Глава №15: Стремительнее луча света

      Наоки не хотела никуда идти в заслуженный выходной.       Но Коичи позвонил еще утром и почти умоляющим голосом попросил составить ему компанию.       «Пожалуйста, просто посиди рядом, одному неудобно. Мой друг ищет референс для работы, ему нужен человек с характером»       Тогда это прозвучало безобидно. Теперь же, стоя посреди кафе и глядя на человека за столиком, Наоки медленно перевела взгляд на Коичи.       – Ты издеваешься, - сказала она коротышке, не повышая голоса, но так, что тот заметно съежился.       – Извини... я не знал, как сказать, - прошептал он, буквально вжимаясь в стул.       Великий Кишибе Рохан оторвался от блокнота и лениво осмотрел девушку поверх страницы с ног до головы, медленно, смакуя каждую деталь, будто не человека увидел, а экспонат на выставке.       – Садись, – бросил он. – Раз уж пришла.       Наоки уже пожалела, что вообще открыла дверь этого кафе. Она знала об этом эксцентричном мангаке не по его работам, а по рассказам друзей и смутным слухам. Но никогда не пересекалась лично, и честно говоря, не особо стремилась.       Девушка села напротив, скрестив руки на груди, и уставилась куда-то в сторону, давая понять, что разговор не задался с самого начала. И что он выкинет на этот раз...       – Забавно, - Рохан усмехнулся и кивнул на девичьи руки. – Лак облез, но не полностью, значит, красила недавно, но обновлять не стала.       Ито сжала челюсть так, что свело скулы, но продолжила молча слушать.       – Косуха старая, потертая на локтях. Любимая вещь?       Она не ответила.       – Конечно любимая. Такие вещи не выбрасывают, особенно когда они становятся частью образа, - мангака лениво откинулся на спинку стула. – Впрочем, одежда - это только верхушка. Ты пытаешься быть взрослой и независимой, но это не бунт, а защита.       Коичи тихо застонал себе под нос.       – Рохан-сенсей...       Кишибе проигнорировал мольбу коротышки и продолжал смотреть так внимательно, словно перелистывал страницы книги.       – Обычно так делают люди, которым слишком рано пришлось обходиться без чужой помощи, - он постучал карандашом по столу. – Ты все время готовишься к нападению: плечи напряжены, ноги скрещены, смотришь исподлобья. Даже сейчас думаешь, что я собираюсь тебя оскорбить.       – Потому что ты это и делаешь, - Наоки медленно выдохнула через нос, художник даже не пытался быть вежливым.       Коичи закрыл лицо руками, сгорая от стыда. Он специально не стал говорить однокласснице, что речь шла именно о Рохане, иначе она бы ни за что не пришла. Но даже он не ожидал, что тот начнет с ходу разбирать ее по кусочкам. Рохан обещал ему совершенно другое!       – Для человека, который так старательно изображает индивидуальность, ты удивительно предсказуема.       – Достаточно, - она процедила сквозь зубы, потому что какая-то часть внутри понимала: он не совсем ошибается.       – Я еще не закончил, - Рохан наклонил голову, наблюдая за ней. - У тебя проблемы с родителями. Отец?       Ито не ответила, но ее плечи напряглись на долю секунды, достаточно, чтобы он заметил.       – Значит, мать, - Коичи заерзал на стуле, чувствуя, как воздух в кафе становится плотнее. Кишибе не повышал голоса, но каждое слово врезалось как заноза. – Когда мамы уходят, девочки в твоем возрасте обычно начинают вести себя по-разному: одни замыкаются, другие наоборот, пытаются привлечь к себе внимание, а некоторые… - он замолчал, давая словам осесть, - делают это одновременно. Другими словами, ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое, но при этом злишься, когда действительно остаешься одна.       Мангака закончил и снова открыл блокнот, возвращаясь к своим делам.       – Для референса ты не подходишь, потому что я таких уже рисовал.       Тишина за столом стала тяжелой. Наоки резко встала, опершись ладонями о столешницу, внутри все закипало от злости.       – Тебя никто не просил меня анализировать, - она старалась сделать голос ровным, чтобы не выдать себя с потрохами.       – Я и не анализировал, ведь для анализа мне должно быть интересно.       Коичи едва не поперхнулся воздухом, в то время как мангака даже не поднял головы, делая пометку в блокноте.       Наоки почувствовала, как внутри что-то неприятно дернулось. Вот теперь ей действительно захотелось его ударить. Но можно же поиграть и по его правилам, раз он начал.       – Знаешь, что самое смешное? – девушка выпрямилась, посмотрев прямо в глаза. Рохан вопросительно поднял бровь. – Ты называешь остальных предсказуемыми, а сам ведешь себя как карикатура на гениального художника.       Рохан медленно поднял голову. Его взгляд изменился, и в нем мелькнуло нечто острое, почти опасное. Никто не смел огрызаться так прямо.       – К чему вообще такое внимание к Коичи и Джоске? Ты по мальчикам, значит? Тот факт, что взрослый человек крутится возле кучки школьников, означает, что сверстники ему не по зубам или эмоциональную незрелость - выбирай, что больше нравится.       Коичи выглядел так, будто мечтал провалиться сквозь пол.       – Наоки... - теперь он заскулил на подругу.       Надменная улыбка Кишибе исчезла с лица, сменившись выражением плохо скрываемого раздражения.       – Осторожнее, девочка.       – Это ты осторожнее, мангака, - парировала Наоки, и Асе of Base материализовалась за спиной хозяйки, готовая к защите.       Воздух между ними ощутимо потяжелел. И почти сразу же рядом с Роханом появился Heaven's Door.       Посетители за соседними столиками ничего не замечали, продолжая пить кофе.       – Я знаю о твоем стенде и о твоих безумных выходках. На меня это не сработает, – она выдержала паузу, давая ему почувствовать, что не шутит.       Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, не собираясь уступать. Потом Наоки первой отвернулась, развернулась и пошла к выходу, не смея больше терпеть компанию Кишибе. Все же Джоске был прав, рассказывая о дурном характере мангаки, но как говорится, не узнаешь - не поймешь.       – Идиот, - бросила она через плечо.       Коичи сидел бледный, прижавшись к спинке стула, и, кажется, вообще забыл, как дышать. Рохан смотрел вслед Наоки, и на его лице (что было совсем уж неожиданно) мелькнуло подобие улыбки. Уголок губ дернулся, и он покачал головой, возвращаясь к своему блокноту.       – Хм, возможно, я поторопился с выводами. Коичи-кун, на сегодня мы закончили.

***

      Наоки встала раньше обычного.       За окном только начинало светать, а на кухне горела единственная лампочка над столом, заливая помещение тусклым желтым светом. Она закурила прямо за столом, просто сидя в одной растянутой футболке и наблюдая, как дым медленно тянулся к потолку.       Рядом с пепельницей стоял пузырек с черным лаком. Ито покрутила его в пальцах и, немного помедлив, открутила крышку. Красить ногти она обычно не любила, делала это наспех, между делом, не особенно заботясь о результате. Но сегодня почему-то не торопилась.       Кисточка ложилась ровно, оставляя за собой тонкий блестящий след. Она внимательно провела линию по ногтю, поправила край на мизинце, подождала несколько секунд и нанесла второй слой.       Каждый раз, когда лак ложился неровно, в голове всплывал голос Кишибе Рохана.       Ты удивительно предсказуема.       – Ненормальный придурок, – Наоки тихо буркнула про себя и раздраженно закрутила флакон, удерживая тлеющую сигарету в зубах.       Хуже всего было то, что часть его слов застряла в голове намертво.       Затушив сигарету, она подошла к зеркалу в прихожей и задержалась там дольше обычного, ведь раньше на это уходило несколько секунд. Убедилась, что волосы не торчат во все стороны и невольно задумалась.       Блин, теперь взгляд цеплялся за все подряд, даже за ее собственное убранство в зеркале и вечный беспорядок.       – Неужели все настолько очевидно?.. - Наоки нахмурилась.       Отражение, как и следовало ожидать, промолчало. Впрочем, рассчитывать на ответ было странно.       С самого утра девушка успела поспорить с Роханом, мысленно огрызнуться на весь мир и теперь вот задавала вопросы собственному отражению. День только начинался, а разговоров у нее уже было больше, чем у некоторых за неделю.       Возможно, дело было не только в Рохане.       После истории с помадой они снова встречались с Джотаро. Тот выслушал их отчет, забрал остатки стенда и, как обещал, без лишних разговоров вручил Наоки конверт с пятью тысячами иен.       – Потрать с умом, – сказал он тогда.       Наоки еще помнила, как удивилась, ведь она почти ожидала, что Куджо забудет про этот разговор.       Но он не забыл.       