2

      Пепел падает, переплетая между собой, пару жёлтых искр, которые тут же сносит сильным потоком ветра. Костяшки давно уже покраснели от бесчисленного промежутка времени, что девушка находилась на балконе. На старом, пережитом несколько поколений, чертовом балконе. Трещинки словно паутина, пронизывают потолок и шершавые, бетонные стены, старой хрущевки. У соседей напротив, уже давным давно потух свет, забирая вместе с собой надежду на прекрасное завтра, которое как будто бы должно вот вот наступить. Голые деревья тихо шелестят перед носом, словно щепчут что-то важное, срывая последние листья от прошедшего лета. Рука по инерции тянется к пустой кружке из-под кофе, хоть и тот тоже успел закончиться несколькими часами ранее, оставив после себя лишь разводы на дне. Деревянные, выкрашенные в ублюдский голубой цвет, оконные рамы, так же навевают не особо радостные эмоции. Напоминают чисто небо, которое мы успеваем увидеть лишь в детстве. Сейчас же небо теряет свой чистый оттенок, отправляя на землю прозрачные капли. Одна из них с грохотом ударяется о стело, оставляя за собой капли поменьше. Уля так же не может собрать себя обратно, как и эта ебучая капелька. Тяжелые шаги, а после и противный скрип деревянной двери, раздались за спиной красноволосой девчонки. Хрупка ладонь опустилась на плечо, чуть сжимая легкую футболку. — Ульян, ты уже час гипнотизируешь окно, не бойся, деревья не сдвинуться с места, — чуть шутя произнесла Полина Рюфлокс, обеспокоенно оглядывая подругу, — Ульяш, — пошептала та, чуть присаживаясь рядом, — он ушел, не нужно жить прошлым, мы тебе еще лучше мужика найдем, — прихлопывая по плечу, наконец договорила Поля. В ответ лишь был глухой хмык и шелестение пачки с сигаретами. — Стоп, стоп, стоп, ну-ка хватит, — Рюфлокс потянулась за руками Югрейзер, отбирая промокшую пачку, чуть ли не падая с табуретки. За спиной вновь хлопнула дверь, занося на балкон Люсю, чьи кудряшки смешно пружинили под стать ее настроению. — Девчооонкиии, — обнимая девушек, пропела Кетчунез, — мы сегодня идем лечить депрессию Ульяши, — продолжила та, сильнее прижимая к себе подруг, впитывая их реакцию на сие происходящее.       Вырываясь из крепкой хватки, Полина смерила всех недовольным взглядом, явно понимаю, что ничем хорошим это не закончится, — Нет, мы не будем бухать, особенно на сомнительной вписке! — чуть ли не крича продолжала Поля, поднимаясь с табуретки. — Поляяяя, ну пожалуйста, — складывая руки в молитве и поднимая брови домиком, начала упрашивать Люся, — мы просто отдохнем, чуть чуть выпьем, найдем Ульяне самого лучшего мужика, ну Поляяя, — хныча продолжила девушка, уже вцепившись в толстовку бедной Рюфлокс.       Ульяна хмыкнула, чуть усмехнувшись. Она прекрасно знала чья это вписка и КТО там будет. Эта встречала была бы неизбежна, с другой стороны она хотела посмотреть ему в глаза, и желательно, чтобы в них виднелась вина или разочарование какое нибудь. Либо же, сейчас самое время для атаки, так сказать, показать кого он проебал. — Мы пойдем, — словно ножом, Югрейзер разрезала гнетущую тишину и недовольные перегляди Полины и Люси.       Дело за малым, юбку покороче, стрелочки подлиннее и невероятный образ готов, хоть и желание выпрыгнуть с голубого балкона никуда не пропало, но настроение явно поднялось. Либо это все чудесные отголоски открытого винища на кухне, этого мы, к сожалению, уже не узнаем.       На улице уже стемнело, открываю городу чуть заметные звездочки. Небольшую кухню, заполнял звонкий, женский смех. Вторая бутылка вина уже пошла на вооружение, осталось лишь собраться духом и выйти из дома. — Через десять минут заедет Ден, — приподнимаясь со стула, прощебетала Люся, беря в руки пустые бокалы, — быстрее, быстрее, быстрее, — продолжила та подгонять девчонок. — Ден тоже там будет? — удивилась Поля, оглядывая слишком веселую Ульяну. — Да, — крикнула Кетчунез из недр соседней комнаты, — он сказал, что ему сегодня особенно грустно, поэтому я договорилась, чтобы он нас подкинул, — подмигивая