Часть 55

Гермиона

Гермиона вырвалась из воспоминаний. Она рвано дышала, пытаясь отойти от всего, что видела: ужас, боль, травма... неожиданная радость. Пережить столько за короткий промежуток времени оказалось сложно. За время, проведённое в воспоминаниях, наступила ночь, погасившая весь свет, кроме луны и серебристых отблесков памяти рода в стекле. Маркус теперь стоял у окна. — Ты должен был мне сказать! — она гневно посмотрела на него. — Что именно? — взгляд Маркуса стал холодным. — Что ты родилась в результате изнасилования? Что ты – незаконнорождённая дочь Флинта? Ты выросла в любящей семье, с отцом, который тебя обожал. В какой момент ты хотела бы узнать, что всё это было ложью? Гермиона открыла рот, но затем закрыла его. Маркус поморщился, когда она не опровергла его утверждение. Всего один день перевернул её мир с ног на голову. — Когда ты понял? — Мне поручили проанализировать воспоминания Малфоя после того, как ты сбежала из его поместья. Когда Беллатрикс пытала тебя... — Он замолчал, его лицо исказилось. — Когда Беллатрикс пытала тебя, край твоей рубашки поднялся, и я увидел отметину на животе — родинка в форме клубники. Тогда я ещё не был уверен. Ты не была похожа ни на отца, ни на маму, но у тебя были её волосы и улыбка. Чем больше я исследовал, тем больше убеждался. Возраст совпадал, вплоть до даты твоего рождения, что убедило окончательно. Мысли путались, Гермиона изо всех сил пыталась восполнить пробелы. — Мне нужно, чтобы ты начал с самого начала. Почему Морис похитил маму? Маркус вздохнул и провёл рукой по волосам. Взгляд начал цепляться к деталям: у них одинаковая форма глаз и скулы. — Есть легенда о старом немецком тёмном волшебнике по имени... — Каспар? Он удивлённо поднял брови, но кивнул. – На протяжении многих поколений наша семья была частью его культа, наряду со многими чистокровными семьями по всей Европе. — Но не Малфои? — спросила она с любопытством, хотя боялась ответа. Маркус замолчал и посмотрел прямым взглядом. — Люциуса не назвать невежественным, но он считал это мифом, поэтому не рассказывал Драко. Сначала отец тоже думал, что семья Кайзер — миф, потому что о них не было никаких записей, кроме нескольких свитков от Каспара. Но потом... ему удалось найти гримуар на чёрном рынке. Дракон на обложке шевелился, что означало, что потомок всё ещё жив. Они нашли маму с помощью тёмного заклинания поиска. Поскольку это была идея отца, Тёмный Лорд поручил ему произвести на свет потомка Кайзера. Гермиона посмотрела на его руку, где, как она знала, на коже скользила татуировка дракона. — Ты был частью этого культа? Он нахмурился. — Некоторое время. Отец всегда верил, что ты жива, скрытая Дамблдором от заклинаний определения местоположения, потому что дракон двигался. Но не все члены группы с самого начала верили, что мама была тем самым потомком. Некоторые пуристы отвергали идею, что магл может быть потомком Дракона. Они думали, что отец с самого начала ошибался. Гермиона почувствовала неприятный привкус во рту, думая о Дамблдоре, не совсем предательство, но, возможно, разочарование. — Дамблдор знал об этом всё время. Услышав это имя, Маркус усмехнулся. Она вспомнила мрачный взгляд, который он бросал на старого директора, когда был ребёнком. Очевидно, он по-прежнему испытывал те же чувства. Гермиона когда-то боготворила великого Альбуса Дамблдора, но с возрастом отношение к нему изменилось. Он с самого начала планировал сделать Гарри жертвой на заклание. За это Гермиона никогда его не простит. Морис не ошибся — Дамблдор был способен на ужасные поступки во имя блага. — Я праздновал в ночь, когда старик умер, — признался Маркус, и Гермиона не винила его, хотя это заявление заставило почувствовать себя немного неловко. — Я ненавидел его так же сильно, как ненавидел отца. Не обманывай себя. Если бы тебя распределили в Слизерин, как меня, Дамблдор мог бы тебя уничтожить. Но ты оказалась рядом с Поттером. Мощная ведьма, сражающаяся бок о бок с мальчиком, который выжил. Дамблдор, наверное, считал себя гением. Это дало Гермионе