Глава 2.

841 год. Кадетское училище. Чистый взмах клинков — и стальные лезвия вонзаются в подушку, прикреплённую к шее макета. Пятый за сегодня. Уголки губ сами собой потянулись вверх — я уже чувствовала вкус победы. Оттолкнувшись от дерева, я метнулась к следующей цели. Тросы послушно скользили по направляющим, ветер свистел в ушах. Ещё один точный удар — и «титан» повержен. Вокруг царила тишина: остальные кадеты остались где-то позади. — Четыре минуты тридцать секунд. Шесть уничтоженных целей. — Инструктор склонил голову, сверяя показания хронометра. — Рекорд по скорости побит, но слишком много оставила другим. Исправляй. — Так точно! Я плюхнулась на траву, чувствуя, как дрожь в мышцах постепенно сменяется приятной усталостью. Следом финишировал Миллер, затем — Карвен. Рик и Ивейн пришли почти последними. Подруга была красная, как рак, и сверлила Рика взглядом, от которого мог бы загореться воздух. — Ты что, боялся, что я заплутаю среди трёх деревьев? — Нет. — Тогда зачем меня ждал?! Я не просила! Ты же мог войти в пятёрку, а вместо этого… Ты вообще в Военную полицию ещё хочешь? Рик сжал кулаки. — Да при чём тут… У тебя же нога! Мало ли что! — Растяжение было две недели назад! Ты из-за этого готов карьеру похерить? Она резко повернулась ко мне: — Рей, скажи ему! Я поднялась, отряхивая форму. — Она права, Рик. Если не хотите пропустить ужин — заканчивайте разборки. — Затем, ехидно прищурившись: — Или все парочки такие? Эффект был мгновенным. — ЧТО?! — Ивейн побледнела, будто я обвинила её в измене родине. Рик, напротив, пунцовел с каждой секундой. Он шаркнул ногой, избегая взглядов, и пробормотал: — Да брось, Рей… Она же ненормальная! Кто с ней… Увы, «ненормальная» услышала. Я только рассмеялась, наблюдая, как они снова сцепились — теперь уже втроём громче. Ивейн замахнулась на меня, я ловко увернулась — и её кулак угодил Рику в плечо. Крики стали ещё громче. — Голубки, мы пришли! — перекрывая их, я схватила Ивейн за руку и затащила в казарму. Она плюхнулась на кровать, задыхаясь от возмущения. — Хватит уже! Это не смешно! — Ладно, ладно… — Я подняла руки в знак мира. — Но, кажется, только ты так считаешь. Не дав ей опомниться, я схватила полотенце и скрылась в душевой. Прохладная вода смыла пот и пыль тренировки. Когда я вернулась, комната была пуста — Ивейн уже ушла. «Тишина. Наконец-то». Я не спеша переоделась в чистую одежду и начала расчесывать свои мокрые волосы перед зеркалом. За два года учебы в кадетском корпусе я сильно изменилась. Если бы я вернулась домой сейчас, меня бы не узнали. Из угловатого подростка я превратилась в красивую девушку. У меня были черные волосы, которые я обычно заплетала в косу, большие серые глаза и белая кожа. Мой рост был средним, где-то 165 сантиметров, не больше. Фигура у меня была обычная. Больше всего мне нравились мои волосы. Они были черными, слегка вьющимися. Такой цвет волос был редкостью. Он достался мне от отца, и я очень им гордилась. В училище многие девочки предпочитали стричь волосы. Я же приходила в ужас от одной мысли о том, чтобы отрезать мое главное сокровище. В столовой Рик и Ивейн уже сидели за столом. Они снова спорили — горячо, с размахиванием руками. Я села рядом, намеренно не вслушиваясь, и принялась за еду, лишь иногда улыбаясь их перепалке.

