Часть 2

То, что мальчик, который оказался детской версией Ким Докча, знал его, было необъяснимо, но ещё более необъяснимым было то, что он, похоже, был рад встрече с ним. "Этот парень как всегда непредсказуем". При этой мысли Ю Джунхёк почувствовал желание мысленно проклясть кальмара, который всегда был аномалией в его планах и фактором, который он не мог ни контролировать, ни избавиться от него. Однако почти сразу после этой мысли в голове Ю Джунхёка зародилось крошечное чувство вины, когда он посмотрел на слабого ребенка перед собой. Возможно, ему не стоит так спешить проклинать человека, который не раз спасал ему жизнь, пусть и вопреки его желанию. Прежде всего, вид маленького Ким Докча неожиданно забеспокоил Ю Джунхёка. Потеря лидера, конечно, сильно ударит по их составу, но Ю Джунхёка это не волновало. Нет, Ю Джунхёка беспокоил тот факт, что Ким Докча, которого он знал, исчез, так легко украденный сценарием и снова недосягаемый для него. Однако, как и подобает главному герою, его внутреннее смятение длилось лишь краткий миг, прежде чем Ю Джунхёк вернулся к прежнему спокойствию, не оставив другим ни малейшего намека на беспокойство. Будучи спутником жизни и смерти Ким Докча, Ю Джунхёк уже давно привык к странным и непредсказуемым действиям этого человека. Даже если произошедшее не зависело от Ким Докча, события все равно как-то укладывались в привычную спонтанность читателя. Но к чему он не привык, так это к тому, что нынешний Ким Докча смотрел на него таким ярким взглядом, словно встречал своего героя. Остальные члены компании тоже были удивлены неестественным волнением, исходящим от Ким Докча. Это был явный контраст с обычной самодовольной ухмылкой, которая появлялась на лице Ким Докча, когда он сталкивался с Ю Джунхёком. Хан Союнг была единственной, кого не поразила эта странная картина. Она наблюдала за происходящим с забавляющимся выражением лица, словно то, что случилось, могла понять только она. В её воображении разворачивающаяся перед ней сцена напоминала мыльную оперу с гениально-комичным поворотом событий, который могла придумать, конечно же, только она сама. Пока секунды текли как патока, а все взгляды были устремлены на двоих в центре, высокий мужчина сохранял пугающее молчание. Почувствовав себя неловко из-за взглядов, Ким Докча начал ерзать и бросать нервные взгляды на мужчину перед ним. Ожидая ответа от человека, которым он восхищался, ребенок нервно сжимал и разжимал маленькие кулачки, словно он боролся с желанием подбежать к мужчине. Все члены компании, наблюдавшие за ребёнком, неспособным сдержать свое волнение, уставились на Ю Джунхёка, телепатически настаивая на том, чтобы тот поторопился с ответом, пока Ким Докча не надумал ничего плохого. Однако Ю Джунхёк продолжал молчать, даже видя молящие взгляды. Наконец, после, казалось бы, вечного молчания, Ю Джунхёк начал действовать. К сожалению, вместо того чтобы ответить Ким Докча, как подобает человеку с хорошими манерами, Ю Джунхёк сказал обработать раны ребенка, а затем повернулся и ушел. Пока члены группы наблюдали за удаляющейся фигурой Ю Джунхёка, Ким Докча сгорбился в унынии и разочаровании, и все вместе застонали от досады. *** Ким Докча понуро опустил голову, когда человек, который, как он уверен, был его любимым главным героем, ушел без ответа. По выражению ражение выражение лица Докча было понятно, что тот обиделся. Взрослые незнакомцы тут же попытались его утешить. Они пытались успокоить мальчика, говоря, что Ю Джунхёк всегда такой, что в этом нет ничего личного, поэтому ему не стоит обращать на это внимание, но это было бесполезно. Их слова совсем не доходили до него. Внезапно Ли Джиё задала вопрос, которого все