II. Re:join

***

      — О, Господи! Прошу, подожди, я еще юнец!       — Тогда какого хрена человек, как ты, делает в симуляции?!       — Не стреляй! Я уже пять раз сдох тут.       — Знаешь, я убила сотни людей здесь. Смекаешь? И если уж ты не хочешь закончить как твои друзья… Тебе лучше нахер заткнуться!       — Остановись!       — Ты слишком раздражаешь. Дай мне весомый повод не пристрелить тебя прямо здесь и сейчас.       — Да что я сделал! Я же просто…       Приглушенные крики тяжело отдаются в ушах, заставляют поморщиться от неказистых звуков.       — Я тебе реально глотку вырву, если не прекратишь кричать.       Кажется, пора уже наконец подумать о том, как прекратить стабильно несколько раз за час-два терять сознание. Лишняя недееспособность в подобном месте — где каждый без заминок и терзаний может друг друга прирезать на месте — не то что может, она действительно аукнется когда-нибудь. Пока что еще везет, что Истина на стороне Маруи, иначе по другому было бы максимально плохо, даже без учета сходящей с ума ситуации.       Песок собирается вслед за непроизвольно сжатой ладонью, когда Истина понимает, что то, что она видела мгновениями ранее, не вымысел ее мозга, заплутавшегося в собственном бреду от первобытного ужаса, накатившего словно буйная волна. Кажется, то, как на скорости грузовик сбил еще одного охранника у покосившегося домишки, едва начавшего открывать по машине огонь, мерзотнейший звук раздробленных костей, парочка капель алеющего оттенка на лобовом стекле, плюсом те же остатки на капоте, что точно пиявки-паразиты впились в ее мозг. Но претерпеть еще подобную давку, пусть даже враждебного сотрудника Корпрации, Истина отказывалась чуть ли не на подсознательном уровне, пока не осознавая для себя никаких последствий с психикой.       Однако в нутре так и не ослабла цепь, клубок змей с множеством глав, да пусть хоть невидимые руки, сжимающее изнутри все до абсолютно каждого нерва тела, стоило лишь завидеть… Нет, даже догадаться, что захотелось выкинуть Маруи.

***

      — Ты действительно думаешь, что это сработает? — Оглядываясь в окна салона, нервозно тараторит Коинс, опасливо поглядывая на Маруи. Та лишь с долей веселья хмыкает в ответ:       — Понятия не имею. Просто прыгайте в последний момент. — азартная ухмылка задела лицо Мар лишь на мгновение, ровно до момента своеобразного десантирования, она вела себя сосредоточенно спокойно, словно делает подобные подлянки каждый день от роду.       Дело было в том, как они собирались добраться до генераторов: естественно, можно было сбавить скорость, не привлекая такое огромное внимание тех, кто уже был в зоне за проволочным забором. Подойти с миром на одну из самых важных точек на этом острове? Тупо, неразумно, банально, не целомудренно и вообще не в представлениях Маруи о единоличном побеге. Как и говорить нечего о почти стопроцентной вероятности враждебности тех, кто находится у генераторов, как и о том, что никто из нынешней команды не собирался брать с собой балласт в виде еще нескольких кожаных мешков.       Впрочем, завидев подготовленную противопехотную мину в воротах ограждения, единственного входа к работающим генераторам, Маруи безо всяких сомнений уже знала все наперед, пусть и выразилась подобным образом.       В последний момент Истине пришлось выпрыгивать за Маруи, как за более перспективную защиту, на всякий случай, ибо сидела она сама по середине, как меж двух огней. На уровне подсознания Истина сразу же, как сумела заметить шлейф ауры Маруи, осознала, что более смертоносного и открытого в своих целях человека в жизни не видела. Однако остается вопрос: чем заслужила корпорация такую неистовую ненависть. Что ж, а вот если откровенничать на тему, пугает ли подобное поведение — да. Не меньше, чем то, что Маруи уже успела вытворить за все время пребывания здесь.       Но Истине, на самом деле, плевать на это — пока своеобразное покровительство Маруи огораживает от, считай, что всей потенциальной опасности на острове.       Постепенное ощущение своего положения приводит в чувство, дает понять, что безжалостный и безрассудный одновременно план прошел более чем успешно. Едкий, вместе с тем твердый голос доносится не дальше округи рядом с генераторами, пусть и не преднамеренно, но заставляет подняться Истину. Спину пробирает дрожь, подталкивая ближе к полыхающему грузовику, когда… Нечто струиться ручейками по потокам сознания.

