этом тему, — выставила ладони, словно упираясь в стену. — Ну, если так хочешь, — пожал плечами, — мы ведь и не обсуждаем, что это случится завтра. Он состоявшийся во всех планах мужчина, ему не нужны краткосрочные отношения. Первый брак был не ошибкой, но он хотел, чтобы все было правильно и серьезно, тем более, что от этой любви у него была дочь, а это самое дорогое. Ира сама говорила, что ее брак тоже был таким же, молодость она нетерпеливая. Одинаково обожглись и у обоих выросли прекрасные дочери, так что же еще нужно, как не спокойная семейная жизнь? Разве не это успокоение нужно им двоим? Раствориться в любимом человеке и быть всегда рядом. Ира промолчала, не желая дальнейшего развития этой темы. Но как и любая женщина, находилась в состоянии «ой, все», «ты не понимаешь», «мне есть еще что сказать» и так далее. Лала с бабушкой переглянулись, гость был мамин, к тому же еще не просто знакомый, а тот, с которым у нее сложились романтические отношения. Причина ее или даже «спонсор» такой реакции был известен. Из всех ее браков он выбил почву у нее из-под ног резко и неожиданно, пошатнул веру в порядочность. Но Гриша ведь не виноват в этом, что теперь она на него сливает свою злость. — Ира, действительно, — аккуратно начала Серафима Михайловна, — Гриша же ничего плохого не сказал, — понимала реакцию дочери, но и его было жалко, не за что получил такую отдачу за все ее прошлые неудачи. — Чего ты так завелась? Покрутив стакан, сделала вид, что уже успокоилась и все нормально, но ничего не ответила, точку она в этой теме уже поставила. — Мам, все хорошо, — ответила максимально легко, словно и не было сейчас показательного выступления недовольной девочки. — Мне что, нельзя уже ничего говорить? — это тоже были обиды родом из детства. — Или нет своего мнения? — Мамуль, — Лала пыталась урезонить ее мягко, но от услышанного удивленно подняла брови и посмотрела на Гришину реакцию. Незаметно сжала пальцы бабушки, понимая, что маму штормит, а неудобно сейчас им. — Конечно, ты можешь говорить все, что думаешь, и мы тебя всегда поддержим, — выбирала слова, словно идя по тонкому льду. — Давай не будем вспоминать, — взглядом показала на Гришу, — мы все понимаем. Может маме и стоит обсудить моменты ее прошлого с Гришей, но сейчас они все вместе и почему-то именно им неудобно от сложившейся ситуации. — Я же уже сказала, что спокойна, — умом она понимала, что ей говорили, но внутри уже все кипело. И каждое неверное слово еще больше накаляло градус, но она старалась держаться. Понимая, что говорить с ней бесполезно, пока она в таком состоянии, Лала решила перевести тему и больше не трогать маму. — Григорий, а Вы давно живёте в Италии? — Лала продолжила расспросы. Знала вспыльчивость мамы, нужно сейчас дать ей успокоиться. — Климат там прекрасный, море теплое, — расписывала плюсы теплой и красивой страны. — Да, лет двенадцать, наверное уже, — задумался, прикидывая сколько уже прошло. — Ехал за красивой жизнью, — сел свободнее, положив руку на спинку Ириного стула, — влюблен был и море казалось по колено, — описал ощущения. Пока Иру не трогали, она пыталась переключиться, получалось это с трудом. Делая вид, что все нормально, они только усугубляли ее состояние, а Гришины слова про влюбленность окончательно ее добили. Взяв салфетку, вытерла и без того чистые руки, но ей надо было чем-то занять себя, чтобы окончательно не взорваться. Сейчас ее раздражали все и всё, накрутила себя до предела, стоило только поднять тему о замужестве. Можно было замять ее более спокойно и деликатно, но слишком уж большая она была. Словно сейсмическая активность, дающая знать о себе время от времени, сейчас стала выбрасывать в воздух столб пепла. — Пойду поставлю чайник, — резко скомкала салфетку и забрав