Часть 3

Резкий тон, нарушивший спокойствие ночи, заставил молодого Ким Докча замереть на месте и выронить чашку с молоком. К счастью, Ю Джунхёк с его отточенными рефлексами успел поймать чашку с молоком во время падения, не позволив ни единой капле вытечь из чашки. – Будь осторожен. – А-ага… Ким Докча, испытывая смесь благоговения и ужаса, заикался от внезапного появления человека, который теперь стоял прямо над ним. Главный герой был так высок, что голова Ким Докча едва доставала до его живота. В ночной темноте тени обрамляли лицо устрашающего мужчины, усиливая его и без того пугающую атмосферу на 1864%. Ю Джунхёк, не обращая внимания на явно испуганного ребенка, поставил чашку с молоком обратно на стол, за пределы досягаемости Ким Докча, а затем обратился к мальчику. – Почему ты не спишь? Вопрос, прозвучавший как требование, в тоне сурового порицания. Ким Докча должен был бы испугаться холодной манеры собеседника, но он не мог не почувствовать искру волнения при мысли о том, что его любимый герой находится перед ним во плоти и разговаривает с ним. Конечно, Ким Докча не мог долго предаваться восхищению, потому что Ю Джунхёк начал поднимать бровь на молчаливого мальчика, выражая нетерпение в ожидании ответа на свой вопрос. В отличие от других, Ким Докча понимал основы этикета, поэтому, прежде чем открыть рот, он приготовился к первому разговору с Ю Джунхёком. – Я… Я не могу уснуть. – Детям нужно отдыхать. Ю Джунхёк без лишних слов отмахнулся от оправданий Ким Докча, как будто он ответил бы так же, что бы ни прозвучало из уст мальчика. На самом деле, несмотря на довольно скучный тон, которым Ю Джунхёк произнес свой ответ, редкий намек на мягкость в его голосе выдавал скрытую в его словах заботу. Очевидно, что Ю Джунхёк не собирался оставлять ребенка ночью одного в гигантском комплексе, особенно если этим ребенком был хаотичный нарушитель спокойствия по имени Ким Докча. Зная его, Ю Джунхёк был уверен, что этот ребенок найдет способ доставить неприятности, пораниться или даже быть похищенным, если взрослые не будут следить за ним. – Возвращайся в кровать. – Нет! – Иди. – Нет! Так продолжалось некоторое время: Ким Докча упорно отказывался возвращаться в кровать, а Ю Джунхёк не унимался. Через несколько минут упрямство собеседника, похоже, стало раздражать мальчика, потому что Ким Докча вскоре перестал ему отвечать, предпочитая игнорировать его, глядя себе под ноги. Прищурившись, Ю Джунхёк не мог не заметить гримасу недовольства на лице мальчика: он, несомненно, расстроился из-за того, что мужчина сурово отверг все его протесты, а также из-за того, что, несмотря на грубость Ю Джунхёка, Ким Докча не мог по-настоящему рассердиться на взрослого. "Хмф… дурак! Тупица! Злюка!" Ю Джунхёк наблюдал за молчаливым протестом ребенка, и его озадачила совершенно противоположная реакция ребенка по сравнению с предыдущим днем. Он вздохнул, размышляя, не является ли это способом Ким Докча устроить истерику. Если так, то это была самая недетская истерика, по крайней мере, по сравнению с тем, что он испытал с Ю Миа. Если бы так вела себя его сестра, он бы просто отвёл её в комнату или пообещал на завтрак ее любимую еду, но с Ким Докча никогда не было просто. Несмотря на наличие младшей сестры, Ю Джунхёк без понятия, как вести себя с детьми, но если бы кто-то осмелился указать ему на это, он бы вмиг разрубил этого человека мечом. Понимая, что Ким Докча намерен игнорировать все его просьбы, а если Хан Союнг, узнает о том, что он позволил Ким Докча засидеться допоздна, непременно будет пилить его на следующий день, Ю Джунхёк решил, что нужно как-то загладить свою вину перед Ким Докча и заставить его прислушаться к своим словам. – Ты… Почему ты так отреагировал? – А? Ким Докча, ошеломленный внезапной сменой темы, забыл о своем стремлении заставить Ю Джунхёка замолчать и в замешательстве поднял на него глаза, пытаясь понять, что