Глава 15

Который день на экране неизменно один и тот же абонент. Невозможно представить хоть один день без него, без спокойного уверенного голоса, без нежных слов. Постоянно думая о нем в дороге, не понимала, как жила без него. Рядом всю жизнь были не те, но судьба выжидала, чтобы в один снежный вечер преподнести ей подарок. Вспоминала его появление с улыбкой, ведь он не просто стал гостем, он завалился с улицы весь в снегу, как с северного полюса, напугав ее своим появлением. — Не думал я, что это будет так трудно, — отодвинулся от стола, развернув кресло к окну. — Хочется все бросить и сорваться к тебе, — запустил пальцы в волосы, нетерпеливо взъерошил. — Сегодня последний концерт, — улыбнулась, тоже очень скучала, только сцена и спасала, давая на время забыть, что он ждет ее в Москве, — потом вокзал, поезд и завтра утром я дома, — произнесла это с особой нежностью. — Как же медленно тянется время, когда тебя нет, — встал и небольшими шагами обошел свой кабинет. — И это еще не гастрольный тур, — представлял, сколько дней она будет далеко. — Ну, до полноценного тура пока далеко, — знала, каково ему, ведь ей, возможно, труднее. Когда надо переезжать из города в город и нет возможности вырваться домой, остается только ждать. — Сейчас вернусь, немного отдохну, будет пару съемок, а потом снова «жизнь на колесах». Она любила свою работу, образ жизни, который не променять на другую профессию, но сейчас было тяжело. Он тоже состоявшийся человек, который еще недавно замечательно жил без нее, имел бизнес, дом, стабильный заработок. Сейчас же он живет в гостинице, каждый день ездит по Москве на работу и пока не собирается возвращаться домой. Да она и не могла представить ситуацию, если бы он захотел уехать даже временно. — Давай не будем о работе, — остановился возле стола и пнул ногой кресло, которое отъехало к стене. — Надоела уже, сил нет. И сосредоточится на ней не могу, когда знаю, что осталось несколько часов до твоего приезда. — Хорошо, не будем, — сказала мягко, чтобы немного успокоить его. — Отвлекись чем-нибудь, иначе я тоже буду думать о тебе, а у меня через пару часов концерт. Тоже по тебе безумно скучаю и хочу поскорее увидеть и обнять. — Ну ладно, — чиркнул зажигалкой, прикуривая сигарету. Открыл окно, с улицы ворвался холод и свежий воздух, не совсем чистый, но в кабинете уже нечем было дышать. — Не буду тебя накручивать, отпой уже концерт и возвращайся, — замолчал, выпуская дым. — Не могу уже без тебя, — пожаловался, открываясь ей настолько, что другой бы такого не сказал. Без остальных мог по простой причине, он мужчина. Эго заставляло держаться на высоте, не показывая истинных чувств, хотя любить он умел. Но с ней все было по-другому, он не хотел притворяться и держать в себе. Ему без нее по-настоящему плохо, и это не те ощущения, когда она дома, и даже когда они не видятся, он знает, что она рядом и в любой момент может сесть в машину, рвануть через всю Москву, чтобы увидеть, обнять, чувствовать рядом ее тепло. — Я постараюсь, — сказала с иронией, чтобы немного его успокоить, — только я вернусь домой и буду спать. Тебя устроит такой вариант? В планы не входило издеваться над ним, но все что ей нужно после работы, это сон и тишина. — Конечно, — с шумом выпустил дым из легких, — я же буду спать с тобой. Обескуражил ее своим ответом, как и прежде, не пасовал и не искал приемлемый вариант для всех. Но это и нравилось, он взрослый мужчина, который знает, чего хочет. Закусив губу, замолчала, вот такие простые слова, но больше ничего и не нужно. Он не говорит пошлостей, а то, что она, даже сама не догадываясь, хотела бы слышать. Ведь в этих простых словах заложен большой смысл. — Я согласна, — сказала тихо, желая поскорее оказаться в его объятиях, — но ты должен набраться терпения, чтобы мы вдвоем не сходили с ума до встречи. — Других вариантов у меня нет, — затушил окурок и закрыл окно. — Я постараюсь поработать, а ты позвони мне после концерта. Обещание, нежные слова друг другу на прощание и значок отбоя на телефоне. Так просто и голос любимого человека становится недоступен. Всеми возможными вариантами пытался занять время и отвлекаться. Все таки завтра утром они уже увидятся, и он сможет заключить ее в свои объятия и в тысячный раз повторить, как за ней скучал.

