Часть 7. Нет прощения

Казалось, что катание со склона было ещё более весёлым занятием, чем снежки. Скатываться с него было одно удовольствие! Некогда ушедшие от Канаэ и Санеми девочки так и делали. Они то вместе, то по очереди съезжали вниз, безудержно смеясь, и теперь были по уши в снегу. Радости Шинобу не было придела. Девушка с концами позабыла о том, что на кого-то злилась. Даже Канао, кажется, было весело... до тех пор, пока не подошли Санеми и Канаэ. Тогда-то все затихли, и лица девочек переменились… — Пришли, — тем временем, невозмутимо бормотал Санеми, останавливаясь. Их путь, в общей сложности, был чуть меньше минуты, но Шинадзугава всё равно чувствовал себя довольным, словно совершил огромный подвиг, пусть и по своей прихоти. — Ох, уже? — теперь спрашивала удивлённая Канаэ, до этого отвлёкшаяся на какие-то собственные глупости, — Быстро же вы, господин Шинадзугава… — Ну а чего тут идти? — удивлялся мужчина, — Совсем ничего… И Санеми будто хотел добавить что-то ещё, как вдруг со стороны послышалось чьё-то недовольное бурчание… — Чем это вы занимаетесь?.. — Шинобу снова была не в духах, и ещё больше возмущалась из-за того, что видела: — Почему сестрёнка у тебя на руках?! Девушка была зла не только оттого, что видела любимую сестру рядом с этим идиотом, но и оттого, что сама видела этого идиота. Разумеется, Шинобу понимала, что встреча неизбежна, однако всё ещё дулась на него за тот случай и не была способна так просто забыть эту обиду в отличие от добрейшей старшей сестры… — Потому что попросила помочь… — Санеми, впрочем, больше не возмущался и даже не обращал внимание на то, каким резким тоном разговаривала младшая, — Вот я и помог. — Помог с чем?! — та не унималась, прожигала его взглядом и ставила руки по швам, — Я видела, как ты схватил её!.. Сейчас же отпусти! — Да, схватил… — мужчина не отказывался, со спокойным видом продолжал, — Потому что Канаэ попросила. Но Шинобу ему не верила. Ни одному его слову девушка больше никогда не поверит! По крайней мере, до тех пор, пока не перестанет обижаться, а когда эту обиду с неё сдует — одним небесам известно! — Не нужно так кричать, Шинобу!.. — наконец, подключилась к разговору и сама Канаэ, когда покрепче обхватила Санеми, готовясь слезть с его твёрдых плеч, — Не поможете ли, господин Шинадзугава?.. — между делом шепнула она, а уже в следующее мгновение оказалась на земле прямо перед Шинобу. Улыбчивая, целая и невредимая, — Вот видишь, со мной всё хорошо! Господин Шинадзугава никогда не причинит мне вреда! Её личико было подобно ангельскому, так невинно и мягко, что Шинобу аж наизнанку выворачивало. Ныне Санеми предпочитал отмалчиваться, глазами искал Канао, которая снова держалась поодаль… Похоже, опять вылепляла из снега какие-то фигуры… Тогда мужчине вновь стало совестно, и он невольно поморщился, прикусывая губу. — Ну да, как же… зато нам вреда он причинит! — резко выкрикивала младшая Кочо, задрав нос и демонстративно отворачивалась, — Или ты забыла, как он накричал на Канао?! — Ну-ну, хватит! — теперь и Канаэ стала серьёзнее: — Успокойся, милая, тебе нужно остыть… Улыбайся, помнишь? Но даже это не заставило Шинобу сбавить обороты, хотя раньше действовало, как первоклассное средство от всех недугов и возмущений… — Улыбаться?.. — с явной издёвкой переспросила та, издевательски щурясь, — Для тебя, Канаэ, хоть каждый день, но не в его присутствии! — Шинобу, перестань… — тогда ещё строже добавила Канаэ, мигом прогнав с милого лица то прекрасное выражение… — А вдруг он ещё на кого-нибудь