А потом, убирая руки в карманы пальто, Куджо спокойно добавил:       – И не лезь на рожон в следующий раз. Это не делает тебя взрослой.       Деньги в конверте захрустели, а она думала о другом. О том, как он смотрел на нее как на ребенка, который играет во взрослую игру.       Наоки раздраженно отвернулась от зеркала.       Глупости. Ей вообще должно быть все равно, но, открыв шкаф и машинально потянувшись за первой попавшейся одеждой, Наоки вдруг поймала себя на том, что уже несколько минут выбирает между кофтами.       – Господи... Стою тут перед шкафом как дура, – проворчала она, выбрасывая все вещи на пол.       Девушка схватила какой-то старый серый свитер, давно забытый на дальней полке, сжала его в кулаке, но все же натянула поверх школьной блузки. Сегодня она даже глаза подвела чуть слабее обычного, отчего отражение в зеркале показалось каким-то чужим.       Не лучше - не хуже.       Просто чужим.       Школа после всей этой недавней суматохи выглядела выдохшейся, хаос закончился, но неприятный осадок остался. Школьники шептались, косились друг на друга, избегали лишних разговоров.       Но жизнь постепенно возвращалась в норму.       Именно поэтому любые мелочи теперь бросались в глаза сильнее обычного.       Весна пролезала даже в этот дурдом, хоть солнце и светило ярче, но Наоки это не радовало. Она шла по коридору, опустив голову, и впервые за долгое время замечала, как на нее смотрят.       Девчонки в коридорах оборачивались ей вслед.       Она слышала обрывки фраз:       – Это Ито?.. Выглядит странно…       – Слушай, а что с ее лицом? Она заболела?       – Может, у нее что-то случилось?       Даже учитель истории, который регулярно путал половину класса по именам, прищурился и однажды спросил:       – Ито, ты что, подстриглась?       Наоки сжимала лямку сумки, проходя мимо коридоров, и делала вид, что не слышит, но внутри все скручивалось в тугой узел. Раньше ей было плевать, раньше она шла по этому коридору, не замечая никого, и никто не замечал ее. Или замечали, но по-другому - с презрением или насмешками.       А теперь на нее смотрели с недоумением.       Однажды на большой перемене она как раз проходила по коридору, когда услышала знакомый смех. Джоске стоял возле окна в окружении нескольких девчонок и выглядел на удивление расслабленным.       После истории с Purple Rain они с Хигашикатой и остальной компашкой почти не разговаривали. Несколько раз пересекались в классе, обменивались короткими приветствиями, но на этом все заканчивалось. Наоки была слишком занята подготовкой к предстоящим экзаменам, а свободное время уходило либо на учебу, либо на бесконечные попытки не думать о том, что произошло за последние недели. Постепенно это стало новой нормой.       Он смеялся легко, запрокинув голову назад, и даже не пытался сбежать от разговора, как обычно. Школьницы что-то рассказывали наперебой, а он отвечал, шутил и улыбался. Будто ему действительно было интересно. С чего это вдруг такие изменения?       Наоки задержалась всего на секунду. Слишком уж легко оказалось представить, что без нее ничего не изменилось.       Что все это на самом деле ничего не значило и без нее жизнь продолжалась бы точно так же. Ито раздраженно засунула руки в карманы и ускорила шаг, но мысли все равно возвращались снова и снова: сначала Рохан, потом Джотаро, теперь еще и это.       Будто весь мир внезапно решил напомнить ей, что она вовсе не такая особенная, как иногда хотелось думать.       На следующий день Наоки шла в школу привычным маршрутом, засунув руки в карманы свитера, и думала о предстоящих экзаменах, о домашнем задании и обо всем сразу, лишь бы не возвращаться мыслями к себе самой.       Поэтому толпу впереди она заметила не сразу.       Люди столпились возле перекрытого участка улицы, вытягивали шеи, фотографировали на свои раскладушки что-то через головы друг друга и оживленно переговаривались. Не хотелось останавливаться, но ноги сами свернули к ограждению, и девушка протиснулась между зеваками, чтобы увидеть, что происходит. Любопытство все же победило.       Посреди улицы развернулась настоящая фотосессия.       Все блестело и сверкало: отражатели, стойки с одеждой, визажисты с кистями в руках, фотограф, который ползал на коленях вокруг высокой девушки в черном мини платье и ярко-красным шарфом. Модели сменяли друг друга - худые, длинноногие, с идеальными прическами и лицами, которые не боялись камеры. Они двигались легко, свободно, не боясь занимать собой пространство.       