много поводов для размышлений, особенно учитывая, что шляпа действительно рассматривала Слизерин. — А что насчет Розвуда? Кто он? — Он из немецкой семьи чистокровных, глубоко вовлечённый в культ, хотя вырос в Англии. Во время твоего шестого курса они использовали ещё одно тёмное заклинание поиска, которое указало на Хогвартс. — Маркус нервно схватился за мантию. — Оно, должно быть, сработало, потому что ты была в магическом мире. Розвуд после войны устроился на работу профессором, чтобы обнаружить источник, и заклинание продолжало указывать на Хогвартс, ты всё ещё была там. Я убедил его, что потомок был чистокровным, чтобы он не обращал на тебя внимания. Сначала Розвуд думал, что это может быть Драко. Имя Драко вызвало дрожь. Она вспомнила, как Розвуд смотрел на них, но особенно на Драко, как будто хотел завладеть им. — Розвуд посылал нас на опасные миссии в Запретный лес. Стоило больших сил вернуться живыми. Маркус с недоумением нахмурился. — Я не слышал об этом, но предполагаю, что он проверял вас. Испытание. И, судя по всему, они оба его прошли. — Что такого особенного в моих предках, что Дамблдор решил скрыть меня? О какой силе все так много говорят? Маркус вздохнул. Серебряные струйки мыслей, всё ещё парящие в омуте памяти, отбрасывали тени на его лицо. — У твоих предков было что-то уникальное в их роду. Это проявлялось не у всех волшебников. Насколько я знаю, это должно быть активировано через кровавую жертву, иначе остается в спящем состоянии. В свитках подробно описана передача силы Кайзера тёмному волшебнику по имени Каспар. Это сделало его непобедимым — на время. Не совсем ясно, как он украл эту силу, что это была за сила, и как Каспара остановили. Об этом знали только лидеры группы, такие как мой отец и Розвуд. Морис не доверял мне достаточно... — Это всё? Ты больше ничего не знаешь? Маркус выглядел разочарованным. Нужно было снова поговорить с Алариком. У него должно было быть больше информации. По крайней мере, он мог бы объяснить силу. — Отец заставил меня сделать татуировку вскоре после того, как у меня появилась Тёмная метка. Против моей воли. После его смерти я попытался влиться в культ, чтобы найти тебя и защитить, но после Румынии я потерял доступ. Розвуд знал, что я отпустил тебя. Вскоре после этого он понял, что ты — тот самый потомок. Благодаря оставшимся контактам я узнал о плане похитить тебя из Хогсмида. Гермиона подняла голову и посмотрела на него. — Ты пришёл спасти меня. — Да. Гермиона почувствовала себя плохо, гадая, что бы произошло, если бы Розвуд сумел забрать её. — Румыния была ловушкой, — объяснил Маркус. — Заповедник драконов находится на старой языческой земле, пропитанной магией крови. Ты и Драко не были в безопасности с самого начала. Он намеревался собрать всех могущественных волшебников и ведьм школы, чтобы с помощью ритуала обнаружить истинного потомка. Остальные были бы принесены в жертву. Это должно было стать захватом власти. После этого они хотели подчинить себе маглов. Человеческие жертвоприношения. Эти слова эхом отзывались в голове. Она вспомнила о жилах силы, проходящих под землёй, наливавшихся мощью, когда они убивали маглов, и об их попытке убить детей — самой чистой форме жертвоприношения. Старая магия проникла в неё и захлестнула, как будто она принадлежала ей. — Гримуар... ты дал его мне, правда? Ты как-то подложил его в мою сумку перед Хогвартсом. — Он принадлежал тебе. Древние знания принадлежат тебе. Мне не казалось правильным оставлять его у себя. Он всё это время пытался защитить. Теперь она это поняла. Сердце сжалось, когда Гермиона подумала о том, как он подарил ей ожерелье бесконечности и золотой камень — две вещи, которые значили для него всё, единственная связь с женщиной, которую он называл мамой. Слезы потекли по её лицу. — Что такое? — спросил он. — Мама жива, — прошептала она. Маркус сжал челюсти и отвернулся. — Я знаю. Я навещал её несколько лет назад в Мунго, хотя никогда не позволял ей меня видеть. — Драко начал процесс их исцеления. Гермиона задалась вопросом, стало ли их