***

Промозглая февральская ночь сменялась на раннее утро, всё ещё темное небо, ничем не выдавало время. Сидя в машине, нетерпеливо посматривал на часы, наблюдая, как стрелка медленно сдвигается к отметке пять. Смог поспать несколько часов, только чтобы сократить отрезок времени, который их разделяет. Это первый раз, когда им пришлось расстаться без возможности увидеться при желании. Понимал, что придется либо мириться с данностью, либо стать ее сторожевым псом и ездить везде хвостом. Оставалось десять минут, дольше сидеть уже нет смысла. Нетерпеливо выскочил из машины, направляясь в сторону перрона. Внутри поднялось непонятное юношеское волнение, словно не виделись год, и теперь не знал, как себя вести после долгой разлуки. Уже стоял на перроне, когда резкий, почти механический голос сообщил о прибытии рейса. Протяжный гудок поезда и нарастающий стук колес, мимо проносятся вагоны, она где-то в самом начале. Поток воздуха резко обдает холодом, растрепав волосы на голове. Пока поезд замедляется, подтягивая к станции последние вагоны, он идет в начало этой бесконечной «гусеницы». Двери открылись, начиная выпускать пассажиров. Сердце бешено забилось, он уже рядом и скоро выйдет его любимая женщина. По расплывшейся в улыбке проводнице понял, это она! Вперед вышли ребята, чтобы подстраховать ее, как всегда, подав руку, придерживая. Вот уже в проеме дверей поезда виден вокзал самого любимого города в мире. Дома, наконец-то. — До свидания, — улыбнулась проводнице и вышла на перрон, вздохнув наконец-то полной грудью. Остановилась, встретившись с ним глазами. Уставший взгляд, неизменный строгий вид и букет роз. В этом до мозга костей брутальном грузине жил искренний романтик. — Гриша! — улыбнулась и бросилась в его объятия, прижалась к нему, чувствуя тепло родного человека. — Привет. Что ты здесь делаешь? — не ожидала, что он приедет, не предупреждал, что встретит ее. — Здравствуй, моя хорошая. Я же говорил, что очень соскучился, — зарылся носом в ее волосы, вдыхая аромат, — кое-как дождался. — Мой же ты хороший, — подняла голову, провела ладонями по щекам. — Я тоже безумно соскучилась, — поцеловала его. — Всю дорогу уснуть не могла, но то, что ты приедешь на вокзал, даже представить не могла, — гладила его волосы, убирая назад. — Цветы забирать будешь? — улыбался как мальчишка от ее признаний. — Или я опять сам носить буду. Стояли обнявшись, не замечая никого вокруг. Первое расставание оказалось непростым, ведь у них только все началось и сила притяжения тянула друг к другу невероятно. Музыканты от неожиданности стояли возле вагона, не решаясь идти дальше и испортить такую картину. Разговаривая между собой, удивлялись, что оказались не в курсе романа своей начальницы. Хотя по настроению было понятно, что с ней случились изменения. Ходила задумчивая, много улыбалась, когда говорила по телефону, а самое главное никому не прилетало за косяки. — Цветы? — отстранилась, вспомнив, что он был с букетом, посмотрела по сторонам. Еще привезла с собой букеты с концерта, ребята должны были забрать. — Спасибо, дорогой, — искренне улыбнулась, — давай ты сам, а я потом дома уже разберусь. Только у меня еще есть, надо забрать, — обернулась к коллективу и поняла, что все это время их пристально разглядывали. — Доброе утро, — пошутил Дмитрий, кивнув ей, словно не виделись. — А мы вот ждем, когда начальство вспомнит про нас. — Вас попробуй забудь, — закатила глаза. — Насмотрелись, довольны? — на секунду в ней проскользнула императрица, но сразу же оттаяла, как только руки Гриши легли ей на талию. — Знакомьтесь, это Гриша, — прикусила губу, не решаясь сказать «мой мужчина». — Здравствуйте, — Гриша протянул руку Диме, а потом и всем остальным, — рад знакомству с коллективом Иры, — продолжал обнимать ее за талию. Все охотно пожали ему ладонь, представляясь и знакомясь. — Тоже очень приятно, — перевел взгляд на Ирину, — мы уже думали, что показалось, — наигранно подмигнул ребятам. — А у мамика действительно любовь. — Еще и думали они, — оглядела своих мужиков. — Не имею права что ли? — наезжала по-доброму, зная, что они говорят это без подтекста. Света, как и все, улыбалась, глядя на Иру, которая даже ей не проговорилась про свой роман. Но она как женщина первая заметила изменения в поведении Ирины, а иногда видела, как та говорит по телефону с видом кошки, которую посадили на колени и поглаживали за ушком. — Да мы только рады, — ответил клавишник, озвучивая мнение всех, — что ты счастлива. Одобрительно кивнула, лучше команды, чем ее не существовало, знала, что они в любой ситуации на ее стороне. — Ну а теперь я заберу вашу начальницу, — улыбаясь, кивнул всем присутствующим, — вы и так много времени провели с ней, — подмигнул, когда она повернулась и довольно посмотрела на него. Посмеялись и собрались расходиться, пообещав доставить к машине цветы с концерта. Усадив Иру впереди, закрыл багажник