Глава 3.

842 год. Кадетское училище. Первый: Миллер Куинн. Второй: Коул Грей. Третий: Сэмюэль Хилл. Четвертый: Каспер Кларк. Пятая: Рейна Вагнер. Шестая: Траут Карвен. Седьмой: Рик Шефер. Восьмой: Эрд Джин. Девятая: Лира Бернар. Десятая: Эва Гал. Десятка лучших выпускников кадетского училища 842 года. Уже через неделю 96-й кадетский корпус вступит в ряды солдат трех Легионов: Военной полиции, Гарнизона, Разведкорпуса. Каждый из них отправится служить во благо человечества.

***

Трое подростков расположились на крыше, ловя последние минуты безмятежности. Высоко стоящее солнце ласкало их лица теплым светом. — Через сколько ты уезжаешь, Рей? — спросила блондинка, голос её звучал слегка вяло. — Через час. Путь до Шиганшины неблизок, нужно успеть дотемна. А вы? — ответила Рейна. — Я не поеду. Хочу провести последние дни здесь, в училище, — парень закрыл глаза, подставляя лицо солнечным лучам. Его рыжие волосы вспыхивали в их свете, словно живое пламя. — А я уеду вечером. Даже не верится, что уже сегодня увижу родных, — проговорила Ив. — Да, — протянула брюнетка, сладко потягиваясь. — Сегодня тебя не было на встрече с главой Военной полиции, Рей. Он спрашивал о тебе. Ты ведь вошла не просто в десятку, а в пятерку лучших. У тебя все шансы попасть в Королевскую полицию. Защищать самого короля — какая честь! — Парень прищурился, вглядываясь в подругу. — Э-э-э, да… Совсем из головы вылетело… — девушка ответила извиняющейся улыбкой. — У тебя что-то вылетело из головы? Ты самая ответственная и пунктуальная среди нас. И все знают, как ты мечтала о полиции. Только об этом и говорила, когда сюда поступала, — Рик смотрел на подругу с недоумением, пытаясь разгадать её смущение. — Я тоже человек, Рик. Со всяким бывает, — Рейна встала, отряхивая пыль с одежды. Ей отчаянно хотелось сменить тему. — Ты… передумала? — его прямой вопрос застал её врасплох, и она умоляюще взглянула на подругу. — Ну чего ты пристал, Рик? Сказали же тебе — забыла. Тебе, наверное, пора, Рей, — Ивейн улыбнулась, тонко намекая подруге, что сейчас — самый подходящий момент уйти, пока рыжий не начал допытываться дальше. — Да, у меня ещё не всё собрано. Удачи вам! — Рейна поспешно улыбнулась и направилась к выходу из их укромного уголка. Вслед ей донеслось возмущённое ворчание друга. Она слишком долго откладывала этот разговор. Не хотела расстраивать Рика, ведь она не только не смогла отговорить свою подругу от Разведкорпуса, но и сама приняла решение вступить в его ряды. Боялась, что он не поймет, не примет её выбор. Однако до выпуска оставалась неделя, и дальше скрывать правду не имело смысла. «Как только вернусь от родителей, так сразу и расскажу», — решила девушка про себя. Дойдя до своей комнаты, она устало плюхнулась на кровать. Им разрешили навестить семьи перед выпуском, чтобы сообщить о своих будущих путях. Для некоторых это могло стать последней дорогой домой — возможно, и для самой Рейны тоже. Быть может, её ждёт участь старшего брата, навеки сгинувшего в пасти титана. При мысли об Эреке сердце сжалось от боли. Уже минул год… Рейна постаралась отогнать мрачные мысли. Решение принято, и сомневаться в нём она не намерена. Окинув взглядом знакомые стены, девушка грустно усмехнулась. «Ну вот и всё… Беззаботная пора закончилась. А дальше — больше…» Но больше чего? Боли? Радости? Новых встреч? Потерь? Печальные размышления прервал Каспер Кларк, ворвавшийся в комнату. — Рейна, нам пора! Инструктор велел выдвигаться раньше назначенного! — Каспер, как и она, был родом из Шиганшины. До дома их должен был сопровождать инструктор — мера предосторожности, чтобы обеспечить безопасность курсантов и предотвратить возможные попытки побега. Кто знал, что творится в головах у этих подростков? Увидят родной дом, семью — и обратной дороги может не случиться. А это уже пахло дезертирством. — Иду, — откликнулась девушка. Она взяла сумку и в последний раз окинула взглядом комнату, ставшую ей домом на три долгих года.