с собой свой стакан, захватила и свою тарелку, показав, что она сыта и не только едой. Лала посмотрела на Гришу, а потом на бабушку. Они ее слишком хорошо знали, чтобы не понять, что сейчас произошло. — Мам, подожди, — Лала встала, чтобы догнать ее и успокоить, ведь никто не пытался специально задеть чувства. — Лала, сиди, я сейчас сам с ней поговорю, — отставил стул и пошел за ней. Включила чайник, достала заварник и чашки, свою тарелку и стакан поставила в раковину и открыла воду. — Ира, что не так? — Гриша подошел сзади, пытаясь обнять ее. Увернувшись, отошла, показывая, что не хочет ни с кем общаться. — Чего ты так завелась? Не понравилось, что она даже не хочет на него смотреть, хотя ничего плохого он не сделал. — Все замечательно, — поставила стакан на сушку и принялась за мойку тарелки. — Иди садись за стол, я пришла чай заварить. Говоря обычные вещи, она все же не могла сдержать дрожь в голосе, ее распирало изнутри от недовольства и скрыть это не получалось. — Я же вижу, что не нормально, — закрыл кран и забрал у нее тарелку, развернул к себе. — Давай спокойно поговорим. Разговаривать она не хотела и услышала уже все, что хотела. Казалось бы, они вместе меньше месяца, а он уже говорит о том, что она станет его женой, даже не сомневаясь в этом. Она уже раз так повелась на предложение обвенчаться, а сделано это было для замыливания глаз, а не от большой и светлой любви. — О том, что ты уже все за нас решил? — скрестила руки на груди. — Или о твоих прошлых романах? — припомнила ему последнюю фразу за столом. — Вот я не понимаю, ты больше переживаешь за свою свободу или думаешь, что я всех подряд замуж зову? — казалось, что не было тех откровенных разговоров ночи напролет, когда делились своими чувствами и переживаниями. Все же прижал ее к себе, несмотря на сопротивления, но она так и осталась со скрещенными руками, показывая, что не сдалась. — Еще скажи, что ревную тебя, — отвернулась, несмотря на него, делала вид, что обсуждение неинтересно. — А вот я не знаю, — улыбнулся. — Не хочешь замуж, силой никто не тащит, — взял ее за подбородок и повернул к себе, — думаешь, я не замечаю ничего? — смотрел в ее карие глаза, теряя контроль. Никогда не видел такого взгляда, могла за секунду обезоружить и влюбить. — Ничего хорошего замужем нет, — перестала ходить вокруг да около. — Пытаться все время угодить человеку, который тебя не ценит и ни во что не ставит ни тебя, ни то, что для него делаешь, — вроде бы немного успокоившись, снова начинала разгораться, как тлеющий уголек от порыва ветра. Речь шла не о Грише, сработал её триггер, все то плохое, что было в последнем браке, да и другие тоже считали, что это женская обязанность обхаживать мужа. — Разве я так к тебе отношусь? — держал ее в своих объятиях, не пытаясь раздуть из ее обиды нечто большее. — Ты для меня целый мир, я не представляю жизни без тебя, поэтому и говорю, что хочу, чтобы ты была моей женой. — Ты не говоришь, — покачала головой, но все же больше не отводила взгляд и не отворачивалась, — что хочешь, ты это сказал как утверждение, как само собой разумеющееся, даже не спросив у меня, хочу ли я. И зацепившись за это, уже сделала оценку ситуации, что с ее мнением никто не считается, хотя прекрасно знала, как к ней относится Гриша. Он ни на секунду не дал повода усомниться в себе, разве только когда уехал после нового года, тогда она накрутила себя, что ничего для него не значит. — А ты не хочешь? — понимал, что именно из-за этого она сердится, но в то же время не знал, почему так. — Чего ты боишься? Я никогда тебя не обижу, — погладил большим пальцем ее по щеке. — Ты понимаешь, что я четыре раза была замужем? — скорее не спрашивала у него, а пыталась объяснить обстоятельства. — И все они закончились, мягко