Глава 11.

Пробуждение утром начинается с того, что девушку будит отец. Он бормотал что-то про извинения и подарок. — Я понимаю, что это возможно слишком, но самооборона нужна. Сама же знаешь какие мрази ходят по улицам, — Намекая на свои некоторые незажитые раны, проговаривает мужчина. — Вообщем вот, еще сумка. — Спасибо большое! Она давно хотела данную вещь, но просто боялась просить такой дорогой подарок. Внутри сумки лежал пистолет. — Он заряженный. Пожалуйста, будь аккуратна с этим делом, никто не должен знать про него. Используй только в крайнем случае. — Хорошо, я поняла... В голове мелькнула мысль об одном вопросе. — Пап, а вот скажи, ты же помнишь хоть какие-то детали о том хулигане? — Помню. — Расскажешь? Отец начал описывать одежду и рост, моментами пытаясь вспомнить что-то из внешности. Редучева слушала так внимательно, совмещая это с внешним видом Валеры. Он точно описывал его. Внутри что-то надломилось, когда пришло осознание, что тот врал ей всё это время. Утешал её, даже не подавая виду. Сколько раз еще он врал ей? Сколько, мать вашу... Она была разбита. Ей было плохо от этого всего. Сдерживание слёз давалось с трудом. Она приняла решение, прекратить это. Она разорвет это бессмысленное общение. — Ладно, спасибо тебе. Я поспрашиваю у девочек, может кто видел похожего. Пойду в ванную. — Хорошо, Милен. Ну, мне надо по делам сходить, одна же посидишь? — Конечно. — Вот и славно. Отец оделся и вышел из квартиры спустя минут 15-20. Голубоглазая всё это время сидела в постели, тяжело сглатывая ком в горле. Слёзы вырвались наружу, стекая непрерывным потоком по щекам, руки задрожали, а с губ время от времени срывались громкие всхлипы разочарования. Она не может его отпустить, любит больше чем саму себя, но ей придётся. Придётся отказаться от человека, ради которого она была готова практически на всё. Её сердце прямо сейчас раскрошилось на миллион мелких кусочков, которые теперь не соберет никто. Вся надежда на хорошее рухнула. Глаза абсолютно ничего не отображали, ни злости, ни грусти, ни радости. Абсолютная пустота теперь засядет в ней надолго. Сил на то, чтобы принять душ не было. Её жизнь изменится. Она будет долго отходить от этого. Если вообще сможет отойти. Она также понимала, что Валера не отстанет от неё. Вытерев слезы и чуть чуть прийдя в себя, она придумала один очень интересный план. Всё-таки приняв душ, позавтракав и одевшись, она берет новый папин подарок и идет в отделение милиции. В отделении спрашивает можно ли пройти к нужному человеку и она наконец таки проходит в нужный кабинет. За столом сидел Ильдар Юнусович, подписывающий какие-то документы или просто занимался своей работой, но при виде блондинки, он откладывает всё в сторону. — Вот, к вам рвалась. — Оставь нас. Дверь закрывается. Девчонка стоит у дверей, взгляд смотрит в пол, а щеки до сих пор краснеют от подступающей истерики новой волной. Самое ужасное, что может быть. — Так, присаживайся. Давай давай. Он мягко усаживает бедную девочку на стул, а сам приготавливает теплый чай, оставляя кружку прямо перед ней. Присаживается за свое рабочее место и скрепив руки в замок, пытается разговорить Милену. — С чем пришла? — Я знаю кто избил моего отца. — Уверена? — Да. Голос дрожит. Она совсем не хочет сдавать их, но приходится. Она делает это ради себя, ради безопасности её семьи. Но разве правильно то, что она предает свою любовь? Возможно да, а возможно и нет. Девушка кратко пересказывает разговор с отцом и в руки ей дают листок с ручкой. — Пиши, всё что знаешь. Внизу подпись, — Из ящика вынимает уже написанное чье-то заявление и кладет напротив. — Вот тебе пример. Сердце в этот момент так сильно колотилось, что казалось можно умереть. Когда подпись была поставлена, она уверенно протягивает несчастный листок с заявлением сотруднику. — Всё проверим, узнаем и сообщим что да как. Пока что можешь идти домой. — До свидания. Медленным шагом она покидает здание, выходя на улицу. Ей было абсолютно наплевать даже на холодный ветер, что уже обдувал волосы и лицо. Она шла напролом, продолжая терпеть невыносимый колючий