состояние лучше, продолжал ли он это делать после того, как она разбила ему сердце. — Об этом я тоже знаю, — сказал он мрачным голосом. — Жаль, что он это сделал. — Ты не рад? Маркус всё ещё смотрел в окно. Он выглядел напряжённым. — Для неё было лучше, что она забыла. Конечно, я хочу, чтобы она помнила тебя. Но время, проведённое ею в замке... Было бы жестоко возвращать ей эти воспоминания. Маркус предпочёл бы, чтобы его мама забыла его навсегда, чем подвергать её травмирующим воспоминаниям. Грудь сжалась от сильных чувств, бурливших внутри — Как умер наш отец? Мрачный взгляд Маркуса был направлен не на неё, но она почти отступила назад. — Я сам его убил. Сделал так, чтобы это выглядело как несчастный случай. Он планировал... он планировал убить человека, который был мне дорог. Я остановил его, прежде чем он успел это сделать. Гермиона ахнула и чуть не спросила, кого он защищал, но когда Маркус говорил, на его лице промелькнула боль, и она промолчала. — Ты мой брат. — Это звучало излишне, но каждый раз удивляло. Что-то тёплое расцветало внутри. Он поморщился, быстро оглядев её лицо. — Ты не обязана так меня называть. Я должен быть в Азкабане. В конце концов, Тёмный Лорд благоволил ко мне и называл меня своим палачом. — Я не верю, что Министерство просто отпустило бы тебя, если бы ты был таким монстром, как утверждаешь. Он презрительно фыркнул и провёл рукой по лицу. — Во время битвы в Хогвартсе я помог одержать победу. Макгонагалл удалось устроить тихий суд. Её показания уберегли меня от Азкабана. Но она не должна была этого делать. Я заслуживал гнить там. Гермиона не была убеждена. Он упустил большую часть истории, но она знала, что сейчас не узнает её. Макгонагалл не стала бы свидетельствовать в пользу Пожирателя смерти, если бы его поступок не был значительным. Она вспомнила, как он дрожал, направляя палочку на своего дядю. — Это был твой выбор — убивать? Он с недоумением нахмурился. — Я не восставал против приказов, если ты об этом спрашиваешь. — Ты не ответил на вопрос. Выбор был между смертью и покорностью? Маркус с трудом сглотнул. — Да, но... — Ты испытывал удовольствие от убийств? Судя по тому, что я видела, ты убил своего дядю, чтобы спасти его от худшей участи. У меня такое ощущение, что для тебя это не было обычным делом. Логическая часть мозга подсказывала, что его поступки отражали поступки Люциуса, однако Маркусу не хватало жестокости, которой обладал Малфой, холодного макиавеллиевского характера. Она видела это в глазах брата, полных боли и сожаления. — В конце концов я ослушался Волдеморта. И нет, я не получал удовольствия от убийств, и часто делал это, чтобы предотвратить пытки. Но я всё равно... — Тогда это выживание и принуждение. Ты не плохой человек. Может, и не хороший, но... — Ты ошибаешься! — Он выглядел разгневанным. — Я монстр. Так что забирай все деньги, которые хочешь. Всё. Всё принадлежит тебе. Я больше никогда не буду тебя беспокоить... — Он отшатнулся. — Что ты делаешь? Гермиона решительно подошла к нему и раскрыла объятия. Он поймал её как раз вовремя, и она крепко обняла его. Маркус вздрогнул, как будто не привык к человеческому контакту. — Ты мой брат, — прошептала она, уткнувшись в его мантию. От него пахло чем-то из её далекого прошлого. — И я не уйду. — Перестань... Люди, которые приближаются ко мне, либо страдают, либо умирают. — Это моё решение, и я никогда не была трусихой. Он нерешительно поднял руки, ответив на её объятие, как будто в шоке. Неужели он действительно думал, что она отвергнет его после всего, что он сделал, чтобы спасти её? — Чёртовы гриффиндорцы. Я устал от вас всех, спасать вас, преследовать вас. Вы даже не даёте мне передохнуть. Она фыркнула в его мантию, прислушиваясь к сердцебиению. — Я не отпущу тебя. Я думала, что у меня больше никогда не будет семьи. Теперь ты привязан ко мне. Она почувствовала, как его тело задрожало, словно он с трудом сдерживал свои эмоции. — Ты делаешь ещё один глупый выбор, — сказал он. — Но я не думаю, что у меня хватит сил оттолкнуть тебя, хоть я и должен.