он имеет в виду. – Откуда ты знаешь мое имя? Ким Докча, который до этого слишком много болтал (фанбойствовал) об этом угрюмом, но крутом главном герое, осознал всю серьезность вопроса, и все мысли в его голове внезапно остановились. Ю Джунхёк сразу же заметил, как изменилось поведение ребенка: его глаза задрожали от тревоги и паники. Ким Докча знал, что это сон, но чтобы его любимый герой спрашивал его о том, как он узнал свою личность, это было слишком. Потому что сюрреалистичность происходящего сильно напоминала разрушение четвертой стены. На мгновение Ким Докча задумался, стоит ли раскрывать правду. Он подумал, что, если он расскажит героям романа о том, что они персонажи, это испортит всё и сон закончится. Почти сразу же Ким Докча был напуган собственными мыслями: идея покинуть сон, в котором он находился, напугала его настолько, что он больше не хотел ни о чём думать. Однако Ким Докча не хотел лгать своему любимому персонажу, пусть даже во сне. Кусая губы, Ким Докча решил, что можно сказать правду, готовый встретить все, что может случиться. – Я… Ну, ты же ◼◼◼ из ◼◼◼◼, то есть ◼◼◼◼◼. Ю Джунхёку следовало ожидать цензуры. Сценарии всегда вмешивались в слова, которые произносил Ким Докча. Ребенок, отвечавший ему, казалось, невероятно нервничал, но Ю Джунхёк не мог расслышать ни одной из якобы важной и конфиденциальной информации. Он не ожидал, что даже ребенок Ким Докча может обладать настолько важными знаниями, что Звездный Поток не позволит их услышать. Раздраженный, Ю Джунхёк подумал, что Ким Докча оказался загадкой даже тогда, когда он меньше всего этого ожидал. Не получив ничего в ответ от Ким Докча, Ю Джунхёк не смог заставить себя переспросить. Да и как он мог, ведь как только Ким Докча закончил говорить, на его лице появилось выражение облегчения и удовлетворения, словно он успешно выполнил важную миссию. Ю Джунхёк лишь медленно кивнул, делая вид, что переваривает фантастическую правду, прозвучавшую из уст Ким Докча. Как только он закончил делать вид, что понял слова Ким Докча, Ю Джунхёк воспользовался вниманием мальчика, чтобы вернуться к своей первоначальной цели, сказав ему, чтобы он снова шел в свою комнату. – Но… я не знаю, как туда попасть… а коридоры такие темные и страшные… Ким Докча говорил правду, но его истинная причина не возвращаться в постель заключалась в том, чтобы продлить время, которое он мог провести с любимым героем перед ним. Ким Докча не хотел ложиться спать, потому что боялся, что, заснув, он проснется на следующий день один в своей холодной комнате. Он не знает, почему мозг заставил его увидеть такой странный сон, но Ким Докча был в восторге от возможности вырваться из реальности и пожить вместе с любимыми героями. В частности, возможность увидеть своего кумира наяву казалась ему возможностью, которая выпадает раз в жизни и которую Ким Докча не хотел упускать. Ким Докча не знал, когда и как закончится этот сон, и не хотел рисковать, чтобы прервать его так скоро. Ю Джунхёк не знал, о чем именно думает ребенок, но по выражению его лица понял, что Ким Докча погрузился в свои мысли. Образ маленького ребенка, задумавшегося над чем-то о том, был настолько похож на свою взрослую версию, что Ю Джунхёку показалось, будто он наблюдает за странной реконструкцией. Было интересно наблюдать, как некоторые из бесполезных привычек Ким Докча отражаются в его младшем теле. Тем не менее Ю Джунхёк, обладая огромным опытом чтения выражений лица Ким Докча, почувствовал, как тот расстроен. Решив, что его разговор с Ким Докча и попытки заставить ребенка выслушать его ни к чему не приведут, поскольку мальчик по сути отступил в свою ментальную библиотеку, Ю Джунхёк решил, что хватит прикидываться разумным и воспитанным, и решил вести себя как всегда. «Как всегда» он подразумевал то, что делал всё, что считал нужным, не обращая внимания на общественные правила или здравый смысл. Поэтому без