холод. Было явно не до погоды. С новым порывом ветра Милена уже добирается до своего подъезда и поднимается на свой этаж, а из-за угла вдруг выходит Валера. Блондинка уже держала в дрожащей руке ключи, собираясь открыть квартиру. Её трясло и слёзы полились по её щекам, когда она увидела его. Хотелось спрятаться в его теплых объятиях, ощутить вкус родных губ, но это уже было в прошлом. Она не может дать слабину. — Родная... Медленным шагом движется в сторону любимой, аккуратно. Губы поджаты, он пытается не спугнуть её, потому что помнит про свой идиотский поступок. Однако, он даже не подозревал, что вся правда всплыла так неожиданно наружу. — Нет! Уходи! Уходи, Валера! Она кричит ему, параллельно пытаясь сунуть ключ в дверную скважину. Из-за тряски рук у неё этого не получается. Турбо оказывается напротив неё. Женские всхлипы усиливаются, когда она поворачивается к нему лицом, чуть ли не соприкасаясь телами. — Пожалуйста, не трогай меня! — Прости меня, родная... Он пытается обнять её, прижать к себе. Казалось, что он сам едва сдерживает эмоции, но себе такого точно не позволит. Можно смело заявить, что Милена очень боялась его. Она поняла, что такое быть девушкой группировщика. Осознание того, что смерть может наступить в любой момент, поджидать за углом. Всё это смешивалось в голове, сжирая изнутри. Милена бьет его кулачками по груди, пытаясь оттолкнуть, прогнать, но не получается. У неё уже просто нет сил на это. — Прости меня, Милена, прошу тебя. Я не могу без тебя. — Валера, пожалуйста... оставь меня... Нет, нет, нет, нет! Такого просто не может быть! Это не жизнь, а сплошное издевательство! Это ужасно, болезненно, страшно... Турбо отводил свой взгляд в сторону, он едва ли сдерживался. Ему не хотелось терять её. Он поступил хреново, он понимал это. Понимал, что сам растоптал их отношения, втоптал их глубоко в землю. Его прохладные руки до сих пор сжимали плечи возлюбленной, что стала недоступной ему. — Я люблю тебя, родная... Эти слова резанули по сердцу. Путь девушки был начат и изменить уже ничего было нельзя. Все моменты с ним мелькают перед глазами, первая встреча, его обворожительная улыбка, первый поцелуй, первый медленный танец, теплые и такие родные до боли объятия. Милена понимала, что всего этого больше не будет. Будет только конец. Ничего больше нет и не будет. Очи девушки судорожно смыкались, делая образ парня размытым. Разум всё больше поглощали мысли о предстоявшем одиночестве. Губы дрожали, не давая сказать что-либо ещё. Она подрывается и целует его в последний раз. Сильно сжимает мужские плечи, буквально повиснув на них. Поцелуй такой нежный, но наполненный горечью и обидой. Такой неотрывный, без перерывов, мягкий и нежный. Одной рукой она незаметно открывает квартиру и отстраняется от Валеры, оставляя его в полнейшем ступоре. Пора заканчивать весь этот спектакль. Она исчезнет из его жизни навсегда. Отомстит за отца и за Полину, что пострадала по их вине. Отомстит ему за себя. Не смотря на всю свою привязанность и любовь к нему, она не оставит это дело незавершенным. Хлопок входной двери. Считанные секунды и Турбо начинает настойчиво колотить в двери, срываясь на громкий крик. Было наплевать, если соседи услышат. — Открой, Милена! Твою мать! Она прижалась спиной к двери, опускаясь на колени. Очередной срыв и слезы, что уже выжигали глаза. Руками зарывается в волосы, больно сжимая у корней. Она слышит его крики, чувствует как вибрирует дверь под напором его сильных ударов. Завтра он снова придет, она уверена. Попросит открыть двери, попросит прощения, наплевав на уличные понятия. Пару минут и тишина. Он ушел, так и не достучавшись до неё. Милена так и просидела у двери, смотря в пол, обнимая руками коленки. В подъезде послышался звук проезжающего лифта. Она быстро подскочила, потому что поняла что это родители. — О, ты чего тут? — Да вот с Айгуль ходила. — Ну понятно. Есть будешь? Я на салат твой любимый купила продукты. — Может попозже. — Как хочешь. Девочка ушла к себе в комнату. Слёз уже не хватало чтобы плакать. Внутри просто была невообразимая пустота, которую теперь