***

~Рейна~

Путь до Шиганшины оказался долгим и утомительным. Мы никогда прежде не проводили столько времени подряд в седле. Почему-то нам было строго запрещено добираться кораблем. Когда наконец сгустились сумерки, вдалеке проступили могучие очертания стены Мария. Меньше чем через час я буду дома. Сердце забилось в груди учащенно и трепетно. Как же долго меня здесь не было! Вита и Карлос, наверняка, сильно вытянулись. Узнают ли они меня? Интересно, госпожа Гарденер все так же торгует своими цветами на углу нашей улицы? Родители, должно быть, изменились, постарели... Я бросила взгляд на Каспера. Волнение читалось и в его глазах. Инструктор не умолкал почти всю дорогу, но теперь и он притих, лишь крепче сжав поводья. Его семья тоже жила здесь. Наверное, он, как и мы, давно не видел родных. Въехали мы в Шиганшину уже поздним вечером. Улицы были почти пустынны; лишь пара солдат Военной полиции неспешно патрулировала переулки. — Дальше сами, ребятки, — отрывисто сказал инструктор, когда мы достигли центральной площади. До дома оставалось всего несколько улиц. — Лошадей оставьте мне. Мы сползли с усталых коней, договорились встретиться через три дня на этом же месте для возвращения в корпус и разошлись в разные стороны. Я шла медленно, жадно оглядываясь по сторонам, пытаясь уловить перемены за время моего отсутствия. Вот дом доктора Йегера. В окне еще горел свет, и я увидела его жену, державшую на руках маленького мальчика. Эта мирная картина вызвала у меня теплую улыбку. А вот и тот самый угол, где госпожа Гарденер продавала свои цветы. И вот он, мой дом... В окнах светилось! Они ждали меня! Я сорвалась с места и бросилась к дому со всех ног. Дверь, как всегда, оказалась не заперта — отец вечно забывал ее закрывать. Мама часто ворчала на него, но он лишь отмахивался, твердя, что в нашем городе бояться некого. Я влетела на кухню. — Мама, папа! — вырвалось у меня. Едва я крикнула, из соседней комнаты стремительно выбежала женщина и, обливаясь слезами, крепко прижала меня к себе. — Рейна... доченька моя! Ты дома! Боже, как же ты выросла. И какая худенькая... — голос ее дрожал. — Совсем вас там не кормят! Ничего, я тебя откормлю! — приговаривала она сквозь слезы, озаряя кухню своей неповторимой, лучезарной улыбкой. В дверном проеме возник отец. Он прислонился к косяку, и взгляд его, полный любви и нежности, был обращен на нас. — Папа... — Здравствуй, Реечка! — Он широко раскрыл объятия, и я бросилась в них, не раздумывая ни секунды. — И правда, как же ты выросла, доченька. Какая красавица стала! — Ха-ха-ха! — рассмеялась я, лукаво щурясь на него. — А раньше что, не была? — Всегда была нашей красавицей! — Рейнааа! — Из комнаты наперегонки вынеслись брат с сестрой. Я тут же присела, чтобы обнять их, осыпая поцелуями и сжимая в объятиях. — Задушишь! — прохрипел Карлос, но Вита, напротив, прижалась ко мне еще сильнее. Как они выросли! Я помнила их совсем крошками. Теперь брат был мне уже по плечо. Сестра, когда я уезжала, только начинала складывать слова в предложения, а теперь передо мной стояла розовощекая, немного пухленькая девочка с растрепавшимися косичками. — Привееет, Рейна, — раздался знакомый протяжный голос. Я удивленно подняла голову. Старший брат Люк стоял рядом с мамой, оценивающе меня разглядывая. — А меня обнять не хочешь? Я осторожно отпустила младших и подошла к брату, прижимаясь к его надежной груди. — Не ожидала тебя увидеть. — Как я мог не примчаться, — усмехнулся он, — когда мама сказала, что моя блудная сестренка впервые за три года возвращается домой. Да и... скоро год, как нет Эрека. — Помню, — тихо выдохнула я. — Но не будем сегодня о грустном, — быстро добавил он. — Ты и правда повзрослела. И куда делась та угловатая девчонка, что носилась тут, размахивая деревянной шпагой? — Теперь могу и настоящей, — я улыбнулась. — Проверить хочешь? — О нет! Увольте! — он отшатнулся в шутливом ужасе. — Я должен вернуться на службу целым и невредимым! Я лишь усмехнулась в ответ. — Садись же кушать, дорогая! — позвала мама, ставя передо мной тарелку, доверху наполненную картошкой и... мясом! Мясо в училище было редким гостем, и я с благодарностью набросилась на еду. Мы засиделись за столом далеко за полночь, делясь всем, что накопилось за годы разлуки. Я рассказывала о днях в корпусе, о тяжелых тренировках, о своих друзьях. Но тему Разведкорпуса я решительно отложила на завтра. Не хотелось нарушать теплую гармонию этого вечера, впуская в него холод будущих тревог.