всякого предупреждения Ю Джунхёк поднял растерянного Ким Докджа, решив отвести ребенка в его комнату, нравится ему это или нет. Как и ожидалось, маленький мальчик не слишком хорошо воспринял то, что его внезапно понесли без его согласия, да еще и в разгар глубококих раздумий! Раздосадованный и смущенный, Ким Докча начал метаться во хватке Ю Джунхёка и быстро понял, что его слабые попытки вырваться совершенно бесполезны перед лицом геркулесовской силы Ю Джунхёка. Невероятно красивый и такой же сильный мужчина с недовольным и ворчливым выражением лица нес на руках ребенка посреди ночи. Ким Докча был рад, что рядом нет никого, кто мог бы увидеть его, хотя был уверен, что главному герою будет все равно, даже если кто то объявится. Ю Джунхёк продолжал идти ровным ритмичным шагом, и Ким Докча, который уже изрядно устал за этот долгий день, начал засыпать. Ему было обидно, что он устал в своем собственном сне, но он не мог бороться с сонливостью. Ю Джунхёк, видимо, заметив тоскливое состояние ребенка, переключил внимание на Ким Докча и позволил ему полностью расположится на руках, поддерживая его голову рукой. Идти до комнаты Ким Докча было далековато, и пока Ю Джунхёк нес мальчика, он заметил, насколько лёгким был Ким Докча, молча принимая решение кормить его побольше в течение недели. Добравшись до комнаты, в которой Ким Докча должен спать вместе с другими детьми, Ю Джунхёк осторожно положил мальчика на его кровать, стараясь не разбудить других детей. После того как Ким Докча был мирно уложен, Ю Джунхёк собрался выйти из комнаты и дать ребенку отдохнуть, но тут его остановило легкое движение за край пальто. Обернувшись, Ю Джунхёк увидел, что Ким Докча все еще не спит, хотя по лицу ребенка было видно, что он изо всех сил борется со сном. Не успел Ю Джунхёк в последний раз сказать ребенку, чтобы он засыпал, как Ким Докча произнес тоненьким, усталым голоском. – Не оставляй меня. Слова были тихими, словно самый тихий шепот, но они донеслись до ушей Ю Джунхёка и несли в себе уязвимость, которую, казалось, никто не должен был видеть, и которую Ким Докча никогда не осмеливался показать. Если бы это был любой другой ребенок, Ю Джунхёк мог бы истолковать эти слова как-то, что ребенок боится темноты и не хочет оставаться один, но что-то в отчаянном, но сдержанном взгляде Ким Докча заставило двигаться в груди регрессора. Ю Джунхёк не понимал, что это было, но чувствовал, что не может отказать маленькому ребенку в его просьбе. Ким Докча, возможно, беспокоясь о реакции взрослого на его просьбу и опасаясь, что его отвергнут, начал дрожащей рукой хвататься за пальто Ю Джунхёка: желание не остаться одному пересилило страх показаться назойливым ребенком тому, кого он больше всего любил. После минутного молчания, когда Ким Докча затаил дыхание, а Ю Джунхёк думал, как же ему реагировать, мужчина наконец опустился на колени рядом с кроватью Ким Докча и взял его за руку. – Хорошо. Я не уйду, пока ты не уснешь. Маленький ребенок вздохнул. На мгновение показалось, что на глаза навернулись слезы, но они быстро исчезли, как будто ему было запрещено плакать. Моргнув глазами, Ким Докча прошептал мужчине «спасибо», благодарный за то, что тот снисходительно отнесся к его эгоистичной просьбе. Успокоенный тем, что его желание было исполнено, Ким Докча наконец начал поддаваться усталости, и на его губах появилась небольшая улыбка, когда он взглянул на безэмоциональное, но мягкое лицо перед собой. Улыбка была мягкой и приятной, но, казалось, она таила в себе какие-то невысказанные эмоции благодарности, облегчения и глубокой печали. Увидев его выражение, Ю Джунхёк, как ни странно, почувствовал желание утешить мальчика, смыть с него то, что причиняло ему боль, и сделать так, чтобы он всегда улыбался. Не успев толком подумать об этом, Ю Джунхёк протянул руку, чтобы погладить Ким Докча по голове. От мягкого прикосновения маленький мальчик на