Провинившаяся

            Прохладный ночной ветер окутал девушку с ног до головы. Она медленно шла между домами и обнимала себя за плечи, пытаясь тем самым сохранить тепло. Хоть и лето, но всё-таки ночью ходить по улицам в одном лёгком платье было не лучшим вариантом развития событий. Но кто же знал, что так всё обернётся.       Когда Лиза соглашалась на эту сомнительную авантюру, она и подумать не могла, что останется посреди ночи на улице в таком плачевном состоянии. Страшно болела голова, ноги практически не держали. Пару раз Лиза спотыкалась и падала, разбивая в кровь коленки и ладони, которыми пыталась предотвратить падение, но по факту несколько раз проводила ими по асфальту. Она отчаянно силилась понять зачем так напилась, что не в состоянии даже до дома добраться. Однако, приступ тошноты и очередное падение прервали поток её туманных мыслей.       Лиза привстала и села посреди дороги, начав осматриваться. И в эту секунду она поняла, что не узнаёт эту улицу. Это точно не те дома, точно не те дороги, и не тот фонарь горит в паре шагов от неё. Она здесь чужая.       — Боже, — прошептала Лиза, поднимаясь на ноги, и закрутилась за месте, стараясь держаться на ногах.       И вот, упав очередной раз, она разрыдалась, осознавая всю свою никчёмность. Что теперь с ней будет? Обязательно будет что-то плохое. Ей действительно стало страшно. Затуманенный алкоголем разум подавал тревожные звоночки о том, что это, возможно, конец. Она одна, на чужой улице, пьяная, замёрзшая и напуганная до ужаса. С ней могли сделать здесь что угодно: изнасиловать, избить, убить. Она даже примерно не понимала на чью именно территорию зашла, всё здесь было каким-то другим, даже запахи.       Ей так хотелось повернуть время назад, отказаться от этого дурацкого предложения. Бывшая одноклассница по имени Оля, с которой она случайно столкнулась на улице, пригласила её на свой день рождения. Не то, чтобы они были подругами, просто пару раз ходили куда-то гулять. Оля была одной из немногих с кем Лиза хорошо обещалась в школе. И, за неимением дел, внезапно она согласилась, при этом прекрасно понимая, что никого там кроме этой одноклассницы знать не будет. Брату Лиза, конечно, решила ничего не говорить, потому что иначе он никуда её не отпустит.       С недавнего времени Лиза начала задумываться о том, что надо бы общаться побольше с людьми. Подтолкнул её к этой мысли «принц». В одном из писем он сравнил её с принцессой, запертой в темнице, которую охраняет грозный дракон. Данное сравнение показалось ей тогда очень уместным. Теперь одним из самых заветных желаний было поскорее встретиться с этим принцем, который и спас бы её из этой темницы. А пока стоило бы попытаться сделать это самостоятельно, попытаться вырваться из своего маленького мира в котором, кроме брата, никого у неё не было.       Конечно, Лиза не была совсем отстранённой от общества, она много общалась, например, с соседями. Но их она знала с детства, а вот налаживать контакт с новыми людьми не умела совершенно. Она завидовала брату у которого язык был подвешен как надо, и что он умел завернуть любую тему в такое русло, которое его собеседник не выхлебает до конца своих дней. Впрочем, и сама Лиза могла чётко говорить и расставлять всё по полочкам, но это только, когда кровь взыграет и её сильно разозлят, как тогда с Маратом. Но только это был не тот случай.       В общем, Лиза приняла решение идти на тусовку. Как порядочная девушка она хотела красиво одеться и поэтому нашла в шкафу белое в красный горошек платье. Она редко надевала их, будучи уверенной, что они ей не идут, хотя в тёплое время года носила юбки, но только ниже колена. Ведь носить что-то более откровенное, светить коленками и голыми плечами, а уж тем более грудью, ей было запрещено. А это платье как раз было чуть выше колен, что было, в принципе, противоположно её стилю в целом. В юности в повседневной жизни она носила преимущественно мужскую одежду, которую донашивала за братом. А после уже и сама не хотела менять свой стиль на более девичий, привыкнув к тому, и продолжала носить практически то же самое. Сегодня впервые она собиралась выйти в платье (школьная форма — не в счёт).       Лиза крутилась перед зеркалом, ощущая себя, честно говоря, не совсем уютно. Платье оказалось ей великовато, особенно в области груди. V-образный вырез на платье должен был подчёркивать грудь, которой у Лизы практически нет. Девушка была уверена, что разденься она перед кем-то, то её бы приняли за мальчика. Она провела руками по талии, подумав о том, что, в общем-то, оно сидит на ней вполне неплохо, обтягивая худую фигуру, но вот этот вырез… портит всё.       Платье — первый вызов. Им она нарушала запрет на ношение откровенной одежды.       Впрочем, сейчас это было уже неважно, ведь Лиза опаздывала. А потому, решив, что и так сойдёт, она слегка пригладила волосы, оставляя творческий беспорядок, взяла чёрный ридикюль (который ей когда-то подарил Костя), закинула в него ключи и вышла из дома, глянув на прощание на часы, висящие на противоположной от входной двери стене.       Часы показывали четыре часа дня.       