Драко

На стенах остались чёрные следы копоти от взрывов. Все предметы в комнате были разбиты, сожжены или взорваны. Драко хотел причинить отцу боль, заставить истекать кровью, но всё внутри него стало тусклым. Нож, который он держал в душе, не мог ничего порезать. Когда Люциус снова оказался в кабинете, оглядывая разрушения, Драко сидел на единственном уцелевшем стуле посередине комнаты, уперев локти в колени и запустив пальцы в волосы. Он поднял глаза, когда отец подошёл к нему под аккомпанемент хруста стекла под ботинками. Драко изучал его выражение лица: губы скривились в угрожающей гримасе, глаза были готовы убить. Он не пытался скрыть свою ярость. Это могло означать только одно. — Она победила, — сказал Драко с недоверием, выпрямляясь. Из его уст вырвался смех, резкий, насмешливый звук. — Она снова победила тебя. Ты не усвоил урок в первый раз. Люциус только гневно посмотрел в ответ. — Она всё это время была ублюдком Флинта. Драко замер, медленно моргая. За часы, проведенные в заточении, он предполагал многое, но это... — Ублюдок Флинта? — Маркус вошёл в зал суда и увёл её. Я слышал, что Морис зачал ребёнка с маглой для какого-то странного проекта Тёмного Лорда, но я думал, что он устранил... Полагаю, Дамблдор снова провернул одну из своих интриг. В голове Драко всё перемешалось, он пытался сориентироваться. — Маркус отпустил её в Румынии, — прошептал Драко себе под нос. Флинт также рисковал жизнью, сражаясь с Розвудом за Гермиону. Это многое объясняло. — Почему она мне не рассказала? Хотя он сам ещё не рассказал ей о своём брате. В то время он слишком стыдился того, что Каллум отверг его, чтобы признаться в этой связи. Маркус Флинт был её братом. Чёрт возьми, это утверждение было нереальным. — Девушка казалась такой же удивлённой, как и все в зале суда. Люциус, что было для него несвойственно, запрокинул голову, глядя в потолок, и рассмеялся. — Что смешного? — Я упустил её, когда был всего в одном шаге, один стук молотка, и она была бы в моей власти. — Он снова рассмеялся. — Гермиона, или кто она там сейчас, — сильная ведьма, сильнее, чем я полагал сначала. Её демонстрация магии в суде сегодня была… потрясающей. Оцепенение Драко начало рассеиваться, сменяясь жгучей болью в груди. — Почему ты удивляешься? Она в подростковом возрасте противостояла Тёмному Лорду и Беллатрикс и выжила. Думаешь, Поттер или Уизли сделали всю умственную работу? Его отец продолжал смотреть на потолок, и у Драко было ощущение, что тот его не слушает. — Она умная, — продолжил Люциус, будто говоря с самим собой. — Лучшая на курсе. Любимая героиня войны, награждённая Орденом Мерлина первой степени. Дважды осмелилась противостоять мне в сфабрикованном судебном процессе. Не говоря уже о том, что у неё в кармане несколько влиятельных фигур, в том числе, как я подозреваю, Уолтер Филибус. Не уверен, что есть ещё одна такая ведьма, как она. С каждым новым перечислением гнев Драко нарастал. Он стал похож на своего тёзку, огонь бурлил в его груди, угрожая вырваться наружу. Драко пришла в голову ужасная мысль. Он был рад, что Гермиона победила, но попытка отца отомстить могла стоить ему всего. — Ничего из этого не имеет значения, — прошипел Драко. — Как, чёрт возьми, я теперь их верну? Отец не слушал его, продолжая смотреть в потолок с немного разочарованным выражением лица, не замечая, что гнев Драко превратился в холодную, безжалостную, злобную энергию. — Я также должен признать, что она довольно красива, в своём роде, дикая. Теперь я вижу в ней кровь Флинтов. Она похожа на свою бабушку Аделаиду. — Ты меня вообще слушаешь, блядь? — Драко взял в руку палочку. — Я и так знаю, что она красивая, сильная и умная. Почему, по-твоему, я влюбился в неё? А теперь она никогда больше со мной не заговорит. Из-за тебя. Ты это понимаешь? Люциус опустил взгляд, наконец-то пристально посмотрев на сына, и его лицо снова превратилось в маску. — Она – наследница чистокровной семьи, — сказал он жёстким голосом, полным смысла и намеков. — Не настоящая чистокровная, что несколько разочаровывает, но состояние Флинта значительно. Больше, чем состояние Гринграсс. Она необыкновенная ведьма, уже родившая одарённого ребёнка... ведьма, которую я теперь считаю подходящей невестой