***

Утро выдалось ясным, без единого облачка. Мы позавтракали, после чего было решено прогуляться, пока папа был на работе. Вита и Карлос взахлёб рассказывали обо всём, что случилось в городе за эти три долгих года. Мы направились на городской рынок, чтобы закупить продукты для праздничного ужина, запланированного на сегодня. — Рейна! Какая неожиданная встреча! Ты так выросла, девочка. Давненько же тебя не было в родных краях. И тебя, Лукас! — тепло улыбаясь, пропел продавец, окидывая нас взглядом. — Помню, как вы бегали здесь малышами. А теперь вон вам замена подрастает, — и он указал на наших младших брата и сестру. — Добрый день, господин Ромирос! — отозвался Люк, разглядывая товар, разложенный на прилавке. Мой брат, одетый с иголочки, словно настоящий столичный щёголь, резко выделялся среди местных жителей. Вот была бы потеха, появись и я здесь в своей военной форме. Закупив всё необходимое, мы отправились домой. Мама уже вовсю хлопотала на кухне. Отец должен был вернуться пораньше. Пока его не было, мы все занялись домашними делами. Мама не уставала расспрашивать меня о моих тренировках и учёбе. — Пятая! Моя девочка пятая… — Она повторяла это уже в третий раз. Я лишь смущённо улыбалась в ответ. — Вот Военная полиция обрадуется такому ценному солдату. Я подняла на неё глаза. Пора было сказать правду, но страх, засевший глубоко внутри, мешал мне вымолвить хоть слово. Я лишь неуверенно кивнула. — У неё шило в одном месте, — вставил Лукас. — Боюсь, там ей станет скучно. Она как Эрек. Ей нужно постоянно что-то делать, открывать, а не просто патрулировать улицы. — Не говори ерунды, Лукас! — отмахнулась мама. — Лучше картошку почисть. Полиция следит не только за улицами, но и… — Она не успела договорить, как вернулся отец. — Кашеварите? — Он сначала поцеловал мать в щёку, а потом потрепал меня и Люка по головам. — Ага. — Скоро закончите? — Немного осталось. Думаю, за час управимся. Следующий час мы провели в активных хлопотах по кухне. Папа рассказывал нам о новостях с работы. Это живо напомнило мне наши детские вечера, когда семейные посиделки проходили точно так же. От этих воспоминаний на душе стало тепло и светло. Жаль только, что Эрека нет с нами… Но его уже не будет в нашей жизни…

***

Мы стояли у могилы брата. Солнце клонилось к закату, заливая всё вокруг багряными и бордовыми тонами. Тишину нарушало лишь негромкое журчание речки неподалеку. Ветер свободно гулял в моих волосах. Я стояла, опустив голову. Не могу поверить, что там, под слоем земли у моих ног, покоится тело Эрека. Я больше никогда его не увижу. И теперь единственное, что осталось от него для моих глаз – эта могила. Кусок холодного камня.

Эрек Вагнер

*821-841*

«Ничто так не подавляет чувства свободы, как инстинкт стадности.»