Добиралась Лиза на автобусе, что уже было для неё в новинку, ведь за пределы родной улицы выбиралась она крайне редко, и тем более одна, всегда в сопровождении был старший брат. Девушка прижимала к груди ридикюль и озиралась по сторонам, пытаясь вести себя естественно. Она — взрослый и уравновешенный человек и едет к таким же взрослым и уравновешенным людям. Теперь всё будет просто замечательно. Елизавета, наконец-то, вырвалась из клетки в которой живёт последнее время, что не могло не радовать. Воодушевившись мыслью о прекрасном вечере, Лиза заулыбалась и приняла решение оторваться по полной.       Домашняя девочка Лиза ушла в отрыв, начиная с порога, когда одноклассница Оля схватила её за руку и потащила за собой. Она мгновенно с головой окунулась в эту атмосферу свободы и дикости. Вся тусовка происходила у Оли на квартире, подобной дворцу, особенно если сравнивать с той квартиркой, где жила Лиза, что точно напоминало темницу. Увидев столько новых и, главное, раскрепощённых людей, она решила, что будет разумно им подражать, чтобы не выделяться из общей массы, находящихся здесь лиц. Видеть столько людей в одном месте для неё было непривычно. Всё детство она провела возле матери, а после её смерти она прячется от общества за спиной брата.       Первое время Лиза не знала как себя вести. Здесь было столько всего неизведанного для неё, даже музыка была какая-то другая, которую она не привыкла слушать. Решение вести себя также, как все люди вокруг, таяло на глазах. Возможно, она бы весь вечер провела в одиночестве, подпирая спиной стену, но вдруг её озарил яркий свет. И этот свет предзнаменовал начало конца.       Лиза увидела его. Того самого парня, который был пределом её мечтаний в школе. Того самого, кем были заняты её мысли всё учебное время. Он практически не изменился: высокий, темноволосый, с красивыми карими глазами, которые обрамляли длинные ресницы. Он как и раньше казался Лизе совершенством. Конечно, в школе такой как он никогда не обращал внимания на тихую и серую девочку из противоположного класса. Иногда, правда, здоровался, но не с ней, а скорее с её одноклассницами с которыми она стояла в кружке на перемене. Но от его голоса начинали подкашиваться ноги, а в животе активно махали крыльями бабочки. Лиза не просто любила это прекрасный образ, созданный в её голове, она его обожала. В каждой тетради на полях она старательно выписывала красивым почерком его имя, обводя после этого сердечком, и томно вздыхала, вспоминая его улыбку.       И каково же было удивление Лизы, когда этот самый ранее недосягаемый волшебный образ приблизился к ней.       — Привет, — за его улыбку можно было отдать всё. — Я тебя помню. Закирова Лиза, правильно?       — Д-да, — выдавила из себя Лиза, чувствуя, что начинают гореть уши.       Из головы разом вылетели все слова. В горле мгновенно пересохло и впервые за долгое время Лиза снова ощутила порхание бабочек. Он её помнит!       — А ты меня помнишь?       — Д-да…       — Я Зуфар. Учился в параллельном классе.       Девушка глядела на него оленьими глазами, как будто перед ней стоял светлейший паладин, разве что нимба над головой не хватало.       — Д-да…       — Ладно, — всё также улыбаясь, ответил парень и протянул ей стакан. — Выпьем?       — Д-да, — Лиза готова была даже яд из его рук принять, лишь бы он стоял тут рядом и никуда не уходил, озаряя её своим солнечным светом.       «Соберись, тряпка, — мысленно кричала она себе. — Это твой единственный шанс! Он подошёл к тебе САМ! Значит, ты отлично постаралась и выглядишь на все сто! Давай, давай! Говори же, дура!»       — А я одноклассница Оли, — выдала вдруг Лиза, и тут же ей захотела провалиться сквозь землю, осознавая что она несёт полный бред.       — Да что ты говоришь? — усмехнулся Зуфар, сделав глоток из своего стакана. — Невероятно.       — Да, невероятно, — Лиза согласно кивнула и начала разглядывать стакан в руках.       По цвету жидкость напоминала пиво, но вот пены было меньше, чем обычно, что уже могло показаться странным.       — Эм, Зуфар, — осторожно позвала она, но после повысила голос, так как из-за громкой музыки он её не услышал. — Зуфар!       — М-м? — он нагнулся к девушке.       — А что мы пьём?       — Потрясающий божественный напиток, — весело отозвался парень и с наслаждением отхлебнул из своего стакана. — Пей, и не спрашивай. Тебе понравится!       Лиза снова поглядела на ёмкость в руках, с сомнением болтая в нём жёлтую жидкость, но в итоге, пожав плечами, сделала глоток. На пиво было похоже, Лиза его когда-то даже пробовала и было вполне неплохо, но вот этот вкус был каким-то другим. Может, потому что сейчас она старше, поэтому и вкусовые рецепторы как-то изменились? А потому Лиза спокойно продолжала пить этот «божественный напиток», захмелев в мгновение ока.       Второе правило «Не пить спиртное» с этой минуты было нарушено.       Весь вечер она таскалась за Зуфаром, как собачка, готовая сделать для него всё. Его очарование как вирус. Лиза готова была есть с его рук. Он её не прогонял, а наоборот много с ней говорил, рассказывал о том как сложилась его жизнь после школы, где он работает, чем занимается. Лиза слушала его до поры до времени, пока выпитый алкоголь в голову не ударил, взяв контроль над телом и разумом. Она обнимала его за руку и таяла, боясь выпускать его. Пару раз она выбегала танцевать, таща за собой не менее пьяного Зуфара, вместе они пытались исполнить что-то вроде танго. Лиза танцевала так, как никогда в жизни. Танцами она пыталась заглушить всю свою душевную боль, копившуюся, наверное, все двадцать лет её жизни, вместе с этим не замечая количество выпитого алкоголя, которое ей раз за разом подносили, а она не смела отказать. Никогда ещё Лиза не чувствовала себя настолько дикой и раскрепощённой, думая, что именно такой свободы ей и не хватало в жизни, что вот так она хочет и должна жить. Это здорово! А ещё главный красавчик рядом! И она ему нравится! Чего ещё желать?       