для наследника Малфоя, даже если она полукровка. Наконец-то мы оба можем получить то, что хотим. Как он смеет, чёрт возьми. После всего, что произошло, он теперь хочет, чтобы они поженились. Драко поднял палочку, направив её на отца, и зарычал, как волк. — Она никогда не выйдет за меня замуж. Не после того, как ты пытался отобрать у неё палочку и Скорпиуса, подвергнув её суду, как преступницу. Люциус ухмыльнулся, игнорируя направленную на него палочку. — Оставь это мне. Старые законы редко дают сбой. Ты вернёшь своего сына и ведьму, которую любишь. У неё не будет выбора. Драко не думал. Оно вырвалось само, горячо, как будто из его рта посыпались угли. — Круцио! Проклятие стремительно летело вперёд, но рефлексы Люциуса, закалённые дуэлями, были по-прежнему на высоте, и он отразил его в последний момент. После того, как проклятие рассеялось, Люциус встал, нацелив палочку в ответ. Драко не был уверен, рад ли он, что ужасное проклятие не достигло цели, или расстроен, что его отец не корчится от боли на полу. Но красный луч заклинания полетел к своей цели, а значит, Драко искренне ненавидел. — Хочешь сразиться со мной в дуэли? —Люциус теперь выглядел, как Пожиратель смерти. — Ещё раз брось в меня непростительным заклятием, и ты пожалеешь, что я тебя породил. Опусти палочку, пока не сделал что-нибудь ещё, более глупое. Я готов закрыть глаза на твою невменяемость. Он дрожал от ярости. — Всё, что ты делал, – вмешивался в мои дела, и это приносило мне только боль. На этот раз я поступлю по-своему. — Ты близорук и драматичен... — Экспеллиармус! Палочка Люциуса с грохотом упала на пол. Люциус был хорош в дуэлях, но Драко был быстрее. Он пошёл вперёд, а его отец отступил назад, пока не оказался прижатым к стене, с палочкой, прижатой к шее. Люциус с отвращением сморщил нос. — Ты всегда был слишком слаб и мягок, чтобы делать жестокие вещи. Хватит притворяться. В другой ситуации Драко бы согласился, но сегодня он чувствовал себя таким же жестоким, как и его отец. — Если ты сделаешь что-нибудь, чтобы заставить Гермиону сделать то, чего она не хочет, я откажусь от права наследования, и на этот раз меня некем будет заменить. Пусть всё достанется тому малоизвестному кузену во Франции. К чёрту имя Малфоев и всё, что оно значит. — Ты не посмеешь. — Мальчик, которого ты знал, не осмелился бы, но мужчина, которым я являюсь сегодня, уничтожит тебя. — Драко надавил так сильно, что отец тихо зашипел от боли. — И поверь мне, я учился у лучших. Не лезь в мою жизнь. Люциус посмотрел на Драко так, что тот занервничал. — Хорошо. Делай, как хочешь... если она тебя примет. Драко оглядел его, обдумывая план. — Если ты хочешь, чтобы я начал выполнять роль наследника Малфоев, то компромисс должен идти с твоей стороны. Люциус зарычал, но кивнул. — Назови свою цену. — Развод для мамы. Драко дал отцу время оправиться от шока. — Ни за что. — Тогда, пожалуй, я вернусь к Каллуму. Прощай, отец. Возможно, мы не увидимся ещё пять лет. Драко сделал шаг назад, как будто собирался уйти. — Подожди... — сказал отец. — Я соглашусь, но это должно остаться в тайне. Никаких статей в «Пророке». — Я хочу, чтобы ты съехал из поместья. Отец снова засомневался, но у них было несколько поместий. — Это всё? Потому что на большее я не соглашусь. Драко почти ответил, но в окно постучала сова. Он бросил последний гневный взгляд, прежде чем убрать палочку, оставив красный след на шее отца. Он подошёл и открыл окно, впустив белоснежную сову из Министерства. Она приземлилась на стол, бросила свиток, и улетела, не попросив угощения. Драко, продолжая игнорировать Люциуса, подошёл и поднял свиток. Бумага хрустела под его пальцами, когда он разворачивал её. Он поморщился и бросил на отца ещё один гневный взгляд, полный угрозы и ненависти. — Это официальный приказ вернуть Скорпиуса его матери. У меня есть время до завтрашнего утра. Драко хотел снова выстрелить каким-нибудь неприятным заклинанием, но вместо этого спокойно положил свиток и вышел из кабинета, направляясь к комнате сына. На полпути по длинному коридору ему пришла в голову идея, быстро превращаясь в план. Он приложил руку к груди, пытаясь контролировать сердцебиение. Это был последний шанс, последний бросок, но он мог сработать.