старались избегать. – А почему у тебя так много синяков? Как только Ли Джиё произнесла эти слова, все с тревогой посмотрели на нее, и девушка запоздало осознала свою ошибку. Ли Джиё в отчаянии попыталась сменить тему, но уже было поздно. Как и ожидалось, услышав упоминание о своём теле, Ким Докча тут же съежился и обхватил себя руками, словно пытаясь скрыть синяки, которые уже давно все заметили. – Это... э-э-э... ну... Мальчик, в поведении которого паника и страх менялись так быстро, словно кто-то щелкал выключателем, заикался, пытаясь придумать оправдание ранам на теле, которые явно не были результатом падения со стула. На его месте другие дети начали бы плакать, но мальчик просто молчал. Реакция Ким Докча на всю эту ситуацию была настолько спокойной, что это пугало. Он обладал некой зрелостью, которая позволяла ему легко адаптироваться к ситуации, словно он знал, что плач и паника ничем ему не помогут. Очевидно, этот маленький Ким Докча был таким же необычным, как и его взрослая версия. Возможно, такое поведение было вынужденным, когда на его крики о помощи отвечали презрением и насилием. Некоторое время группа молчала, размышляя о том, что делать в сложившейся ситуации. Одна ошибка – и все их усилия по созданию дружеской атмосферы были сведены на нет. Все члены компании Ким Докча недавно поняли, что у их лидера не было счастливого детства. Все началось с того, что имя Ким Докча узнал один из жителей комплекса, и это стало поводом для распространения слухов. Узнав об этом, члены компании поспешили избавиться от всей циркулирующей информации, решив не обращать внимания на прошлое, которым Ким Докча не желал с ними делиться. Тем не менее, владея некоторой информацией, нетрудно было представить, как относились к Ким Докча из-за лисности его матери, и того, что она сделала. Даже новая информация о их лидере не изменит их мнение и любви к нему, поэтому они решили не затрагивать эту тему до тех пор, пока Ким Докча сам не будет готов рассказать. Однако все их предположения подтвердились, как только они увидели, в каком состоянии находится детская версия Ким Докча. Они подавили в себе желание разобраться с текущей ситуацией, но, несомненно, вид маленького тела Ким Докча, покрытого ранами, заставил всех кипеть от ярости. Компания с горечью осознавала, что ничто не сможет перечеркнуть прошлое, через которое прошел их любимый лидер, и многие желали воскресить мучителей Ким Докча, чтобы выследить их и заставить заплатить. Члены компании пришли к молчаливому соглашению не затрагивать тему о ранах Ким Докча, опасаясь снова поставить ребенка в неудобное положение. К сожалению, минутная паника, вызванная одной солнечной рыбой, привела к тому, что Ли Джиё перестала соображать, и теперь они оказались в той самой ситуации, которую хотели избежать. Тишину нарушила Джун Хивон. – Ты не обязан говорить нам, если не хочешь. Мы твои друзья, и если Докча не хочет говорить об этом, мы не будем заставлять. Джун Хивон надеялась, что её слов будет достаточно, чтобы утешить Ким Докча и заставить его снова расслабиться, и это действительно сработало. Ким Докча неуверенно кивнул, и постепенно начал успокаиваться. Группа вздохнула с облегчением и мыслено поблагодарила Джун Хивон за то, что та легко справилась с ситуацией. Ли Гильюнг и Шин Юсунг, воспользовавшись случаем, продолжили свой разговор, а Джун Хивон сделала пометку в голове, чтобы позже отчитать Ли Джиё. *** День шел своим чередом, а компания Ким Докча всё решала, где же разместить своего нового участника. Ли Джиё, Шин Юсунг и Ли Гильюнг, как самые младшие и, соответственно, наиболее ладящие с детьми, взяли на себя обязанность водить Ким Докча по всему комплексу, временно