«Падай»

      Слишком молниеносно, предельно неожиданно, но Истина, очертя голову кидается вновь вниз, абсолютно отчего-то уверенная в этом «нечто» в своей черепушке. Как на крыльях проноситься разрезающий пространство свист, и только за ним — легкая контузия от разовравшейся относительно недалеко, пули. Тупо сверля взглядом то место, обрамленное железными клочками на частично уцелевшей части кузова, до нее не сразу доходит: стоит немедленно менять дислокацию, крайне осторожно, так как ее незадолго до этого озарила мысль — определенно работа снайпера.       — Твою ж. — вырывается у нее негодующе, с чувственным опасением от пережитого мгновения.       По клятой инерции она собирает лицом часть песка, неловко выставляя вперед руки в попытке притормозить, но ровным счетом это ничего не дает и Истина резво залетает за угол сетчатой стены, так удачно оказавшейся перед ней. Поблизости слышатся голоса знакомых с каким-то другим, отчего должно было быть хоть на грамм спокойнее, но ее волновало кое-что более глобальное: охватывающее чувство опасности, исходившее отовсюду в данный момент, превращало положение дел в сюрреалистичную чертовщину; в ситуацию, способную тебя зажать в фантомные тиски, дарующие мнимую свободу и безопасность, после жестоко отбирая этот последний клочок помятой надежды. И понимаешь ты эту безнадежность тогда, когда сквозь оптику лазерного прицела тебя прошивает леденящий душу, расчетливый взгляд.       Истина не считает, что беспечно последовав за Маруи, она совершила чуть ли не самую непоправимую ошибку из возможных. Для себя. Но и не думает, что в конце концов та, которая, кажется, только Истину вводит в смесь ступора и натурального ужаса, выйдет сухой из сгущающейся, кровавой воды.

По крайней мере, на то была чья-то воля.