***

— Опять отлыниваешь? — Я вздрогнула и резко обернулась на голос. Ивейн стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с явным недовольством. — Рукопашный бой все равно не оценивают, за ним особо не следят. Да и я в нем не сильна, — я попробовала обойти девушку и скрыться в тени дерева, которое заметила еще в начале тренировки. Но мои планы рухнули, когда чья-то рука опустилась мне на плечо. Узнать, кто это, было несложно. — Рик, и ты туда же? — Ты же в полицию собиралась. Там знания о рукопашном бое пригодятся. — Знаю, знаю. Основные приемы я освоила, а остальное разберу на месте, — я улыбнулась и попыталась освободиться, но друг держал крепко. После нескольких безуспешных попыток вырваться я согласилась на бой с Риком для профилактики. Но нас прервали, когда мы уже приняли боевую стойку. — Вагнер, тебя вызывает к себе инструктор Вайс! Сейчас же! Я с удивлением посмотрела на друзей и последовала за мужчиной к главному корпусу. На сердце стало тревожно. Я пыталась вспомнить, не наделала ли ошибок, но ничего не приходило в голову. В последнее время я была осторожна и незаметна, показывала отличные результаты и в тренировках, и в учебе. За мной не числилось никаких серьезных нарушений. Так почему главный инструктор вызывает меня? Мы молча дошли до кабинета. Сопровождающий не проронил ни слова, хотя мог бы дать подсказку. Когда мы подошли к двери, та открылась, и из комнаты вышли двое мужчин в форме Разведкорпуса, которых я раньше не видела. Один из них, высокий юноша с белыми волосами и голубыми глазами, замер, увидев меня, и опустил взгляд. Это еще больше встревожило меня. Второй мужчина поспешно скрылся из виду, так что я не успела разглядеть его. — Мистер Вайс, я привел Вагнер, — сказал мой сопровождающий. — Ах да, спасибо, Том! Можешь идти. Вагнер, заходи и присаживайся. Я зашла в кабинет на негнущихся ногах. Мне было страшно, я пыталась убедить себя, что ничего противоправного не сделала и не должна была получить выговор или наказание. Но к главному инструктору просто так не вызывают, значит, что-то произошло. Из моих мыслей меня вывел мужской голос: — Тебе пришло письмо из дома, — господин Вайс говорил тихо. Обычно он всегда кричал на нас, поэтому его тихий голос звучал странно. Стоп! Он сказал: «Мне пришло письмо»? Письма были редкостью для кадетов. Если письмо приходило, значит, происходило что-то важное. Просто так писать нам было запрещено. Инструктор протянул мне небольшой листок, исписанный таким знакомым маминым почерком. Я взяла свое первое письмо из дома дрожащими руками. Что-то произошло и, видимо, что-то не очень хорошее. Тяжело вздохнув, я начала читать послание прямо перед инструктором. Читать в одиночестве мне было страшно. Первое, что бросилось мне в глаза, — это пятна. Все письмо было покрыто хаотично разбросанными пятнами. Догадаться, что это, было несложно. Слёзы. Когда мама писала письмо, она плакала. Теперь мне действительно стало плохо. Первое же предложение выбило из моих лёгких весь воздух. «Эрек мёртв. Погиб во время последней экспедиции за Стены». Дочитав письмо, я в недоумении уставилась на листок, который держала в руках. Мёртв? Это какая-то шутка? Эрек просто не мог умереть. Это же Эрек, мой старший брат, самый близкий человек. Он не мог умереть. Не мог! Тупая боль пронзила моё сердце. Я не могла поверить в это. Это шутка… — Вагнер, мне очень жаль, — тихо произнес инструктор. Я посмотрела на него, не понимая, зачем он это сказал. Зачем он сказал, что ему жаль? Теперь я не могу считать это глупой шуткой. Он подтвердил слова моей матери. Отчаяние охватило меня с головы до ног, и слезы потекли из моих глаз. — Пожалуйста, скажите, что это неправда! Эрек не мог… не мог… умереть! — Мне жаль! Но это так. Твой брат умер. Спусковой крючок был нажат, и меня накрыла волна истерики. Помню только, как долго рыдала и не могла успокоиться. Меня привели в лазарет и дали успокоительное. После этого всё словно растворилось в тумане. Очнулась я поздним вечером. Голова раскалывалась, тело ломило. Лицо было мокрым от слёз. Меня, видимо, решили оставить здесь, если вдруг снова начнётся истерика. Повернув голову, я с удивлением увидела мужчину, сидящего на стуле рядом с моей кроватью. Это был тот самый блондин, которого я встретила днём. Он сидел здесь уже давно, его голова покоилась на груди, а сам он тихо посапывал. Он пришел сюда не случайно. Вероятно, хотел что-то мне сказать. Может быть, это касалось моего брата. Я решилась разбудить его и громко кашлянула. Мужчина тут же подскочил и уставился на меня ярко-голубыми глазами, которые в темноте блестели на его бледном лице, как драгоценные камни. — Как ты? — спросил он, и я удивилась его вопросу. — Нормально... А вы? — Нормально, — он опомнился и представился. — Прости за невежливость. Меня зовут Эрвин Смит. Я был капитаном твоего брата. Мое сердце сжалось от упоминания об Эреке. Я закусила губу, чтобы сдержать слезы, но не смогла, и они покатились по щекам. — Из-вините! — Мне очень жаль, Рейна. Я понимаю, как трудно терять близкого человека, — он мягко взял меня за руку. Этот жест заставил меня плакать еще сильнее. Я старалась успокоиться, но стоило мне взглянуть в его печальные голубые глаза, такие похожие на глаза моего брата, и я разрыдалась еще безудержнее. Мой ночной гость терпеливо ждал, пока я успокоюсь. Это заняло много времени. Когда слезы иссякли, моя голова начала гудеть. Обессиленная, я упала на кровать и уставилась в потолок. Его рука все еще держала мою. Мы долго молчали. Говорить было нечего. Никакие слова не вернут мне брата, а ему — товарища. — Капитан, мой брат погиб не напрасно? — неожиданно спросила я. Не знаю, почему выбрала именно этот вопрос. Могла спросить что угодно другое, но было уже поздно что-то менять. Я затаила дыхание, ожидая ответа. — В Разведкорпусе никто не умирает напрасно. Каждая жизнь важна в борьбе с титанами, загнавшими нас за Стены. Твой брат был храбр и верен себе и своему делу. Он уничтожил множество титанов и спас столько товарищей, что его смерть имела смысл. Он погиб, спасая друга. Его жертва была ради веры, что этот солдат сможет изменить ход войны в нашу пользу. Я слушала его молча. После этих слов что-то изменилось во мне. Я почувствовала спокойствие, осознав, что брат спас кому-то жизнь и внес свой вклад в борьбу с титанами. Слова Эрвина Смита звучали в моей голове: «Никто и никогда не умирает напрасно». — Каждая жизнь важна в борьбе с этими чудовищами. Мы должны быть благодарны всем, кто погибает за Стенами. Они рискуют собой ради вашей свободы. Твой брат сражался за свободу своей семьи, за ваше счастье. Я вспомнила слова Эрека: «Я вступлю в разведку и уничтожу их всех! Ради тебя, Рей! Ради мамы, папы и Люка! Мы перестанем жить, как скот, за Стенами, и обретем свободу!» Брат умер ради свободы… Значит, скоро мы действительно будем свободны. Его жертва не была напрасной.