Гермиона

Гермиона проснулась под мягкими лучами солнца в старинной кровати. На изголовье были вырезаны волшебные существа в красивом узоре, некоторые из них вымершие, что свидетельствовало о том, что кровать была изготовлена несколько веков назад. В комнате больше ничего не было, кроме стола под витражным окном и старого сундука. Когда она встала с кровати, пронизывающий сквозняк проник сквозь камни, и она задрожала. Если оставаться здесь, нужно найти способ бороться с утренним холодом. Гермиона потянулась, оделась и пошла в гостиную. Маркус уже был там и ел варёное яйцо с тостом. Как только она села, домовой подал тарелку с яйцами, фруктами, тостами и жареной ветчиной. — Я не был уверен, что ты захочешь, — сказал ей Маркус. Гермиона кивнула и повернулась к эльфу. Это был не Сигги. Старый эльф, вероятно, уже был мёртв, что немного опечалило Гермиону. — Спасибо... как тебя зовут? Эльфийка закрутила своей маленькой ногой по камню. Она была одета в обычную одежду домового эльфа — серый мешок, и Гермиона прищурилась, глядя на него. — Киппер, — ответила она. — Спасибо, Киппер. Еда выглядит восхитительно. Эльф почти выпрыгнула из комнаты от счастья. Маркус усмехнулся и покачал головой. Гермиона нахмурилась на него. — Почему это бедное существо не свободно? — Ты действительно думаешь, что я поработил эльфов? Мерлин, ты бы убила меня мечом Гриффиндора. Киппер просто предпочитает старую одежду. Не все из них любят перемены. Она не хотела, чтобы я освобождал её, и обиделась, когда я настаивал. — О, ну... Полагаю, это нормально. — Гермиона начала есть, обрадованная тем, что её брат против порабощения магических существ. Из камина раздался шум, и Гермиона выпрямилась, зная, кто прибыл. Из камина вышел Драко Малфой, покрытый слоем копоти, держа на руках Скорпиуса. — Мама, — закричал мальчик, вырвавшись из рук отца и бросившись к Гермионе. Она наклонилась, подняла сына с криком счастья и покрыла его маленькое личико поцелуями, а он хихикал. — Я скучал по тебе. Я думал, что больше никогда тебя не увижу. — Разве я не обещал, что ты увидишь маму сегодня? — Драко очистил себя и сына. Скорпиус крепко прижался к Гермионе и кивнул, уткнувшись в её плечо. — Где мы? — спросил он. — В твоём новом доме, — ответила она. — Это замок? Он похож на замок. — Думаю, да. — Круто! — Он поднял голову и с ещё большим энтузиазмом огляделся вокруг. Её сын любил рыцарей и драконов, поэтому она полагала, что адаптация будет лёгкой. — Кто это? — Он указал на Маркуса, который замер, глядя на мальчика. — Твой дядя Маркус. Драко, Скорпиус и Маркус одновременно вскинули головы, удивлённые. Как будто никто из них не ожидал признания связи. — У меня есть ещё один дядя? — спросил Скорпиус, выглядя неуверенно. — Такой же, как дядя Тео? — Нет, это твой настоящий дядя. Он мой брат. Маркус уставился на мальчика, как будто никогда не видел детей. — Здравствуйте, — сказал Скорпиус. — Здравствуй. — Голос Маркуса звучал напряжённо. Его выражение лица смягчилось, и он посмотрел на Драко. — Теперь ты можешь уйти. Драко вздрогнул, но остался на месте. — Пока нет, нам с Гермионой нужно кое-что обсудить. Маркус положил каждый предмет столового серебра. Звон эхом разнёсся по длинному каменному залу, а затем Флинт встал, и стул заскрежетал по полу. Каждое его движение можно было истолковать как угрозу. — Ей не нужно ничего с тобой обсуждать. — Маркус... — Гермиона усадила Скорпиуса на свой стул. Мальчик взял её тост и начал жевать, не замечая напряжённости. Гермиона подошла к брату, который теперь стоял нос к носу с Драко. Она мягко положила руку ему на плечо. — Всё в порядке. Нам действительно нужно поговорить. Можешь отвести Скорпиуса в сад? Мышцы на челюсти Маркуса дёрнулись, но он коротко кивнул. — Пойдём, племянник, дадим твоим родителям побыть наедине. — Маркус продолжал смотреть на Драко своим мрачным взглядом. — Как только она захочет, чтобы ты ушёл... — Я уйду. Они гневно посмотрели друг на друга. — Здесь есть рыцари? — Скорпиус спрыгнул со стула, всё ещё держа тост в руке. Он не был застенчивым ребёнком и привык разговаривать со взрослыми. Скорпиус подошёл к Маркусу и схватил его за