наорёт?! Об этом ты не подумала, а, Канаэ?! — кровь в жилах Шинобу так и кипела, и оттого, казалось, даже начинали чесаться руки, в то время как маленькие ладошки стремительно потели. — И что ты предлагаешь мне с ним сделать? — тогда поинтересовалась невозмутимая сестра, глядя на младшую исподлобья. Канаэ ничем не проймёшь, и Шинобу этого точно никогда не удастся, — Наказать?.. Господин Шинадзугава давно не ребёнок, чтобы его наказывать. И пока Канаэ блистала серьёзностью, Санеми же едва мог сдержать смех из-за спора сестёр. Впервые нечто подобное забавляло его так, что аж настроение поднималось… особенно от вида злющей, как мелкая собачонка, Шинобу. — Да хоть что! Я не хочу его видеть!.. — вскрикивала младшая в ответ и так яростно разводила руками, что даже умудрялась рассекать воздух до характерного звука, а после поворачивалась ко всем спиной, явно дуясь… Канаэ с тяжестью вздыхала… Кому, как ни ей знать, насколько тяжело переубедить Шинобу в чём-либо. И она, должно быть, не успокоится, пока полностью не выпустит пар… Тогда у Санеми даже появилась мысль кинуть её в сугроб со словами «пора остыть», однако тот быстро от неё отказался, когда подумал о дорогой его сердцу Кочо и мотнул головой… — Слушай, я уже извинился… — вместо этого заговорил мужчина, выходя вперёд. Канаэ с удивлением обернулась на его слова, а Шинобу даже не двинулась, — Что тебе ещё нужно? Я даже рта почти не открываю!.. Шинадзугава, сам того не осознавая, подарил младшей очередной повод задуматься: — Хочу… — следом чуть слышно шептала обиженная девушка, приподнимая голову… она вполне могла показаться мечтательной, если бы не то, что творилось у неё внутри, — Хочу, чтобы ты ушёл!.. Уходи! — Шинобу!.. — не вытерпела Канаэ и громко осадила её, силой хлопнув по плечу, и тем самым выбивая из неё всю дурь. Будто бы подействовало, — Дорогая, перестань… Господин Шинадзугава извинился перед тобой и Канао, даже раскаялся! Прости его… — Да-да, прости меня! — со смехом поддакивал Санеми с наигранно важным видом, за что Канаэ метнула на него быстрый, но строгий взгляд, а после снова вернулась к сестре и приобняла её, раскачивая… — Сестрёнка, милая… — нежно шептала она, — Ты же совсем не такая… — Какая… не такая?.. — переспрашивала надутая Шинобу. — Ты же совсем не злая… Ты добрая и нежная, — руки Канаэ плавно, по-родительски ложились на некогда напряжённую спину младшей, и та невольно расслаблялась, — Уж я-то знаю, какая ты на самом деле… Но даже если чары Канаэ и действовали, Шинобу изо всех сил всё ещё старалась им сопротивляться, ёршилась и морщилась: — Хватит, Канаэ… — она смущалась, чувствуя особенный стыд… и всё из-за сестры, — Я всё равно не прощу твоего… этого… за то, что он накричал на Канао… Тогда Санеми пожал плечами и поднял глаза к небу. Терпение Канаэ который раз за день его поражало. Будь он на месте Кочо, то даже бы церемониться не стал… Впрочем, с давних пор ему итак больше не с кем церемониться, ведь братьев у Шинадзугавы больше нет. — Ну нельзя же жить со злом! — Канаэ активно ей возражала, — Нужно уметь прощать! Тем более такие мелочи… Девушка была твёрдо уверена в своих убеждениях: жизнь со злом, с желанием крови и мести — не жизнь; человек, не способный простить — не человек... но ведь Шинобу была человеком! Человеком с особым характером, с которым не дано сладить каждому, и всё, казалось бы, лишь из-за её упрямства… — Мелочи?! Скажешь тоже! — но Шинобу на контакт так и не шла… И Канаэ снова хотела что-то ей сказать… возможно, что-то поучительное. Что-то