Она невольно посмотрела на свой серый свитер, потом снова на них.       Сравнение получилось не в ее пользу, однако.       Наоки поморщилась и пошла дальше, стараясь не смотреть на витрины, где отражалась ее собственная фигура. Весь оставшийся путь перед глазами почему-то стояли не дорогие наряды и не профессиональный макияж. А эта чертова легкость.       К обеду Ито окончательно устала от собственных мыслей. Поэтому звонок на большую перемену школьница встретила почти с облегчением.       Как только она сложила все вещи в шкафчик, сразу потянулась за пледом, который лежал на дне еще с прошлой недели - она специально припрятала его там, когда начала проводить обеденные перерывы на крыше в одиночестве, подальше от шумной столовой.       Школьница уже подхватила плед под руку, когда в коридоре услышала знакомые голоса, отчего невольно подняла голову.       Возле соседнего ряда столпились девчонки из параллели, а в центре этого небольшого бедствия стоял Хигашиката, окруженный коробками с бенто, чужими голосами и этим своим дурацким обаянием, из-за которого люди тянулись к нему сами.       Сам Джоске выглядел так, будто одновременно хотел и сбежать и никого при этом не обидеть. Он мягко отказывался, разводил руками, говорил что-то шутливое, но девчонки не расступались.       Он улыбался точно так же, как улыбался Окуясу, Коичи и ей.       Наоки отвела взгляд, вообще-то это было не ее дело. Ведь знала, что Окуясу вот-вот придет и вытащит его.       Она еще раз поправила плед и уже собиралась направиться к лестнице, когда случайно встретилась с Джоске глазами. Тот заметно оживился, словно увидел спасательный круг посреди открытого моря.       Наоки тяжело вздохнула. Окуясу все не приходил.       – Хигашиката, тебя ждут в учительской, – она лишь слегка обернулась через плечо, сухо обращаясь куда-то в пустоту. – Срочно.       Повисла короткая пауза, и девчонки тут же расступились, пропуская парня. Сам Джоске моргнул пару раз, после чего с таким облегчением выдохнул, будто его только что освободили из плена.       – Точно, совсем забыл. Спасибо, Ито! – он даже не попытался скрыть благодарность в голосе, на что Наоки лишь махнула рукой и направилась к лестнице.       Она успела подняться на один пролет, когда за спиной раздались быстрые шаги.       – Эй!       Конечно, кто бы сомневался.       Ито не остановилась, только сбавила темп, когда Джоске поравнялся с ней, пытаясь сделать вид, что вовсе не бежал через половину школы.       – Я уже думал, они меня там живьем на обед съедят.       Несколько секунд они просто шли рядом - разговор совсем не клеился.       – Почему ты не с ребятами? – наконец спросила она. – Все, наверное, уже в столовой.       – Коичи с Юкако сегодня вдвоем, – Джоске почесал затылок. – А Окуясу заболел и сегодня не пришел в школу. Так что... – он развел руками, – я буду один.       Осознание пришло неожиданно, Наоки даже не заметила отсутствия Ниджимуры с самого утра. Просто последние дни она настолько увязла в собственных переживаниях, что почти перестала замечать происходящее вокруг.       – Вот как, – Стало немного стыдно.       – И еще, – Джоске засунул руки в карманы, старательно изображая безразличие, – я решил, что мне срочно нужна помощь с учебой.       Наоки прищурилась.       – На большой перемене?       – Именно.       – И поэтому ты побежал за мной?       – Можно и так сказать.       Она покачала головой, когда-то подобные навязывания раздражали ее куда сильнее, но сейчас почему-то нет. Наверное, она просто слишком устала.       – Ладно, – сказала Наоки после короткой паузы, – пошли.       – На крышу? Даже прогонять не будешь? – он улыбнулся, не веря своей удачи.       Наоки закатила глаза и первой направилась к лестнице.       – Не испытывай мое терпение, Хигашиката, – она усмехнулась и открыла дверь.       До конца зимы оставалось всего ничего.  С крыши открывался вид на школьный двор, залитый бледным весенним солнцем, ветер все еще был прохладным, но уже не заставлял прятать руки в карманы.       