Он часто повторял эту фразу. Она была его жизненным кредо. Борьба за свободу служила его путеводной звездой в мире, окутанном тьмой. Я подняла глаза к небу. Над нашими головами, разрезая багряный воздух, пролетали птицы. Как мне хотелось взмыть вслед за ними, освободиться от оков, сковывавших сейчас моё тело, моё дыхание. — Нам пора... — тихо, почти шепотом произнес отец, крепче прижимая к себе маму, чьи тихие всхлипывания глушились его плечом. — Да... пора. Прощай... — выдохнула я, склонившись, чтобы коснуться губами холодной каменной плиты. Внутри рвалось наружу – крик, рыдания, но я сжала зубы, помня о данном себе обещании держаться. Постояв еще мгновение, я медленно пошла следом за родителями и Люком. Виту и Карлоса оставили дома, чтобы избавить их от повторения этой боли. — Ты как? — спросил Люк, когда мы немного отстали. — Нормально. А ты? — Тоже. Трудно поверить, что он ушел первым... — он замолчал, глядя под ноги. — Но, наверное, этого следовало ожидать. Он был таким беспечным. — Нет! — резко оборвала я его. — Он погиб, спасая своего товарища. Беспечный человек так бы не поступил. Ты не знал его, Люк. Тебе было неинтересно с нами. — Может быть, — тихо согласился он. Остаток пути до дома мы проделали в молчании, каждый погруженный в свои мысли, в свою тишину, отгороженную от других стеной невысказанного.

***

Ужин был поистине потрясающим. Родители изо всех сил старались развлечь нас. Мы с Люком отвечали улыбками, поддерживая видимость расслабленной, легкой атмосферы. Никто не хотел омрачать наш первый за долгое время семейный ужин. — Я хочу поднять этот бокал за будущего блюстителя закона в наших Стенах! За тебя, Рейна! — Люк улыбнулся. А я... Время пришло. Пора всем сказать правду. Дальше скрывать у меня не получится. — Кстати, об этом... — мои пальцы сжали край скатерти. — Я... передумала идти в Военную полицию. — Пять пар глаз уставились на меня в немом непонимании. Тишина повисла тяжким грузом. — Что? — мама нервно сглотнула. — Но ты же одна из лучших... — Да... — подтвердила я, чувствуя, как ком подступает к горлу. — Но я подумала, что это не мое. Я не хочу сидеть за Стенами и решила вступить в Раз... — НЕТ! НЕ ПОЗВОЛЮ! — Мама вскочила со стула так резко, что он грохнул. Слезы блестели в ее широко открытых глазах. — Я не потеряю еще одного ребенка! — Я сжалась под тяжестью ее взгляда, страшась взглянуть на остальных. Люк все так же замер с бокалом на полпути ко рту. — Я все решила... — попыталась я твердо. — Нет! Нет! И еще раз нет! — Голос матери дрожал от ужаса. — Ты хочешь погибнуть в глотке этих тварей? Просто так! Не дожив до старости! — Там никто не умирает просто так! — вырвалось у меня, в голосе зазвучала страсть. — Каждый борется! За наши жизни, за ваши! Пытается что-то изменить! И я хочу бороться за вас! За ваше будущее! — Наше будущее здесь, в этих Стенах! — отрезала она, отчаяние окрашивало каждое слово. — Как и будущее наших внуков. От титанов не избавиться, Рейна! Как ты этого не поймешь? Разведкорпус уже много лет жертвует людьми ради ничего! — Мама устало опустилась на стул. Слезы теперь текли по ее щекам беспрерывно. — Скажи ей, Пол! Скажи! — Марта, хватит! — Отец поднял руку. — Карлос, Вита, идите к себе! — Дети, наблюдавшие за разворачивающейся драмой испуганными глазами, беспрекословно послушались и вышли. Теперь мы остались вчетвером. Моя уверенность пошатнулась. Я со страхом ждала вердикта отца. Люк, до этого молчавший, наконец заговорил, его голос был холоден: — Рейна, к чему этот героизм? Решила к Эреку присоединиться? — Я не собираюсь умирать! — парировала я, чувствуя, как гнев смешивается с обидой. — Сами же сказали, что я лучшая! Лучших просто так не убить! Я не хочу жить, пресмыкаясь перед богатыми лордами и исполняя их долбаные приказы! — Ты окончательно все решила? — Отец смотрел на меня, и в его взгляде читалась глубокая усталость. — Да. — Тогда я горжусь тобой, дочка! — Его слова прозвучали как гром среди ясного неба. — Ты нашла в себе силы продолжить дело своего дяди и брата. — Я остолбенела. «Он это серьезно?» — Правда? — удивилась не только я. Люк смотрел на отца с немым неверием, а мама вновь вскочила на ноги, лицо ее исказилось от боли и гнева. — Пол, она наша дочь! Ты хочешь еще одного ребенка похоронить? Закопать в сырой земле? — Ты слышала ее, Марта! — Отец оставался спокоен, но тверд. — Она не собирается умирать. — Эрек тоже не собирался! — крикнула она в ответ, голос сорвался на высокой ноте. — Я поддержу любое ее решение, — сказал отец ровно. — Мы не можем распоряжаться ее жизнью! — Но мы можем ее переубедить! Наставить на путь истинный! — Разговор окончен! — Его голос прозвучал как удар. — Рейна уверена в себе и в своем решении! Мы можем лишь гордиться, что воспитали сильного человека, который готов бороться! — Мама безнадежно покачала головой и, вытирая слезы рукавом, выбежала из комнаты. Люк бросился следом. Я осталась сидеть с отцом. Внутри была пустота и холод. «Она не простит... Не поймет... Не поддержит...» Захотелось зарыдать. Разреветься навзрыд. Хотелось, чтобы все это оказалось лишь страшным сном. — Почему ты поменяла решение? — спросил отец тихо, его взгляд был мягче. — Это сложно объяснить, — призналась я, глядя на свои руки. — В частности, из-за Эрека. Из-за его мечты. Я смогла понять, что он имел в виду, когда говорил, что мы как будто в загоне и никто ничего не хочет делать. — Хмм... — Отец задумался. — Он был вылитый Чарльз. Твой дядя горел жаждой свободы, и Эреку это передалось. Я думал, что после гибели Чарльза на вылазке он одумается, но нет... Он был слишком упертым. — Уголки его губ дрогнули в слабой улыбке. — Ты такая же. — Он потрепал меня по плечу. — Даже если от тебя все отвернутся, ты продолжишь идти до конца. — Я улыбнулась сквозь подступающие слезы и прижалась к его плечу. — Спасибо, папа! — Не за что, малышка моя! — Он обнял меня. — Дай мне обещание. — К-какое? — спросила я, отодвинувшись, чтобы видеть его лицо. — Ты будешь бороться до последнего. Пока смерть не заберет тебя с собой. — Его глаза смотрели прямо в мои, полные той безмерной любви, на какую способны только родители. — Пообещай, Рейна, что не сдашься! Не опустишь руки! — Обещаю! — выдохнула я, и в этом слове была вся моя решимость.