руку. Флинт, казалось, пытался вырваться, но Скорпиус не отпускал его. — Здесь есть несколько доспехов, но рыцарей нет. Они направились к выходу. Скорпиус казался немного разочарованным ответом дяди. — Ну, а драконы хотя бы есть? В каждом замке должен быть дракон. Маркус задумался над вопросом. — Один из наших предков держал драконов, но он сгорел заживо, так что, возможно, пожалел о своём выборе питомца. На стенах подземелья до сих пор видны следы копоти от огня. Скорпиус широко раскрыл глаза, когда они повернули за угол. Гермиона смотрела им вслед, пока не убедилась, что они достаточно далеко, и снова обратила своё внимание на Драко. Его взгляд скользнул по её лицу, по телу. От этого у неё по коже побежали мурашки, она чувствовала, как его взгляд скользит по телу, словно прикосновение. Она покраснела и скрестила руки. Они были гораздо ближе, чем она предполагала. Если протянуть руку, то можно дотронуться до его мантии. До этого Гермиона видела его только мельком, в тёмной комнате, удивлённого и испуганного. Теперь, при дневном свете, вблизи, он казался более красивым, чем она помнила. По шее пробежало покалывание, которое распространилось по позвоночнику. — Что ты хочешь? — спросила она, стараясь сделать свой голос жёстким, но он вышел хриплым. — Я хочу провести время со своим сыном. Гермиона кивнула. Теперь, когда Скорпиус знал своего отца, было бы жестоко разлучать их. — При условии, что Люциуса не будет рядом. — Я и так не собирался позволять ему приближаться к Скорпиусу. Ты не единственная, кто ненавидит Люциуса. — Он сделал паузу. — Моя мать планирует открыть в поместье школу для детей-волшебников. Она хочет знать, сможет ли Скорпиус туда ходить. Это будет всего несколько дней в неделю. Гермиона подняла брови. — Школа? Не знаю. Кто ещё будет туда ходить? Драко улыбнулся, как будто знал что-то, чего она не знала. — В основном, мой маленький кузен Тедди. Мама предложила присматривать за ним, когда тетя Андромеда не может. К ним также присоединится маленькая девочка Розье. Родители бедняжки находятся в Азкабане, поэтому её усыновил старший Уизли и его жена-вела. Их другая маленькая дочь тоже придёт. Нарцисса воссоединилась с Андромедой. Эта мысль заставила сердце затрепетать от счастья. — Билл и Флёр усыновили маленькую девочку? Драко кивнул. — И они все не против того, чтобы Нарцисса учила детей? — За пять лет многое изменилось. В этом утверждении, казалось, было несколько смыслов, но она не смогла их разобрать. — А Люциус... — Я позабочусь, чтобы его там не было. У меня теперь достаточно рычагов влияния. Драко выглядел достаточно серьёзным, хотя и не стал ничего объяснять. — Моя мама планирует нанять специальных репетиторов на разные дни, в том числе для изучения французского и испанского. Эльфы тоже будут помогать, так что с безопасностью проблем не будет. — Как Билл сможет себе это позволить? Малфой насмешливо фыркнул. — Как будто Нарцисса позволит им заплатить хоть кнат. А если они и решат настоять, то это будет мизер по сравнению с тем, что они заплатили бы где-то ещё. Мама делает это, потому что ей нравится, Грейнджер, и она хотела, чтобы у Тедди было достаточно друзей, когда она за ним присматривала. — Думаю, Скорпиусу не помешает познакомиться с другими волшебными детьми. Ему было тяжело в магловской школе. — Его магия сильна, — сказал Драко. — Ему нужно развивать её, а не пытаться скрывать. Гермиона опустила глаза и кивнула. Их разговор прервался, наполненный годами невысказанных слов, недопонимания и обид. — Гермиона... — Он подошёл к ней, коснулся её подбородка пальцами и приподнял его. Она задыхалась от его жгучего прикосновения. — У тебя нет причин доверять мне, но я намерен дать тебе эти причины. Гермиона напряглась, не зная, что она чувствует. Часть её кричала об осторожности по отношению к нему. Другая часть уже растаяла в этих ещё-даже-не-объятиях. Обе стороны нужно было держать под контролем. Рука отпустила её подбородок. — Это всё, о чём ты хотел со мной поговорить? — Не совсем. — Драко улыбнулся лукаво, когда они посмотрели друг на друга, и сердце Гермионы забилось под грудной клеткой. — Я хочу предложить тебе