Часть 1

      — Почему я согласился на это безумие? — Гимли рассеянно погладил бороду, бросив подозрительный взгляд на окраину леса. — Мне не нравится вид этого места.       — Тебе не нравится, как выглядит мой дом? — Опасный блеск появился в голубых глазах эльфа. — Мне кажется, что он более привлекателен, чем залы из холодного камня.       Гимли фыркнул.       — Для тебя, может быть. Нет ничего плохого в том, что у тебя над головой будет крыша из прочного материала.       — Тогда все хорошо, — мягко сказал Леголас. — Ты точно оценишь пребывание в залах моего отца. Они весьма прочны.       — Я больше думаю о том, оценит ли твой отец пребывание гнома в его залах.       — Он и раньше принимал гномов, — с улыбкой сказал Леголас.       — Да. В его темницах.       Эльф весело рассмеялся.       — Уверяю тебя, Гимли, я не позволю моему отцу запереть тебя в темницу.       Гимли расправил рубашку, еще не совсем готовый сделать первый шаг в Лихолесье.       — Я не слышал, чтобы кто-то указывал королю эльфов что делать, даже его сын.       Леголас бросил на него озорной взгляд.       — Ты столкнулся с мощью Мордора. Неужели тебя так пугает мысль о встрече с моим отцом? Кроме того, нам ехать еще несколько дней. Сначала я должен решить кое-какие дела в Озерном Городе.       Гимли выпрямился во весь рост, его голос был полон презрения, когда он решительно шагнул вперед.       — Я не боюсь старого эльфа.