с десятком букетов и попрощался с парнями, теперь только дорога домой с любимой женщиной. — Поехали ко мне, — завел машину и вывернул со стоянки, — к тебе далеко, уснешь по дороге, — посмотрел с заботой, желая, чтобы она поскорее оказалась в постели. Без задних мыслей, понимал, что она устала и сейчас хочет только одного, тем более, что в поезде тоже не спала. К нему ехать полчаса, и она сможет принять душ и лечь. И он наконец-то успокоится, зная, что она рядом, сможет обнять и прижать к себе желанную и любимую. — Не хочу в гостиницу, лучше ты к нам, — пристегнулась уже на ходу и немного опустила спинку, устраиваясь поудобнее. — Пусть к тебе и ближе, но я хочу домой, в свою постель, — от удовольствия прикрыла глаза, понимая, что сегодня будет спать дома. — Упрямица, — улыбнулся ее приверженности дому. А в груди разлилось приятное тепло от ее слов, «ты к нам». — Хорошо, поехали домой, — отвернулся к дороге. Посмотрела на него, он с такой теплотой произнес слово «дом», что ей даже захотелось иметь с ним общий дом. Чтобы он так же, как сегодня, встречал ее с поездов и самолетов, чтобы обниматься по вечерам за просмотром фильма, курить утром с чашкой кофе и ужинать по вечерам, сидя рядом и обсуждая прошедший день. Еще недавно показывала ноготки, скалясь на него, как дикий зверек, потому что он решил, что она выйдет за него замуж. А теперь сама рисовала картины их совместных дней и ночей. От монотонного звука в салоне, от работающей печки и шума трассы за окном прикрыла глаза, постепенно проваливаясь в дремоту. Бессонная ночь после концерта и, наконец, успокоение от того, что любимый мужчина рядом. Только иногда открывала глаза на поворотах, пытаясь сориентироваться, где они сейчас, надеясь, что больше он не заблудится. Когда подъехали к воротам и машина медленно остановилась, она открыла глаза. Поняв, что уже дома, дотянулась и помигала фарами, чтобы открыли ворота. Створки медленно расходились, открывая им путь к дому. Вот уже и любимое крыльцо, а за стеклами над дверью виден свет в прихожей. — Пойдем скорее, — сил на то, чтобы вылезти из машины не было, разморенная дремотой, готова была уснуть в машине снова, — я ели на ногах стою, — пожаловалась, все еще сидя в удобном кресле. — Хорошо, родная, — вышел из машины и открыл дверь с ее стороны. — Давай тогда я тебя отнесу, — отстегнул ремень и как малышку притянул ее к себе, забирая на руки. — Держись крепче, — улыбнулся, глядя на ее блаженный вид. Обвив руками его шею, положила голову ему на плечо и прикрыла глаза. Конечно же, дальше прихожей донести себя не разрешила, потребовав поставить, потому что надо раздеться. — Одна просьба, — умоляюще посмотрела на него, — я пока в душ, а ты занеси, пожалуйста, цветы и в воду поставь. — Сделаю, — обнял ее и поцеловал в щеку, — можешь не волноваться. — Золотой мужчина, — оставила легкий поцелуй у него на губах и, уходя к лестнице повернулась, добавив. — Дорогу ты знаешь, — сразу отмела варианты, что они будут спать порознь. Выполнив ее просьбу, поднялся наверх, совершив все процедуры перед сном, несмотря на то, что за окном начинало светать, задернули портьеру, оставляя весь остальной мир за ней. И наконец-то обнявшись, моментально провалились в сон, получив желаемое, друг друга рядом.

***

Вдоволь выспавшись и отдохнув пару дней, Ира с Гришей отправились в Сочи к его маме. Как и обещала, поехала с ним познакомиться с самыми его родными и дорогими людьми. По себе знала, что кавказские семьи большие и дружные, поэтому понимала, что только мамой это не закончится. Хотя смотрин все же не хотела, замуж она не собирается и делать из их отношений сенсацию тоже не хотела. Пока собирались, а потом и в аэропорту проходили всю цепочку до посадки в самолет, держала себя в руках, но как только самолет взлетел и назад уже пути не было, поделилась с Гришей своими переживаниями. — Гриш, я не представляю, как вести себя с твоей мамой, — сцепив ладони, перебирала пальцы, — она же сразу меня узнает. Вдруг я ей не нравлюсь? — предположила, потому что в отличие от Гриши, который не знал кто она, его мама все же смотрит телевизор. — Ну ты чего? — удивился, что она переживает по такому поводу. — Она заранее в тебя влюблена и очень ждет встречи. —Да? — тоже удивилась, вполоборота повернулась к нему. — С чего бы это? Ты ей рассказал обо мне?  