Часть 49

Валери была лёгкой, как пушинка. Откуда я знал? О, на этот вопрос легко ответить: подобный вывод можно было сделать, просто один раз посмотрев на неё. На секунду забудем о том, что ей было чуть больше четырнадцати лет и она всё ещё была молодой девушкой, а потому априори не могла весить много — суть не в этом, хотя и это играло свою роль. Дело как раз в том, насколько истощённой и хрупкой она выглядела. Едва впервые взглянув на неё, я успел подумать, что она похожа на маленькую снежинку, которая растает от одного неосторожного касания. Моей ошибкой было списать её тонкое телосложение лишь на возраст. Лишь подойдя на пару шагов ближе и коснувшись её руки, взяв тонкие пальцы в свою ладонь, я понял, насколько она действительно мала и худа. Нездорово худа. Это вынудило меня заново осмотреть девушку напротив. И в этот раз я начал подмечать детали, которые раньше по какой-то причине игнорировал и которые скрывало простое платье — на размер больше, чем нужно. Она вовсе не была от природы худой и маленькой. Вернее, сейчас — была, но в этом не её «заслуга», а следствие обстоятельств, через которые ей пришлось пройти. Слишком тонкая на ощупь кожа, через которую можно было не только ощутить, но и увидеть контуры костей, почти полное отсутствие мышц… Налицо все признаки сильного истощения. Конечно, хотелось верить, что её «брат» оказался ещё большим моральным ублюдком, чем уже был, и морил её голодом. Но вряд ли это так. Между злом и откровенным идиотизмом всё же есть разница. Морить голодом обладателя Грааля Сефирот — верх идиотизма. А Мариус, каким бы мудаком он ни был, всё же не идиот. Скорее всего болезненная худоба Валери была следствием использования её священного механизма — в довесок ко всему тому вреду, который он нанёс её психике. Так уж вышло, что очень часто использование артефактов Большого Джи требовало высоких затрат выносливости от их владельцев. Сильное тело, чтобы эффективно обращаться со священными механизмами даже в базовом режиме, не говоря о чём-то продвинутом, — не рекомендация, а требование. А откуда взяться крепкому и выносливому телу у девочки, которая в своей жизни не поднимала ничего тяжелее небольшой книги? Впрочем, то, что Валери вообще оказалась в таком плачевном состоянии, — всё же вина Мариуса. Он мог следить за её здоровьем, но не делал этого. Ему, судя по всему, было в целом всё равно на Валери до тех пор, пока она оставалась живой и сохраняла способность использовать свой священный механизм по его приказу и в его интересах. С одной стороны — прагматично, особенно если учесть, что Мариус, как чистокровный вампир, питал глубокое презрение ко всем полукровкам, к числу которых принадлежала Валери. Её, по крайней мере, не пытали и не избивали; её просто держали взаперти в комнате в подземелье, как ненужную вещь. С другой стороны… глядя на истощённое лицо Валери и её пустой взгляд, сложно было сдержать злость на того, кто довёл её до такого. Эта девчонка не заслужила ничего из произошедшего. Хах, в воздухе запахло лицемерием. Ироничненько, Лулу. Забыл, наверное, что не так давно сам творил? Имя Хёдо ни о чём не напоминает, а? Он тоже, вообще-то, не заслужил. Хотя да, как можно было забыть: там же очередной членоносец, каких миллионы в мире, а тут — милая девочка-дампир. Это меняет всё! Но если без шуточек, разница между тобой и Мариусом всё же есть. Один — эгоистичный ублюдок, готовый пойти на всё ради возможности получить как можно больше силы и власти, чтобы помешать идиотам разрушить мир, в котором он живёт; другой — эгоистичный ублюдок, готовый пойти на всё ради силы и власти ради самой силы и власти. Да, разница небольшая, но есть. Ну и ещё у тебя член больше, чем у Мариуса, да. Но вернёмся к теме пушинки-Валери. То, насколько она лёгкая, или, лучше сказать, насколько ей не хватало веса, я осознал, когда взял её себе на спину. Мой рюкзак с книгами, когда я учился в Асгарде, весил больше. Жизнь принцессы, запертой в комнате, не способствовала развитию ни выносливости, ни чего бы то ни было ещё. Регулярные эксперименты со священным механизмом Валери лишь сильнее истощали и без того слабое тело, усугубляя критический недостаток. Возможно, она приняла моё предложение; возможно, даже искренне желала покинуть