отражению в зеркале, закончила девушка. (машина) уже стояла под подъездом, ожидая нарядных и чуть потдатых девушек, разбавляя тишину ночи, попсовыми песнями. Чья-то квартира встречает ребят яркими огонями и дымом от одноразок, возможно даже проженным полом от кальяна и липкими пятнами на ковре. Куча пар обуви, скинутые в углу куртки, атмосфера радости пронизивыет каждый угол в помещении. На входе уже стояла Маша, чуть поправляя лямки платья, держа в руке красный пластиковый стаканчик. — Мои любимые, здравствуйте, — откровенно игнорируя наличие Дена, пропела Хуела, обнимая своих девчонок. — Привет, надеюсь Вячеслав Валерьевич с тобой? Мне нужно пару консультаций, — хихикнула Люся, помогая Ульяне снять пальто. Маша закатила глаза и отрицательно помахала головой, позже чуть наклоняясь к уху Кетчунез, прошептала, — Макс тут. Конечно же Уля это слышала, да и не будем врать, хотела это услышать. Конечно же эта сволочь будет тут и девушка не удивилась бы если, его руки были уже у кого нибудь под юбкой.       Макс сидел один. Крутил в руках пустой стаканчик и о чем то размышлял. За несколько месяцев он так и не изменился, правда только мешки под глазами стали больше, да и зарос маленько. Тяжелым взглядом он обвел комнату, задерживаясь на зеленом топе Ульяны, а после отаернулся, зарываясь руками в волосы, чуть оттягивая их к вверху. Рядом приземлилась чья-то тушка, чуть отпружинив от мягкого дивана. — Выглядишь неважно, — произнес Гера, поправляя волосы, — Улю увидел? — хихикнул тот, закидывая руку на спинку дивана, оглядывая комнату, стараясь зацепиться взглядом за что угодно, лишь бы не за Максима. — Отъебись Гер, — Макс смерил сидящего рядом парня и откинулся на спинку, — есть что закинуть? — продолжил тот, прикрывая глаза. — Оу, могу оформить пару дорожек, если сильно заебался, а так по классике пару косячков для тебя всегда найдется, — подмигнул тот, двигаясь ближе к парнишке. — Ммм, — глухо отозвался Макс, обдумывая свое действие и возможные его последствия, — давай, — все же выдал он свой ответ, хуже уже точно не будет. Казалось бы, он готов сделать все, лишь бы это щемящее чувство исчезло, а не предательски отдавала под лопатку каждый раз, когда он видит ее. Ее красные волосы, нежно рассыпались на хрупкие плечи, а глаза сверкали ярче, чем лампочки в этой комнате. Она была идеальна. Блять, он опять слишком много думает. В этот момент Геральд легонько стукнул парня по плечу. — Пойдем, — шепнул тот Максу на ухо, чуть опаляя его ухо горячим дыханием. Долговязый паренек энергично подорвался с дивана, похлопал себя по карманам, в поисках зажигалки, а после схватил парня за руку и потащил в комнату. Опять воспоминания. Опять та самая комната в которой они были вместе. В тот ебучий последний раз. Все та же тюль, все те же стены. За спиной замкнулась щеколда. Макс лишь успел бросить вопросительный взгляд, но Гера его опередил. — Это на всякий случай, — и принялся раскуривать самокрутку, длинными пальцами цепляя зажигалку из недр карманов, — на, раскупается, — продолжил тот, протягивая блант.       Дым окутал комнату, разнося специфический запах чуть ли не по все квартире. Эти двое уже лежали на кровати, чуть хихикая от бессмысленно брошенных фраз. Рука Геральда покоялась на животе у Макса, он сказал, что ему так спокойнее. Мало в это верится конечно, но Выебу абсолютно все равно, сейчас главное, что противные мысли не лезут в голову, да и на душе как-то легче стало. От мыслей парня отвлекли непонятные движения. Бледные пальцы молодого человека, что лежал рядом, вдруг начали ползти ниже, явно следуя к пуговке на штанах. — Гер, — позвал Макс друга, — что ты делаешь? — Ничего, — усмехнулся Гера, убирая руку с живота парня, а после чуть привстал на локтях, создавая зрительный контакт, а после закусил губу. Макс лишь нервно хихикнул. Кучерявый парнишка продолжил сверлить взглядом перемещаясь от глаз к губам, словно хищник, чьи чертики в глазах уже исполняли чечотку, а после прильнул к устам «товарища». Вкус травы