такое, что Шинобу слышала уже сотни раз, однако старшая всё равно неустанно продолжала повторять… и сейчас продолжила бы, если бы не вовремя заткнувший её Санеми: — Довольно, — вместе с этими строгими словами рука мужчины хоть и плавно, но весьма быстро накрыла рот Канаэ, заставив притихнуть… — Мелочи, не мелочи, мне нет дела… — теперь он обращался к Шинобу: — Можешь беситься, сколько влезет, я и слова поперёк не вставлю… — но тут Санеми вдруг замолк, и снова посмотрел на Канаэ. А она, видевшая его лишь краем глаза словно чувствовала от что-то неладное… — Но скажи… на кой чёрт мы сюда пёрлись, если не делаем ничего, кроме как языками чешем?.. — Ну, знаешь ли… — впрочем, какие бы намерения у Шинадзугавы не были, Шинобу они не останавливали. Даже наоборот, только подогревали желание с ним поспорить… — Пока вы сюда не подошли, я и Канао вообще-то катались с горки… Тогда Канаэ осенило: — Точно! Горка!.. — тотчас воскликнула она сквозь закрытый рукой рот и мигом убрала её с лица, а затем подбежала к невысокому склону и воодушевлённо глянула вниз, на накатанную девочками дорожку, — Прекращайте спорить и скорее бегите кататься! Именно за этим мы и пришли, господин Шинадзугава, так что скорее хватайте девочек под руки и катитесь! Санеми от такого почти опешил, дёрнулся и даже побледнел. Снежки ещё куда ни шло, но кататься с какой-то горы… — Чего?.. С кем мне катиться?! — Да хоть с кем! Можете даже в одиночку! — звонко посмеивалась Кочо в ответ, возвращаясь обратно со счастливым лицом. И счастливой она была даже не столько от предвкушения будущего веселья, а сколько от того, что точно была уверена — такое развлечение точно сможет всех помирить! Тогда Шинадзугава недовольно цокнул, отводя глаза: — В одиночку я прекрасно постою… ворон посчитаю… — Ну что вы, какие вороны? — Канаэ явно воспринимала его слова всерьёз и хмурилась, при этом так и не сводя улыбки с лица, — Просто попробуйте! Хотя бы раз! И вы, девочки!.. Канао!.. — окликнув её, девушка повернулась в сторону сестрички, — Ты же так весело каталась, а отчего перестала? — Ясно же, отчего…. — всё ещё бурчала громкая Шинобу, однако теперь не могла добиться чьего-то внимания. Казалось, все мигом позабыли о её плохом настроении, а Санеми до этого и так предпочитал о нём не вспоминать. — Канао!.. — подал голос Шинадзугава и вышел вперёд. Канаэ лишь смотрела ему вслед, наблюдая за тем, как тот вновь подходил к девочке и что-то говорил… неужто решил прокатиться? — Хочешь, прокатимся вместе?.. Но та молчала и даже не смотрела на него, будто Санеми для неё не существовало и вовсе… тогда мужчина опустился на корточки, слыша за спиной тихие шаги… должно быть, Канаэ. И не ошибся — девушка приближалась к ним в надежде уговорить Канао со всеми повеселиться. — Ну что, милая, хочешь прокатиться с господином Шинадзугавой? — добродушно спрашивала она, — С ним тоже очень весело кататься! Но и сейчас Канао ничего не ответила… Санеми скучающе опустил плечи, понимая, что разговор будет долгим. Непросто заставить Канао сделать хоть что-то, особенно, когда та боится, что снова окажется виноватой. — Слушай, разве тебе весело здесь сидеть?.. — теперь спрашивал он, скептически её оглядывая, — Я бы на твоём месте уже давно наматывал сотый круг на горке…. Он не то чтобы не понимал причину её поведения. Точнее, не понимал, отчего та до сих пор сидела в стороне такая зажатая и отстранённая, когда ещё совсем недавно была такая счастливая… ну а страх… Санеми был уверен, что извинений для неё было достаточно. — Канао, ты больше