этот негостеприимный дом, где прожила с рождения. Но это не значило, что у неё хватит сил. Буквально, а не метафорически. Уже через сотню метров и две лестницы с нижнего этажа на этаж выше подземелья вампирского замка Валери начала задыхаться. А после третьей лестницы её дрожащие ноги больше не могли удерживать отчаянно глотавшую воздух хозяйку. Мы не преодолели и полпути, а она уже не могла идти. Как только выберемся из замка и покинем владения вампиров, прослежу за тем, чтобы эта девчонка не отлынивала от утренней зарядки. — Забирайся мне на спину, — присев к ней спиной, скомандовал я, глянув через плечо. Если она не может идти, понесу дальше — в этом нет проблемы. Валери тут же молча выполнила команду, как послушная кукла. Вскоре я ощутил, как её маленькое тело прижалось к моей спине, тонкие руки обвили мою шею, а ноги сомкнулись вокруг торса. Уцепилась, как маленькая коала. Со стороны это наверняка выглядело забавно, но увы, времени искать зеркало и любоваться собой не было. Похищение принцессы из замка диктовало довольно строгие временные рамки. Да, у меня оставалась некоторая свобода на случай непредвиденных обстоятельств, но точно не было роскоши отвлекаться на пустяки. Что и подтвердилось, стоило мне выпрямиться. Я почти не сдержал раздражённого стона, когда сразу три линии будущего изменились в худшую для меня сторону. Ничего критичного — просто один глупо могущественный дракон решил покинуть свои покои и устроить себе ночную прогулку по замку. Вот только маршрут прогулки выходил мне не на руку: если продолжу идти прежним путём, мы неизбежно пересечёмся. А этого я не хотел. Лучшего звоночка, призывающего не терять время, чем этот, не придумать. — Держись за меня как можно крепче, принцесса, — я завёл одну руку через плечо и, найдя голову девочки-дампира, успокаивающе погладил её по макушке. Мне показалось, что в этот момент она нервничала сильнее всего, будто испугавшись чего-то, — так что я попытался её утешить, прогнав хотя бы часть тревоги. Насколько это получилось — не знал. Но когда нервничал сам, такие поглаживания действовали на меня благотворно. Надеюсь, на неё — тоже. Руки и ноги девочки-дампира сжались вокруг меня крепче после моих слов. Хах. Засчитаем это за положительный ответ. Раз, два, три… Налево. Всё это время часть моего сознания в реальном времени просматривала несколько вариантов будущего; разделение и ускорение мыслей помогали. Благодаря этой способности я сумел не только пробраться в замок вампиров, пройдя через их систему безопасности, как нож сквозь масло, и найти Валери, но и распланировать отход. Так что, увидев, как в ещё не наступившем настоящем дальше по пути возникнет патруль, я свернул в первый попавшийся поворот — в другое ответвление коридоров подземелья. Несмотря на то, что я ни разу до этого дня не бывал в замке Цепешей, по коридорам шёл уверенно, будто прожил здесь жизнь и изучил каждый закоулок. В некотором роде так и было: если сложить всё время внутри симуляций будущего, где я блуждал по этому замку, наберётся как раз на жизнь среднестатистического человека. В реальности же не прошло и часа. «Читерство, — скажете вы? — Читерство», — отвечу я. Замечу лишь, что я достаточно много трудился, чтобы добиться такого уровня читерства. Лёгким шагом, под тихое дыхание моей лёгкой ноши, дышавшей мне в шею, я без помех продвигался к последней лестнице, которая вела прочь из подземелья в более обжитые и пристойные части замка, а там — и до выхода рукой подать. Тот, кто додумался разделить одну длинную лестницу, соединяющую все этажи подземелья, на несколько и разбросать их так, чтобы для подъёма или спуска с одного уровня на другой приходилось идти в противоположный конец каждого нового этажа, был либо параноиком, либо садистом. Ко всему прочему, на каждом уровне ходило сразу несколько патрулей, которые, к моему глубочайшему удивлению, действительно выполняли свои обязанности, а не отлынивали, как любой нормальный страж, которому сказали что-то охранять. Удивительно. И крайне неудачно для меня. Но я уже привык: мне не везёт в мелочах, зато везёт в действительно важных вещах. А здешняя охрана — да и вся система безопасности вместе с наложенной защитной магией — была для меня не более чем мелочью. Даже