***

Последние дни дома выдались невероятно тяжелыми. Мама не оставляла попыток переубедить меня. Люк почти не разговаривал со мной. Лишь отец неизменно поддерживал меня и мое решение. Отъезд стал своего рода облегчением. Уезжать не хотелось – впереди ждала пугающая неизвестность. Но и оставаться дома было невыносимо: мама словно постарела на десять лет за эти дни. Прощание стало мучительно тягостным; плакали все, кроме меня и Люка. Он лишь бросил на прощание, что место на кладбище для меня уже присмотрел. Обратная дорога показалась бесконечной. Мы добрались до корпуса всего за пару часов до церемонии выпуска. Я чувствовала себя измотанной. К тому же меня ждал неизбежный и трудный разговор с Риком. Тайком я надеялась, что Ивейн, проведя время дома, передумала насчет Разведкорпуса. Зал был переполнен кадетами. Перед нами выстроилось высшее командование военных сил Стен. Я быстро отыскала Ивейн взглядом. Рик стоял чуть поодаль, в кругу мальчишек. Его лицо выражало явное волнение. Ивейн же, напротив, светилась от счастья. — Три года ада закончились, — она толкнула меня локтем в бок, сияя широкой улыбкой. — Дальше нас ждет ад пострашнее, — энтузиазм подруги я не разделяла. Речи командующих пропускала мимо ушей. Говорили они долго и нудно, каждый втирал что-то о нашем мужестве и долге защищать Стены и их обитателей. — А теперь все, кто избрал Легион Разведки, прошу остаться. Остальные свободны, — прозвучал наконец ожидаемый приказ. Я сглотнула комок в горле и окинула взглядом зал. Большинство кадетов устремились к выходу. Те же, кто решил остаться, стояли бледные как полотно. У кого-то тряслись руки, у других подрагивали колени. Лишь одна Ивейн стояла с гордо выпрямленной спиной и той же беззаботной улыбкой. Честно говоря, со стороны ее можно было принять за сумасшедшую. Рик двинулся к выходу в числе первых, беспрестанно оглядываясь, пытаясь отыскать нас в толпе. Я резко отвернулась. Сердце бешено колотилось, казалось, вот-вот вырвется из груди. Кровь прилила к лицу, щеки пылали. «Боже, неужели я действительно стою здесь... Неужели я сознательно иду на верную смерть?» Мой растерянный взгляд случайно упал на человека, стоящего на сцене. Это был Эрвин Смит. Он пристально смотрел прямо на меня. «Значит, он меня узнал?» Его лицо оставалось непроницаемо серьезным. И без того шаткая уверенность пошатнулась еще больше. — Рей, ты… — начала Ивейн. — Молчи, ради всех святых! — прошептала я, чувствуя, как дрожь пробирает все тело. — И так страшно до смерти! Она крепко сжала мою руку в своей. — Мы вместе! Со всем справимся! — ее шепот звучал как клятва.