Логично, конечно, они летят к его маме и смешно бы было сделать ей сюрприз, что, кстати, любит Гриша, но наверное хорошо, что все же он рассказал о ней. — Ну конечно рассказал, — обнял ее за талию и притянул к себе. — Хорош бы я был ехать к ней с тобой, не объяснив, что ты для меня значишь, — поцеловал в щеку, видя, что она немного успокоилась. — Она знает, кто я? — тут же снова всполошилась. — Нет, — погладил ее по плечу, — то, что ты та, кого она видит постоянно по телевизору и чье лицо периодически появляется на афишах города, она не знает, — думал, что это ее успокоит. — Но все остальное да, особенно, какая ты замечательная хозяйка и вообще самая лучшая женщина, — коснулся ее губ поцелуем. — Опять сюрприз, — покачала головой, смотря на него с укором, — не можешь ты без них, — хмыкнула, но все же обняла его, несмотря на свои причуды, был лучше всех. — Все, успокойся, — погладил по спине, прижимая к себе, — ты ей понравишься, я знаю, что она будет без ума от тебя, — хмыкнул, — как и я. Положив голову ему на плечо, прикрыла глаза. Она ведь действительно не ребенок, чтобы нервничать по такому поводу, но ей и не безразлично, как их встретит мама ее любимого мужчины. Из аэропорта Сочи вышли уже в сумерках. Небо еще не совсем потемнело, но фонари уже зажглись. Машины, рассекая полутьму фарами, ехали мимо нескончаемым потоком. Кто-то прилетел, а кто-то улетал, встречали и провожали, желтые такси разбавляли серую массу автомобилей. Из родственников их никто не встречал, поэтому спокойно доехали домой на такси. Иначе бы их ждал нескончаемый поток рассказов, а тем более, когда рядом Ирина, вспомнилось бы и Гришино босоногое детство, чего он совершенно не хотел. Взяв чемодан и сумку, покатил за собой, пристроив сверху букет для мамы, второй рукой крепко сжал Ирину ладонь, в последний момент сам немного всполошился. Сейчас состоится встреча любимой мамы с его любимой женщиной. Услышав, что подъехала машина, мама, конечно же, вышла встретить во двор. Последние полчаса постоянно выглядывала в окно, ожидая приезда любимого сына. За дочь так не волновалась, та давно создала семью и воспитывала детей. Гриша же  когда-то влюбившись, женился, никого не слушая, и скоро это закончилось разводом. Больше он не женился, да и вообще уехал подальше, строя свою жизнь вдали от родительского дома. Теперь же новость о возможном появлении невестки, а это дело времени, уж слишком хорошо знала своего Гришку, если влюбился, то обязательно должен жениться. Стояла в дверях, когда пара, взявшись за руки, подошла к ступенькам. — Здравствуй, мамуль, — оставил чемодан, взял букет, но не бросая руку Иры, поднялся к ней. — Тебе, — вручил цветы, обнял одной рукой и поцеловал.  — Здравствуй, сынок, спасибо за цветы, — поцеловала в ответ. — Знакомься, это Ирина, — обернулся и улыбнулся ей, — а это моя мама, Натэлла Семеновна, — представил обоих друг другу. — Вот, мама, я тебе и привез мою единственную. Ира всегда удивлялась, как он так просто может загнать ее одним словом в тупик. Знала, что говорит искренне, но каждый раз его признание, как удар молнии. Натэлла Семеновна взглянула на блондинку, которая хоть и была с характером, но сейчас немного отошла за плечо сына. — Здравствуйте, Ирина, — улыбнулась спутнице Гриши, понимая, кто перед ней, знала ее очень хорошо. — Я же не обозналась? — спросила, не скрывая удивления. — Добрый вечер, не обознались, — посмотрела на Гришу с насмешкой, — рада с Вами познакомиться. У Гришиной мамы были более выраженные кавказские черты лица, как и акцент, и это было удивительно, что он говорил чисто, без изменения ударений в словах. — Взаимно, — кивнула и показала на дом, — заходите, чего мы стоим то на улице. Давайте, проходите, у меня уже почти все готово. — Смотри-ка, — хмыкнул Гриша, — а мама то у меня оказалась, осведомленные меня, — скорчил гримасу, — сразу тебя узнала. — Мы люди простые, — ответила мама, выглянув из кухни, — по всяким заграницам не разъезжаем, — укорила сына. Посыл он понял и с теплотой посмотрел на смеющуюся Иру, женщину, которая поменяла все его планы за короткое время, привязав так, что мысли о возвращение домой отбросил напрочь. Гриша подтолкнул Иру вперед, а сам спустился за вещами. Оставив все в коридоре возле стены, помог ей снять верхнюю одежду и убрал обувь на полку. С дверей почувствовали ароматы долгожданного ужина. Поели они утром, в самолете не стали. А сейчас голодные, они прикусили языки от представления, что их ждет. Гриша вспомнил детство, когда прибегал с улицы весь раскрасневшийся и уставший, и его с порога буквально сбивал с ног запах маминых блюд. Очень часто получал по шее, когда, даже не вымыв руки, тянул со стола еще горячие мясные лепешки. Несмотря на тяжелую работу, мама умудрялась всегда накрыть на стол так, словно каждый день ждали гостей. Поэтому свою профессию неспроста связал с кухней, это любовь родом из детства. — Мам, — обняв Иру, прошел в дом, — а где нам можно вещи оставить? Дом у мамы был небольшой, поэтому вариант с тем, что они будут спать с Ирой отдельно, отмел сразу. — Гришуня, — вышла из кухни, поставив руки в боки, — ну ты же знаешь сам, как здесь все расположено, чего как первый раз, — снисходительно улыбнулась, поняв, что смутила Иру. — В большой спальне уже все приготовила. Стоп, а ты почему Ирине не дал тапочки? — опустив взгляд, увидела, что та босая, в одних только капроновых колготках. Ира посмотрела на него, подняв брови, как будто удивляясь «что за