Первая глава.

      Звонок, оглашающий завершение последнего урока, звучал, как ободряющее поздравление с первым днём в новой школе. Врассыпную из кабинетов ринулся сброд из одинаковых, оттого и неприметных учеников всех возрастов, в толпе мелькали красные галстуки — вещи, что с гордостью носить принято, да поправлять бережливо и важно, девичьи фартуки мелкими кучевыми облаками разбавляли тёмно-синие пиджаки мальчишек. Всё, как у всех. Но, изучая уже знакомое, неизведанные детали всё же бросаются в глаза.       Уже у библиотеки голоса стали смолкать, оставаясь этажом позади. Лиза, медленно подступаясь к заветной двери, вспомнила про обещанного ей Алиной Руслановной помощника. Но сразу после того, как закончился последний урок, и все огромным ураганом прошлись по узким коридорам и лестницам, на горизонте стало непривычно пусто, да и нагловатых одноклассников, например, Суворова на горизонте не числилось.       Да куда уж ему, еще с девчонкой чужой нянчиться. Заплутает что ли? Десятый класс слишком прозрачно намекал на то, что пора сопли на кулак наматывать, а лучше вообще забыть о них, самостоятельность взращивать себе из руин далекого детства. Лиза сама себе это придумала, когда спустя ещё несколько вязко тянущихся минут не явилось его перед ней. В самом-то деле, не будет же Алина Руслановна контролировать, да за ручку к ней вести, смотреть, как тот книжки ей по карманам ранца расфасовывает и до дома несёт? Значит, что и дело это непринудительно, а приказ её силу свою потерял вместе со звонком, отчёркивающим её нахрен не сдавшийся Суворову урок.       Калинина, одёрнув край чёрного фартука, тяжело вздохнула, облокотившись об окрашенную в светло-бирюзовый цвет стену. Время-то шло, вопросов лишних от матери выслушать не хотелось, задерживаться ещё на несколько долгих минут было чревато ещё несколькими истеричными воплями матери. Лиза, медленно подступившись к двери с соответствующей табличкой на ней, без стука вошла — неэтично было бы стучать, библиотека всё-таки.       — Здравствуйте. Я только перевелась, мне сказали учебники взять у вас, — тенью проскочив мимо парочки сидящих и увлеченно читающих, Лиза подошла к высокому столу библиотекаря.       — Да-да, конечно, проходи к тому стеллажу, — подняла на неё взгляд женщина преклонного возраста из-под помутневших толстых линз.        Калинина только с места тронулась в сторону названных полок, как дверь следом за ней распахнулась, почти с петель скрипучих слетая, внутрь ураганом, смерчем влетел мальчишка, дышавший настолько тяжело, словно с конца города бежал.        — Здрасьте, — слишком громко для столь сакрального места бросил он, приподнимая острый подбородок, выискивая ту, из-за которой среди всей этой макулатуры торчать приходится. Казалось, что даже пыль на древних переплётах вскочила с места на полках, взлетая в солнечный свет вихрем.       Несколько пар недовольных глаз поочередно исподлобья иссекли нарушителя неправдоподобной тишины, насупившись глядя на вставшему посреди кабинета, Суворова. Он, несколько секунд не сдвигался с места, глупо осматриваясь, прежде чем двинуться вдоль стены, окрашенной оранжевым солнцем, на которую сигналом падала бурая тень девичьего силуэта.       Калинина мирно перебирала тоненькими пальчиками по всему разнообразию стоящих напротив учебников, что в выровненные ряды красовались перед нею. На золотистые косы падал лучистый свет сквозь приоткрытое, облезлое от старой краски окно. Она, будто бы ничего вокруг не замечая, ни тихих голосов школьников, ни ворчливого тиканья часов, неспешно подбирала нужные книги, иногда даже останавливаясь, пролистывала желтоватые, хрупкие страницы — не первый уж год здешним книгам. Со стороны можно было бы запросто подумать, что держит она не учебник по химии за десятый класс, а нечто, хранившее в себе сокрытые ответы на волнующие человечество вопросы.       — Новенькая, — окликнул Суворов, подбираясь ближе, на что Лиза почти не отреагировала. Слишком хорошо и гордо держалась. Не нужна была ей эта «благотворительность» с его стороны заранее.       — Я не новенькая. У меня имя есть, — Калинина хоть и не была задета столь клейменным названием, всё же хотела ответить совершенно невозмутимо, как это и выглядело со стороны. Она спокойно взглянула на него, чуть повернув голову вбок, оценивая перед собой встревоженного Володю, что прямо сейчас огромными глазами цеплялся за её силуэт рядом.        Как глупо звучало его «новенькая» осознать в порыве было нереально. Знает же, представляли её сегодня пол урока! Имя…имя — Лиза!       — Лиза, — уверенно произнёс Вова, словно повторяя самому себе.       Калинина, заталкивая очередную книгу внутрь кожаного ранца, вела себя настолько непринуждённо, насколько это было возможно. Она всем своим видом показывала своё безразличие к присутствию Суворова, словно его и вовсе не было рядом. Ей разве что было любопытно — неужели всё-таки решился придти сюда? Совершить сей жест доброй воли? Так ещё и опоздал. Чудной он какой-то…       — Ну, Лиза, — еще кинула взгляд Калинина с тонкой тенью хитрости и насмешки. Сейчас уже, Суворов не казался таким нахальным и крутым, как в самую первую встречу. Стоял, мялся даже самую малость, уж не зная как подступиться.        — А меня Вова зовут.       — Знаю. Директор говорил, — шире улыбнулась Лиза, повернувшись к нему. В карих глазах Володи плескалось смятение, совсем детский интерес. Так осторожно, касаясь взглядом янтарных на обеденном солнце глаз, он, кажется, тоже улыбнулся новой вырвавшейся ни к месту фразе, ну, не знает он, как разговор завести, да чтоб не спугнуть..!       Замерли на месте посреди всех этих древних шкафов, полок, монотонно выставленных на них книг, справочников, энциклопедий, богом забытых. Тишина, которую, наверное, так ждали присутствующие и слившиеся в одно целое со стенами неподалеку, кого и не замечали, затянулась. Лиза, смутившись, потянулась к очередному переплёту.       — Давай, чего там, какие учебники нужны-то… — опомнившись, вообще, зачем пришёл и чего хотел, Суворов оживлённо метнул избитой ладонью по деревянным прорезям.       — Нет, не нужно, я сама, спасибо, — Лиза уже решительно настроилась в одиночку взгромоздить на себя груз толстенных книг, только вот Вова, упрямец, уж понял — если он здесь есть, если его сюда послали — значит нужно доводить дело до конца. Ну не будет же он, в самом деле, глазами хлопать перед ней, смотря, как она встревоженная, кинутая с размаху во всю эту новую обстановку, быстро уходит из под носа?       Вове даже забавно становится от этой её педантичной аккуратности. Как она даже взглядом огромных чайных глаз не косится в его сторону. Настойчиво и с еще большим нажимом легко и осторожно она подхватывала ветхие корешки треклятых учебников. Он улыбается, потянувшись навстречу.        — Да тут тяжесть неимоверная, я возьму!       Его ладонь ухватилась за тот же, что и её, ситуация в одночасье стала не менее, чем киношной, или же, прямо сейчас превращала все их перемолвки в этюд.       Остановились, как в бессмысленной немой сцене. Этот миг смог на секунду приволочь нужную месту тишину, коей, наверняка бредили здешние занудные чтецы.        Лиза вскинула взгляд в его сторону, словно почувствовала прикосновение сквозь толстый переплёт— Володя сделал то же самое в её. Калинина настороженно окуналась вглубь темноты его глаз, будто пыталась найти ответ : почему он ещё здесь? Сказали же, что никакой необходимой нужды в его помощи нет.       Глаза, не удержавшись, скользнули по тыльной стороне его крепкой ладони в несколько раз внушительнее её. По красноватым костяшкам, кое-где — и вовсе в запечённые кровью рубцы — очевидно, последствия внеурочной деятельности Суворова.       Выглядело жутко. Раны требовали обработки, Лиза машинально заметила. Наверное, болит, разве что однокласснику её глобального дискомфорта всё это не причиняет. А может, привычно уже?       — Нет, всё равно не нужно, — Калинина смерила его хмурым взглядом, пробубнив себе под нос почти невнятно.       