За двадцать минут до полуночи хозяйка квартиры объявила о том, что вечеринка скоро окончится, поэтому все могут потихоньку собираться домой. Конечно, Лиза не могла не воспользоваться моментом и не попросить Зуфара проводить её до дома. Тот спокойно на это согласился, и они вдвоём вышли из квартиры.       А теперь Лиза сидит одна посреди незнакомой улицы на асфальте. У неё был полнейший провал в событиях. Помнит, как вышли из квартиры, после сели в автобус, немного проехали… И потом Зуфар исчез… Она, кажется, бежала за ним, выпрыгивая из автобуса и падая на асфальт в первый раз, а в итоге оказалась неизвестно где с полным непониманием того, что ей делать дальше. А прохладный ночной ветерок снова накрыл её с головой.       Часы показывали час ночи, когда Кащей на них глянул, заходя в свою квартиру. Сегодня он был вполне трезв, поэтому старался как можно тише разуваться, чтобы не разбудить сестру. Сперва он прошёл на кухню, где просто налил себе воды из-под крана, после чего сходил в душ, и уже потом заглянул в комнату Лизы. Сам он переехал в родительскую спальню, а сестре благородно оставил ту, которую они когда-то делили вместе.       Он открыл дверь и в комнату проник коридорный свет, осветив пустую кровать. Кащей на секунду впал в ступор. А где Лиза?       — Лизка, — позвал он. — Лизка, ты дома?       Хотя как она могла быть дома? У них не хоромы, комнат мало — раз, два и обчёлся. На всякий случай он заглянул в свою комнату, но и там пропажу не обнаружил. Так где же она? Мужчина подошёл к вешалке у входной двери и не заметил её туфель, ключей тоже не было.       — Твою мать, — громко произнёс Костя и, не сходя с места, схватился за трубку телефона, находящимся здесь же в коридоре. — Где её, блять, носит?!       Он быстро набрал домашний номер одного из пацанов, первого кого вспомнил. Велел прямо сейчас обзвонить кого только можно и передать, чтобы собирались у коробки, потому что произошло ЧП, которое необходимо в срочном порядке устранить.       Через пятнадцать минут Кащей уже стоял перед заспанными пацанами, которых посреди ночи подняли из тёплой постели, и они искренне недоумевали в срочности данного собрания. Неужто до утра не ждёт?       — Я буду краток, так как времени в обрез, — Кащей как всегда был собран и спокоен, держа руки в карманах брюк, чтобы пацаны не заметили лёгкую дрожь, пробивавшую его. — Лиза пропала. Все же знают Лизу?       От толпы пацанов последовал неуверенный ответ, колеблющийся между «да» и «нет», но всё же более склонявшийся к отрицательному. Немногие видели её лично, когда она приходила в качалку всего один раз. Те, кто был там, уже потом рассказали остальным, что у автора «Универсама» есть сестра. И этой информации всем вполне хватало, ведь за излишнее любопытство старшаки могли и фанеру пробить.       Кащея такой ответ, естественно, не устроил. Но сделать с этим тот ничего не мог, ведь сам долгие годы прятал сестру от улицы и её обитателей.       Вдруг он резко выдохнул и отвернулся, прикрывая глаза. Он не должен был показывать своего волнения, от которого его слегка потряхивало, перед пацанами. Не могла она просто так пропасть, для этого нужны веские причины. Это вообще на неё не похоже, ведь с утра Лиза должна его предупреждать куда собирается ходить в течение дня. Нет, не просто должна, она обязана! А вечером она обязана ждать его дома с готовым ужином, а если он задерживается и приходит ночью, то сладко спать в своей кроватке, а не шататься невесть где. Утром она сказала, что только в магазин зайдёт. В магазине её закрыли что ли? Ну, это уже совсем что-то на грани бреда. Она действительно пропала. И её надо срочно искать, пока не стало слишком поздно. Кащей с силой сжал в карманах кулаки, впиваясь в кожу ногтями, и мысленно досчитал до пяти, чтобы успокоиться.       — В общем так, пацаны, — громко прокричал автор «Универсама», развернувшись и обращаясь к собравшимся. — Поступаем следующим образом: скорлупа идёт прочёсывать наш район, супера разбиваются на пары и пиздуют в соседние, а старшие за мной в качалку. Запоминаем приметы: русые волосы, серые глаза, полторашка, сисек и жопы нет.       — А одета во что была? — хмурясь, спросил Турбо.       — Ну, блять, если б я знал, то, вероятно, сказал бы, да? — Кащей глубоко вздохнул и на выдохе, хлопнув пару в ладоши, заорал так, что пацаны аж вздрогнули. — Всё! Разбежались!       Недовольная толпа медленно, но верно расползлась по коробке, разделяясь и выбирая маршруты.       Кащей, удостоверившись, что супера неплохо справлялись с новыми обязанностями старшаков, быстрым шагом направился до места сбора. В то время, как небольшое количество старшаков двинулось за автором.       