не хочешь кататься? — следом заводила разговор Канаэ теперь с несколько расстроенным лицом, — Неужели боишься, что господин Шинадзугава снова на тебя накричит?.. — и пока она это проговаривала, то присаживалась рядом с Санеми и нежно гладила Канао по спине, — Он больше не будет, так что прошу, прости его и больше не бойся, хорошо? Канао молчала так, словно воды в рот набрала, а после устало перевела на обоих пустой взгляд - сначала посмотрела на Санеми, а затем уже и на Канаэ…. И если первый ничего странного не заметил, то знающая её наизусть Кочо почувствовала, словно девочка хотела что-то сказать… — Ты хочешь что-то сказать, милая? — и когда она это спросила, то Канао вздрогнула от неожиданности и слегка побледнела. Санеми же поглядел на обоих вопросительно. — Нет, — вскоре нерешительно ответила та едва слышимым голосом, в ответ на что Канаэ удручённо закрыла глаза, поднимаясь на ноги, а вот Шинадзугава неожиданно для всех приободрился и даже раскрыл глаза шире, перед этим бодро хлопнув себя по коленям. — Что такое, господин Шинадзугава? — в ту же секунду поинтересовалась Канаэ, обеспокоенная столь резкой переменой. Лицо мужчины, или то, как оно выглядело со стороны не предвещало ничего хорошего… Широко раскрытые глаза и постепенно расползающаяся по лицу едва ли не безумная улыбка… — Отчего вам… так радостно? Тогда Санеми быстро посмотрел на неё, не меняясь в выражении и произнёс: — Щас я её вмиг развеселю, — а после как-то странно засмеялся, что со стороны звучало несколько пугающе… особенно для Шинобу, которая слышала это впервые и теперь тоже, как и Канаэ, не сводила с него глаз. Однако если взгляд старшей больше напоминал жертвенный взор, то младшая больше походила на настоящего хищника. Вскоре Санеми встал, быстро отряхнулся и подхватил маленькую девочку на руки так, словно она ничего не весила. Затем подошёл к горке, предварительно посмотрел вниз, ухмыльнулся и без всякого согласия тотчас столкнул малышку вниз так быстро, что и опомниться не успела, как со свистом в ушах полетела вниз, прямо в снег... Казалось, не было ничего быстрее в её жизни, чем этот резкий съезд… и Санеми, гордый собой, теперь смотрел на неё с высока, не переставая самодовольно улыбаться, в то время как не находящие себе места сёстры испуганно подбегали к склону и не менее испуганными глазами глядели на Канао. Они, как и она, тоже не успели ничего понять… — Канао!.. — вскрикивала Канаэ, — Ты цела?!.. — а затем метала резкие и недовольные взгляды на Шинадзугаву, второпях бормоча: — Господин Шинадзугава… — Что такое? — отшучивался он. — Что вы сделали?! А если бы Канао поранилась?! А если бы испугалась?! Вы не подумали об этом, а, господин Шинадзугава?.. — впопыхах Канаэ подбегала к нему, размахивала рукой перед лицом и откровенно бурчала, чем-то напоминая ему недовольную мамашу. Это смешило, и Санеми, дабы не злить её ещё больше, отвернулся. Канаэ это не понравилось, — Что смешного?!.. — А что не смешного? — вскоре он задал встречный вопрос, — Гляди, аж вся красная. Как ты, Канаэ? — продолжал Санеми таким странным и донельзя наигранным тоном, словно ничего не случилось и прикладывал пальцы к её разгорячённой щеке, в ответ на что та всеми силами увиливала: — Не придуривайтесь! Ваша выходка могла очень плохо закончиться!.. — И чем же? — Как минимум, сильным испугом!.. — вступалась в разговор Шинобу, — После твоего прихода она и без того вдаль засела, пока ты снова не вытащил её и не скинул с этой горки! Тогда Санеми лишь скептически огляделся и пожал плечами, до