мгновение вздрогнул, застыв от удивления, а затем прильнул к его ладони с выражением блаженства и комфорта на лице. Ю Джунхёк не знал, что на него нашло, но ему казалось, что этот маленький акт заботы позволителен, если это поможет Ким Докча успокоиться. Так они и остались вдвоем: Ю Джунхёк нежно ерошил волосы ребенка в успокаивающем ритме, а тот постепенно погружался в сон. И только когда Ким Докча погрузился в сон, Ю Джунхёк наконец-то выскользнул из комнаты, тихо закрыл за собой дверь. *** Ранним утром следующего дня на кухне комплекса, где всего несколько часов назад произошла небольшая встреча, взрослые собрались за завтраком. Утром все члены компании собрались вместе, и это было необычно. Завтраки редко состояли из чего-то особенного, обычно это была простая еда, которую быстро съедали, чтобы поскорее перейти к более насущным проблемам. Кроме того, редко кто вообще ужинал вместе: кто-то то определённо отсутствовал, а другие были заняты своими делами в преддверии нового сценария. Однако этот день не был обычным, потому что это было первое утро, проведенное с их новым драгоценным гостем. Ю Сангах и Джун Хивон поставили перед собой цель приготовить для Ким Докча лучший завтрак, который он когда-либо пробовал, а Ли Хюнсунг и Ли Джиё пришли поддержать их. Остальные члены группы просто сидели на стульях или на диване, которым поручили развлекать детей, пока готовится еда, или запретили помогать на кухне, сославшись на то, что они слишком вредные. Как бы то ни было, в глазах всех членов их большой семьи горел какой-то огонек, и они вели себя тише, чем обычно, что бы устроить такой небольшой сюрприз мальнекому гостю. Однако не успели они приступить к делу, как на кухню вошел человек в черном одеянии, привлекший внимание всей группы. – Что же привело могущественного Ю Джунхёка на нашу скромную кухню? Ю Джунхёк хмыкнул в ответ на нахальное приветствие Хан Союнг, которая удобно устроилась на барном стуле. Многие члены компании засомневались в присутствии часто пропадающего мужчины, гадая, не пришел ли он сюда, чтобы сделать какое-то важное объявление. Однако, вопреки их догадкам, Ю Джунхёк просто проигнорировал низкую женщину, направившись на кухню. Все молча наблюдали за тем, как Ю Джунхёк надел единственный оставшийся фартук, розовый с звездами, и направился к холодильнику. Только когда Ю Джунхёк достал яйца, все наконец-то вышли из ступора и поняли, что Ю Джунхёк собирается готовить завтрак. Это было редкостью, но члены группы знали о его кулинарном мастерстве, поэтому приветствовали участие молчаливого мужчины. Ю Сангах первой отреагировала на новое присутствие на кухне и обратилась к Ю Джунхёку с приятной и нежной улыбкой на лице. – Ю Джунхёк-сси, что вы готовите? Высокий мужчина взглянул на женщину, ловко разбивая яйца одной рукой в миску, и ответил: – Омлет. По-прежнему улыбаясь нежной улыбкой, Ю Сангах задала еще один вопрос, желая выяснить его мотивы, по которым он вдруг решил приготовить еду именно в этот день. – А для кого вы готовите омлет? Минута прошла в молчании, пока Ю Джунхёк отворачивался от женщины, чтобы взять приправы и утварь из ближайшего шкафа. Ю Сангах терпеливо ждала ответа, зная, что Ю Джунхёк не проигнорирует ее слова, ведь от ответа ему не уйти. Вернувшись на своё место и продолжив подготовку под пристальными взглядами почти всей компании, мужчина наконец ответил бесстрастным голосом: – Для Ким Докча. Как только правда была признана, улыбка Ю Сангах стала ещё ярче, а в глазах появился намек на веселье. Довольная неожиданной, но желанной переменой в отношении Ю Джунхёка к ребенку, Ю Сангах вернулась к своим делам. Тем временем, наблюдая за происходящим перед кухонной раковиной, Джун Хивон сдерживала ухмылку, наблюдая за бесстрастным мужчиной, надевшии фартук с нелепым дизайном только для того, чтобы приготовить Ким Докча завтрак. Подойдя к нему, Джун Хивон шлепнула равнодушного мужчину