***

На следующее утро меня выписали из лазарета. Новость о гибели брата быстро разлетелась среди подростков. Все смотрели на меня с искренним сочувствием. Каждый хотел подойти и поддержать, сказать пару слов. Я снова оказалась в центре внимания, как в начале своего пути. Только тогда это было связано с радостью, а теперь... Мы с Ив и Риком сидели на крыше казармы. До отбоя оставалось пятнадцать минут. Мы часто проводили здесь время, наслаждаясь звездами и обсуждая разные темы. За два года знакомства мы стали близкими друзьями. После окончания кадетки мы с Риком планировали вступить в Военную полицию, а Ив, если не попадет в десятку лучших, хотела пойти в Гарнизон. Сидя здесь, мы делились мечтами о будущем. Мы верили, что будем счастливы и всегда будем вместе. Нас ничто не сможет разлучить. Сегодня я пришла позже остальных. Поднявшись на крышу, я услышала их громкие голоса. Они снова ссорились. Увидев меня, они замолчали. Я не хотела выслушивать их жалость и видеть их грустные взгляды. Подойдя к ним, я села между ними. — О чем спорите? — Ивейн хочет пойти в разведку, — сказал Рик, злобно глядя на подругу. Я почувствовала холод внутри. Сжав кулаки, я непонимающе посмотрела на Ив. Она сидела красная и злая. Видимо, Рик снова начал ее критиковать. — Почему ты решила туда пойти? — Мой голос звучал неуверенно и тихо. — Ответь на вопрос, Ивейн! Почему именно туда? Если ты не поступишь в полицию, то есть Гарнизон! Или ты хочешь стать кормом титанов? — Почему ты решил, что я стану кормом для титанов? — яростно выкрикнула девушка. — Почему? Да потому что у тебя нет суперспособностей, которые помогут выжить за Стенами. — Ты считаешь меня бесполезной? Знаешь, почему я не пойду в Гарнизон? Потому что там все пьют. Я не хочу потерять печень к двадцати годам! Военная полиция только и делает, что хвастается своим положением. Но на самом деле они просто псы нашего короля, исполняющие его приказы. А разведчики рискуют жизнями ради людей. Они выходят за Стены, сражаются с чудовищами, из-за которых мы живём как скот в загоне. Я лучше умру там, чем останусь здесь и ничего не сделаю! Доброй ночи! — Она быстро спустилась, не дожидаясь ответа. Рик сидел с открытым ртом, не зная, что сказать. Мы сидели в тишине несколько минут, каждый думал о своём. Слова Ивейн задели меня. Я была с ней согласна. Почти то же самое говорил капитан Смит. Я мечтала о службе в полиции, хотела что-то изменить. Но что именно? Люди никогда не восставали против власти, все были довольны. Все любили Военную полицию, хотя она ничего не делала. Я думала, что, вступив туда, смогу изменить уклад жизни. Но как? Я думала, что всё станет ясно, когда я надену форму. Во мне говорил юношеский максимализм. Но теперь, столкнувшись с реальностью, я не знала, чего хочу. Мои мечты разрушились. — Рей, поговори с ней. Убеди ее не вступать в разведку, прошу! — Я попробую… — Спасибо! Я верю, что она послушает тебя. Я не хочу ее потерять. Хочу, чтобы она была со мной. — Я взглянула на парня рядом. Его лицо было печальным, почти заплаканным. Я давно замечала, как он на нее смотрит. Теперь все стало ясно. Рик влюбился в Ивейн. Именно поэтому он так разозлился из-за ее планов вступить в разведку. Я грустно улыбнулась. Переубедить Ив было почти невозможно, особенно когда она уже приняла решение. — Почему ты ей не признаешься? — Рик покраснел. Он выдал себя. Я была права. На душе потеплело. — Признаться в чувствах? Я не знаю… Честно, просто не знаю, как. Она даже не рассматривает меня как парня, — он горько усмехнулся. — Поговори с ней. Она должна это знать. Может, это остановит ее от разведки. — Думаешь? — Да. Поговори. Тебе и ей станет легче. — Пошли, а то скоро отбой. Не хочу проблем, — он помог мне подняться, и мы вышли из укромного уголка. — Как ты? — Нормально. Давай не будем об этом. — Хорошо. Тогда до завтра! — До завтра, Рыжик, — я провела рукой по его волосам и направилась к себе.