сих пор делая вид, будто находился не при делах: — По-моему, по ней не скажешь, что она напугана. Сама погляди! — и он указал пальцем на Канао, и сёстры тотчас повернулись в её сторону с взволнованными лицами… Повисла тишина, и было слышно лишь, как кто-то, пусть и тихо, но смеялся. И понятно это всем стало только тогда, когда все замолчали… Теперь удивления девушек было не унять. Канаэ изумлённо хлопала своими большими глазами, а Шинобу не могла закрыть своего не менее удивлённого рта. — Она… смеётся? — тихо-тихо спрашивала у себя самой Канаэ, словно до сих пор не веря. — И вправду… — еле слышно подтверждала Шинобу в ответ. Самодовольный Шинадзугава же по-прежнему стоял в стороне и не мог сдержать надменной усмешки, медленно скрещивая руки на груди. Мужчина как будто заранее знал, что так будет, оттого и оставался таким спокойным. — Господин Ши… — вскоре заговорила Канаэ, но после отчего-то резко прервалась, — …Санеми, ты же просто столкнул её вниз по горке со всей силы, верно? — Так и было, — следом согласился он, — Я своих младших раньше так подбрасывал, а потом скатывал со всего маху… им тоже нравилось. И Канаэ засмеялась, прикрывая рот ладошкой. Злости как не бывало! Шинадзугава никогда не устанет поражаться переменчивости женского настроения. — Кто бы мог подумать, что Канао понравятся такие… «странные» развлечения, — девушка пожимала плечами, задумчиво щурилась. — Я не думал, просто сделал и всё, — Санеми было нечего скрывать, и он говорил, как есть. — Это было глупо… — следом заговорила Шинобу, до сих пор не спуская глаз со смеющейся внизу Канао с серьёзным видом, — Тебе просто повезло, что она не испугалась и ничего не поранила. — Пускай так, — мужчина не отказывался и сам посерьёзнел, — Главное, что мне удалось заставить эту молчунью хоть какие-то признаки жизни подать… — Вы правы, господин Шинадзугава, — ныне спокойным голосом соглашалась с ним Канаэ, подходила ближе и лёгким обольстительным движением клала свою ручку тому на плечо, словно очаровывая. Санеми замер, — Но больше, пожалуйста, не принимайте таких резких решений… Знаю, это не в вашем характере, но хотя не в отношении моих девочек… — ему особенно запомнилось, как Канаэ ласково назвала своих сестёр «девочками», будто те взаправду были её дочерями, — Пообещайте. И тогда он, пусть и со вздохом, но всё же согласился: — Обещаю. И тем временем, пока Канао медленно поднималась по скользкому снегу обратно к ним, Канаэ снова обращалась к Шинадзугаве. Ныне делала это с любопытством: — И всё-таки, господин Шинадзугава… — Что? — Подтолкните меня так же, как и Канао… — со стороны казалось, что ей было стыдно об этом просить. Казалось бы, такая взрослая, но просит хорошенько подтолкнуть… Щёки розовели, а сама Кочо как-то странно отводила глаза, словно боялась выглядеть перед ним странно, — Я тоже… Тоже хочу услышать этот звон в ушах и почувствовать дующий ветер в лицо… И он, поначалу, смотрел на неё вопросительно, будто не до конца понимал, однако сразу после рассмеялся и широко улыбнулся, потрепав Канаэ по голове: — Если ты так сильно хочешь… — И я хочу!.. — резко выкрикнула Шинобу, — Я тоже… — и отвернулась, но сделала это виновато. Вероятно, теперь девушке было стыдно за то, что она так сильно на него злилась... впрочем, сейчас об этом кроме неё самой больше никто не вспоминал. — И тебя тоже, — не отказывался он и широко улыбался.

***

Так они и провели весь оставшийся день за простыми забавами, погружаясь особенное зимнее чудо и даже не заметили, как скоро наступил закат…