***

      Маруи постоянно ощущает, как неотвратимо тонет в пучине своей же ненависти, лозами разошедшимися по всему разуму, бездушие рифмовано душит ее саму, а она и (не)рада отдаться столь примитивным, но пришедшимся по душе чувствам. Собственноручное утопление тянется вот уже несколько томительных дней? Недель? Месяцев? Может быть, все это — окончательная игра разума, где нет ни победителей, ни проигравших; где есть только один путь до финала истории — сумасшествие?       Переломный момент стал одним из множества других, может, незначительных или наоборот: более значимых, однако для Мар все это — пустой звук. Вероятнее всего, жизнь как таковая, никогда и никем прежде не цениться, ровно до того момента, пока не связываешь путами привязанности другого человека, и себя вдобавок.       Если ты метафорично тянешь кого-то на себя, будь готов принять двойную ответственность. За совместное потопление в болоте с лаконичным названием «привязанность», к которому поставлены яро предупреждающие знаки: «Особо опасно для жизни».       Что до Маруи — ей, так то, нет никакой разницы: разве что бывшие коллеги теперь предстали в обличии мешающейся преграды, незначимой и рябящей перед замыленным взором тлеющих углей, что так красиво называют омутами глаз.       Но у нормальных людей глаза дают заглянуть в душу, разглядеть помыслы под кристально чистой линзой, что преломляет исходящие мысли; у нормальных людей коленки дрожат, когда те впервые сталкиваются со зловонной гнилью трупов, обглоданных свинцовыми пулями навылет; только у нормальных людей со звоном будильника подорвется отвратительное чувство — совесть, в тот момент, когда им захочется сделать что-то явно плохое другому, тоже нормальному человеку.       Нормальные люди стремятся укрыться где-нибудь, заслышав знакомый выстрел из снайперской винтовки поблизости. Маруи же подрывается как раз в то место, куда и угодила пуля. Промах. Позади клокочут голоса Коинса и того типа, что ранее приперла к стенке сама Мар, в не подконтрольной вспышке агрессии чуть не прибила незадачливого. Но звуки в голове теряются на фоне Истины, распластавшейся на песке, рассеяно смотрящей перед собой, будто ее подменили на точную копию с поддельной мимикой лица, с искусственными стекляшками вместо глаз.       Учитывая время прибытия отряда альфа на остров, Маруи уже тогда примерно рассчитала направление и продолжительность пути, по которым в запасе у их лучшей команды года оставалось приличное количество. Нетрудно было вывести паттерн поведения наемников, основываясь но дополнительных данных еще и спланировать для себя точные ходы отступления и обороны, для Маруи была не особо трудная задачка, учитывая специфику работы. И все-таки где-то просчиталась. Кому, черт его бей, раньше других «альф» жизненно необходимо понадобилось лезь к ней напролом, так еще и выкуривая с помощью снайперки?       Медленно всколыхнулось дерево. Определенно неслучайно, в совершенной близости. Как темнейшими нитями, в глубине мрака за несколько секунд образовалась тень среди стыка кустарников и растительности, на грани перехода от темно-зеленой травы до костного цвета песка. Истина, как в припадке, лихорадочно посматривает то на силуэт, что вот-вот и материализуется на опасном расстоянии; то на Маруи, что собрана даже в такой ситуации, сосредоточено наблюдая за — пока что — несостоявшемся убийцей-наемником.       Ладонь становится кулаком сразу же, как наемник выходит из тени, величественно ступая размеренным шагом, словно пытаясь показать свою невраждебность. Улыбка вытягивается на устах Мар. Зловещая, максимально приближенная к надменной.

Да кто ты такой, чтобы так нагло себя вести в этом пространственном аде?