Джоске помог расстелить плед, придерживая край, который тут же попытался утащить ветер. Наоки молча прижала его сумкой, после чего уселась рядом, не слишком близко, но и не нарочито далеко, и открыла свой бенто. В последнее время она стала питаться по-человечески, готовя себе что-то более съедобное, чем сэндвич.       Несколько секунд они просто устраивались, избегая смотреть друг другу в глаза.       – Так в чем был вопрос? – наконец спросила она.       – Какой вопрос? - он откинулся назад, опираясь на руки, и посмотрел куда-то в сторону.       – С которым ты за мной увязался.       – А-а, - Джоске почесал затылок, его голос звучал слишком непринужденно для того, кто действительно собирался спрашивать об учебе. – Да я настолько безнадежен, что даже не знаю, с чего начать. Если честно, уже забыл.       Он улыбнулся, отчего Наоки фыркнула себе под нос. Предлог был настолько прозрачным, что даже обижаться на него не хотелось.       – Если тебя правда так волнуют экзамены, – немного подумав, тихо сказала девушка неожиданно для себя самой, – можем как-нибудь позаниматься вместе.       Он повернулся к ней так резко, что чуть не задел свой контейнер с обедом, и на секунду их взгляды встретились.       – Ого, – Джоске даже моргнул, – а я уже начал думать, что ты меня терпеть не можешь.       Наоки первая отвела взгляд, копошась в своем обеде, и невольно усмехнулась, Джоске заметил это и заметно расслабился. Он до последнего все это время ждал хоть какого-то признака, что она больше не избегает его.       Где-то внизу гудела школа, кто-то смеялся на спортивной площадке.       Хигашиката косился на одноклассницу, явно собираясь что-то сказать, но не решался. Он некоторое время молчал, ковыряя палочками крышку контейнера, а потом вдруг прищурился.       – Слушай, – в голосе проскользнула неуверенность. – Ты в последнее время такая... другая.       Наоки подняла голову.       – Чего?       – Ну, – он обвел ее рукой, держащую приборы, – тебя полшколы не узнает.       Ито машинально посмотрела на рукав свитера, стараясь хоть как-то вжаться в него и спрятаться.       – Может, так лучше, – она не смотрела на него.       – Не-а, - ответ прозвучал настолько быстро, что она даже не удивилась. Но, тем не менее, не знала, что ответить. С одной стороны, хотелось огрызнуться, с другой, где-то глубоко внутри неприятно дрогнуло что-то мягкое и непривычное, отчего спорить вдруг расхотелось. – Слышал сегодня, как девчонки из второго класса обсуждали тебя. Сказали, что ты выглядишь подозрительно прилично.       Он улыбнулся, а Наоки невольно, но искренне рассмеялась.       – Просто… – она запнулась, подбирая слова. – Сказали, что я выгляжу нелепо.       – Кто сказал?       – Не важно.       – Хочешь, я надеру ему задницу?! – Хигашиката отложил свой обед в сторону и полностью повернулся к Наоки, взгляд его снова загорелся. – Скажи, кто это был.       Ито продолжала криво улыбаться, но все же покачала головой. Несмотря на то, что раньше Джоске обещал не вмешиваться в историю с выскочкой Шинагавой, который распространил слухи про нее, в итоге Хигашиката все равно «поговорил» с ним по-мужски, после чего тот на какое-то время заметно притих. И, к собственному удивлению, Наоки тогда понравилось, что кто-то за нее заступился, хоть она прямо и не поблагодарила парня. Но сейчас, зная всю историю взаимоотношений Джоске и Рохана, она не сомневалась: простым разговором в этот раз дело точно не закончится.       Где-то над небом прокричала чайка, и Джоске вдруг задумчиво провел рукой по своей прическе, приглаживая волоски.       – Знаешь, я раньше тоже думал, что выгляжу тупо, - Наоки недоверчиво покосилась на его волосы, отчего парень усмехнулся. - Все вокруг ворот нос воротили, а мать сказала, что я похож на бандита из восьмидесятых. А потом я решил: ну и хрен с вами. Мне нравится и все. А если кто-то что-то скажет, готов всем глаза выколоть. Школьница задумчиво смотрела на него, пока тот палочками имитировал расправу над недоброжелателями. Джоске не пытался ее анализировать, учить жизни или показаться умным. Он просто говорил о себе, и это работало.       Они снова вернулись к обеду, продолжив разговор о чем-то простом и безопасном: уроки, учителя, экзамены. Говорили про все что угодно, кроме того, что действительно произошло между ними за последние недели. Никто из них не рискнул первым зайти на эту территорию.       Покопавшись в сумке, Джоске достал баночку витаминного напитка с яркой неестественно-желтой этикеткой.       – Держи, – протянул он ей, – автомат вторую выдал.       Наоки взглянула на банку с подозрением. После инцидента с автоматом даже кофе было стремно покупать. И вряд ли Хигашиката стал бы так рисковать опять. Но он лишь скорчил рожу, не в силах удержаться от своей шалости немного потрепать девушке нервишки.       – Врешь, – Ито цыкнула, закатывая глаза, но потянула руку к напитку.       И когда Наоки взялась за холодный металл, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Она тут же нахмурилась и перехватила банку поудобнее, слишком поспешно выдернув ее из мужских рук. Джоске тоже поспешил убрать руку, засунул ее в карман куртки и отвернулся, делая вид, что изучает облака на горизонте.       – Слушай, я все еще могу это убрать, – он покосился на почти затянувшиеся царапины на девичьей руке       – Ты себя видел вообще? – она кивнула на его скулу, где красовалась свежая ссадина, и открыла несчастную банку с напитком. Парень в ответ провел пальцами по свежей ссадине на скуле и поморщился. – Что опять случилось?       – Так, один псих попался недавно. Стенд у него был дурацкий, но драться любил. Фонд его забрал уже, не волнуйся, – он махнул рукой, давая понять, что не стоит вдаваться в подробности. – Ничего серьезного.       Иногда Наоки казалось, что Джоске ввязывается в драки со всеми подряд так же часто, как обычные люди ходят в магазин. Покачав головой, она полезла в единственный карман свитера и достала пачку Cabin.       – Вот дерьмо, - внутри оставалась одна сигарета.       – Это трагедия?       – Конечно, до конца дня еще жить и жить, – Наоки покрутила пачку в руках, потом неохотно протянула ее Джоске. – Можем пополам.       Джоске усмехнулся и достал из внутреннего кармана пиджака собственную пачку, но другой марки, и протянул ей.       – Да ты мажор, – Наоки уставилась на нее, будто он достал золотой слиток и наклонилась ближе, – такие за триста пятьдесят йен продают, если не дороже.       Поворчав, она все же вытащила пару штук, одну уже зажигая в зубах, а вторую припрятав себе в пустую пачку. Вкус, конечно, оказался не таким противным, как ее любимый Cabin. Джоске не стал объяснять, а Наоки спрашивать, откуда у него теперь появились собственные сигареты. Она и так знала: это она виновата, что подсадила его пару месяцев назад.       Ветер лениво уносил дым в сторону школьного двора.       – Окуясу уверен, что заболел из-за мороженого, – парень тихо выдохнул. – Он переживает.       Наоки смотрела куда-то вперед, молча вспоминая придурковатого друга. Оба понимали, что речь шла совсем не о мороженном.       – Знаю, – ответила она наконец.       Ветер подул сильнее, когда они уже почти докурили. Наоки уже хотела сказать что-то про погоду, но заметила, как непослушная прядь упала Джоске на лоб, потом вторая, а следом и весь его идеально уложенный помпадур накренился набок, теряя форму под напором ветра.       Оба замерли, осознавая катастрофу.       – Нет-нет-нет, – Хигашиката моментально бросил уже тлевшую сигарету обратно, попутно доставая карманный гребень, и обеими руками принялся спасать ситуацию.       Наоки наблюдала, как он с абсолютно серьезным лицом пытается вернуть на место несколько несчастных волосков, и чем больше старалась удержаться, тем хуже получалось.       Сначала сорвался смешок.       Потом еще один.       Девушка быстро закрыла рот ладонью, изо всех сил пытаясь сохранить серьезное лицо. Плечи дрогнули, и она шумно втянула воздух через нос, пытаясь взять себя в руки, но это только ухудшило ситуацию - из груди вырвалось тихое хрюканье.       Джоске тут же повернулся на звук.       Ито зажмурилась и покачала головой, уже не в силах удерживаться. Смех все-таки прорвался наружу - негромкий, немного хриплый и такой неожиданный, что она сама на секунду растерялась.       Ветер стих так же внезапно, как и начался, оставив после себя только тишину и его взлохмаченную голову.       – Очень смешно, – он буркнул, продолжая копошиться в волосах, но его губы также поднялись в ответ.       Джоске закатил глаза, а Наоки все никак не могла перестать улыбаться. А потом она поймала себя на мысли, что скучала по всему этому. По его дурацкой роже, по этим нелепым попыткам сохранить лицо, по тому, как он может быть смешным и серьезным одновременно. И внутри, где-то под ребрами, стало тепло и больно одновременно, отчего глаза защипало.       