смешался со вкусом спрайта выпитым накануне. Выеб ахуел, никак не думая, что в накуренном бреду его друг может сделать такое, хотел было что-то возразить, но лишь дал Геральду возможность углубить столь спонтанный поцелуй. Руки последнего уже находились где-то в районе талии, чуть задирая футболку, даже через ткань чувствовались горячие ладони, едва едва царапающие кожу. «нет, это надо заканчивать, а то меня возможно сейчас и трахнут» — пронеслось в голове Максима, пока Гера медленно спускался к шее, пленил, словно удавка на шее заключенного. — Стой, — возразил Макс, упираясь ладонями в грудь, — стой, блять, кому сказал, — переходя на агрессию, толкаясь, продолжил тот. Геральд тяжело дыша отпрянул, невозмутимо поднимая бровь, а после облизал губы. — Что за хуйня? , — перешел на крик Максим, поправляя футболку, — с каких пор ты в пидоры записался? — А ты не понял, да? — грустно ухмыльнулся парнишка, хмыкая носом и опуская взгляд, — ты мне нравишься придурок, всегда нравился, но нет же блять, у него сердце разбито, — начал свой монолог Гера, упираясь локтями в колени, — а я за тобой как собачка, бедный Максимка, не плачь, вот тебе то, вот тебе это, хочешь побухаем чтобы тебе плохо не было, хочешь погуляем, — продолжил Геральд не прерывая своих гляделок, заметно поднимая тон своего голоса, — ты сам только что против не было, — толкая Макса в грудь, окончательно отбрасывая рассудок, говорил молодой человек. — Да я накуренный, нихуя не понял, — прервал монолог Макс, хватаясь руками за стенку, походу самая очевидная вещь опять прошла мимо него. — Да все ты понял блять, но я же просто удобный друг, — истошно прокричал Гера, замахиваясь кулаком, попадая куда то в сторону. По виску Максима прошлась тоненькая струйка алой крови, оставляя свои следы на футболке и пару капель на полу. Походу, сегодня он проебал всё, и друга в том числе, но обратно пути нет… — Ты ахуел? — нервы потихоньку начали сдавать, кулаки сами сжались по инерции, первый удар пришелся в район челюсти, сбивая кожу на костяшка, второй пошел прямо в нос, — я не виноват в том, что ты влюбился, уж прости, — разминая руку, ответил Выеб. — Ну и гнида ты, — держась за стенку, Геральд пошел прочь из комнаты, пряча глаза, что начало пощипывать, то ли от удара в нос, то ли из-за разбитого сегодня сердца. За дверью его встретило несколько пар удивленных глаз, в том числе и Ульяны. Гера остановился напротив и сплюнув кровь выдал, — шлюха, — и пошел в сторону ванны, за ним тут же направилась Полина. — Это что за хуйня, — выдала свой вывод Люся, осматривая побитого Максима, что с вселенской тоской, рассматривал свои руки, — Так, Ульяш, аптечка на кухне, поможешь этому, а я пока до Геры схожу, — раздала указания девушка, легонько кивая в сторону кухни, — а ты тут сиди, — кинула она Максу, недовольно разворачиваясь на пятках. Макс сидел на кровати, поджав губы. Как будто бы и не проходило несколько месяцев, как будто бы никто и не ссорился и они все по прежнему в чей то спальне, в самой грустной хрущевке на окраине города. Уля села рядом и трясущимися руками принялась снимать крышку с аптечки. У Максима кошки на душе скребутся, он опять довел ее, похоже, даже на минимальное прощение надеяться не стоит, хотя оно могло бы быть, она всегда его понимала, но сейчас… — Честно, я даже спрашивать боюсь, — призналась девушка, обмакивая ватку перекисью, нежно касаясь ранки около брови. От ее прикосновений прошел ток, даже не просто ток, а самый сильный удар. Он скучал. — Я сегодня опять проебался, — виноватым взглядом он обвел миловидное личико, задерживаясь на еле видном испуге в зеленых глазах, — может мне просто убить себя? , — почти щепотом произнес Максим, — ну ведь и вправду, — снова поднял взор на Ульяну, — я очень сильно проебался перед тобой, теперь еще и перед Герой, весь мир страдает от такого долбаеба как я, — отмахиваясь от ватки говорил парень, не замечая блеска от слез в собственных глазах, ему и в правду казалось, что так будет проще, так будет лучше. Он как