превратившись в переполненых энтузиазмом гидов. Тем временем взрослые, за вычетом одного Ю Джунхёка, проводили столь необходимое экстренное совещание. – Итак, каков план? – Простой. Убедиться, что он не узнает, где находится, и правду о сценариях, убедиться, что он не умрет, о, и убедиться, что он не наберёт себе новых травм. – Но сможем ли мы продержаться на этой лжи целую неделю? Что произойдет, когда Докча ляжет спать сегодня и проснется завтра? Скажем ли мы ему, что он все еще видит сон? – Когда можно будет связаться с Ли Сеолва? Нам нужно, чтобы она немедленно обработала раны Докча. – Все эти синяки... Как можно так обращаться с ребенком? Члены группы спорили о том, что делать дальше, и было очевидно, что сценарий полностью выбил их из колеи. Поскольку тот, к кому они обычно обращались за советом, превратился в ребенка, а самый сильный из них снова ушел, оставшиеся могли обратиться только к третьему, самому надежному из них. – Что вы все на меня уставились? Хан Союнг, с доедавшая лимонный леденец, подняла глаза на членов компании, которые прекратили отчаянную дискуссию и устремили на нее ожидающие взгляды. – Почему именно мне приходится заниматься этими неприятными делами? – Союнг-сси, что, по-твоему, мы должны делать? Послышался хруст леденца и Хан Союнг выбросила палочку, после чего повернулась к ним. Немного подумав, она начала рассказывать о ситуации и планах на будущее таким тоном, который показывал, что она вполне довольна тем, что ее поставили во главе, несмотря на ее прежние жалобы. – Через 2 дня будет короткий сценарий. Поскольку лимит времени для этого сценария – неделя, предположим, что нам придется выполнять другие сценарии, пока этот продолжается. Нам нужно будет придумать какую-то отговорку, чтобы объяснить ребенку, что произойдет. Помните, что четкое условие этого сценария – убедиться, что Ким Докча жив, но мы понятия не имеем, повлияет ли то, что произойдет во время этого сценария, на настоящего Ким Докча, когда он вернется. Поэтому мы также должны убедиться, что ребенок Ким Докча не узнает о мире своего будущего. А пока давайте сделаем так, чтобы он освоился и привык к нам. Завтра будем готовиться к следующему сценарию. Видимо, удовлетворенные планом, члены компании кивнули в знак согласия и переключили свое внимание на самую важную задачу – заставить Ли Сеолва обработать раны Ким Докча. А Хан Союнг тем временем думала о другом. Куда же убежал этот глупый главный герой? *** – Итак, чем вы тут занимаетесь? Этот вопрос задал Ким Докча после того, как ему провели экскурсию по многочисленным комнатам комплекса. – Э-э-э... мы сражаемся с монстрами и защищаем мир! – Эй! Во второй раз за этот день Ли Гильюнг не дали договорить и оттащили подальше, чтобы Ким Докча их не услышал, но на этот раз Шин Юсунг и Ли Джиё. Ли Гильюнг, наученный предыдущим опытом, предвидел реакцию и решил защищаться первым. – Если мы говорим, что это сон, значит, это нормально, что у нас сумасшедшая обстановка, верно? Мы же не можем скрывать от него все действия целую неделю! В этот момент Шин Юсунг, которая уже собирался ущипнуть Ли Гильюнга, и Ли Джиё, которая уже собиралась позвать кого-нибудь из взрослых, чтобы присмотреть за тремя детьми, боясь, что они устроят полный беспорядок, остановились. – Ты прав... но всё же! Нельзя разглашать подробности, а вдруг Докча испугается нас из-за твоих слов? – Всё будет хорошо, какой ребенок не любит истории про охоту на монстров и крутые бои! – Мальчики. Шин Юсунг закатила глаза на детское замечание Ли Гильюнга и решила бросить это гиблое дело и вернуться на сторону Ким Докча. – Прости, Докча, Гильюнг просто слишком активный сегодня. Он немного преувеличивает. – Вы