никто не сможет заполнить. Только он мог. Около часа она лежала на кровати, гляда опустошенными и уставшими глазами в потолок. Окружение теперь было размытым. Ничего больше ни хотелось делать. Ни к чему нет интереса. Ранее любимые занятия, теперь стали ничем. Разве такой жизни она хотела? Точно нет... Чтобы побыть наедине со своими мыслями, она решила прогуляться, но перед этим конечно же решила немного подкраситься. Подкрасила блеском губы и ресницы тушью. Теперь внешний вид казался более свежим. От многочисленных истерик она выглядела не очень, а косметика исправила это дело хотя бы средне. — Мам, пап, я пойду до Айгуль. — Снова? Вы же виделись уже сегодня. — Я тетрадь свою у неё забрать должна. — Ну иди, — Отец глянул на свои наручные часы и продолжил: — Уже почти восемь, давай там осторожнее. Его взгляд устремился на сумку, как бы намекая на новый подарок. Видимо даже мать не знала про предмет самообороны. Оно и к лучшему, иначе узнай она, устроила бы скандал и мужу и дочери. Этого им не надо, только лишнее будет. Покидая уютный дом, она выходит на улицу, направляясь в безлюдные места, лишь бы не видеть никого. Зима припорошила искрящимся снегом улицы, надела на деревья роскошные белые пушистые шубки. Мороз покрывал окна домов. На крышах домов выросли сосульки. В некоторых окнах домов мерцали новогодние гирлянды, что пора было бы уже их снять, ведь праздничная атмосфера ушла почти на два месяца назад. Милена забрела в какой-то неосвещенный промежуток между двух домов и впереди замечает чужой силуэт. По одежде она узнает Дамира, бывший парень Полины, который так жестоко от неё отделался. Предал её в самый ужасный период жизни. Парень повернулся в её сторону и узнал кажется. — Милена? Ты что ли? Он тут же подошел ближе, как ни в чем не бывало. Будто бы она ему не нагрубила в тот вечер, будто бы он не толкнул так её подругу, опозорив перед всей группировкой. Взгляд её был уже таким же безжизненным, как и её уставший до жути голос. — Уже и не помнишь. — Ты о чем? И чего ты вообще без Валеры в такое позднее время? Совсем уже себя не бережешь. — Чего ты так заволновался вдруг за меня? — Так ты девушка Кента моего, у нас правила такие, защищать девушку своего пацана. — Свою ты не защитил. Рука непроизвольно тянется на дно сумки, а глаза до сих пор смотрят в его. Внутри обида сжирала так сильно, что никуда уже её не спрятать. Из-за него же Полина сейчас мучается в психбольнице. Он довел её еще сильнее своими идиотскими словами и действиями. За подругу она клялась себе отомстить и она сделает это во что бы то ни стало. — Ты чего? Доброжелательная улыбка с лица парня исчезла. Он ббыл растерян и не понимал, почему такая милая и добрая ранее девица ведет себя сейчас так странно. Милена вынимает из сумки тот самый подарок Валеры. Карманный нож. Она прячет его в рукаве шубы, точно продумывая следующие ужасные действия, поведующие за собой последствия. Шуба летит на снег, на Редучевой остается лишь школьная форма. И в один момент она грубым движением со всей своей силы толкает парня к стене, уверенным движением замахиваясь этим самым ножом. Лезвие рассекает ткань куртки и режет плоть где-то в зоне животе. Ужас в его глазах и небольшая дрожь. Равновесие потеряно, он падает на землю, а блондинка продолжает наносить ранения, пытаясь воткнуть как можно глубже. Когда он издаёт свой последний вздох и замирает, она чистит лезвие ножа снегом и одевается назад в свою шубу, очистив руки в том же самом чистом снегу. В последний момент, прежде чем уйти отсюда, она смотрит на тело бывшего парня подруги, чувствуя всё ту же пустоту. Она поспешила убраться отсюда, пока кто-нибудь не заметил труп парня, под которым белоснежный ковер снега был окрашен кровавыми следами. Милена не чувствовала абсолютно ничего после сделанного. Ни сожаления, ни страха, ни радости. Было лишь чувство некого облегчения и свободы. Она отомстила. Это было главным. Остальное дело осталось за малым. Но по правде говоря, убийство её обидчика не входило в планы этой хрупкой девочки. Она не хотела убивать, но просто не смогла совладать со своими