***

Когда я выходила из зала, ноги мои предательски подкашивались. Кадеты, не решившиеся остаться, смотрели на нас, как на обреченных, как на живые трупы. Половина из нас уже была мысленно похоронена. Эрд Джин, вошедший, как и я, в десятку лучших и тоже избравший Разведкорпус, шел впереди с низко опущенной головой. Он избегал взглядов бывших товарищей. Я бы последовала его примеру, если бы не голос, прорвавшийся сквозь толпу: — Ивейн! Рейна! Что вы натворили?! — К нам, расталкивая всех локтями, несся Рик. — Ну вот, началось, — грустно выдохнула Ив. — Какого черта вы творите! — Рик был вне себя. — Рейна, почему? Ты не только ее не переубедила, но и сама подохнуть решила?! — Я, уже измученная криками и внутренним напряжением, лишь опустила глаза, не находя слов. — Не ори, Рик! — резко парировала Ивейн. — Это был наш выбор, и нам разбираться с последствиями! — В-выбор, — тупо повторил рыжий, будто не в силах осмыслить слово. — Да, выбор. Уже поздно что-то менять. — Нет! — закричал он с новой силой. — Еще не поздно передумать! — Не ори, пожалуйста, — тихо, почти шепотом, проговорила я, беря его за руку и отводя чуть в сторону. На нас уже открыто глазели. — И так голова раскалывается. — Идите и скажите, что у вас помутнение случилось! Что вы передумали вступать в разведку! — Да как же ты не поймешь! — взорвалась Ивейн. — Это не помутнение! Смирись уже! Это наш выбор! Наш и только наш! Хочешь сидеть в этих проклятых Стенах — сиди, но нас не заставляй! — Она бросила на него последний, полный решимости взгляд и повернулась. — Ты идешь, Рей? — Д-да. Сейчас, — кивнула я, следя глазами за уходящей подругой, затем обернулась к парню, стоящему передо мной. — Мне жаль, Рик, но она права. Я... — Ты обещала ее переубедить! — вырвалось у него, в голосе звучала горечь предательства. — Ты тоже обещал рассказать ей о своих чувствах, — напомнила я тихо, но твердо. — Но не сделал этого. — Я... Я хотел, но не смог... — он опустил голову, голос дрогнул. — А теперь и смысла нет. — Я клянусь тебе, — сказала я, прижимаясь к нему в крепком, почти отчаянном объятии, уткнувшись лицом в его грудь. — Я сделаю все, чтобы она выжила. Ты не потеряешь ее. — А тебя? — Его вопрос ударил под дых, лишив воздуха. — Мы выживем! — выдохнула я, сжимая его сильнее. — Во что бы то ни стало! — Ты поклялась, Рей! — Он отстранился, вглядываясь мне в глаза, ища в них хоть крупицу уверенности, обещание правды. — Я знаю, — кивнула я. — Найди ее. Попрощайся нормально. — Угу, — он кивнул и тут же бросился вдогонку за Ивейн. Я же, обессиленная, прислонилась спиной к прохладной стене. «Боже, как же это всё невыносимо сложно...» — Значит, Разведкорпус... — раздался язвительный голос. — Интересный выбор... Ты же громче всех орала, как рвешься в полицию! Что случилось? — Убирайся, Карвен! — бросила я, даже не глядя в ее сторону. — Не до тебя сейчас! — Ты вошла в пятерку лучших! — не унималась девушка, голос ее звенел злорадством и завистью. — Заняла место, которое могло быть моим. Была в шаге от Королевской полиции. И что в итоге? Решила стать разведчицей. — Скажу тебе то же, что и три года назад, — холодно отрезала я, наконец поворачиваясь к ней. — Надо было стараться лучше. Не вини в своей неудаче меня. А теперь — пропусти. Мне пора. — Ты сдохнешь, Вагнер! — бросила она мне вдогонку. — На похороны не зову, — отозвалась я, уже отходя. — Так что можешь не беспокоиться. «Черт возьми, как же я устала...» Хотелось просто рухнуть и уснуть. Но впереди ждала дорога в штаб Разведкорпуса. Без возврата.