Вова опешил, все еще никак не мог понять — что не так? Девчонкам же нравится обычно, когда им помощь предлагают, настаивают. По крайней мере, до Лизы ещё никто не отказывался. Но это было до. Он проследил, куда был направлен этот недоверчивый взгляд, пока сам не уткнулся своим в искалеченные костяшки, выглядевшие, не то, чтобы не подозрительными. В чём-то даже пугающими, и кажется Суворов только что отрыл корень проблемы.       — А, это…ничего такого, не обращай внимания, — ладонь сразу же была спрятана за пазухой, как ни в чём не бывало. — Я, вообще, комсомолец, галстук только дома забыл, — Володя, чтоб хоть на секунду разрядить обстановку глупо улыбался — раньше прокатывало. Перед родителями, учителями — отмазки вкупе с невинными глазами могли увести от правды.       Но Лиза знала правду. Оттого смотреть на засиявшего Суворова смешно становилось. Ну не тянул он на комсомольца! Комсомольцы — гордость, с иголочки вылощенные, слова дурного не скажут. Суворов — с ветром в голове взлохмаченный, резвый. Но глаза добрые, хоть руки разбиты не от благородных намерений.         Он улыбался почти до ушей, располагающе. А Лиза почти прыскала со смеху.       — На руки внимательнее посмотри, комсомолец.       — На физре, ударился, фигня…, — стал отмахиваться Вова, настойчиво не желая вдаваться в подробности о том, каким на самом деле образом заработал синяки.       Лиза склонила голову набок, продолжая подлавливать уже не знавшего, как отвертеться Суворова. Ей узнавать его, смотреть, как находу придумывает небылицы в раз становится интереснее, чем книжки собирать.        — А физра вчера вечером на улице была?       Но Суворову, к его великому везению отвечать сиюминутно не пришлось. Бабулечка, что терпеливо просиживала весь день во главе библиотеки, не дала Лизе продолжить допытывать Володю.        — Ребята, вы шумите. Все разговоры вне библиотеки, пожалуйста, — вполголоса попросила она.       Володя даже рад был покинуть эту обитель скуки и тоски. Всё равно надо было поспешить, всё-таки довести дело до конца.       — Потом всё объясню. Погнали отсюда.

***

      По пути к Лизиному дому их мягко подгонял тёплый не по сезону ветерок, трепал по волосам, а солнце, освещающее обычно мрачную Казань, грело, крупными пятнам заливая перекрёстки, дома, магазины. Их вели извилистые тропинки под раскидистыми, еще не облезшими деревьями, что бросали шуметь своей листвой, словно вслушиваясь в суть разговоров Лизы и Вовы.       Лиза тоже вслушивалась — самым внимательным образом, но любовалась всем, что попадалось на глаза, хотелось запомнить каждую деталь, чтобы породнится с ещё незнакомым городом.       — … За братишку мелкого заступался, докопался до него хрен какой-то. Просто таким по-другому не объяснишь. Не мог я в стороне простоять, — Суворов принахмурил в серьёзной манере брови, глядя под ноги, пиная носком мелкий гравий. Прокручивал каждую секунду в воспоминаниях : как обо всём узнал, как встречу на поле назначил, и как понял, что разговор — пустяк. Действовать надо.        — У тебя есть младший брат? — покосилась Калинина.       — Да, сводный, — при упоминании брата Вова всё же смягчился, уголки губ приподнялись. —  Бедовый пацан, он проблем понахватает, а я отвечай.       И не первый раз был, когда Суворову заступаться приходилось за мелкого, что, как казалось, только и жил неприятностями. И не одна воспитательная беседа была, но чего там объяснить? Володя в нравоучениях несилён был, а родители свой «план» перевыполняли на годы вперёд.       — Ну не знаю. Страшно это… когда бьют. Не по-человечески, — Лиза пожала плечами, сдвинув брови к переносице не то от палящего солнца прямо в глаза, не то от собственных убеждений.        В мире и так много насилия. Зачем его множить? Применение силы маловероятно сделает этот мир лучше. Люди по улицам вряд ли станут больше улыбаться, старшее поколение не одобрит, а от побоев человек не будет счастливее. Для Лизы минусов возникало гораздо больше, в отличии от Суворова, что выхода другого не видел.       — Да ты не переживай так из-за того, что видела. Мы нормальные, хороших девчонок точно не обижаем, — подчеркнул Володя, оторвавшись от разглядывания дороги перед собой. Он повернул голову в её сторону, увлекаясь профилем напротив : Лиза задумчиво, немного измотанно и много желающая наконец оказаться дома, строго смотрела под ноги, не замечая того, как с интересом, тем же, что и в библиотеке, снова смотрит Суворов. Она была как красивая дорогая вещица из местной «комиссионки», на которую хотелось любоваться, но трогать было непозволительно. О таких вещах трепетно думают, мечтают, а после долгожданной покупки радуются, как дети и продолжают любоваться.       О Лизе наверняка тоже многие мечтать могли бы. Симпатичная же девчонка.       — Пока звучит не очень убедительно, — хитро и смело ответила Калинина, встретив взгляд Вовы. Её мелкие, выпадающие из тугих кос пряди шаловливо раздувал ветер, они падали ей на глаза — тёмные леса были спрятаны в них, аж потеряться можно, взмывали ввысь, в них падал солнца свет и Лиза щурилась, но продолжала смотреть на Вову с неким вызовом.       —  Ты поймёшь позже. Ну а что у вас там, в Москве этой? Все равно, круче Казани нет ещё города, — с ребяческой завистью пробубнил Суворов. На самом деле, примерно понимал, что такое Москва. Другой уровень, возможностей больше. Там, наверное, интереснее. Но любовь к своей малой родине не позволяла заискивать перед столицей, какой бы та привлекательной ни казалась.       — Пацаны у нас самые ровные.       — Всё равно, столица и есть столица. И не в пацанах дело.        Лиза вздохнула, уместив во вздох всю, похоже, неиссякаемую тоску по родным местам. Москва. Как же её сейчас не хватает! Калинина от сердца бы самую дорогую вещь оторвала, только хотя бы на секунду переместиться в знакомый двор.        Жаль, что ни за одну побрякушку нельзя договориться со временем. Чтоб оно вернуло её в детство, дало насытиться совершенно другим воздухом.       — А как ты у нас-то оказалась? К нам нечасто из столиц приезжают.       «Москвичек у нас ещё не было, а девчонок хороших у нас вообще дефицит» — вспомнилось, и Лиза усмехнулась.       — Теперь понятно, почему ты сказал так сегодня. А так, из-за работы папы переехали.       — Честно признаю, зря сболтнул. Я, может, познакомиться хочу, — тепло улыбнулся Вова, немного стесняясь договаривая последнюю фразу.        — Так ведь познакомились уже.        — Может погуляем как-нибудь? — с ходу предложил Вова. Решительно. Сейчас очень хотелось бы услышать положительный ответ. — Мороженое с меня. Ты только номер телефона дай.       — Если сам найдёшь, то может и погуляем, — хихикнула Калинина, бросая новый вызов. Не то, чтобы было сложным это испытание, но как-то захотелось дать ещё одну задачу Суворову.       Вон как глаза горят. Может, и впрямь номерок раздобудет?       Они уже почти разошлись. Лизе осталось ещё минуты три до квартиры, где будет перед матерью оправдываться за непредвиденное опоздание, Вове так вообще нельзя опаздывать — сборы через четверть часа. А более убедительных оправданий ещё, слава богу, не находилось.        Но даже если б задержался — не пожалел.       — Спасибо за помощь, мы уже пришли, — Лиза потянулась за ручку собственного ранца, сжатую пальцами Володи, что неохотно передал ей его. Даже обидно расходиться как-то.       — Пока.       Он явно хотел сказать что-то ещё, что-то серьёзное, настоящее, нежели до этого, когда каждое слово закапывало его глубже, а насмешки Калининой играли ярче на её кукольном лице. Что-то, что реально имело смысл.       — Лиз! — крикнул, но не сообразил, что в итоге хотел сказать. Само по себе вылетело : — Ты это… что-то нужно будет, мне говори.       — Думаю, больше книг не понадобится, — Лиза, не оборачиваясь на пути к подъездной двери, весело ответила.        А Суворову больше и не надо было. Он, подхвативший налету её настроение, улыбался в след, ещё не сразу сдвинувшись с места. Просто стоял, как вкопанный и улыбался. Долго.