Хигашиката заметил не сразу - он все еще пытался пригладить затылок, когда краем глаза уловил, что она отвернулась.       Черт.       Не сейчас!       Она моргнула несколько раз.       – Эй, – сказал он тихо, отвлекаясь от своей головы. – Ты чего?       – Ничего, – она мотнула головой, не глядя на него, и провела ладонью по лицу, будто стряхивая пылинку. – Дурацкий ветер, в глаз что-то попало.       Она знала, что он не поверил. И он действительно не поверил, потому что больше не улыбался в ответ.       Джоске смотрел еще секунду, и в его взгляде промелькнуло растерянное, почти детское удивление. Как же было стыдно. Он видел это по тому, как она сжала плечи и вцепилась пальцами в край пледа, все еще смотря по сторонам.       Наоки не заметила, как мужская рука протянулась к ее плечу, и в следующее мгновение он резко притянул девушку к себе, неуклюже уткнув лицо себе в плечо, так, что она ударилась носом о ткань его пиджака. Она не подняла руки в ответ, только стыдливо зажмурившись, но и не отстранилась.       Это даже объятием назвать было сложно, скорее временным укрытием, чтобы хоть немного передохнуть.       – Извини, – пробормотала она глухо, вдыхая резкий запах табака и одеколона, отчего Джоске замер.       Он не спросил за что, все и так было понятно - Ито слишком много косячила в последние дни. Хигашиката просто держал своей крепкой рукой ее спину, не сжимая, не поглаживая и не делая ничего лишнего, чтобы она могла в любой момент отодвинуться и как обычно сделать вид, что ничего не было.       Тишина тянулась долго. Наоки не знала, сколько они так просидели, минуту или две. Внизу по-прежнему шумели школьники, где-то проезжали машины, и все это казалось далеким. Мысли липли одна за другой, и все, что девушка делала в последнее время - убегала от проблем, не смея даже решать их.       Сказать вслух, что она окончательно запуталась было страшнее, чем признаться в слабости. Потому что слова превращаются в реальность, а реальность нужно было как-то объяснять. А она не умела.       Наоки глубоко выдохнула, чувствуя, как напряжение потихоньку отпускает, не до конца, но достаточно, чтобы снова собрать себя по кускам. Потом наконец отстранилась, провела ладонью по глазам и резко сказала:       – Да пошли они все нахер.       Джоске пару секунд смотрел на нее, проверяя, серьезно ли она это сказала, а потом понимающе кивнул:       – Точно, пусть идут.       Наоки фыркнула и отвернулась, пряча улыбку. Наверное, ничего на самом деле не изменилось: они все еще были такими же упрямыми, неумелыми и неспособными нормально говорить о своих чувствах.       Просто рядом оказался человек, которому не нужно было ничего объяснять.

***

      После школы Наоки сама не поняла, зачем свернула на ту улицу, где недавно кипела съемка. Фотосессия должна была давно закончиться, скорее всего, там уже никого не осталось. И все же ноги сами понесли ее туда - хотелось еще раз взглянуть на тот странный мир, который несколько дней подряд мелькал за ограждениями и толпами зевак.       Однако опоздала она совсем немного.       Яркие софиты уже выключали, ассистенты складывали отражатели в фургоны, кто-то торопливо таскал коробки с реквизитом. В воздухе пахло духами и лаком для волос.       Наоки остановилась у тротуара, наблюдая за суетой.       Наверное, со стороны она выглядела нелепо - серая школьница с потрепанной сумкой через плечо, которая зачем-то торчит возле чужой съемочной площадки.       – Хотела посмотреть съемку, bella?       Голос с густым акцентом прозвучал совсем рядом, и Наоки обернулась, встречаясь взглядом с ярко-зелеными глазами. Перед ней стояла высокая стройная женщина с длинными русыми волосами, собранными в высокий хвост, который блестел на солнце золотым отливом. Одним словом - иностранка. На ее длинной шее поблескивали золотые цепочки, на пальцах сверкали кольца. Одежда выглядела слишком яркой и экстравагантной для обычного человека и слишком уверенной, чтобы казаться нелепой.       – О, нет, tesoro… - Ито не успела ответить, как женщина подошла ближе, разглядывая ту с головы до ног, и улыбка исчезла с ее лица. Она поморщилась так, как будто увидела перед собой испорченный десерт. – Ты же надела это не потому, что тебе нравится.       