говоря, не по моей инициативе. Я делала для человека все, жила для него, — говорила о последнем замужестве, — а ему было меня мало. Мало было меня, благополучия, которое у него было, при этом палец о палец не ударив, жил на всем готовом. А получилось так, как будто это я не достойна его. Я не хочу больше в это, понимаешь? Я просто боюсь, — смотрела ему в глаза с отчаянием. — Ириш, — поцеловал ее в висок, — родная моя, — понимал, каково ей, даже не зная всех подробностей, но сейчас она открылась ему чуть больше, — тебе сделали больно, обидели, я все понимаю. Мне не нужны другие, ты для меня не просто интерес. Я с тобой не потому, что ты известная, и не по этой причине я хочу, чтобы ты стала моей женой. — Мне не везет с браками, — надула губы, — после каждого развода я думаю, что причина во мне. Больше не хочу испытывать судьбу, ведь все опять закончится разводом. — Хватит говорить глупости, — недовольно свел брови, в шутку сердясь на нее. — Это что еще за самооценка? Это они так тебе говорили? — не с потолка же она взяла такой вывод. — Я найду их и всем морду набью! — перевел в шутку, не давая ей снова винить себя. — Не надо! — недовольно хлопнула его ладошкой в грудь. — Я говорю не за всех. Мне просто нельзя замуж, я боюсь, что снова все закончится так же, — придумала окончательную причину. — Справка от специалиста имеется? — хохотнул на то, как она продолжает барахтаться в собственных страхах, которые к ней не имели отношения, — Или ты сама диагноз поставила? Не стоит заниматься самолечением, — переводя все в шутку. — Вообще-то не смешно, — прищурившись, с обидой посмотрела на него. — Я серьезно говорю. — Не переживай, — положил ладони ей на плечи и погладил, — я поборю все твои страхи, — больше не улыбался, говорил, смотря ей в глаза, — и ты станешь моей женой, но уже когда захочешь сама, насильно я тебя туда не потащу. Удивленно смотрела, не зная, как реагировать. Она ему сейчас все объяснила, а он продолжает в том же духе. Но таких слов ей еще никто не говорил, он готов ждать, хотя она не давала ему шансов. Пока она растерянно думала, что сказать, он притянул ее к себе и прильнул к губам, сладко целуя. Трепетно, как летний теплый ветер, касался ее губ, не спеша раскручивая водоворот. Не давая ей главного, сам не сдержался, когда она положила ладонь ему на затылок, касаясь его губ, углубляя поцелуй. С шумом вздохнул и отдался всецело этому моменту. — Все так хорошо, — обняла его, положив голову на грудь, — давай не будем говорить о далеком будущем, — устала уже от постоянного упоминания замужества. — Хорошо, — согласился, — не будем, — погладил ее по спине, обвил руками как крыльями. — А для дяди Гриши остались вкусняшки? — состроил гримасу, сдерживая смех. Подняла голову и смотря на него рассмеялась. Так глупо было сердится на него, и так хорошо, что он не пошел на поводу у ее предрассудков. — Конечно, — хмыкнула, — разве я могу оставить тебя без сладкого? — рассмеялась, чмокнув его легко в губы. — Помоги мне отнести все для чаепития. Поставила на поднос чашки, залила кипятком листья чая. И последним штрихом достала сладости, при виде которых у Гриши потекли слюнки, ведь он знал, как это вкусно. Пока он понес на стол чайник и чашки, Ира пришла следом с блюдом сладостей. — Надо, наверное, немного убрать со стола, — показала, чтобы освободить место в центре, — или кто-то еще кушает? Гриша отодвинул салатницу и пару блюд, чтобы она поставила свою ношу. — Нет, мы тоже хотим чай, — отказалась от продолжения банкета Лала, внимательно наблюдая за мамой. — Сейчас я соберу лишнее, — встала, убирая пустые тарелки. — Тогда давай унесем, — Ира тоже захватила несколько, составив их на поднос, который принес Гриша. Серафима Михайловна посмотрела на дочь и перевела