никто другой знал, насколько невыносимо понимать, что из-за его глупости страдают люди и никакая самокрутка не выведет это липкое чувство, что глухо отдает в груди каждую ночь. Никакая бутылка не вернет время вспять и не даст совершить ошибок. Но пока Макс был в раздумьях, маленькие ладошки нежно опустились на плечи. — Я все еще глубоко обижена на тебя, но самоубийство это последнее, что нужно делать, — говорила девушка, разглаживая невидимые складки на футболке, — если бы ты извинился, можно было бы все изменить, — заглядывая в самую душу, шептала Ульяна. Казалось, ее шепот, это последнее за что он держится сейчас. — Макс, просто извинись, — на выдохе произнесла Югрейзер, слишком жирно намекая, что ему лучше сейчас сделать. — Прости, прости, прости, прости, — чуть ли не на коленях просил Максим, — я дурак, я знаю, я очень сожалею, — чуть ли не задыхаясь продолжил тот. По ощущениям, ему как будто душу вывернули, он никогда не был настолько искренним, настолько сожалеющим.       Ульяне все же удалось усадить Максима на кровать и чуть успокоить, она прекрасно понимала, что он все это копил несколько месяцев и единственное его утешение было в алкашке на пару с самокрутками. Но ей тоже было больно, она тоже страдала, почему тогда так сложно понять, что происходит. Сейчас фактически решалась ее судьба. Переступить через себя, свои принципы и простить, или не прощать и всю жизнь думать об этом. Конечно, неправильного выбора не существует, но у всего существуют последствияя. Никто не знает реакции ее друзей, что вытаскивали ее из глубины сознания, пытаясь пролить свет, пытались протянуть руку помощи. Пока они обнимались, каждый думая о своем, Ульяна пришла к выводу, будь что будет, пускай она может и пожалеет, но уж лучше с ним, таким дурачком, чем вовсе без него. Странная эта штука- любовь. Казалось бы и с ним бывает плохо, а без него еще хуже, будто мрак, без намека на лучик солнца. Каждая вещь напоминает о нем. Каждая фраза отсылает в прошлое. Ульяна готова к этому выбору, но готов ли Макс? Чуть отстранясь, вытирая тыльной стороной ладони слезы, девушка взглянула в его глаза, все еще ища подтверждение, что должна простить. Так оно и было, в серых, кристально чистых глазах, виднелось отчаяние и вся боль, что хранилась в закромах души. — Я прощаю, — тихо произнесла Уля, не отводя взора, — слышишь? Максим слышал, но не мог осознать происходящего. Насколько же ему повезло, что спустя столько грязи, наркоты и каких то девчонок, его простили. Не просто простили, а искренне, глаза в глаза, обножая всю душу. Он тут же прильнул к ее губам, словно к последнему глотку воздуха. Это служило гораздо значимым ответом, чем простое «спасибо». Поцелуй перемешался с болью, слезами и глубокими чувствами, казалось бы даже с настоящей и немного наивной любовью. Они растворились в друг друге, не замечая происходящего вокруг.       А вокруг было что посмотреть. Все это время, Гера просидел в ванной, ему было до чертиков тошно и обидно, что чувства к Максу не оправдались. Обидно, что он готов был отдать все, а в итоге получил по лицу. Размазывая алые пятна под носом, он решил, что лучше никого сейчас не пускать к себе. Чтобы никто не видел его таким разбитым. Всегда же проще надеть маску тролля-похуиста, лишь бы никто не увидел его настоящего. Проше сделать вид, что похуй, чем осознавать реальность, чем быть уязвимым к внешнему миру. Кулак, что есть силы полетел в ублюдскую оранжевую плитку, в мясо разбивая костяшки, отдавая тупой болью, давая понять, что к сожалению, ты все еще жив. Кровь уже окончательно пропитала белые штаны. Хватась за раковину, он взглянул в отражение, но там лишь человек, совершенно незнакомый ему. Неужели он смог потерять себя в образе? Неужели разбитое сердце настолько сильное ноет? — Что с тобой стало? — все что смог выдать Геральд, глядя на себя, запуская испачканные руки в волосы.       А за окном вновь пошел дождь, видимо, природа снова почувствовала разбито сердце в одной из хрущевок на окраине города.