Наоки нахмурилась, разбирая ломанный японский по слогам.       – Простите?       Женщина тем временем выпрямилась, поправила крупные золотые браслеты на запястьях и представилась:       – Я Донателла ДеРоса - модельер из Италии. Понимаешь, твой образ - женщина ткнула пальцем Ито в грудь, - È un disastro, золотце. Так не должно быть, и ты это знаешь.       Наоки почувствовала раздражение почти мгновенно. Опять кто-то лезет в ее внешность, опять говорит, что она неправильная. Она уже открыла рот, чтобы огрызнуться, но Донателла опередила.       На секунду за спиной женщины вспыхнул золотой свет, и вторым силуэтом чужой стенд мелькнул рядом, отделяясь от фигуры. Желтая кожа светилась в лучах солнца, фигура стенда была облачена в облегающий золотой купальник, а сверху накинута латексная куртка.       В зеркальных очках стенда Наоки увидела отражение своего напряженного лица и тут же призвала Ace of Base.       – Так у тебя тоже есть сила, – Донателла даже не вздрогнула, только улыбнулась шире. – Не переживай, cara, моя душа - Ray of Light, не для драк. Я получила ее в восемьдесят восьмом на отдыхе в Египте, и с тех пор она всегда со мной. Не дергайся, дорогуша, это будет быстро.       Наоки не успела ни отшатнуться, ни выставить щит. Золотая рука Ray of Light схватила воротник ее серого свитера и стремительнее луча света дернула вниз со всей силой, стягивая одежду. Ито охнула, инстинктивно прикрывая грудь руками, и только потом опустила взгляд и замерла.       Вместо свитера и неудобных лоферов на ней оказались привычная кожаная куртка с грубыми ботинками. На ушах Наоки почувствовала свои многочисленные сережки, и тяжесть ремней и цепей на школьной юбке. Все то, что она носила еще неделю назад и от чего пыталась отказаться последние дни.       Наоки медленно провела ладонью по знакомому рукаву, заметив на ногтях обшарпанный черный лак.       Сердце колотилось где-то в горле, но дышать вдруг стало легче, будто с ребер сняли тяжелую гирю, которую она сама на себя надела.       – Хм, – Донателла обошла девушку и довольно кивнула, – вот теперь намного лучше.       – Но ничего ж не изменилось, – она ожидала увидеть что угодно: платье, юбку, что-то «нормальное», то, что ей не шло и никогда не пойдет. Но не это. Не свою старую, потертую, неправильную для всех остальных одежду, в которой она чувствовала себя собой.       – Все, что умеет Ray of Light - это снимать лишнее и возвращать людям их настоящий облик, – женщина стояла напротив, скрестив руки на груди, и смотрела на школьницу с легкой, понимающей улыбкой. – Смена образа, bella, это не только тряпки, которые ты носишь, но также и то, как ты смотришь на себя, как держишься и кем позволяешь себе быть на самом деле.       Да, и Донателла, и Джоске, и Джотаро и даже Рохан были по-своему правы. Но каждый из них видел только отдельный фрагмент, а всю картину Наоки почему-то пыталась собрать из чужих слов.       – Люди всегда будут пытаться переделать тебя под что-то удобное, золотце, – продолжала Донателла, покачивая головой. – Особенно когда сами боятся выглядеть глупо. Но если ты начинаешь врать себе первой, все, gioco finito. Ты проиграла раньше, чем игра началась.       Наоки не стала спорить впервые за долгое время, принимая себя сейчас такую, какая она есть на самом деле.       Стенд модельера мягко замерцал и исчез, оставив после себя только легкое золотистое свечение на асфальте. Донателла вздохнула, поправив сумку на плече, и посмотрела куда-то вдаль, где ассистенты уже загружали последние коробки в фургон.       – Мне пора, tesoro, самолет в Милан прибудет через четыре часа, – она перевела взгляд на Наоки, и в ее зеленых глазах мелькнуло что-то теплое, почти материнское. – Но эта неделя определенно останется у меня в памяти. И ты тоже.       Она развернулась и пошла к машине, не оборачиваясь. Тяжелые бусы звякнули на прощание, пока Ито смотрела ей вслед, стоя посреди пустой улицы, тихо радуясь, что она наконец познакомилась со свободной женщиной, которая не пыталась стать меньше, чем она есть и не извинялась за собственное существование.       И, возможно, именно поэтому ей наконец-то стало легче.

Имя стенда: Ray of Light

Пользователь: Донателла ДеРоса

Придя домой, Наоки обнаружила на полке серый свитер и в этот же день сожгла его на заднем дворе.