без предвидения. Главный местный вампирёнок, конечно, постарался, но и я не прост: между прочим, закончил университет магии Асгарда — это вам не шутка! И сколько бы о себе ни думали вампиры, вся их раса и её частные представители — тот ещё отстой. В глобальной картине мира вампиры крайне незначительны, и на то есть причины. Им недоставало… всего. И отсутствие силы никак не компенсировалось мастерством в магии, потому что особых способностей к ней у вампиров нет. А магия довольно часто выступает универсальным уравнителем среди мифорас — как «кольт» среди людей — позволяя более слабым бить выше своей категории (человеческие маги — в пример). Так что моё пренебрежение к ним — не высокомерие зазнавшегося малолетнего засранца, а вполне заслуженная оценка. Прогулка, которая должна была занять минут пятнадцать, превращалась в нечто невообразимо долгое — свыше часа непрерывной ходьбы. С поправкой на осторожность и скрытность — естественно. Долго, знаю, но дело было не во мне и даже не в патрулях, которых я легко избегал. Всё упиралось в одну глупо сильную огнедышащую ящерицу, из-за которой мне несколько раз приходилось буквально на полушаге кардинально менять план. Вот что этому дракону не спалось этой ночью! Тем не менее, несмотря на создаваемые одним драконом «помехи», который даже не догадывался о моём присутствии в том же замке, мы с Валери добрались до последней лестницы, ведущей из подземелья в наземную часть. Когда я ступил на последнюю ступень, у самого уха прозвучал тихий вздох, а девичьи руки, обвившие мою шею, на миг дрогнули. — Я держу своё слово, принцесса, — негромко сказал я, продолжая идти. — Я обещал, что заберу тебя отсюда. Так что просто дальше верь мне: к концу этой ночи ты покинешь этот негостеприимный замок. Мне могло показаться, но девушка лишь крепче прижалась к моей спине в ответ на сказанное. У этого жеста был потенциал стать милой и трогательной сценой — той самой, которую потом вспоминают как переломный момент, положивший начало доверию между хрупкой вампирской принцессой, нуждающейся в помощи, и одним бесстыдным, высокомерным дьяволом, желавшим помочь. Но, увы, не суждено. Сверху раздался чужой мужской голос: — Боюсь, мальчик, ты не сможешь сдержать своё обещание. Сказать, что у меня застыла кровь в жилах, — ничего не сказать. Сам факт, что кто-то сумел подойти к нам достаточно близко, чтобы мы услышали его, а я этого не заметил, уже был поводом для тревоги. Но знание личности говорившего остановило для меня само время: мир будто застыл, растянув момент осознания того, насколько я облажался, в небольшую вечность. Бывают редкие мгновения, когда я ненавижу то, насколько сильно могу ускорять собственные мыслительные процессы. Сейчас было одно из них. На подкашивающихся ногах я медленно повернулся на голос. Высокий мужчина с длинными чёрными волосами стоял на балконе просторного холла, лениво глядя вниз — прямо на меня и Валери у меня за спиной. Хорошая новость? Он явно не вампир. Плохая новость? Он явно не вампир. Ужасная новость? Он — дракон. Блядь. Я услышал, как Валери подавилась тихим всхлипом; её руки, обвившие мою шею, заметно задрожали. Она узнала этого мужчину, и одного его присутствия хватило, чтобы накрыть её паникой. Впрочем, не только её. Через миг я с искренним удивлением понял, что и моё тело дрожит от страха. Никогда в жизни я не ощущал такого давления. Ни от ревнивого ко мне брата Люцифера, ни от раздражённой до чёртиков Гриммхильды, ни от той же Гриммхильды в режиме Крушителя Баланса, ни даже когда она пыталась овладеть Джаггернаут Драйвом. Да, если кто не заметил, Гриммхильда для меня — мерило силы, лакмус, разделяющий «сильного» и «мусор». И сейчас… мусором был я. Меж тем дракон лениво смотрел на нас. Он даже не пытался давить. Он просто стоял. А мы дрожали, как два пожелтевших листика под пронзительным осенним ветром. Блядь. Я уже говорил это? Ничего, повторение — мать учения. — Оставь девчонку и убирайся. Я в хорошем настроении, так и быть — пощажу тебя, летучая мышь, если сделаешь, как сказано. Ну разве не щедрое, мать его, предложение? И на миг — долгий миг, растянутый сотнями параллельных мыслительных потоков, разогнанных в разы выше нормы, — я задумался: снять со спины Валери, оставить её здесь, а