непорядок, а, Гриша?». — Стой здесь, — строго показал пальцем в одну точку, тем самым отвечая на ее насмешливый взгляд, — и никуда не уходи, пока я не вернусь. — Да куда я денусь, — хохотнула на его дурачества и переглянулась с его мамой. Теперь этот чудак у них один на двоих. Принес тапочки почти по размеру и, присев, как перед золушкой, помог надеть. Она взяла с собой свои из дома, понимая, что едут не на один день, но они были где-то в чемодане, который пока она не собиралась разбирать. — Спасибо, — погладила его по щеке. — Пошли, покажу комнату, — поднялся и повел за собой, махнув маме рукой, что они пока заняты, — чтобы ты уже знала, где и что. Провел в коридор и открыл дверь, нащупал справа выключатель и зажег свет. — Ой, — удивилась Ира большой кровати в центре комнаты, — мы все-таки будем спать вместе? — Ну, конечно, — притянул ее к себе, обняв за талию, — а как ты хотела? — хмыкнул, поцеловал, — Принесу вещи, располагайся, — оставил ее одну. Огляделась по сторонам, обычная комната, больше похожа на гостевую, все только необходимое. Скорее всего, Гриша спал здесь, когда приезжал к маме. Присела на край кровати, погладив сверху покрывало, от того, что сегодня еще собирались и ехали с запасом времени, чтобы успеть на регистрацию, спали недолго. Еще перед выходом, как всегда перенервничала, вспоминая все ли взяли. И десять раз перепроверила документы и кошелек. — Гриш, это твоя комната? — спросила, когда он открыл дверь, затаскивая чемодан. — Да, — пристроил чемодан в углу, а сумку поставил на край кровати, — живу здесь, когда гощу у мамы, — улыбнулся, но потом снова стал серьезным, — так, надо переодеться с дороги, если хочешь прими душ, а я пока помогу маме. Расстегнул сумку, достал футболку и джинсы, чтобы иметь мало мальски приличный вид и не гонять по дому в трениках. — Так не хочется разбирать чемодан, — скривилась, глядя на предмет в углу комнаты. — Сейчас бы лечь отдохнуть, — вздохнула с грустью, — но я есть хочу, умираю просто — хмыкнула от безысходности ситуации. — Сложно как все, — хохотнул, сменил свитер на футболку и присел на кровать, стягивая брюки. — Чемодан, спать, есть, — натянул джинсы и повесил на спинку стула брюки. — Кстати, чемодан не надо разбирать пока, достань самое необходимое сейчас, — собрался уходить. — А вот это я не поняла сейчас. — немного оживилась, — Это что, не конечный наш пункт назначения? Опять что-то придумал? — посмотрела прищурившись. — Потом узнаешь, — ушел от ответа и поспешил прикрыть дверь, видя, с каким недовольством она проводила его взглядом. Себе тапочки он не взял, бесшумно прошел на кухню, с удовольствием наблюдая с дверей, как мама суетится у плиты. — Как же все вкусно, — не удержался, стащив со стола хинкал и целиком его положил в рот, чтобы не выхватить за нетерпеливость. — Гриша, — взмахнула рукой, понимая, что ее сын так и не вырос, — ну что ты делаешь?! Дождись, когда сядем, — но все же смягчилась, видя с каким удовольствием он пережевывает, кивая головой и соглашаясь. — Мам, — обнял ее за плечи, — ну невозможно устоять, — чмокнул ее в щеку. — Ты почему мне не сказал, — посмотрела на двери и спросила потише, — с кем приедешь? Уши мне по телефону прожужжал, какую женщину встретил и не сказал, кто она, — укоризненно покачала головой. — Мамуль, — вмиг стал милым, но серьезным, — разве это имеет значение? — он то вообще не знал, кто перед ним, когда встретился в первый раз. Но тогда он думал еще дальше, что она жена пресловутого Российского олигарха. — Главное, что она со мной, что согласилась приехать к моей любимой мамочке, — заговаривал ей зубы, характер у нее не уступал Ириному и грозил ему оказаться меж двух огней. — Поглядите на него! — подняла бровь, смотря на него с ухмылкой. — Какой деловой стал, — поставила руку на бедро, зажав полотенце. — Не имеет значения ему! Очень даже имеет, ты мне только и рассказывал, что она красавица и хозяйка изумительная. Я ждала, хотела посмотреть на ту необыкновенную, которая смогла моего сына с ума свести. А теперь не знаю, как себя вести, — снова взглянула на дверь, прислушавшись. — Ирина то к другой жизни, видать, привыкла, а тут наш простой домашний стол, — вздохнула от безысходности ситуации. — В общем, Гриша, нельзя так делать, понимаешь? Ничего бы не случилось, если бы предупредил. Я бы хоть подготовилась немного.  — Мамуль, успокойся, — обнял ее, положив подбородок ей на плечо. — Она очень любит все домашнее и звездной болезнью не страдает. Несмотря на то, чем занимается, готовит также вкусно, как и ты. Я тебе ни в одной букве не соврал, когда рассказывал по телефону. Сама убедишься скоро, что ей не нужны рестораны и дворцы, — отошел и потянулся за нарезанным кубиками сулугуни, за что получил полотенцем по рукам. — Прекрати уже таскать со стола, — сказала строго, — относи все на стол. Стоишь мне тут зубы заговариваешь. Чтобы ты не говорил, я все равно волнуюсь. — А если бы сказал, не волновалась бы что ли? — взял блюдо и тарелку с нарезкой. — Всех родственников бы позвала на смотрины, поэтому и не сказал. — Конечно! — крикнула вслед, — И соседку тетю Ануш позвала бы, чего мелочиться. Какой же ты болван, Гриша, — добавила, когда он вернулся. — Кстати, Ира на половину армянка по папиной линии, — вернулся и, пока мама стояла спиной, стащил орешков из конфетницы. — А, ну тогда еще ладно, — развернулась и с недоверием посмотрела на сына, который снова что-то жевал, — наш человек. Предвзято ни к кому не относилась, да и сама никогда сыну жену не искала, придерживаясь понятия, что сам разберется. Но все-таки кавказские люди более гостеприимные, от того и руки все умеют. — Ну, что там у тебя, — заглянул через плечо в кастрюльку, — выключай, пойдем уже. Я сейчас умру от голода, — преувеличил, но от запахов уже голова кружилась, хотелось съесть все сразу. — Все готово, — выключила плитку, — забирай вон те чашечки, — показала на стол, — и можно садиться за стол.  — Понял, — подхватил приборы, направился в гостиную, где стоял накрытый стол. Мама наготовила столько, что стол ломился. — Мам, ты зачем столько приготовила? — возмутился Гриша, сдвинув немного тарелки, примостил чашки. — Мы же это и за год не съедим. — Не переживай, не пропадет, — наконец-то принесла бульонницу и, сняв фартук, ушла немного привести себя в порядок. Гриша тоже ушел в комнату, проверить как там Ира. И по возможности успеть сходить в душ освежиться.  — Ира, — заглянул в комнату и, заметив свою императрицу возле раскрытого чемодана, прошел к ней, — пойдем за стол, уже все готово, — обнял ее со спины и вдохнул запах ее волос. — Сейчас, — накрыла его ладони своими, — пять минут и я буду готова.  Выбирала, что надеть, чтобы не выглядеть, как будто она собралась на банкет, все-таки они приехали к его маме. Поэтому выбрала, как и он, джинсы с футболкой и тонкую кофту, чтобы накинуть сверху. — Тогда я успею быстренько в душ, — чмокнул ее в щеку и отпустил, — хотя бы просто облиться водой. Помахала ему ладошкой, будто бы прощалась надолго, выудила из чемодана косметичку. Макияж как на концерт ей не нужен, я вот легкий штрих на губы и подчеркнуть глаза не помешает. Справившись каждый со своими заморочками, вышли из комнаты под руку, как и подобает влюбленной парочке. — Ну, садитесь уже, — Натела Семеновна не садилась, ждала их, — остыло, наверное, уже всё, — переживала, что такие долгожданные гости не смогут покушать горячего. — Берите пока еще теплое, — кивнула Грише, чтобы поухаживал за своей любимой. Положив Ире хинкали, рядом сметану, соус и зелень. Себе наложил с горкой и хоть уже немного потаскал со стола, аппетит никуда не пропал, а голод тем более. — Ой, спасибо, — улыбнулась смущенно Ира, — мы нормально кушали только утром, а Вы такой стол накрыли, глаза разбегаются прям. — На здоровье, кушайте, пробуйте все, — подала Грише на тарелке лепешку, чтобы он положил Ире, — для вас же готовила. — Спасибо, мам, — Гриша не скромничая, уплетал за обе щеки и через пять минут его посуда была пустая, — как же я скучал по твоим блюдам. Можно добавки? — выставил вперед свою чашку.  — И это говорит человек, у которого свои рестораны, — Ира смотрела на него с улыбкой и без капли ревности к тому, что только утром он расхваливал ее руки, которые так вкусно приготовили завтрак. Даже несмотря на то, что сама прекрасно готовила, оценила все, что стояло сейчас на столе. Все таки грузинскую кухню всю не исследовала, хотя приготовить хачапури на скорую руку это для нее не составляло труда. — Ну так, — взял кусочек лепешки с мясом, откусил и прожевал, чтобы сказать, — это же искусство, — поднял вверх руку жестом, присущим кавказцам, когда они пытаются донести до собеседника важность сказанного. — Вот следующий ресторан будет с грузинской кухней. Мамой клянусь! — воскликнул и тут же поперхнулся, увидев строгий взгляд Нателы Семеновны. — Гриша! — Ира постучала ему по спине, и когда он прокашлялся, на него недовольно смотрели уже две женщины. — Доигрался? — спросила тоном ворчливой, но любящей жены. — Больше не буду, — поднял руки, сдаваясь. Понимал, что не оправдается, а только нагребет себе проблем. — Простите, перегнул. Оказавшись дома, он как будто изменился, окунулся в ребячество и глупые шутки. Ира наблюдала за ним с интересом, сейчас она видела перед собой не того серьезного мужчину, что мастерски добивался ее любви, а разбойника, который с детства своим поведением добавлял маме седых волос. — Ира, — Натела Семеновна впервые обратилась к ней напрямую, а не через сына, — как вы с ним справляетесь? Я думала он серьезнее стал, тем более рядом такая красивая женщина, — улыбнулась ей. — Вы знаете, — покосилась на спутника с ухмылкой, — такого ребенка я вижу впервые. — А он что, только дома такой? — смотрела на давно не маленького сына, который сейчас вел себя не по возрасту. — В Москве