действительно сражаетесь с монстрами?! – Эмм... Иногда. – Мне тоже придется сражаться? На этот вопрос Ли Джиё воспользовалась возможностью и ответила. – Конечно! Если захочешь. Но если не захочешь, ничего страшного, мы тебя защитим! Мой Мастер очень сильный. С гордостью произнеся последнюю фразу, Ли Джиё отмахнулась от воспоминаний о том ужасном впечатлении, которое произвел её Мастер во время первой встречи с маленьким Ким Докча. К тому же за неделю у них будет достаточно времени, чтобы помириться, верно? Ким Докча, похоже, почувствовал облегчение от того, что ему не придется сражаться с монстрами во сне, и перешел к другой теме с новым вопросом. – Это место такое большое... не становится ли здесь одиноко? – Что ты имеешь в виду? – Ну, мне очень одиноко в моей комнате, а она намного меньше, чем это место! – ... Троица перед Ким Докча обменялась взглядами на невинное заявление мальчика. Они заметили тоскливое выражение в глазах младшего мальчика, наблюдавшего за детским балагурством троицы на протяжении всей экскурсии. У Ким Докча было слишком взрослое, слишком замкнутое для ребенка выражение лица, как будто он хотел присоединиться к их веселью, но сдерживался. Дети заметили, что Ким Докча, похоже, привык наблюдать за подобным общением со стороны, смотреть, но не принимать в нем участия. Дети не знали, что заставило Ким Докча так себя вести, но они знали, что твердо намерены сделать его счастливым. – Не волнуйся, каким бы большим ни было это место, мы позаботимся о том, чтобы тебе никогда не было одиноко. – Да! Если тебе вдруг станет страшно, просто приди к нам! Нам будет так весело вместе, что у тебя не останется времени ни на что, кроме счастья! – Ты никогда не останешься один, хочешь ты этого или нет! Ли Джиё, Ли Гильюнг и Шин Юсунг широко улыбались, заверяя Ким Докча, что останутся верны своим словам никогда не оставлять его одного. Ким Докча не смог сдержать улыбку, умиленный тем, что перед ним люди, которые так стараются подбодрить его. Сон, в котором он находился, был, конечно, странным, и, хотя он знал, что это всего лишь что-то, придуманное его мозгом на основе романа, который он недавно читал, он не мог не чувствовать себя счастливым, что ему снится. Он не знал, что это было, но от присутствия этих людей в его груди поднималось тепло. То, чего он не чувствовал уже очень давно, но чего, как он знал, жаждал с тех пор, как себя помнил. *** Когда экскурсионная группа вернулась к месту, где находились взрослые, Ли Сеолва уже пришла и сразу же принялась лечить Ким Докча. Ким Докча не решался довериться действиям незнакомой женщины, но мягкие уговоры Ли Сеолва убедили его принять помощь. После того как раны были перевязаны чистыми, правильно наложенными бинтами, все вместе поужинали. За время ужина Ким Докча успел стать ближе к остальным членам компании после того, как с ним стали обращаться так же заботливо, и как дети так стремились угодить ему. Они следили за тем, чтобы он хорошо ел, чтобы ему было удобно, и отвечали на любые его вопросы. Однако, несмотря на все их попытки сблизиться, между Ким Докча и взрослыми существовала, казалось, непреодолимая тонкая стена, что стало очевидным после многочисленных попыток, предпринимавшихся в течение всего вечера. Как бы они ни старались, взрослым не удавалось полностью завоевать доверие Ким Докча, а тот, похоже, предпочитал общаться с людьми, близкими по возрасту. Этот факт затронул всех, но Ли Хюнсунг, в частности, выглядел очень подавленным после того, как его попытки завязать разговор были встречены вежливыми, но отстраненными ответами Ким Докча. Решив оставить попытки на первый день, взрослые смирились и до конца дня наблюдали за тем, как