Стоило им только добраться до нужной комнаты и закрыть двери, как Кащей приступил к делу, начав расхаживать от одной стены к другой:       — Если не разбрасываться красивыми предложениями, пацаны, то, что случилось с моей сестрой — не в её это стиле, — резким движением Кащей достал из кармана брюк пачку сигарет и, вытащив одну, зажал её между зубов. — Она девушка тихая, смирная. Нигде и никуда. Без предупреждения тем более, — чиркнул спичкой, прикурил. — Ухажёров у неё нет. Подружек-хуюжек тоже. Домашняя она, поэтому не могла сама куда-либо уйти.       Глубоко затянувшись, он выпустил струю дыма и внезапно ударил кулаком в стену.       — Её явно кто-то дёрнул, — он повернулся к старшакам, слегка потряхивая рукой, которую сейчас чуть не отбил. — Только, блять, где и когда, сами понимаете, в душе не ебу.       — А чё мы делать-то будем? С нами же никто не связывался и не передавал ничего насчёт неё, — справедливо подметил Зима, явно недовольный развивающейся ситуацией. Ничем хорошим подобные истории не кончались.       Вдруг Турбо, сидящий на диване и неестественно долго молчавший, взорвался, вскакивая на ноги:       — Да разъездовские это, отвечаю! Зуб на нас точат с тех пор, как мы их территорию подвинули! Они и так из себя нихуя не представляли, а тут мы их потеснили!       — Хлебало закрой! Хули ты вскакиваешь? — рявкнул Кащей, слегка ошарашенный этим резким выпадом. — Пока ничё не ясно. Раньше времени суетиться и влезать в махач не будем. Тащи лучше тетрадь с номерами, будем людей обзванивать.       Лиза потеряла счёт времени сколько она уже бродит под ночным небом. С дороги она ушла, пристроившись у стены какого-то дома. Снова начала сильно болеть голова, а потом резко захотелось очистить желудок, что и случилось. Лизу начало рвать желчью, а из глаз хлынули слёзы, и она засунула два пальца в рот, пытаясь вымотать себя на полную катушку, выдавить из себя всю боль, как душевную, так и физическую. Настолько хреново ей не было никогда.       Через пять минут, когда её желудок немного успокоился и она снова откинулась на стенку, готовая потерять сознание от головокружения, до её ушей донеслись звуки, будто кто-то бежал совсем рядом. Пьяный мозг подкинул самые мрачные мысли: это кто-то чужой, тот, кто сейчас затащит её в более тёмный угол и будет истязать, упиваясь властью над беззащитной девушкой.       — Вот и всё, Елизавета, — прохрипела девушка сама себе.       Она уже начала прощаться с жизнью, когда услышала голос.       — Потерялась, принцесса?       Она завертела головой и увидела прямо перед собой тёмный размытый силуэт, сидящий перед ней на корточках.       — Я — принцесса, — мечтательно промурлыкала Лиза, отключая у себе инстинкт самосохранения. — А ты, наверное, принц, да?       — Ну, наверное, принц, — ответил голос, посмеиваясь. — Может, домой? Хватит гулять.       — А ты знаешь, где я живу?       — Знаю.       — И убивать ты меня не будешь?       — Может быть, позже.       Лиза почувствовала, как её, словно пёрышко, подхватывают крепкие руки. Даже если бы она хотела сопротивляться (а она не хотела), то всё равно бы не смогла, так как слабость во всём теле не позволила бы ей этого сделать. От этого человека, кем бы он ни был, веяло таким теплом и светом, что девушка просто растаяла. Он не казался плохим, ведь человек с таким мягким и нежным голосом не мог причинить ей зло. Должно быть, это всё чувствовалось из-за выпитого алкоголя, но прямо сейчас ей так не хотелось покидать этих тёплых объятий, хотелось навечно оставаться в них, поэтому Лиза обвила руками шею своего спасителя, уткнувшись носом в его плечо.       — Где ж ты так накидалась? — спросил голос.       — У друзей, ик… Ой… Была… — ответила Лиза, икнув при этом.       — Это хреновые друзья. Не ходи к ним больше.       — А-а-а, — протянула девушка. — Говоришь, как мой брат: туда не ходи, дома сиди, этого не делай, с этими не говори. Я устала… Знаешь, как я устала, — Лиза начала тараторить без остановки, вываливая на неизвестного всю информацию о своей нелёгкой жизни. — Я так хотела попробовать что-то сделать одна, не быть под чьим-то надзором. Я же действительно как принцесса, запертая в темнице…       — Которую охраняет злой дракон?       — Да! Дракон — большой и страшный! Но при этом такой родной и тёплый! Я люблю дракона, очень люблю. Всю жизнь живу с драконом, поэтому привыкла к нему. Но иногда так хочется убежать, как сегодня. Дух свободы, все дела… Ты меня понимаешь, нет? А, неважно. Всё равно дракон меня никогда не отпустит.       Неизвестный тем временем уже вышел на знакомые улицы, но сама Лиза не понимала где находится. В эту минуту весь её мир был здесь, в руках этого человека.       — И принц у меня есть, — мечтательно произнесла Лиза, потеревшись носом о шею незнакомца, чем вызвала у него довольно громкий вздох. — Он пишет мне такие красивые слова… Только имени принца я не знаю. И я мечтаю его когда-нибудь увидеть. Он такой милый… И красивый, я уверена. Все принцы должны быть красивые. Как из сказки. Они спасают принцесс из заточений, а потом женятся на них, — Лиза продолжала говорить и говорить важные, как ей самой казалось, вещи. — В детстве я читала такие сказки с мамой, там все счастливы, там все злые люди получают по заслугам. А вообще кто такие принцы? Принцы — это те, кто живёт в замке. А мой принц не живёт в замке. Он скорее рыцарь. Да, точно, рыцарь на белом коне, который рано или поздно спасёт свою принцессу. Хотя нет. Он не рыцарь. Был бы он рыцарем, так не подписывался бы «принц», верно? Хоть бы одним глазком увидеть того, кто пишет мне эти письма… Боже, как я этого хочу…       — Мы пришли, — внезапно сказал некто, прерывая бурный поток слов девушки, и постучал в дверь перед собой.       