он серьезный бизнесмен, — кивнула, глянув мимолетом на него, — добивающийся любых целей, — с улыбкой перевела взгляд на Натэллу Семеновну. — Даже если эта цель не в курсе и даже не думает, чтобы кто-то ее добивался. Когда Гриша доедал кусок лепешки, Ира расправилась только с хинкали. Но добавки не требовалось, она все поглядывала на рулетики из баклажанов и сейчас, наконец, попробовала и положила себе еще парочку. — Ну, вообще-то, — Гриша решил защитить свою честь, достоинства которой сейчас пытались высмеять, — если бы я тогда не был так настойчив, — отставил чашку и возмущенно посмотрел на нее, — и позволил тебе уйти, — говорил про их встречу в его ресторане, — то ты бы сейчас не была моя. Ира опустила глаза, помня все детали, это было неожиданно, но тем не менее красиво. А характер она показывала лишь для того, чтобы как раз увидеть, насколько его поступки серьезны. — Я не говорила, что это плохо, — выставила вверх указательный палец. — Да, настойчивый и серьезный, — погладила его предплечье, — взрослый мужчина, а не ребенок. Похвалила его, чтобы он не дулся, хотя, видимо, он дальше продолжал играть, наконец расслабившись дома и имея возможность просто побыть сыном, пусть и маленьким. — Вы как два воробья, — улыбаясь, смотрела на детей, — что не поделили хлебную крошку. Моё. Нашли же друг друга с таким темпераментом, — она сама, будучи кавказской женщиной, знала, какой ураган таится внутри у обоих. — Поделили, — Гриша нагнулся к Ире и поцеловал в щеку. — Я ей всегда свою крошку отдам. Нателла Семеновна залюбовалась, глядя на влюбленного сына и на Иру, которая в ответ на его признание смотрела с нежностью. — Ой, — спохватилась после недолгой тишины, — вот же мясо твое любимое приготовила, — пододвинула ближе к гостям керамический горшочек и открыла крышку, — чуть не забыла с твоими выходками, — сказала между делом, совсем не обижаясь на сына. Гриша снова положил Ире первой, но немного на пробу, посыпал сверху зеленью. — Мамуль, — Гриша привстал, показал ей на мясное блюдо, — ты тоже кушай, а то мы только едим, особенно я, — не скрывал своих гастрономических пристрастий. — Ты за меня не волнуйся, — сказала с восклицанием, от чего грузинский акцент стал еще отчетливее, — я у себя дома уж точно голодной не останусь. Все же послушала сына и положила себе, пока готовила, немного пробовала, немного на ходу перекусила, но полноценным ужином это не назовешь. — А что это? — Ира попробовала не один раз, пытаясь распознать ингредиенты. — Мясо такое нежное и кислинка интересная, — все же не могла определить что-то знакомое и пряное. — Телятина в кисло-сладком соусе, по-грузински называется «Тавадури». Его готовят с маринованными помидорами, но я кладу вяленые, — поделилась секретом, оказавшись такой же экспериментаторшей, как Ира, — тогда так не кислит и получается более пряно. Гришино любимое блюдо с детства, — объясняла, жестикулируя, — на все праздники его просил. — Да? — повернулась к грузинскому гурме, хотя сейчас он больше был похож на гурмана. — Ты мясной мальчик, оказывается, — пошутила над ним. — Угу, — кивнул, — мама все мясо готовит превосходно, — довольно улыбаясь, посмотрел на нее. — Научите меня готовить это блюдо? — посмотрела так, как в детстве просят у родителей купить шоколадку. — Буду тоже его делать, раз Гриша так его любит. Готовить она любила, а для любимого человека вообще нет ничего лучше, как сделать приятное. — Научу, — кивнула и одобрительно посмотрела на довольного сына, который улыбался, откинувшись на спинку, довольно положив ладонь на живот. — Но как бы он потом не замучил, будет просить постоянно, — рассмеялась. То, что Ирина так заботится о ее сыне, понравилось. Она ее знала только со стороны певицы, но действительно не за эти качества ее сын влюбился, притом, что она была действительно красивой женщиной. Подметила, с каким обожанием и восторгом сын смотрит на блондинку, понимая, что если бы действительно знала, кто приедет в гости, надумала бы других мыслей. — Я много кухонь знаю и тоже люблю экспериментировать, — заверила в обратном, — буду разное готовить. Но, конечно же, Вас превзойти не смогу, — обвела взглядом стол. — Я чуть язык не проглотила, как это вкусно, — услышав смешок Гриши, пихнула его локтем. — Эй, — недовольно скривился, — чего ты? Я же от удовольствия, что у меня две таких прекрасных женщины, — посмотрел на маму, ища у нее сострадания. — А, ну тогда ладно, — погладила его, посмотрев с любовью. — Но дурачиться все-таки перестань, — склонила голову вбок, глядя с просьбой, — а то мама подумает, что это я тебя избаловала. Натэлла Семеновна посмотрела на обоих с улыбкой. За такое короткое время Ира расположила ее к себе, показав с другой стороны не как знаменитость, а как спутницу ее сына и просто женщину. В кармане зазвонил телефон, и, увидев на экране, что это Лала, Ира извинилась и взяла трубку. — Да, Лалочка, — забыла