по спине, найдя его едва скрываемую заботу о детской версии Ким Докча забавной. По какой-то причине ей казалось, что она просто обязана воспользоваться редкой возможностью поддразнить мужчину, который в противном случае никогда бы не позволил себе оказаться в такой ситуации – Ты пытаетешся загладить свою вчерашнюю грубость? –Мы уже всё уладили. – Вот как? Подняв бровь, Джун Хивон издала короткий, но громкий смешок и вернулась к своим кухонным делам. Приятная атмосфера возобновилась, когда смех и разговоры стали наполнять гостиную и кухню. Постепенно в воздухе появился манящий запах свежей, вкусной еды, и проголодавшиеся члены группы с нетерпением ждали предстоящего завтрака. Когда еда была уже готова, в коридоре послышались быстрые шаги и детские голоса, а затем в поле зрения компании попали трое детей. Когда взрослые повернулись, чтобы пожелать доброго утра проснувшимся, Ли Джиё поприветствовала маленького ребенка, стоявшего в центре. – Привет! Как спалось? *** Ким Докча проснулся от щебетания птиц и приятной тишины. Это была спокойная, уютная атмосфера, настолько отличавшаяся от той, в которой он привык просыпаться, что Ким Докча несколько секунд пребывал в растерянности. Когда его мозг полностью проснулся, мальчика ждало короткое, но сильное чувство страха. От переполнявшей его волны эмоций он покрылся холодным потом и резко встал, чтобы проверить, где он. Судорожно оглядевшись по сторонам, Ким Докча понял, что незнакомая комната, в которой он находится, — та же самая, в которой он лег спать, и это осознание сразу же успокоило его бешено бьющееся сердце. Вздохнув с облегчением, Ким Докча сказал себе, что он в безопасности, что он не потерял сон и сможет ещё немного насладиться спокойными днями. Когда страх и беспокойство улетучились, Ким Докча с запозданием вспомнил, что произошло предыдущей ночью, и начал ощущать всю неловкость, которую не мог почувствовать предыдущей ночью из-за сонливости. Ю Джунхёк носил его на руках, выслушивал его детские просьбы и даже гладил по голове? Ким Докча медленно положил руки на макушку, вспоминая тепло большой руки, взъерошившей его волосы. Ким Докча почувствовал, как краснеет его лицо: ему стало стыдно за то, что он показал свою уязвимость и ребячество крутому протагонисту, быть похожим на которого он мог только мечтать. Смутившись, Ким Докча начал опасаться, что после своего поступка мужчина увидит в нем нуждающегося ребенка, помеху, которая только мешает ему. Эта мысль привела Ким Докча в ужас, и он отчитал себя за то, что совершил такую глупость только потому, что хотел спать. Однако, несмотря на сожаление, Ким Докча был благодарен за то, что ему удалось разделить этот момент со своим любимым персонажем, и хотел бы еще раз получить утешительное поглаживание по голове. Услышав шорох в кровати рядом с собой, Ким Докча прервал свои внутренние размышления и посмотрел на двух детей, шевелящихся в своих кроватках. Своим беспокойным движением Ким Докча случайно разбудил двух детей, спавших с ним в одной комнате, и они уже начали вставать, потирая глаза и глубоко зевая. Наблюдая за этой сценой, Ким Докджа вдруг осознал, что технически он впервые ночует с другими детьми, и эта мысль принесла ему немного радости. Если говорить о радости, то, убедившись, что сон не закончился после того, как он заснул, Ким Докча испытал огромное чувство восторга и ликования. Хотя он не понимал, почему его сон длится так долго, Ким Докча был слишком рад этому, чтобы беспокоиться. Во сне он мог жить вместе с классными героями, о которых только читал, а рядом были люди, которые называли его своим другом и осыпали добротой. Не похоже, чтобы в его жизни было что-то лучше, чем сон, так что даже если бы сон мог никогда не заканчиваться, он думал о том, что совсем не против этого. Он предпочел бы прожить остаток жизни в месте, где живут люди, которым он небезразличен, и где его любимый главный