самому сбежать, спасая шкуру. К счастью, это был всего лишь миг слабости. Долгий — но миг. — Сорри, мужик, — как ни странно, я сумел изогнуть рот в фирменную насмешливую улыбку имени Лулу, — но у меня предложение получше. — Я крепче ухватил ноги Валери: я уже знал, что будет дальше, и спешно готовился. — Почему бы тебе… не отсосать мне? — одна из моих рук показала дракону средний палец. — Обещаю, такого чуда ты ещё не пробовал. Что было дальше? Ну… Дальше мне стало очень, очень больно. Словно кто-то оторвал ту самую руку, которой я показывал средний палец злому дракону. Ах да. Точно. Вот она — моя рука. Летит у меня перед глазами, разбрызгивая алые капли. Прикольно. Даже красиво, в каком-то смысле. — Я думал убить тебя быстро, — произнёс дракон в облике человека; судя по перекошенному яростью лицу, он был откровенно зол. Он держал меня за шею на вытянутой руке, приподняв над полом. — Но передумал. Сделаю это медленно. Впрочем, я не смотрел на дракона и не слушал его; будто бы я не слышал в жизни всяких угроз. Нет, в тот миг у меня было занятие поважнее. Я смотрел в широко распахнутые от страха глаза Валери — она слетела с меня на пол, когда дракону вздумалось оторвать мне руку. Молодая принцесса лежала на плитах, но взгляд был прикован к моей искалеченной конечности. Хм… мне не нравится это испуганное выражение у неё на лице. Страх ей совсем не идёт. — Эй… принцесса, — обратился я к ней, и её глаза тут же сфокусировались на моём лице, — я дал тебе слово, разве нет? Так что прекрати делать это напуганное лицо. Имей каплю веры. Всё будет хорошо. Я заберу тебя отсюда. Но, видимо, у дракона не было вкуса к красоте драматичных моментов: он грубо вмешался в мой. — Какие глупые последние слова. Он сжал пальцы на моей шее. В любой другой ситуации это закончилось бы сломанной трахеей, но не сейчас. Я не просто так провёл два года в Асгарде, изучая магию. Ах да, я забыл уточнить — какую именно. Помимо рун, я посвятил себя ещё двум дисциплинам: манипуляции темпоральными искажениями и операциям с параллельными измерениями. Проще говоря, магии времени и пространства. Очень сильные ветви магии — если бы не одно «но». Магические существа, достигнув определённого порога, начинают вырабатывать сопротивление ко всякого рода фокусам: от банальных шаров стихий до искажений времени и пространства, а потом и к концептуальной чуши вроде кармы или судьбы. Сначала огненный шар уже не жжёт, потом вырабатывается устойчивость к большему. Конечно, я и близко не на том уровне силы. А вот дракон передо мной? Ха, глупый вопрос. Он и есть уровень. Значит, моя магия бесполезна? Против других — нет. Против этого конкретного, очень злого на меня дракона — да. Но кто сказал, что я настолько туп, чтобы пытаться колдовать на дракона? Цель моего изучения магии никогда не заключалась в нанесении прямого вреда другим. Цель всегда была одна — я. Мир дрогнул. Дрогнул во второй раз. В третий. В четвёртый — словно кто-то включил перемотку видео назад. И вместе с этой «перемоткой» откручивался я и всё, что со мной произошло. Горло вернулось из состояния «всмятку», рука прорепетировала в воздухе обратную траекторию и встала на своё законное место. Спустя пару секунд перед довольно удивлённым драконом стоял целый и невредимый я, Лулу. — Эй, Кром, я пришёл договорить… — ухмылка на лице была самым честным доказательством того, какой я маленький засранец. Дракон даже не стал дослушивать. Его рука резко взметнулась — и мир взорвался облаком крови. Половина моего тела отсутствовала. Но прежде чем я успел упасть, мир мигнул — словно заглючил, — и перед драконом снова стоял целый и невредимый я. Как будто ничего не произошло. — Переговоры? Кром несколько секунд разглядывал мою одежду без пятнышка крови после всего случившегося. — Интересно, — из его глаз медленно уходила скука. Что, по правде говоря, не было хорошим знаком. Ух ты, а почему мир вдруг перевернулся?.. А, нет — это мне просто снесли голову с плеч. Как хорошо, что… — …я могу делать это хоть целый день, — сообщил я дракону с прежней ухмылкой, стоя перед ним без единой царапины. — Правда? — Ага, — я врал, не краснея. На самом деле — нет. Запасы магии уже ополовинились. Впрочем, мне и не нужно «хоть целый день» — у меня был план…