взгляд на Гришу. С кухни они вдвоем вернулись спокойные, словно ничего и не происходило. Видела впервые, чтобы мужчина мог так быстро найти к ней подход. В других случаях любой, кто приблизится, рисковал покинуть этот дом, хорошо, если не навсегда. — Мам, — Лала остановила ее, взяв за руку, — что тебе сказал Григорий? — не могла поверить, что гроза прошла и теперь они видели только радугу. — В смысле? — не сразу сообразила Ира, после того, как они поговорили, помнила она только о поцелуе. — Просто поговорили и все, — ответила, как будто ее настроение за столом было чем-то несущественным. — Удивительно, как он на тебя действует, — вспомнила их объятия и нежности на улице. — Кажется ты по-настоящему влюбилась, — посмотрела хитро, ведь до этого мама старательно отрицала, что испытывает светлые чувства. Ничего не ответив, грациозно поправила волосы и ушла в гостиную. Лала вернулась следом и пока мама не видит, пожала плечами на заинтересованный взгляд бабушки. К замужеству больше не возвращались, поэтому чай пили без происшествий. Общались, смеялись и обсуждали предстоящую работу. Месяц приближался к концу, а это значит, что скоро у Иры начнутся рабочие будни. Гриша не подал виду, но тоска разлилась по сердцу, как горячая карамель, застывая, сковывала каждый стук. Встречи и так редкие, станут как островки в океане, останутся только телефонные звонки. Убрав со стола, стали потихоньку расходиться. Первая покинула стол Серафима Михайловна, удалившись в свою комнату, заранее попрощавшись с Гришей. Лала ушла в комнату, чтобы не мешать им и дать остаться наедине. — Блин, Саша, — Ира остановилась в дверях гостиной, наблюдая за спящим внуком. По телевизору крутился очередной приключенческий фильм, нашла пульт и выключила телевизор. — Ты посмотри, — тихо сказал Гриша, кивнув на стол с полностью собранным конструктором. Даже фигурки героев стояли по своим местам на разных ярусах. — Это же даже за год невозможно собрать, — до этого ни разу не сталкивался с таким. — Ничего удивительного, — Ира убрала коробку с дивана, лежащую в ногах Саши, — у него уже опыт, он их собирает постоянно. Стояла, думая, что теперь делать, разбудить внука или оставить так и принести плед с подушкой. — Отнести в комнату? — Гриша обнял ее за талию, смотря на спящего мальчика. Забыла уже, а может даже не знала, как это, когда в доме есть настоящий мужчина. Они старались таким растить Сашу, но он в силу возраста не мог делать все мужские дела. От понимания, что рядом есть надежное плечо и сильные руки, стало по-особенному тепло. — Да, отнеси, — кивнула, повернув к нему голову и улыбнулась. — Я его точно не подниму. — Тебе и не надо, — поцеловал в щеку. — Вас самих надо носить на руках, — обобщил, чтобы она снова не стала пререкаться, как с замужеством. Отпустил ее и осторожно приподнял Сашу, чтобы он не проснулся. Ира пошла вперед показывая дорогу. Лала вышла из своей комнаты, заглянула к Саше проверить, лег ли он, но сына там не обнаружила. Собиралась спуститься вниз, подозревая, что он засиделся за конструктором и уснул. Выходя, увидела, как по лестнице поднималась мама, а следом Гриша нес спящего Сашку на руках. Ира махнула ей, что все хорошо, прошептала, чтобы не волновалась и шла к себе, они сами все сделают. Лала улыбнулась и ушла, в доме царила семейная идиллия после того, как мама выпустила пар. Ира включила ночник и, когда Гриша положил на кровать внука, укрыла его одеялом. Гриша стоял посреди комнаты, осматривая ее, не сразу заметил, как Ира подошла к нему и с благодарностью обняла со спины. — Может останешься? — спросила, смущенно прикусив губу. — Поздно уже, — тут же назвала причину, хотя очень хотела, чтобы он остался просто так, без причин. — Останусь, — развернулся, заключив ее в свои