III. Re:member

      Осознание случившегося приходит только с ощущением легкого дискомфорта в районе позвоночника, перерастающую в тупую боль, расползшуюся по всей спине. Не особо приятные ощущения, оно и понятно — провалиться, казалось бы под землю на ровном месте невозможно, однако на Острове возможно всё: даже самые абсурдные вещи, стоило бы уже раз и навсегда выучить это.       Не сразу удается не то что подняться, оклематься от падения с нешуточной высоты удалось примерно через минут пять или десять. Образование связанных на затылке фиолетовых волос окончательно развязались, пачкаясь в пыли каменно-землистой поверхности, а руки так и вовсе успели за что-то зацепиться и изрезаться мелкими, но множественными царапинами. Какое-то время всматриваясь вверх без возможности нормально пошевелиться, веки вмиг распахнулись, серые глаза забегались в мимолетном приступе тревожности.

Все случилось стремительно и непонятно.

      Однако Истину преследовало навязчивое чувство того, будто так все и должно быть: ее внезапное отделение от группы во время восхождения по горе, прямиком к радиовышке; такое же осознание своего положения, и, в конце концов полет сквозь заколоченные непонятно как доски, после нескольких минут бродяжничества, в надежде найти прежних спутников.       Вспышками перед глазами проносятся моменты до, которые лишь обрывками можно вспомнить, опять же, весьма странно что она не помнит вполне элементарных вещей. А момент, когда земля резко ушла из-под ног словно и вовсе покрыт плотным туманом, как если бы мозг специально скрывал травматические воспоминания.       — Твою ж мать.       Сдавленный стон эхом расходится по всему каменному тоннелю, отдаваясь вдали уже каким-то странным или жутковатым гулом, что доходит почти до самого конца. Неприятная сырость под штаниной заставляет вымученно побормотать, да взглянуть на частично ободранную ткань протертых темных штанов, что открывает вид на продолговатый порез на коже, алеющий и кровоточащий с каждой секундой.       Ком подступает к горлу, хочется разрыдаться и кричать от настолько детальной проработки боли, а после уже взять себя в руки, дав самой себе пощечину в виде мантры о том, что весь этот ад — симуляция настоящих ощущений. Только вот если ощущения симулированы, то рвущиеся наружу взрывоопасные эмоции — нет.       Деревянными руками кое-как получается затянуть пестрое ранение, но пришлось пожертвовать с концами оторванной частью штанины, которая только удачей смогла остаться не загрязненной, в отличие ото всей одежды Истины. Естественно, этого клочка недостаточно для полной остановки крови, вот только хотя бы так можно подняться и продолжить путь.

Куда-нибудь. Уже без разницы куда.

      Прямые проходы темной пещеры казались лишенными какой-либо жизни или намека на что-то обыденное и привычное. Волочась, а не идя, ибо другой возможности передвижения не предоставлялось, по этим каменным туннелям ты вовсе шел не там, где следует. Весь путь от начала до конца казался невразумительным днем сурка, где одно и то же действие с тем же самым местом и тем же самым образом происходило, если повезет, с сотню раз или несколько меньше, а то и больше — сюрреалестичный цикл повторений, без права покинуть замкнутый круг царящего везде и всюду безумия и хаоса.

Разве что только в твоей голове. 