герой, чем вернуться в место, которое вызывало у него лишь страх и тоску. Напоминание о мрачном месте, которое ждало его после того, как сон неизбежно закончился, повергло Ким Докча в очередную порцию депрессивных мыслей, и его настроение мгновенно упало. В таком состоянии мальчик не заметил, что дети рядом с ним уже встали и зовут его. – Докча! Пойдем завтракать! Ким Докча посмотрел в ту сторону, откуда раздался голос, и увидел, что Ли Гильюнг и Шин Юсунг улыбаются ему, терпеливо ожидая его ответа. Это зрелище вывело Ким Докча из мрачных мыслей, позволив ему напомнить себе, что он уже не в том одиноком месте, что теперь он находится в месте, которое ярче и дружелюбнее. Хотя Ким Докча все еще чувствовал себя немного неловко из-за того, насколько дружелюбными и заботливыми были эти дети, он знал, что их чувства были искренними, хотя бы потому, что так захотел его сон. Поэтому Ким Докча нравилось это. Он чувствовал себя так, словно они действительно были его друзьями. Поэтому Ким Докча смог прогнать все свои грустные мысли и улыбнуться в ответ, заразившись детской энергией. – Хорошо! Пока дети шли на кухню, Ли Гильюнг и Шин Юсунг обошли Ким Докча с двух сторон, взяв его за руки. Они упорно стремились двигаться именно так, желая держаться как можно ближе к его бокам. Ким Докча чувствовал себя немного глупо, когда его вели за собой, но то, как весело они себя вели, напевая и раскачивая его руки, заставляло Ким Докча хихикать. Когда они свернули за угол, где, как сказали дети, их будет ждать еда, мальчик почувствовал аппетитный запах вкусной, только что приготовленной домашней еды. По этому запаху он уже давно скучал, и Ким Докча почувствовал, как в животе заурчало в предвкушении завтрака. От зрелища, представшего перед его глазами, когда он пришел с детьми на кухню, у Ким Докча перехватило дыхание. Оживленность на кухне, уютная атмосфера, царившая там, и вид теплой, вкусной еды заставили Ким Докча почувствовать себя немного шокированым. Ему казалось, что происходящее перед ним — это что-то, что можно увидеть только в сериалах, альтернативном мире, в котором ему не было места. Однако его мысли быстро развеялись, когда его любимые персонажи повернулись к нему с улыбками. – Ты как раз вовремя! Еда почти готова! – Пойдем! У нас будет самый лучший завтрак в жизни! Глядя на людей перед ним, которые сначала представились его друзьями, заботились о нем, а теперь с безусловной добротой призывали его присоединиться к ним, Ким Докча почти не мог поверить, что во сне о нем заботились и любили его. Он чувствовал себя виноватым, задаваясь вопросом, чем он мог заслужить такую заботу и любовь, и думал, что единственная причина, по которой эти люди были так добры к нему, заключалась в том, что его мозг пожелал этого во сне. Он знал, что все закончится, как только он проснётся, но незнакомое тепло, которого он так жаждал, наконец-то появилось в этом сне, и он бы солгал, если бы сказал, что оно не согрело его сердце. На самом деле для Ким Докча не имело значения, что все это было сном. Неважно, что эти люди не были реальными, потому что счастье, которое он испытывал, находясь рядом с ними, было настоящим. Это всё, что ему было нужно. С этими людьми он был любим. С этими людьми он был желанным. С этими людьми он был счастлив. Поэтому Ким Докча решил, что примет всю ту доброту, которую эти люди проявиляют к нему до сих пор, и постарается отплатить им всем своей. По мере того как мальчик оглядывался по сторонам, любуясь прекрасным зрелищем яркого мира, наполненного добрыми лицами, щеки Ким Докча начали приподниматься. Его губы разошлись в самой большой и яркой улыбке, а в уголках рта появились маленькие ямочки. В этом редком выражении счастья Ким Докча подумал, что до конца своих дней он будет возвращать любовь, которую проявили к нему эти люди. И, может быть, научившись любить других, Ким Докча наконец-то научится любить себя.