пари. — Пари? — Гермиона отступила в удивлении. — Ты проиграл последнее. Почему ты хочешь заключить ещё одно? — Я проиграл? Я почти уверен, что до рождественских каникул ты была голая в моей постели, как я и хотел. Гермиона закатила глаза. — Твоё эго по-прежнему нетронуто. — Она ответила ему улыбкой, внезапно почувствовав прилив энергии. — Итак, чего ты хочешь на этот раз? — Чего я хочу? — Взгляд Драко стал хищным. Он слегка наклонился к ней. — Я хочу тот же приз, что и в прошлый раз. Но в отличие от нашего первого раза, у меня есть годы подавленного желания, которые я хочу тебе показать. У Гермионы задрожали колени. Она провела эти годы, используя только свои руки и вибратор, потому что связь между ними всё ещё существовала. Если сосредоточиться, то можно почувствовать, как она звенит между ними. — Я думала, ты будешь меня ненавидеть. — Ты слишком много думаешь. Конечно, я хочу наказать тебя за годы разлуки. Однако я думаю, что нам обоим понравится наказание, которое я планирую тебе назначить. Несмотря на холод от сквозняка, всё её тело было в лихорадке. Она слишком долго была отделена от него, забыла, насколько он соблазнителен. Насколько опасен. — Вот как, — вздохнула Гермиона в отчаянии. — Если ты настаиваешь на пари, я хочу, чтобы связь была разорвана. Он только улыбнулся ещё шире. — Ты слишком быстро соглашаешься на сделки. Ты ещё даже не услышала мои условия. Неужели никто не предупреждал, что нужно быть осторожной, заключая пари со слизеринцем? — Он вздохнул, увидев, как она скрестила руки, явно не в восторге. — Если ты хочешь, чтобы связь исчезла, я сниму её прямо сейчас, Грейнджер, но магия связывания душ может быть жестокой, когда её хотят снять. Это не так просто, как надеть перчатки и снять их. Мы не должны этого делать, если не уверены, что больше не захотим её, поэтому и нужно пари. Гермиона засомневалась. — Каковы условия? Его взгляд снова скользнул по её телу. — Готов поспорить, что смогу заставить тебя снова влюбиться в меня. Шесть свиданий. Это всё, что мне нужно. Гермиона прищурила глаза. — Вижу, ты по-прежнему самоуверен. Не думаю, что мне нравятся пари с тобой. Последнее принесло кучу неприятностей. — Ты отказываешься от вызова? Боишься проиграть? — Он наклонился к ней ближе, и она затаила дыхание. — Это не очень по-гриффиндорски с твоей стороны. Он всегда знал, на какую кнопку нажать. Вызов висел перед ней. Не следовало соглашаться, но она никогда не поступала правильно с Драко. — Три свидания. — Пять, — возразил Драко. — Четыре. Драко поднял руку и провёл пальцем по линии её подбородка. Вот сейчас он наклонится и.... он отстранился, отпустил её и сделал несколько шагов назад. Гермиона почувствовала головокружение. — Четыре свидания, — согласился он. — Если ты снова влюбишься в меня, я хочу всего, и я не соглашусь на меньшее. Связь не только останется, но и укрепится. Гермиона постаралась не показать своего шока. — Ты предлагаешь волшебный брак... постоянный. Он серьезно посмотрел на неё. — Ставки высоки, я признаю. — А если я не влюблюсь в тебя снова? Он подошёл к камину, поморщившись от её слов, и взял горсть порошка. — Это решать тебе, но если ты абсолютно уверена, я признаю своё поражение и сниму душевную связь. Я больше никогда не буду пытаться тебя преследовать. Она не знала, хочет ли проиграть или выиграть, но в ней что-то вспыхнуло, старый дух соперничества, напоминающий о том времени, когда Драко удерживал её и обещал соблазнить. — Я согласна на пари, — ответила Гермиона. — Конечно. — Он улыбнулся греховной улыбкой, от которой всё в ней задрожало от желания. — Школа начинается в следующий вторник. Когда Скорпиус будет с моей мамой, мы пойдём на наше первое свидание. Оденься по-повседневному. Он уверенно подмигнул и исчез. Всего четыре свидания? Гермиона задалась вопросом, как Драко планирует заставить её снова влюбиться — глубоко влюбиться — настолько, чтобы согласиться на старинный обряд волшебного брака. Он казался уверенным в своих силах. Это заставило задуматься, чем он занимался в течение пяти лет, насколько он изменился. Убеди меня, Драко. Её разум почти кричал от глубокой тоски. Дай мне причины.

КОНЕЦ ЧАСТИ 2