эмоциями и чувствами. Во всяком случае, сожаления она не ощущала. А придя домой, она сразу отправилась в ванную чтобы отстирать белый фартук, что так и был заляпан чужой кровью этого мерзкого человека. Благо, она знала как отмыть пятна крови с одежды и она воспользовалась этим способом, проведя в ванной около минут двадцати, чтобы школьный фартук вновь стал белоснежным и чистым, не оставляя за собой каких-либо следов. Родители уже спали и им было не до неё, так что девочка просто легла спать, переодевшись в свою домашнюю одежду. Уже на утро, девушка проснулась и не обнаружила родителей дома. Пройдя на кухню, она заметила записку. Оказалось, что они уехали в Москву до завтрашнего дня. Вот оно что. Так даже лучше. Никто не будет мешать или задавать лишних вопросов. Она переодевается в обычное черное платье с белоснежной отделкой кружева на рукавах. Выглядело оно бесподобно. Завтракать она не стала, не было аппетита последние пару дней. Тишину прерывает стук в двери. Она неспеша направляется в коридор, чтобы посмотреть кого же это принесло. Слышит сквозь двери тихое: — Открой, Миленочка... Сердце ускоряет свой ритм ударов. Слезы вновь наворачиваются на глаза. Желание открыть берет вверх. Она уже всё обдумала и впускает его, со слезами на раскрасневшихся щеках. — Проходи... Он останавливается в коридоре. Вид у парня был уставший, заметно что ему плохо без его любимой девочки. Всю ночь не мог уснуть, потому что думал о ней, а когда засыпал, то видел во сне себя счастливым с ней. Посреди ночи просыпался от этих надоедливых снов. Везде была только она. Во сне, в мыслях, ему даже на улице она везде мерещилась. Не может он отпустить так просто. Обнимает блондинку, притягивая к себе настолько крепко, что казалось она сломается от этих сильных объятий. — Мне больно, Валера. — Прости, родная. Она целует его, мкнет к нему. Обнимет за плечи, чувствует на его губах привкус сигарет и чего-то сладкого одновременно. Он стал ей очень дорогим и родным человеком, но нужно отпустить его. Нужно, чтобы он оставил её в покое. Она не выдерживает всего этого ужаса в её жизни. Пока он прикрывал глаза, сливаясь с ней в трепетном последнем поцелуе, она берет в руки тот нож, что уже являлася орудием убийства, совершенного в порыве гнева и ради мести. Руками лезет к нему под куртку и во внутренний карман незаметно кладёт его же подарок. В этом кармане он ничего никогда не носит и не проверяет его. Она это знала точно. — Приходи сегодня в пол седьмого ко мне. У нас сборы с пацанами в 6. — Хорошо. Тихий шёпот ей в губы и руки нежно поглаживает дрожащие плечи. Взгляд не меняется, остается таким же разбитым, но фальшивая улыбка мелькает на бледном лице. — Прощаешь? — Прощаю. Как же ей не хотелось произносить эти слова вранья. Это была сплошная ложь. Как бы ни хотелось, простить она уже не сможет. Эту встречу она запомнит навсегда. Парень уже собирается уходить, но вдруг останавливается и поворачивается с растерянным видом к любимой. — Лысого убили ночью. Она начинает делать вид, будто удивлена и стоит в ужасе, хотя на деле перед глазами мелькает вчерашняя картина его убийства собственными руками. — Что... — Сегодня по поводу этого и будут сборы. Зарезали его. — Какой ужас...Не люди, а звери. — Ты главное не переживай, найдем мы этого урода, что убил нашего. Она легонько улыбается ему, обнимая в последний раз так крепко, простояв с ним пару минут. Ощущает тепло его тела в последний раз, потому что уже наперед знает свои действия. — До встречи, родная. — До встречи, Валера. Закрывает двери, бежит к окну и смотрит на парня, что через пару секунд выходит из её подъезда и идет в противоположную сторону. Ожидает пару минут и идет одеваться. На улице на удивление было достаточно тепло. Это хорошо, но по телевизору показывали, что под вечер похолодает и будет снегопад скорее всего. Отделение милиции уже встречало отчаявшуюся девушку снова. Её провожают в кабинет Ильдара Юнусовича. Он удивлён появлением здесь девушки. — Так, что на этот раз? — У меня есть нудная вам информация. Вы в курсе про убийство некого Дамира этой ночью?