***

Я стояла в поле, ветер играл с моим платьем. Это место я узнала сразу — здесь мы с Эреком играли в детстве. Оглянувшись, я увидела приближающегося мальчика. Черные волосы, голубые глаза — я бы узнала его где угодно. Это был мой старший брат, но выглядел он как ребенок, лет одиннадцати. Он широко улыбался и махал руками. Я побежала к нему, улыбаясь в ответ. Когда мы встретились, он обнял меня, и мое сердце наполнилось теплом и радостью. — Рей, как я рад тебя видеть! Ты так выросла, стала совсем взрослой. Я скучал! — Я тоже, — я крепко обняла его. Мы сидели так, кажется, целую вечность, пока Эрек не освободился из моих объятий. Улыбаясь, он провел ладонями по моим волосам. — Мы обожали это место! — Он мечтательно посмотрел вокруг. — Здесь нам было так хорошо! Я рад, что увидел тебя в последний раз именно здесь. Я тоже огляделась, вспоминая прошлое. Вот мы играем в догонялки, собираем полевые цветы, купаемся в речке. Эти моменты из детства были самыми счастливыми, и связаны они были с мальчиком передо мной. Я внимательно посмотрела на брата, запоминая каждую мелочь. Он продолжал широко улыбаться. — Обещай мне кое-что, сестренка, — сказал он. — Что? — мой голос дрогнул, на глаза навернулись слезы. Значит, это наша последняя встреча. Я больше его никогда не увижу… — Больше не плачь, Рей, — попросил он. — Твои слезы всегда причиняли мне боль. Я не хочу видеть их оттуда, — он поднял глаза к небу, — я хочу, чтобы ты была счастлива. Обещай мне, Рей! — Обещаю, — мой голос дрогнул. Я вытерла слезы. Эрек улыбнулся и нежно поцеловал меня в щеку. — Мне пора. Дядя заждался. Прощай, сестренка. Помни обещание. — Прощай, братик! Он ушел, оставив меня одну. Солнце ярко светило, журчала река, цветы колыхались на ветру. Я смотрела ему вслед. Он обернулся, помахал и крикнул: — Эрвин прав! Никто не умирает просто так! Я спас великого воина, Рей! И исчез. Я продолжала смотреть на то место, где он только что стоял. Он был свободен и счастлив. Это придало мне сил. Мой брат внес свой вклад в освобождение людей. Теперь я должна продолжить его дело.