Когда входная дверь раскрылась, то Лиза услышала ещё один голос, который узнала в одно мгновение. Костя. Братик. Перед глазами всё плыло, а потому она ориентировалась только на звук.       — Лиза!       Девушка почувствовала как её отрывают от тёплого тела, которое уже стало ей родным, и передают в какие-то другие руки. Но она не хотела к другому, а потому сильнее вцепилась в своего неизвестного спасителя, обхватив уже не шею, а пыталась обнять его целиком, лишь бы никто не забрал.       — Лизка! — голос брата звучал как в тумане. — Отцепись ты от него уже!       — Нет, — она отчаянно замотала головой. — Он спасает меня из темницы! Спасает от дракона!       — Чё? — в недоумении спросил её любимый братик, который после обратился к неизвестному. — Заходи давай внутрь.       Некто переступил порог квартиры и Лиза услышала звук закрывающейся двери, а после шаги. Её куда-то несли.       — Какие темницы? Какие драконы? — спрашивал совершенно сбитый с толку Кащей.       — Галлюцинации, наверное, — отозвался некто. — Она о-о-о-о-очень пьяная.       — Да я уж понял. Давай отцепляй её от себя и на кровать положи. Потом на кухню приходи. Побеседуем.       Шаги начали отдаляться. Лиза поняла, что осталась наедине с таинственным незнакомцем.       — Мне надо идти, принцесса.       Он аккуратно опустил её на кровать, мягко отцепив её руки от своей одежды за которую Лиза так отчаянно хваталась.       — Я тебя ещё увижу? — тихо спросила девушка, приподнявшись на локтях, и старательно пыталась разглядеть в полутьме загадочного незнакомца.       — Всё возможно. Спокойной ночи, Лизетта.       — Спокойной ночи, мой принц, — прошелестела Лиза вслед удаляющимся шагам, падая обратно на кровать.       За стенкой приглушенно звучали голоса. Лучшим вариантом для Лизы было бы прямо сейчас уснуть до утра, чтобы на трезвую голову разговаривать с братом, который явно был сильно в ней разочарован, судя по интонации в голосе. Но сейчас Лиза не могла рассуждать трезво, поэтому приняла решение на свой страх и риск. Ей ещё раз захотелось услышать голос таинственного незнакомца, поэтому она медленно встала с кровати и, пошатываясь, подошла к стене, разъединяющей её комнату и кухню. Девушка села на пол и прислонилась лбом к стене. Теперь она очень отчётливо слышала о чём говорят брат и некто.       — Я впервые об этом слышу…       — А меня ебёт, сколько раз ты это слышал? — раздражённо произнес Кащей. — Главное, что я это услышал не от тебя.       — Я Лизу вместе со всеми искал. И нашёл.       — Это ты большой молодец, что нашёл её. Уважение, почёт и грамота от комсомола, все дела, — вместе с этими словами послышался скрип открывающейся форточки. — Знать бы теперь, чё с этой хуетой делать. Они утверждают, что это наши первые на их прыгнули. Не факт, что не пиздёж. Да и знать бы, чё они не поделили. Но ситуация пока откровенно хуёвая вырисовывается. Нам сейчас никаких разборок не надо. А если всё так, то без крови хуй разойдёмся.       — Ну, пиздец, а не ночка, — на выдохе выдал некто.       — Эй, не при старшем! При скорлупе матерись сколько угодно, а со мной базар фильтруй. А теперь пиздуй до пацанов, пусть до дому хуярят. С утра будем решать, как разрулить ситуацию.       Лиза услышала возню в коридоре, потом звук закрывающейся двери. Всё, пора спать. Она попыталась подняться, опираясь разбитыми ладонями о стену, но ввиду данных повреждений сползла обратно на пол, задев при этом ногой тумбочку с которой упал будильник.       Не прошло и минуты, как комнату озарил свет. В дверном проёме стоял Кащей.       — Ты где, Лизок? — он медленно обвёл взглядом помещение, пока не заметил Лизу, сидящую в углу комнаты возле упавшего будильника. — А, нашёл.       Кащей медленно подошёл к девушке и сел на корточки перед ней. Подняв голову, Лиза уставилась в темноту в которой смутно различала черты лица брата. Через секунду она почувствовала как его ладонь гладит её щёку.       — Ну, рассказывай, — он улыбался, продолжая гладить девушку. — Ты какого хрена ушла из дома чёрт знает куда, не поставив в известность меня?       — Я из темницы пыталась уйти. Там дракон, — прохрипела Лиза и закашлялась.       — Опять двадцать пять. Какие, блять, темницы? Какие, мать твою, драконы? — с трудом сдерживаясь, спрашивал Костя при этом сильнее прижимая ладонь к её лицу. — Рассказывай что и где пила.       — Не зн-а-а-а-ю ни-и-и-че-е-е-го-о-о, — протянула девушка.       — Дура!       После этого крика Лиза дёрнула головой в сторону и начала заваливаться набок, а щека, на которой ранее лежала ладонь брата, начала гореть.       — Э, аллё! Ты куда поплыла, душа моя? Сиди ровно, зайчик, не надо сейчас падать. Ты моя хорошая, маленькая, глупая девочка, — засюсюкал мужчина, словно говорил с маленьким ребёнком, и подтянул девушку назад, схватив её за вырез на платье, тем самым разрывая его. — Мы ещё не закончили.       — Прос…ти… Кость… Я… — Лиза пыталась что-то сказать, однако, подступивший к горлу ком не дал ей этого сделать.       