      Со стороны едва ли кажется, как цвет челки перешел на радужку глаз аловолосой, и списать все на бред поехавшей крыши куда проще, чем поверить в шлейфом тянущиеся полосы пестрого, алого оттенка. Словно те продолжения самой Маруи. Дополнения в ее сущности. Невероятно монструозной в своей непоколебимости действий, явственно доминирующей в дуэлях один на один, безоговорочно заканчивающихся летальным исходом, никак не со стороны Маруи.       Черная повязка медленно сползает со лба — то же происходит с ее терпением, метафорично. Прежде чем она выстрелит на поражение из винтовки. Куском отделяется часть от марширующего силуэта; приглядевшись, ониксовые очи распахнулись в неожиданном замешательстве так, что никто и не заметил. Скинув легким движением с рук стальную погибель, оружие бесшумно приземляется на песок, а наемник словно насмехаясь, перешагивает свое же снаряжение, и поправив шляпу оттенка светлой древесины, двигается дальше.       Не сводя пристального взгляда глаз со знакомой фигуры, ее рука тянется в сторону распластавшейся Истины. Та наощупь вкладывает свою ладонь, отрешенно пытается найти отголоски сил, высматривая что-то у себя под ногами, как слышит стальное:       — Цела хотя бы?       Истина так не думает. Ей явно не помешает супер клей, дабы склеить воедино сыплющийся, точно песок под ногами, рассудок.       — Да. — приходится ответить ослабевшим голосом, в который по счету раз заставить себя подняться с помощью чужой мозолистой руки, а потом добавить еще что-то честное. — Кажется, да.       Относительный порядок в голове, будто насмехаясь, вновь лихорадочно мечется и путает сам себя, стоит наемнику оказаться на предельно опасном для всех расстоянии. Истина выпускает ладонь из своей, окончательно ровно встает и подводит моментальные неутешительные итоги, лишь раз взглянув на выражение лица Маруи.       — Максимально безрассудно. — исподлобья констатирует Маруи, сжав кулаки до белесых костяшек, стянутых посмуглевшей кожей. Она действительно выглядит устрашающе, по мнению Истины, наблюдавшей за разворачивающейся сценой буквально с первого ряда.       — Безрассудно, в таком случае, поступаешь тут только ты. — наемник вяло пожал плечами под давящим взглядом, поправив очки добавил. — Не в твоих интересах возвращать меня в лобби.       — Вполне возможно. — Маруи потребовалась вся внутренняя выдержка, чтобы не взяться за чертовски манящий ствол ружья, однако прагматичность дала о себе знать, как и где-то затерявшаяся часть дедукции. — Переходи к делу уже, Мик.       — Сделай так, чтобы ноги мой здесь больше не было, а я взамен расчищу путь к свободе. Хренов контракт и шантаж и вдоха сделать не дают. — наемник, именуемый неким Миком, похоже, имел особенность показывать свое отношение к ситуации через подобные диалоги. Впрочем, пренеприятное отношение к сложившемуся можно было по лицу прочитать почти у каждого на этом острове. Пояснение про контракт же заставляет мыслительный процесс застопориться, уделить внимание Истины к деталям.       Наемник пренебрежительно закатил глаза, после стал ожидать ответа от задумавшейся Мар, все еще держащейся на минимально безопасном расстоянии. Бездумная мысль, как шальная пуля, поразила в моменте Истину, и она, переполненная тревожными сплетениями догадок, не находит ничего лучше, как на эмоциях высказать все, что думает об этом:       — Похоже, против тебя люди в адеквате реально не идут. — как бы намеками Истина обращается к аловолосой, даже не осознавая своей частичной правоты.       Диссонанс тупой иглой тыкается в лоб, Маруи не до конца понимает различия в поведении Истины, но ухмыляется подобной фразе, выглядит это не иначе, как насмешка. Это вполне импонирует ее самооценке. Конечно же, как зачинщика собственного же восстания против диктатуры Владыки.       — Ты все слышал. Да и не думаю, что остальные такие же благоразумные, как ты. — непрямым текстом Истина понимает в словах Маруи о поджимающем времени, видимо, тот наемник тоже.       В путь, — хотя Истина воспринимает их вынужденное ретирование с зоны генераторов за отчаянные бега, в попытке оторваться и скрыться — отправляются они впятером. Изредка косо поглядывая на переметнувшегося на сторону их группки еще несостоявшихся ополченцев-революционеров, вскользь проскакивает догадка о полноте сложившейся картины, которую ни сам попутчик, ни Маруи не хотят показывать остальным полностью. Меньше внимания привлекал человек в выцветшей бордовой рубашке с какими-то узорами цветов и джинсовых шортах до колен, что Маруи как-то странно назвала «Киддо». Тот, впрочем, был уже рад милосердию в виде пощады и совершенно не имел претензий, как с виду показалось Истине. Было еще подмеченной деталью то, что они втроем — Киддо, Истина и Коинс — были в предположительно нейтральном отношении у их образовавшейся самой по себе главы.       Отягощенная наваждением, линия времени словно стала тягучей жвачкой для нее; мысленно Истина находилась уже не тут, но точно там, где осталась она сама. Хотя бы последние части от личности и сознания, потаенные на самом крайнем и закутке души. Однако все же перепало и ей. Пришлось послушать о прошлом Маруи из первых уст, но все равно не до конца освещающем ее мотивы. Истине уже не в первый раз мерещится, что Маруи явно недоговаривает почти во всем, что слетает у той с языка — патологический лжец, очень даже возможно.       Как бы в начале Истина категорично не относилась к методам Маруи, по прошествии времени, жестокость в этом месте стала казаться не то что вынужденной — оказалась необходимостью, сравнимой с кислородом в реальном мире. Грядет что-то более значимое. Уже точно не кажется.