      Словно если бы лиминальное пространство возвелось в абсолют в чертовой симуляции, где нет ничего страшнее бреда, воспаленного страхом неизвестности, разума. Или как если бы в состоянии подобного рода транса в голове натурально не заговорил голос, едва ли отличимый от настоящего. Человеческого.        — Идентификационный номер подтвержден. Резервная загрузка изъятых данных успешно выполнена. Желаете начать процесс восстановления? — Из ниоткуда и везде раздается спокойный и информирующий голос. В кои то веки посторонние звуки не бьются гонгами в ушную улитку, позволяя полностью и сразу уловить смысл фраз. Только вот…       — Ага, возможно… Чего? — до Истины только сейчас постепенно доходит то, что с ней разговаривают без видимого собеседника, что уже можно было списать на верно съезжающую крышу, однако и следующая фраза заставила застопориться в недоумении.        — Двое суток и восемь часов двенадцать минут назад Вами была создана резервная копия данных, переденная мне с целью последующего предоставления информации Вам. Предположительно, эта копия заключает оцифрованные воспоминания извне. — снисходительным тоном сообщает собеседник в голове, она же пытается откреститься от всего этого мира.        — Отлично, уже галлюцинации появляются. — сама для себя комментирует Истина, как пройдя еще чуть-чуть видит изменения.        Пещерные проходы будто в мгновение сменились просторной комнатой, наполненной приглушенным светло-бирюзовым светом, все также напоминающей те тоннели, но в разы лучше и без эффекта поехавшего. Отличительная черта этого места сразу бросается в глаза — каменные столпы, тянущиеся с низу до верха, меж которыми разбросаны старые помятые коробки от бытовых вещей, и доски темной древесины, обломанные с двух сторон, которые здесь почти на каждом шагу. И последнее восхваление в том, что царящая тут атмосфера обволакивала полностью, давала стойкое чувство безопасности, оттого и спокойствие ощущалось как никогда прежде.        — То есть как, мной? — мысли в слух, думает Истина, никто и не ответит, определенно, разве что галюны.        — Вы — бывший сотрудник корпорации «Эгида», сокращенно «А-корп». В момент получения предварительного срока и тюремного заключения, корпорацией были стерты все воспоминания, исключая те, где «Эгида» не присутствовала. — голос «оживляется», насколько это возможно, продолжает размеренно пояснять. — После перестройки симуляции корпорация занялась техническим аспектом, перерабатывая абсолютно все побеги с этой симуляции, в том числе и занялись изменением кода в программе ИИ с лучшей вычислительной мощностью, чем я сейчас и являюсь. В конечном итоге, работу над этим кодом доверили Вам. — в окончании краткого рассказа голос затихает, предоставляя возможность обдумать всю ситуацию.        Сделав еще несколько шагов в задумчивости, под ботинком звучно щелкает нечто, эхом разнося мерзкий треск. В легком испуге, смешанном с недоумением, Истина едва опускает голову, как взглядом натыкается на то, что заставляет выругаться в какой по счету раз.        — Святая срань!         Она ногами буквально встала на чьи-то кости. С десяток секунд буравит взглядом белесую черепушку, явно человека, некогда тоже побывавшего тут. Разошедшаяся вновь режущая боль в ноге силком заставляет отвлечься от созерцания последствий смерти, и впустить кислорода в легкие, ибо все это время дыхание сперло незаметно для нее. Глазами бегло проходится по всему помещению, глубоко вдыхая и в месте с этим на Истину будто снисходит слепящее озарение.        — Естественно, мне нужны воспоминания, начинай возврат. — слегка ошеломленно проговаривает истина, слегка придерживаясь за своеобразную стену из части пещерной колонны, на всякий случай. Что весьма предусмотрительно, так как в одно мгновение голова действительно стала кружиться, разъедаемая сотнями мыслей, стихийно и непонятно перемешанных между собой. — Не зря же до этого не померла.        Переплетение всевозможных закодированных наборов символов, в конечном итоге преобразуется в цветастые картинки с приложенным звуком к данному изображению. Все увиденное странным образом стало сливаться в одну кучу из мельтешащих элементов, что с каждой секундой все больше давили на сознание, уперто пытаясь выместить все остатки не только разума, но и сил на хоть какое-то мышление. Как утопленник, который тащит за собой, все поступающая информация тяготила Истину, уже едва ли сопротивляющуюся такому истощению, но стоило всему процессу дойти до пика, как раскалывающаяся голова могла только махать рукой.        Истина еще никогда так не ценила выражение «холодная голова», что сейчас произошло с ней на деле. Когда медленно, но верно разлагается мозг, ничего не остается делать, кроме как флегматично лицезреть свой собственный крах с первых рядов.        Прийдя в себя, наконец можно было отлепиться от колонны, параллельно изучая предоставленные воспоминания, удобно уместившиеся в двузначный код. По прошествии некоторого времени, впав в небольшой транс, из-за которого Истина сомневалась в точном определении времени, она почти полностью изучила все поступившие данные. Некоторое время ранее можно было услышать неизвестный грохот, предположительно, с поверхности, однако, большого значения этому Истина не предела — это могло быть все что угодно, от разорвавшейся мины до прилетевших инопланетян.        — Это шутка какая-то? Почему нет информации о… “Returning to the lobby”? — нахмурившись, она вопросила голосом, в котором четко было слышно предельную тревожность.        Имея в виду то, что тот, с кем она до этого разговаривала, являлся местным главным компьютером, по сути, находящимся здесь только из-за предусмотрительности Истины из прошлого, то было разумно обратиться к нему с вопросом о недостающей части воспоминаний.        — Переходный момент между симуляцией острова и вестибюля, в который сознание ожидает своего переноса из точки А в точку Б, называют термином «Returning to the lobby». В случае Маруи из-за отсутствия изменений в коде альбиноса после его появления следует необратимая смерть как в симуляции, так и в реальности. Однако, этап возвращения в лобби не был убран из процесса, вследствие чего появляется определенный период, в который сознание находится в буквальном смысле на грани жизни и смерти. — Подробно изъясняется ИИ, в то время как Истина нерасторопно обшаривает каждый угол пещеры, в желании найти что-то чуть полезнее стародавних записок умершего, и, собственно, его же останков.        Копаясь в свалке воспоминаний, нельзя было не заметить механики, отвечающие за какой-либо побег с острова, которые сама Истина и убирала, так сказать «фиксила», по указу «Эгиды». В ходе исполнения приказа, делая свою работу, Истина не раз натыкалась на лазейки в системе всей корпорации, однако, было бы досадно, узнай об этом сама корпорация. Главной задачей было отключение всевозможных побегов с острова, добавление деталей в симуляцию для большего реализма, и, конечно же, невозможность использовать артефакты, как ключи у алтаря Лотуса.       О других сотрудниках, отвечающих за безопасность и конфиденциальность корпорации Истина предпочла бы молчать: за несколько лет работы в «Эгиде» толком не нашлось людей, способных найти прорехи в кодировке как острова, так и внешних систем. Логично, что про такие проблемы никто ни слухом ни духом, даже сама Владыка. В результате имеем потенциально опасного для корпорации человека, который, если судить по воспоминаниям, вообще посмел иметь наглость сотрудничать с еще более неугодной корпорации личностью.        — Теоретически, в этот промежуток можно использовать артефакт? — терзаемая догадками, она все же решает уточнить свою мысль у того, кто наверняка знает ответ.        — Верно. Процесс «умерщвления» заключенного как раз проходит всю стадию термина возвращения в лобби.        Внезапная идея навязчиво крутится в голове, а тревожное предчувствие как клешнями вцепилось в мысли Истины, отчего та на мгновение застывает на месте, непроизвольно теряя связь с реальностью, отчего-то бурно реагируя на подтверждение Лотуса.        — Сможешь выдать копию артефакта D? — в нетерпении спрашивает она, сжимая ладони и вглядываясь то ли в потолок пещеры, то ли в фантомный образ Лотуса. И она прекрасно понимает, что ей не откажут.        — Конечно. Он будет иметь все возможности, кроме свойства ключа.        Все же выдыхает с облегчением. Но после накатывает осознание своего положения, которое совершенно точно идет вразрез в ее пониманием спокойной жизни и хорошей участи. С таким послужным списком грехов перед корпорацией ей светит несколько пожизненных в этой чертовой дыре, именуемой симуляцией острова, если не смертная казнь или нейтрализация при встрече. Учитывая то, что Истина уже находится здесь, есть все шансы прикарманить себе остальные исходы, что похлеще.        Молоточком ударяет мысль о прошедшем времени, по ощущением прошло едва ли больше двух часов, и кардинально ситуация на поверхности острова поменяться не должна была. Так хотелось думать. Настойчивое чувство просто напросто не давало выбора  думать о чем либо другом, кроме как о неизвестности где-то там, в любом уголке острова. Неизвестность этого места угнетала, доводила до трясущихся коленок, заставляла забиваться в угол от безысходности, от бурлящего чувства самосохранения взять в руки продолговатую погибель уже кого-то другого на острове, такую же жертву этой тюрьмы.        — Сколько… Лотус, который час? — отрывисто бормочет, отчаянно сопротивляясь пагубному влиянию обострившейся паранойи, вместе с этим замечая заветное зеленое свечение рядом с собой.        — На данный момент, местное время — двадцать два часа, двадцать девять минут.        — Но не могло же пройти так много времени… — озадаченно выпаливает, в изумлении приоткрыв глаза, как внезапно на нее вываливают знание нынешнего дня. 