Костя ничего больше не сказал, вместо этого он схватил её за растрёпанные волосы и потянул вверх. Лиза хотела закричать или заплакать, но не могла. Тело перестало её слушаться, прямо сейчас она стала безвольной тряпичной куклой с которой можно делать всё, что угодно. Секунда, и Лиза полетела на пол от сильного удара ладонью по щеке. Болевой спазм прошёл от шеи до берда. Следующие минуты три (а может и больше) всё, что она ощущала — это удары, которые ей наносил родной человек. Кащей вновь схватил её за волосы и потянул назад, заставляя девушку взглянуть на него.       — Ты понимаешь своей дурной головой, что я чуть с ума не сошёл? — прошипел он ей в лицо. — Ты это понимаешь?       Лиза глядела на него из-под полуопущенных век, вообще не соображая что он ей говорит. Снова начала сильно болеть голова, перед глазами плыли образы, в ушах стоял какой-то непонятный шум, напоминающий кучу разных голосов. Всё оставшееся время она слышала голос брата, чувствовала болезненные удары по рукам, ногам, груди и животу. Его голос срывался на крик: «Дура! Дура! Дура!», постепенно пропадая.       Вся злость, что накопилась в Кащее за тот промежуток времени, когда он знать не знал где Лиза, выливалась в виде побоев, которые он отпечатывал сейчас на её теле. Она нарушила все возможные правила, которые он ей вдалбливал долгий период времени. И теперь только она сама виновата в том, что сейчас происходит. Это она виновата в том, что он сорвался, и никто другой. Себя виноватым он не считал.       Последний удар, самый болезненный, вновь прилетел в лицо, после чего Лиза почувствовала металлический вкус крови на губах. Сильная хватка за запястье смогла заставить её тихо застонать. Боль, которую девушка начала, наконец-то, чувствовать немного отрезвила её разум и она впервые за это время смогла сфокусировать взгляд на лице брата, который швырнул её в сторону кровати, словно она вообще ничего не весила. Косте, будучи физически сильнее миниатюрной Лизы, было совсем не сложно вложить всю свою мощь в удар от которого девушка сперва приложилась головой об стену, а потом её обмякшее тело упало на мягкую кровать. Кащей смачно сплюнул на пол и направился к выходу.       — Утром поговорим, — ровным тоном сказал он и громко захлопнул за собой дверь, отчего у Лизы вновь зашумело в голове. Она спрятала лицо в ладонях и протяжно завыла.       Весь сегодняшний вечер и половина ночи носили громкую фразу: «Начала за здравие, кончила за упокой».       В эту минуту стрелки часов застыли на отметке два часа ночи.       Один раз за ночь Лиза встала с кровати и, держась за стены, худо-бедно добралась до туалета. Полночи она провела на коленях в обнимку со своим новым фаянсовым другом, сидя на холодном полу. Рвало и мотало так, что хотелось сдохнуть, чтобы только не думать о том, как ей больно. Прижимаясь лбом к ободку унитаза, Лиза слышала шаги за дверью, сопровождаемые неразборчивым ворчанием. В конце концов, достаточно проблевавшись, она чуть ли не на четвереньках доползла до своей комнаты, где забралась на кровать и отключилась до утра.       Проснулась девушка с невыносимым головокружением. В окно приветливо заглядывали первые солнечные лучи, пробивающиеся сквозь занавески, а с улицы доносилось радостное щебетание птиц. Она с трудом села, чувствуя боль и усталость во всем теле. Возле кровати на столике стояла кружка с водой и лежала упаковка аспирина, на полу лежал будильник, который сообщал о том, что сейчас ровно девять утра.       Когда Лиза потянулась за кружкой, то её взгляд упал на руки, на которых она заметила красные гематомы, такие же она обнаружила в области груди, опустив взгляд вниз. Превозмогая боль, Лиза встала и медленно дошла до шкафа. Зеркало, находящееся на внутренней стороне дверцы, указало ей на последствия её собственного безрассудного поведения накануне.       На опухшем лице, которое было таким благодаря выпитому алкоголю, она заметила разбитую губу с запёкшейся на ней кровью, струйка которой также застыла на подбородке. Платье оказалось разорвано в области груди, где ранее уже были обнаружены красные следы. Потом она приподняла юбку и увидела повреждения на ляжках, ещё и колени были разбиты в кровь.       Девушка закрыла лицо руками и села на кровать. Она пыталась вспомнить что же было, но в голове всплывали лишь какие-то отдельные отрывки. Образы, голоса. Кто-то говорит «Я тебя помню. Закирова Лиза.», после шипящий, словно змеиный шёпот «Ты понимаешь своей дурной головой, что я чуть с ума не сошёл?», а потом, словно вспышка, ей вспомнился ещё один голос, сказавший «Спокойной ночи, Лизетта». Он был тут?! Это он её нашёл? Это и есть тот самый таинственный поклонник, пишущий ей эти проникновенные письма и подписывается ласковым «твой принц»? До этого момента Лиза все ещё сомневалась, что кто-то из этих пацанов, которых она видела, мог оказаться таким романтиком, что за этим образом чёткого жёсткого человека может скрываться такая светлая душа. До последнего она думала, что это могла быть чья-то злая шутка, но вот воспоминания, которые ей сейчас подкидывал собственный мозг говорили об обратном. Он точно был здесь. Или это её разум просто с ней играет? Что если ей так сильно хотелось его увидеть, что всё это она сама придумала? Попытки ещё хоть что-то вспомнить, чтобы подтвердить свои догадки, привели лишь к очередному приступу головной боли.       Лиза аккуратно приоткрыла дверь и выглянула в коридор, слыша возню на кухне. Она медленно дошла до кухни и тихонько постучала ногтями под дверному косяку.       — Кость, — робко позвала она.       — О, утречко доброе, — обманчиво приветливо отозвался брат, затянувшись и выдохнув едкий дым, и отвернулся от окна в которое курил. — Ты проходи-проходи. Не стой в коридоре, как бедный родственник. Аспирин выпила?       — Не-кхк-ет, — ломано сказала Лиза.       Першение в горле — последствие от вчерашней гулянки, помножилось на такое не свойственное ей чувство тревоги рядом братом. При всём при этом, несмотря на устрашающий образ, что помогал Косте поддерживать авторитет на районе, конкретно её это никогда не касалось. В Лизином сознании навсегда закрепилось: «Костя — дом, крепкая опора и надёжная защита».       — Выбор твой, — легкомысленно отозвался Костя и, докурив, выбросил бычок в раскрытое окно, а после уже всем телом развернулся к сестре, начав разглядывать её, как никогда до этого. — Ты давай не стой, как вкопанная, — произнёс мужчина, указывая рукой на табуретку. — Присаживайся, Лизонька.       Неуверенно девушка прошла к некогда белому, а ныне местами бело-жёлтому столу, который уже не отмывался, как бы она не старалась его отдраивать время от времени. Медленно присев на указанное место, Лиза вцепилась пальцами рук в деревянную сидушку.       — А вот теперь, девочка моя, подскажи-ка мне, чё вчера было? А то я малясь запамятовал, пока бегал как угорелый в поисках тебя.       Голос брата доносился до неё словно через стенку. Она слышала его, но не понимала ни слова. Мысли крутились только вокруг одного.       — Ты… — Лиза сделала глубокий вдох, пока Костя выжидающе на неё смотрел, и на выдохе выдала. — Ударил меня?..       Это прозвучало больше как вопрос, нежели утверждение.       — Ударил? — повторил Кащей, улыбаясь. Только вот эта улыбка не предвещала ничего хорошего для, замершей в ужасе, молодой девушки.       Удушливый страх сковал тело Лизы, оставляя лишь глаза бесцельно блуждать по кухне. Она переводила взгляд то на стол, на котором к этому моменту, согласно заведённым порядкам, уже должна была стоять Лизкина стряпня; то на свои коленки, что были содраны в бурной ночи; то на окно, в котором маячило такое необходимое ей спасение. Душой она хотела оказаться где угодно, а глаза были согласны всматриваться даже в тонкую паутину в тёмном углу под потолком кухни, но только не на брата, который успел изрядно закипеть, словно котёл с мерзким варевом, дожидаясь его пробуждения. И готовым взорваться в любой момент.       — Тебе, Лизок, это, наверное, приснилось.       — Нет, — с не присущей для себя смелостью сказала Лиза. — Я помню.       — По-о-о-омнишь, говоришь? — с издёвкой протянул он, театрально разводя руками. — А откуда же ты это помнишь? Это ты пьяная где-то пизданулась. А сама сейчас на честного брата клевету нагоняешь.       Оторвавшись от облюбованного места для курения, Костя направился к табуретке, что так удобно располагалась рядом с притихшей девушкой.       — Вот, смотри, Лизок, как оно получается, — решительно начал Кащей и, раскладывая всё по порядку, начал загибать пальцы на руке. — Я тебя вытащил из какого-то блядюшника — это раз, я домой тебя привёл — это два, я позаботился о тебе — три, уложил спать под тёплое одеялко — четыре, даже таблеточку с водичкой оставил, чтобы на утро тебе совсем тяжко не было — это пять, — в момент перечисления этих достижений, Кащей интонационно выделял себя и провинившуюся, его рука потянулась к стакану с чифиром, прикидывая, что по времени тот уже должен был завариться. — И вместо благодарностей, мол «спасибо, любимый брат», я слышу что?       В этих словах не прозвучало ни одной угрозы, но интонация говорила сама за себя. Лизе была пизда, прощения ей не видать. Так просто спуска Кащей, уже не Костя, ей не даст.       — Ты. Меня. Ударил, — голос девушки предательски задрожал, когда она повторила то же самое, делая паузу после каждого слова, а пальцы, вцепившиеся в сидушку табуретки, вероятно, побелели от напряжения.       Морально Лиза готовилась, храбрилась к неприятными и обидными до слёз словам, которые сейчас полетят в её адрес, но только Кащей решил распорядиться иначе.       Левая раскрытая ладонь прилетела ей по голове. Щадить, а уж тем более прощать её, автор «Универсама» не собирался, желая наказать провинившуюся сестру. Головные боли, мучившие Лизу ещё до этого, усилились от тяжёлого удара по затылку. Взвыв, девушка зажмурила глаза, желая взять себя в руки, и, лелея надежду, что блаженная тьма хотя бы немного ослабит эту боль, которая оказалась настолько сильной, что ей пришлось схватиться за столешницу и приложить лоб к холодной поверхности. Из глубины её непонимающей души раздался всхлип. Однако, человека, сидящего напротив и спокойненько распивавшего чаёк, это словно не касалось. Будто это не он с ней делил крышу над головой.       — Иди, Лизка, умойся и возвращайся. Можешь даже поплакать там, но ко мне со слезами не приходи, поняла? — ровным тоном велел Кащей.       Кусая изнутри щёки и цепляясь за стены, Лиза, направилась в ванную комнату. Идти было сложно: ноги не слушались, голова не соображала, но ослушаться Кащея было нельзя.       Тишина, как и темнота в ванной, была нарушена резким щелчком выключателя. Жёлтый свет и жуткое гудение от одинокой лампочки — единственные свидетели горьких слёз, пролившихся в долгие минуты.       