***

Зима расстилает свое белоснежное покрывало на улочки и площади. Воздух пропитан холодом, который заставляет душу замирать, а городские звуки приобретают призрачное звучание. Шаги прохожих, приглушенные шумы машин и троллейбусов, затерялись в этой зимней тишине. Люди, укутанные в теплые пальто и шапки, спешат по своим делам, оставляя следы на снегу, которые вскоре заметает беспощадный вихрь снежной пыли. Городские фонари, освещая пути, пробуждают воспоминания о давно ушедших временах. Милена уверенно направляется в сторону места сборов парней в компании Ильдара. Они останавливаются за углом и смотрят на группировку что были там сейчас. — Ну? — Все в сборе. Он передаёт остальным сотрудникам по рации какие-то команды и в считанные секунды к стадиону подъезжают достаточное количество машин с мигалками. Ильдар и Милена быстрым шагом направляются за ними. Нескольких человек сразу валят на заснеженную землю и вяжут. Возмущенные крики в перемешку с матами не перестают звучать от толпы парней, которых уже ведут к машинам. Среди них блондинка замечает Валеру. Пока он сопротивлялся и его повалили на землю, скрепляя руки наручниками за спиной, из куртки в этот момент выпал тот самый нож. — Он? Девушка лишь кивает, продолжая стоять на месте с безэмоциональным лицом. Лампа идущий мимо неё, плюет ей под ноги, что вызывает смешок у Зимы, идущего следом. У группировок плевок под ноги девушке означал следующее высказывание: «Шлюхам под ноги плюют». Она прекрасно знала про эту «цитату». — Э.. Это не моё, мужики, честно! Его разочарованный взгляд встречается с пустым её. Он разочаровался в ней. Он был зол на неё за такой глупый поступок. Нет больше их. Они оба больше не знали друг друга. У парня сердце в этот момент разбилось на тысячу мелких кусочков, как когда-то у Милены. Когда его вели мимо девушки, он попытался вырваться, но не получилось. — Ты че наделала, дурная?! Че ты им сказала?! Она молчала, стараясь не поворачивать голову в его сторону. Внутри всё разрывало. Слёзы вот вот вырвутся наружу. Она так просто взяла и сдала всех, еще и подставив Турбо так жестоко. Обсудив пару деталей с Ильдаром, её отправили домой. По приходу домой её никто не встречал. Родителей не будет до завтрашнего дня, она спокойно может сделать своё. Она не переживет это всё. Нет смысла дальше. Последнее чувство, которое она испытывала на протяжении нескольких было болезненным, душераздирающим одиночеством. Ей просто казалось, что она сходит с ума. Всё было пустым, бессмысленным. Оно всё залито серыми невзрачными оттенками. Она потонет в этом дерьме, если не сделает осознанный шаг в никуда. Ей до безумия хотелось, чтобы всё это закончилось. Мгновенно её взгляд перешел на закрытую дверь балкона. Несколько шагов и она открывает окна балкона на растопашку. Встает на старые коробки, забитые различным хламом. В лицо дул зимний ветер. Ничего больше не будет. Это конец. Ноги дрожали сделать этот страшный шаг навстречу смерти. Был лишь дикий страх и паника, сжимающая горло, всё тело было напряжено. Она перешагнула это и почувствовала свободу. Никакого чувства эйфории во время полета не было, глаза закрыты, волосы развиваются по ветру, а потом удар. Она не столько почувствовала удар, как услышала звук от него. Боли, внезапно возникшей так резко и так сильно, было слишком много, чтобы мозг мог её осмыслить. Темнота застилает глаза, сердце больше не бьется. Проблем больше нет.

***

Мрачная обстановка. Лишь делала хуже заставляя всех вспоминать, зачем тут собрались, вокруг друзья, любимые. Все громко плачут, вспоминая погибшую. Перед тем, как гроб отпускают, все по одному подходят попрощаться. Кто-то старается сдерживать себя и сказать те слова, которые не успели, после чего снова на глазах появляются слезы, которые медленно стекают по щекам. — Нет! Я не верю! Миленочка... Говорила мать погибшей девочки со слезами на глазах, последний раз смотря на уже мёртвое лицо дочери. Бледные губы, закрытые глаза и белая кожа. Неужели она больше никогда не увидит той лучезарной улыбки своей доченьки? В голубых глазах больше не будет сиять счастье и отражение красивого мира.. И красивый голос больше никогда не назовет её «мама». Отойдя от гроба, мать закрыла рот рукой, что бы вновь не разреветься от досады и потери. Лишь всхлипы слышались от неё и неловкие вздохи, которые перекрывали истерику. Семья и большинство друзей давно уже попрощались с умершей. Гроб лишь опустили в могильную яму, начиная закапывать. Гул криков и всхлипов расходился по всему кладбищу. Все будут помнить и любить милую девочку Милену.