***

~Леви~

Все утро меня без устали донимали. Сегодня ожидался приезд новичков. Ханджи только и делала, что без умолку рассуждала о том, сколько их будет и насколько они подготовлены. Даже пню было ясно, что их немного. Никто в здравом уме не вступает в Разведкорпус. Мне выпала «честь» их встречать… Других же дел у меня не нашлось. Но Эрвин настоял. Так что вот мы стоим под палящим солнцем и ждем этих несчастных душ. — Едуууут! — Ханджи мчалась к нам сломя голову, отчаянно размахивая руками. — Замолкни, четырехглазая! — рявкнул я. — Твои вопли распугают их похлеще титанов. — Я закатил глаза. Мик лишь ехидно ухмыльнулся, а Ханджи, будто не слыша, продолжала орать. Она скакала вокруг нас, словно сайгак на водопое. — Их больше, чем в прошлом году! Правда же, круто? Надеюсь, среди них будут веселые ребята. А то на ваши кислые мины я уже смотреть устала! — А ты у нас прямо-таки источник веселья, — процедил я. — От твоей болтовни так и тянет на стену лезть. — Ой, да хватит шутить, Леви! — фыркнула она. — У тебя паршиво получается! — Я лишь снова выразительно закатил глаза. — И правда, их больше, чем в том году, — невозмутимо констатировал Мик. — В-о-о-от! А я о чем! — В этот момент подростки начали спешиваться, нервно озираясь по сторонам. — Ну и лица у них, — раздраженно пробурчал я, окидывая взглядом юнцов. Они выстраивались в линию перед Командующим Шадисом и Эрвином. — Интересно, что будет, когда они настоящего титана увидят? — Это они еще тебя не видели, Леви! — Ханджи громко расхохоталась, привлекая внимание новичков к нашей группе. Чтобы усмирить эту неадекватную, я ткнул ее локтем под ребра. — Ваша задача — выйти вперед и назвать свое имя, — продолжил командующий. — Начали! Они выходили по очереди, произнося свои имена. Кто-то говорил уверенно и спокойно, кто-то — с напускной бравадой, а у кого-то голос дрожал так, что пару раз я не сдержался и закатил глаза. Так продолжалось, пока одно имя не врезалось в сознание: — Рейна Вагнер! Девушка, которой оно принадлежало, была невысокого роста, с волосами черными, как смоль. Я не мог ошибиться. Вряд ли за Стенами водилось два семейства Вагнер. Значит, она его родственница, скорее всего, сестра. Они были поразительно похожи. Это была сестра Эрека Вагнера. Сердце у меня екнуло и будто провалилось вниз. Лица Ханджи и Мика вытянулись; они уставились на девушку во все глаза. Мы все его знали… Он год назад вырвал меня из пасти титана, заплатив за это собственной жизнью. — В-вагнер? Мне не послышалось? — прошептала очкастая, не отрывая взгляда. — Нет, и хватит так пялиться! Скоро дыру в ней прожжете, — буркнул я. «Вагнер… Странный выбор подразделения. Ведь именно здесь погиб твой брат». Я ощущал тяжелую вину перед ним. Из-за меня человек лишился жизни, и я не смог отдать долг. Но теперь появилась она. И если я сделаю все, чтобы уберечь эту девушку, то смогу хоть как-то расплатиться с ним. К жизни это его не вернет, но, возможно, облегчит камень на моей душе. Я усмехнулся своим невеселым мыслям. К этому моменту церемония представления завершилась. Что ж, пора и нам познакомиться с новобранцами. Ханджи уже оправилась от шока и, сияя во всю ширину лица, направилась к ним, широко раскинув руки. Мы с Миком последовали за ней. — Товарищи разведчики! — звонко возвестила она. — Меня зовут Ханджи Зоэ! Я здесь лейтенант, если что! Это Мик Закариас и Леви! Тоже лейтенанты! Мы проведем вам экскурсию. Покажем, что здесь к чему. Добро пожаловать в Разведкорпус!