Ким Докча играет с Ли Гильюнгом и Шин Юсунг. Шли часы, день подходил к концу, и в комплексе ощущалась приятная атмосфера, редко присутствующая в сценариях. В комнате, где собрались члены компании, слышались разговоры и смех – настолько чужие и забытые звуки, что любой, кому посчастливилось оказаться в этом месте, мог подумать, что попал в другой мир. В этом уголке вселенной, где находилось единственное созвездие, окруженное звездами, где было спокойно, Ким Докча, без сомнения, измученный прослушиванием многочисленных историй, охотно рассказываемых детьми рядом с ним, медленно засыпал. Все трое спокойно сидели, не издавая ни звука, обрадованные тем, что Ким Докча достаточно комфортно себя чувствует, чтобы уснуть рядом с ними, быстро и тихо попросили не шуметь остальных членов компании, боясь потревожить его сон. Когда взрослые услышали это, они сразу подиошли и им предстало маленькое личико Ким Докча, мирно посапывающего с легкой улыбкой на губах. Первый день с ним был суматошным, но все члены компании были благодарны за возможность наблюдать за своим лидером и заботиться о нем, как всегда хотели, хотя и в иной форме. Потихоньку уложив спящую звезду и пожелав ему сладких снов, все члены группы разошлись по своим комнатам, за исключением Ли Гильюнга и Шин Юсунг, которые умоляли лечь спать в комнате с Ким Докча. Наконец, когда активность в комплексе утихла, все, пожелав Докча спокойной ночи, разошлись по своим комнатам. *** В одном из коридоров комплекса, скрытом от посторонних глаз, посреди ночи можно было обнаружить две фигуры, которые вели тихий разговор вдали от посторонних глаз. – Ты должен поговорить с ним. На это суровое требование мужчина, стоявший перед Хан Союнг, ответил лишь молчаливым взглядом. – Что это было, черт возьми? Он же ребенок, идиот, а не угроза. Неужели у тебя даже нет элементарной человеческой порядочности, чтобы ответить на заданный вопрос? Ю Джунхёк, возможно, подстегнутый оскорблением его человечности, ответил безэмоциональным тоном: – Я не обязан ничего отвечать. Скоро начнется новый сценарий, а мы потеряли Ким Докча. Как ты думаешь, мы можем позволить себе играть в дочки-матери? – Ублюдок. Ты же видел, как Ким Докча смотрел на тебя, когда ты появился, неужели тебе хотя бы не интересно, откуда он тебя знает? Хан Союнг попала прямо в точку, задав этот вопрос. Она была абсолютно уверена, что так оно и есть. Не может быть, чтобы Ю Джунхёк не хотел узнать больше о своём загадочном компаньоне. Хан Союнг могла поспорить, что Ю Джунхёк был заинтересован в этом больше всех. Но он, как всегда, не хотел признавать ее правоту. Вместо этого он решил сбежать от женщины, полностью игнорируя её. Похоже, это было обычным, когда Ю Джунхёку задавали вопрос. Хан Союнг смотрела вслед удаляющемуся Ю Джунхёку и вздыхала о том, в какую нелепую ситуацию она попала. Если бы не тот факт, что большинство людей спали, Хан Союнг проклинала бы созвездия так громко, как только могла. Как они могли заставить ее нянчиться не с одним, а с двумя детьми? Хан Союнг, глядя в ту сторону, где только что находился второй источник её головной боли, почувствовала, что ей очень хочется поскорее съесть леденец, чтобы выплеснуть на него всё свое разочарование, а не на шею Ю Джунхёка. *** Спустя некоторое время, когда все обитатели комплекса Ким Докча уже спали, из одной комнаты на кухню прокралась маленькая фигурка. Словно мышка, ребёнок осторожно, на цыпочках, прокрался на кухню, взял чистую чашку со стола, и направился к холодильнику, чтобы достать пакет молока. Маленький ребенок с трудом наливал молоко в чашку, его голова едва доставала до верха прилавка, когда тишину ночи пронзил холодный голос. – Что ты делаешь?