Возвращаться, откровенно говоря, было страшно. Страх, который мучил её в детстве стоило отцу в очередной раз распустить руки, вернулся, но теперь в новом ранее не виданном масштабе. Ведь больше не было Кости, что готов был встать между ней и пьяным родителем. Он сам становился тем самым родителем. Однако, не возвращаться было ещё страшнее.       Перекрыв ледяную воду, она посидела на краю ванной с минутку, шмыгая носом. Как же ей было страшно. Как ей хотелось, чтобы Костя перестал её пугать и вновь стал тем парнем, не познавшим тюремных законов. На край братом, который ещё вчера, позавтракав, благодарил её улыбкой и убегал по «пацанским» делам.       Кащей тем временем развлекал себя думами о намечающемся конфликте между «Низами» и «Кинопленкой». Прикидывал, как бы лучше скорлупу под контроль взять, а то если влезут в замес — проблем не оберёшься. Под эти мысли тяжкие прекрасно зашла вторая сигаретка, а стакан с тюремным варевом незаметно опустел. Стряхнув пепел, он глубоко затянулся.       — Я всё, — уведомила Лиза, покинув ванну и направившись на место.       — Как там драконы?       — Драконы?       — Драконы, домовые, лешие и прочая нечисть, — раздражённо перечисляя, Кащей затушил сигарету о дно жестяной банки, служившей урной для бычков. — Знаешь, вот к алкоголикам перепившим обычно белочка приходит, а ты у нас особенная, оказывается, — злые глаза смотрели в беспокойную душу, выжигая в ней дыру. — К тебе драконы прилетают.       Лиза замотала головой, пытаясь отбросить все лишние мысли и не заострять внимание на этом вопросе.       — Я просто хочу знать, — произнесла она, тушуясь под этим взглядом.       — Что ты хочешь знать, солнышко? — с откровенной издёвкой произнёс мужчина.       — Почему ты меня ударил?       — Кто? Я? Нет, Лизок. Я тебя не ударил, я тебя наказал, — объяснил он. — Разницу чуешь?       — Я уже взрослая, чтобы меня наказывать.       Лиза сама не ожидала, что может сказать такое. И если бы она знала, какие слова последуют после этой фразы, которую она, не подумав, ляпнула, то молчала бы в тряпочку.       — Ах, вот оно что, — усмехнулся Кащей. — Значит, ты считаешь себя взрослой, да? А ты, золотая моя, давно-то из-за мамкиной юбки вышла? Всю жизнь прожила, держась за неё, а теперь решила за хуй подержаться? — Кащей взял со стола пачку сигарет, чтобы закурить, но потом раздумал и бросил её обратно. — Вот там, где ты была пацаны были? — он вскинул руку, повелевая молчать. — Не отвечай. Были, — его раскрытая ладонь опустилась на стол, который печально скрипнул, принимая удар. — Так вот. Откуда мне знать, что тебя там не пустили под хор, а?       Лиза поджала губы и попыталась отвести взгляд, но Костя ухватил её пальцами за подбородок и повернул лицом к себе.       — Вот допустим, что тебя там огуляли. Сука не захочет — кобель не вскочит, слышала про такое? А ты, как видно, очень этого хотела раз съебалась из дома, не предупредив своего брата. И вот тебя вскрыли. Что дальше? — улыбаясь, Кащей приблизился к её уху, словно хотел ей открыть самый главный жизненный секрет. — А дальше, радость моя, ты станешь грязной. Тебе житья не дадут. И из новой твоей жизни ебучки, Лизок, есть только два выхода. В окно, — он махнул рукой в сторону окна. — Или в петлю, — всё ещё держа сестру он дёрнул её голову вверх, указывая тем самым на люстру. — И ты для себя всё уже решила, когда, вырядившись, умотала на хату к каким-то пацанам. Где они тебя поили, кормили, вероятно, лапали, пока ты, дура напившаяся, ничего не соображала. Ты для себя уже всё решила. Только вот ты думала, что с твоим братом будет? С его авторитетом? Как пацаны ему руку будут пожимать при встрече, если его сестру поимел каждый желающий? Разве уважать такого человека можно, ответь-ка мне? Нет. Может ли быть автором тот, чью сестру каждый может дёрнуть и пустить между пацанами? Тоже получается нет. Так и какой же мы делаем вывод из этого всего?       Лиза молчала, разглядывая свои разбитые ладони. Никогда в жизни она ещё не сгорала со стыда так, как сейчас. Ей казалось, что слёзы, которые вновь подкатили к горлу, вот — вот вырвутся наружу, и всё равно одинокая слезинка скатилась по её щеке.       — Так, ясно, — Кащей хлопнул ладонями по коленям. — Вывод такой: начиная с этой минуты из дома ни ногой, сидишь тут, думаешь над своим поведением. Если что-то надо будет купить в магазине, пиши мне список, я всё куплю.       — Но как же, — прошептала Лиза, пытаясь сдерживать подступающие рыдания. — А как же я тут буду?       — Меня это вообще не волнует, — покачал головой Костя и, встав с табурета, вышел в коридор, откуда продолжил говорить. — Ты, Лизок, сделала свой выбор. Хороший или плохой, решай сама.       Лиза как ранее до этого вцепилась в сидушку табуретки и зажмурилась. Из горла вырвался громкий вздох.       — Кстати, — Кащей заглянул на кухню. — Ключи, я так понимаю, ты где-то просрала?       Девушка открыла глаза, чувствуя новую волну стыда, накрывавшего с головой.       — Мои поздравления, дорогая, — ровным тоном сказал мужчина, обуваясь. — Впрочем, они тебе всё равно больше не пригодятся.       — Куда ты уходишь? — дрожащим голосом спросила Лиза, судорожно вздохнув. — Кость…       Кащей ничего не ответил, лишь подцепил пальцем ключи, лежащие на тумбочке возле телефона, и вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Слушая лязг ключей, которые запирали её в этой «темнице», Лиза, наконец, дала волю своим горячим слезам, типичным слезам от обиды и несправедливости.