позвонить, что доехали и все хорошо. — Привет, мам, как вы добрались? — Лала начала издалека, но при этом действительно интересуясь как они. — Хорошо, — посмотрела на Гришу и улыбнулась, — вот сидим, кушаем. — Ой, — почти извиняясь, — давай тогда попозже перезвоню, чтобы не мешать. — Все хорошо. У тебя что-то срочное? — не совсем удобно, когда они сидят общаются, но может действительно, важное. Извинившись, встала и отошла, чтобы не мешать. — Бабушка не хочет принимать лекарства, — в трубке услышала отдаленное возмущение на фоне. — Говорит, что она чувствует себя хорошо, а от этой химии у нее другое что-то заболит. Вот как с ней быть? — дочь расстроено вздохнула. — А ну, дай-ка ей трубку, — убрала упавшую на глаза прядь волос, готовясь к серьезному разговору. Несмотря на то, что Ира с телефоном ушла от стола, дом был небольшой и ее разговор был слышен. Шорох, разговоры на фоне и недовольный вздох мамы. — Да, Ира, — понимая тему разговора, не сильно смягчилась, — что, Лала не могла не пожаловаться? Представила, как напряжен сейчас воздух между ее дочерью и мамой, но ситуацию нужно решить. — Мамуль, ну конечно, а что ей остается? — объясняла, как ребенку. — Ты почему отказываешься от лекарств? Знаешь же, что не мы это придумали, это рекомендации врача. — Я хорошо себя чувствую, — стояла на своем. — А им, — обозначила одним словом врачей, — только бы пичкать, может они даже не помогают. Кроме обычных лекарств от давления и для нормализации ритма сердца, ей еще назначили пропить курс, чтобы стабилизировать работу организма. — Мам, — Ира начала мягко, — лекарства эти хорошие, на натуральной основе, — перечислила преимущества, — так что вреда тебе от них не будет. Что я зря заказывала? — спросила немного расстроено. — Мы же хотим, чтобы ты у нас здоровая была. Мама молчала, видимо обдумывая все слова дочери и не знала, как поступить. — Я выпью, но не сейчас, — все же согласилась на приведенные ей аргументы, — но я действительно хорошо себя чувствую. — Мама! Это профилактика, ну что ты, как маленькая? — неосознанно стукнула по столу ладошкой. — Их надо пить, чтобы и дальше было хорошо и не скакало давление. В трубке появилась снова дочь, бабушка вручила ей телефон и пошла пить лекарства. Решила, что лучше сама выпьет, чем ее бы кормили, как маленькую. Перекинувшись еще парой слов, передала привет Саше и попрощавшись, отключилась. — Что-то случилось дома? — спросила Натела Семёновна, когда Ира вернулась за стол. — Все в порядке, — смущенно опустила глаза, что при маме Гриши пришлось устраивать разборки со своей. — Я уехала, дочь с внуком сейчас дома, присматривают за бабушкой. Только недавно в больнице лежала, а теперь ведет себя как ребенок, — описала проблему в общих чертах. — Да, — как-то неопределенно сказала Гришина мама, — со здоровьем нужно осторожно. — Серафима Михайловна дает вам жару, — улыбнулся Гриша, пытаясь увести тему от грустного. — Да уж, — Ира взяла стакан с компотом и сделала пару глотков, — характер свой демонстрирует время от времени, — сказала без злобы. — Мамы, они все такие, — улыбнулся, глядя на свою. — Я вот хочу приятное ей сделать, подарок какой-нибудь может, а она всегда говорит, что ей ничего не надо. Да, мам? — кивнул ей. — А мне и не надо, — сложила руки на стол возле пустой тарелки, тоже уже наевшись, как сын. — Ты мне все время хочешь как будто дом в дом купить. То предлагаешь ремонт сделать, — показала на стены рукой, — а мне так нравится, ничего менять не хочу. — Ну, обновлять иногда полезно, — вытер губы салфеткой и отложил, — даже если визуально почти ничего не изменится. Противостояние детей и мам шло вничью, а по большей части каждый остался при своем мнении. — Вот себе и делай, — махнула рукой мама, — а меня не трожь. Ира с Гришей переглянулись, она погладила его по ноге, поддерживая. Против мамы не пойдешь, тем более такой. — Кстати, по поводу смены обстановки, — взял Ирину ладонь в свою, — завтра мы всей семьей едем в горы. Я арендовал нам несколько домиков, и Этери с детьми тоже поедет. — Придумал уже, — хмыкнула мама, но против ничего не сказала. — Только же с дороги. — Так вот он какой сюрприз? — подхватила Ира. — Мне снега и в Москве хватает, — пока ехали, заметила, что в городе сухо, а вот в горах лежал снег. — Здесь воздух чистый, — обнял ее за плечи. — Завтра увидишь, как там красиво. — Тогда надо идти отдыхать, — поняла, что сын решил и отступать не намерен, — с утра на ногах, — махнула, чтобы они шли в комнату. — Нет, — запротестовала Ира, — мы поможем все убрать, сами все приготовили, еще и убирать собрались. Гриша поддержал, но предложил, что он сам поможет. Не сойдясь во мнении, всё же сделали все вместе и, пожелав спокойной ночи, разошлись по комнатам. Усталость сморила так быстро, что они уснули и без горного воздуха буквально за две минуты. Укрыв Иру и прижав к себе, Гриша поставил будильник на телефоне и выключил ночник.