День 2-й: Охота

      — Не забывайте, панель доступа будет активна только при нахождении у алтаря со всеми ключами, для максимальной безопасности. — ненавязчиво напоминает Лотус, пока Истина приходит в себя от легкого шока.

***

      Умостившись у одной из колонн, что поближе к выходу к основной системе подземных проходов острова, Истина, подобрав под себя колени с уже перевязанной бинтом ногой, устало рассматривала лежащую рядышком темно-зеленую ромбовидную фигуру. Было достаточно затруднительно кружить по всей пещере, но то было оправданно нахождением средних размеров аптечки и громоздкого дробовика, едва умещающегося за спиной, а нахождение в руках так и вовсе чуть ли не заставляет пасть ниц, будь он тяжелой гантелей.        Лелеемая голень до сих пор отдавала болью, но не такой жгучей как прежде, что уже, несомненно, радовало. Пройдясь кончиками пальцев по углам артефакта, пытается побороться с нахлынувшей усталостью. Сдается. Разочарованно выдыхает, оплетая руками острые коленки с выпирающими косточками, уже мысленно готовится к отключке от усталости, понимая, как здесь работает сон. В голове все еще шастает то самое, что точно не хотелось бы вспоминать.       Оно бродит, дергает ручки дверей разума, постоянно оставляет везде свой след, и без разбору бьет по лицу битой всех, кто против анархии в голове Истины. Плутает так, что позавидует самый блудный человек из возможных, и надоедлив до рвоты и натурального омерзения. 

Неисправимые навязчивые мысли. 

      — И последнее: также Вы просили напомнить при встрече: «Ты зазря ввязалась в проблемы Маруи». — наверное, это последнее, что скажет Лотус.       — У меня уже нет выбора. — слегка севший голос разносится по округе, та пытается подумать о чем-то другом, но перед глазами только образ Маруи. — Никогда его не оставляет.        Мерцающее воплощение на сетчатке глаза застывает на секунду, в другое мгновение исчезает насовсем, когда веки окончательно закрываются от переутомления. Истина, не принимающая сущность заключения на острове как есть, желает лишь мнимой свободы, но, как мы знаем, мнимая свобода — лишь удушающая ловушка для разума. Хотелось бы верить, что такая Истина — уже отголосок прошлого.