объятия, — мне так тебя не хватает, — уткнулся носом в ее волосы. — Мне тебя тоже, — взяла его за руку. — Пойдем вниз, — предложила и повела за собой, — пока Сашку не разбудили, — выйдя, тихо прикрыли дверь и спустились по ступенькам в гостиную. В комнате было тихо, горел приглушенный свет, Цезарь, лежа возле камина, поднял голову, наблюдая, что происходит. — Так много воспоминаний, — Гриша присел на диван, увлекая за собой Иру, — как будто было только вчера, но так давно. — Да, — мечтательно протянула, положив голову ему на плечо, — мы разводили с Сашей камин после того. После того вечера, разговора, пылающего пламени не только в камине. Те два огонька давно разгорелись в пожар, полыхающий в их сердцах. — Я помню, — смотрел на нее с нежностью, — ты говорила мне по телефону, — тогда он тоже хотел оказаться с ней рядом и сидеть вечность у этого камина, — а я хотел быть рядом тогда. А в принципе, что ему мешает это сделать сейчас? — Дрова там же, — с насмешкой посмотрела на романтика, с того вечера он сделал не один сюрприз, показывая, как она важна для него. — Ничего не изменилось, — сжала губы, с интересом наблюдая, будет ли он что-то делать. — Думаешь нет? — прищурился, загадочно смотря на любимую блондинку. — Я от такого никогда не откажусь. Наверное, если бы они жили вместе, огонь в камине горел бы каждый день. Настолько ему дороги были те минуты, проведённые вместе. Когда он не знал, что она певица, но уже понимал, что просто так эту женщину не отпустит. Через пять минут он сидел перед камином, открыв решетку, складывал дрова домиком для розжига. Ира же, удобно расположившись на диване, подложила под спину подушку и укрылась пледом, вытянув ноги, наблюдала за его действиями. Можно смотреть вечно на огонь, воду и как кто-то работает. А смотреть на мужчину, разводящего огонь, вдвойне приятнее. — Красота! — похлопала ему, когда он отошел к дивану, демонстрируя потрескивающие дрова, охваченные пламенем. — Свет надо выключить, — показала на выключатель. — Подвинься, — справившись со всеми задачами, пытался пристроиться рядом, — дяде Грише надо отдохнуть, — заставил ее рассмеяться и уступить ему немного своего пространства и кусочек пледа. Устроившись на спине, обнял ее за плечи, подложив руку ей под шею. Она положила ладонь ему на грудь, глядя в глаза с любовью и благодарностью. — Как же хорошо, — прижалась щекой к его груди, — родные дома, ты рядом и больше ничего в этом мире не надо. — Полностью с тобой согласен, — поцеловал в волосы и крепче прижал к себе. — Я собираюсь через неделю слетать в Сочи к маме, — поделился своими планами и убрал прядь волос с ее лица, наслаждаясь, как красиво блики огня играют на ее щеках и отражаются в глазах. — Полетишь со мной? — смотрел с надеждой. Понимала, что это должно случится, но не ожидала. Хотя чему удивляться? С ее мамой и дочерью он познакомился, еще и при них открыто заявил, что она станет его женой. Знакомство с его мамой неизбежно, может в этом даже есть плюс. Узнать не из рассказов женщину, которая воспитала этого обаятельного грузина, лежащего рядом с ней. — У меня скоро начнется работа, — провела пальцами по его груди. — Нужно будет посмотреть график, когда у меня свободные дни и полетим. — Спасибо, — поцеловал ее в щеку. Она не отказала и не стала отнекиваться, оставив ему надежду. — Ты ей обязательно понравишься, — развернулся на бок, крепко прижимая ее к себе. Ничего больше не объясняя и не обсуждая, прильнул к ее губам, нежно целуя. Погладил по спине и, спустившись ниже, закинул ее ногу себе на бедро, продолжая жадно целовать. После долгих неудачных попыток пристроиться удобно вдвоем на диване, они все же ушли в спальню, чтобы уже другой огонь разгорелся с неистовой силой, закружив их в своем танце любви.