***

      Так случилось, что они на пару дней задержались в маленькой гостинице, недавно построенной около места, где Лесная река впадала в Длинное озеро. Гимли остался в своей комнате, пока Леголас отправился на лодке, чтобы забрать какие-то вещи и найти замену их захромавшей лошади. Эльф сказал, что не принято приходить гостю в залы его отца пешком.       По правде говоря, Гимли был рад передышке от путешествия, и эля здесь было более чем достаточно. Пару часов спустя, скучая и желая нагулять аппетит к обеду, гном совершил долгую прогулку по пустынным берегам реки, гадая, где его отец и компания Торина Дубощита вылезли из бочек в далеком прошлом.       Снег недавно растаял, и река чуть ли не выходила из берегов, и было тяжело услышать что-то за ревом воды. Тем не менее благодаря шестому чувству, отточенному в недавних битвах с Сауроном, гном поднял голову, потянувшись к топору. Он подождал некоторое время, уверенный, что услышал далекий крик и удар металла о камень.       Больше не было никаких признаков бедствия, и в конце концов, Гимли снова повернулся к озеру, подозрительно оглядываясь. И тут он краем глаза он увидел что-то в реке.       Чье-то тело мчалось к нему на большой скорости, то ныряя под воду, то барахтаясь на волнах, пока течение случайно не занесло его в более спокойную область воды за камнями рядом с гномом. Тело столкнулось с валунами и начало тонуть, перевернувшись на спину.       Испуганно выругавшись, Гимли осторожно прыгнул на скользкую от воды скалу и схватился за промокшую одежду. Удивительно, что кто-то сможет выжить в таком путешествии вниз по реке, вода была очень холодной, и у него почти сразу онемели пальцы. Но благодаря адреналину гном достаточно легко вытащил тело из воды.       Гимли бесцеремонно втащил потерпевшего на гальку, мельком увидев острое ухо сквозь спутанные мокрые волосы. Не хватало только эльфу Лихолесья утонуть в реке возле дома.       Внезапно этот неблагодарный остроухий шлепнул Гимли по руке и прорычал что-то о том, что проживет дольше любого жалкого гнома.       Сопротивляясь непреодолимому желанию бросить эльфа обратно в реку, Гимли покрепче ухватил его за мокрую одежду и вытащил на берег, где эльф тут же перевернулся на живот и начал кашлять.       За все путешествие Гимли не раз сталкивался с упрямой гордыней друга, и поэтому мог представить как недоволен этот эльф тем, что его вытащил из реки гном. Кроме того, несмотря на свое раздражение, Гимли все же жалел его, ведь остроухий очень дрожал от холода и шока и трясущимися руками пытался отбросить с лица мокрые волосы.       — Ты упал, парень?       Эльф в последний раз кашлянул и поднял голову, гнев пылал в голубых, как лед, глазах.       — У меня нет привычки купаться в одежде.       Он с трудом поднялся на ноги, громко ругаясь.       Гимли осторожно ждал рядом, вдруг эльф упадет лицом вниз на траву, но тот все же выпрямился и подошел к ближайшему валуну, на который совсем не грациозно плюхнулся.       Потом он поднял голову и смущенно посмотрел на гнома, по его бледному лицу текла тонкая струйка крови от ссадины на виске.       — Думаю, что я должен поблагодарить тебя, — спокойно сказал он, хотя голос был немного хриплым после того, как он наглотался воды.       — Я бы сделал то же самое для любого.       Это было сказано более грубо, чем намеревался Гимли, все еще раздраженный комментарием про гнома.       Эльф пристально посмотрел на него, словно замечая каждый недостаток. Это нервировало, хотя Гимли привык к тому, как Леголас время от времени, казалось, заглядывал прямо ему в душу. Он кашлянул, раздраженный тем, что этот остроухий заставляет его нервничать, и указал большим пальцем на реку.       — Как ты попал в реку?       Это был справедливый вопрос, поскольку эльфы известны своей грациозностью и чувством равновесия.       — Неожиданная встреча с темным существом, — сказал эльф, опустив руку на бедро. На его лице отразилось облегчение, когда его пальцы наткнулись на что-то под мокрым плащом. Он заметил как Гимли инстинктивно потянулся к рукоятке топора и внимательно оглядел берега реки. — Он мертв.       — И ты тоже умрешь, если не снимешь эту мокрую одежду. Ты замерз.       Несмотря на известную эльфийскую стойкость к экстремальным температурам, эльф дрожал, хотя и пытался скрыть это, сжав челюсти, чтобы зубы не стучали. Он выглядел весьма оскорбленным словами гнома и резко встал, с надменным видом бросив на землю разорванный плащ.       — Чтобы прикончить меня, потребуется больше, чем немного речной воды.       Эльф огляделся, пытаясь понять где они находятся, а затем направился в сторону гостиницы, предоставив Гимли выбор идти за ним или остаться на берегу.       Гном ткнул носком сапога дорогую ткань вышитого плаща и покачал головой. Это действительно был самый высокомерный из эльфов, и у него не было выбора, кроме как следовать за ним, потому что он тоже собирался пойти в гостиницу обедать.       Через несколько минут ходьбы эльф оглянулся через плечо.       — А почему ты гулял по берегу реки?       — Не то чтобы тебя это касалось, эльф, но я ночую в гостинице и жду друга.       Эльф остановился и полуобернулся.       — Так ты не из этих мест, — заявил он с облегчением. — Ты не знаешь эльфов, которые здесь живут?       Гимли не собирался упоминать, что очень хорошо знал одного из здешних эльфов.       — Нет.       — Смертные, которые остановились в гостинице, я полагаю, тоже путешественники?       — Так они сказали.       Гимли показалось, что этот эльф не хотел, чтобы его узнали. И именно поэтому гном собирался присмотреть за ним, к тому же на поясе эльф висели два серебряных меча. Хотя судя по тому, как он дрожал, вряд ли остроухий сейчас в состоянии причинить кому-то вред.       Сам себе удивляясь, Гимли расстегнул плащ и протянул его эльфу.       — Вот возьми.       На мгновение показалось, что эльф откажется, но с окоченевшей от холода одеждой, было не время для гордости.       — Надень его, парень. Смотреть не могу на то, как ты дрожишь. Сохрани силы для ходьбы, ты слишком длинный, чтобы я смог тебя дотащить.       Глаза эльфа расширились, став невероятно голубыми, когда он оценил этот добрый жест. На кратчайшее мгновение он напомнил Гимли Леголаса в тех редких случаях, когда его друг не вел себя дерзко и высокомерно.       — Надень его, — повторил гном, слегка смущенный взглядом эльфа, — хоть он и будет тебе коротковат, но все же защитит от ветра.       — Спасибо, — на губах эльфа мелькнула улыбка.       Он был диким, но царственным существом, подумал Гимли, когда неожиданная любезность застала его врасплох. Возможно, грязный и мокрый Тенегрив будет выглядеть почти так же.       Хорошо еще, что скромное жилище находилось недалеко от места спасения. Но они все равно добирались почти час, потому что с каждой минутой эльф шагал все медленней. Гимли подозревал, что если бы не его присутствие и немалая доза упрямства, эльф свалился бы задолго до того, как гостиница показалась в поле зрения. Стойкость эльфийского рода была поистине замечательной, любой смертный умер бы от холода и шока после купания в ледяной реке.       Гимли пытался отвлечь его разговором. И в то же время он пытался узнать, не обрушится ли на него без предупреждения орда раздраженных эльфов.       — Вряд ли до этого инцидента ты собирался посетить гостиницу. Твоя семья знает, где тебя найти?       Эльф тщательно обдумал вопрос и, должно быть, решил, что если Гимли хотел причинить ему вред, то у него уже было достаточно возможностей.       — Не думаю, что в ближайшее время меня хватятся.       — Ты сказал, что убил темное существо.       — Орка! — выплюнул эльф с отвращением. — Несколько орков все еще прячутся по темным углам. Скоро мы их всех истребим.       Вряд ли кто-то с таким оружием станет легкой добычей для одного орка, но эльф все-таки упал в реку. Возможно, он был даже моложе, чем думал Гимли, и более опытные воины держали его подальше от крупных сражений за эту часть Средиземья.       — У тебя большой опыт борьбы с орками?       — Я несколько раз сталкивался с ними, — сказал пренебрежительно эльф. — Но моя лошадь испугалась и убежала. Она, несомненно, вернется, когда почувствует что опасность миновала, и в следующий раз будет смелее.       Гимли фыркнул от смеха.       — Тебя сбросила лошадь и сбежала? Похоже, тебя это не беспокоит.       — Конечно, нет, — эльф был искренне удивлен. — Дружба с лесными существами — это дар, а не требование.       Впереди показалась гостиница, и вскоре они уже стояли в комнате Гимли перед горевшим камином. Эльф отказался снимать всю одежду и теперь стоял рядом с огнем, пытаясь высохнуть. От мокрых леггинсов и туники шел пар, пока эльф вытаскивал мусор из своих волос и пытаясь расчесать их пальцами.       Гимли с сочувствием наблюдал за ним, у него самого была густая шевелюра и борода, и он прекрасно знал, как тяжело приводить их в порядок. Ему показалось, что эльф выглядел более расстроенным из-за спутанных волос, чем из-за падения в реку. Снова удивляясь себе, и не желая видеть этого остроухого таким печальным, Гимли достал из рюкзака расческу, аккуратно стянул с нее рыжие волосы и вложил маленький инструмент в руку эльфа. Он получил в ответ удивленный кивок, надменное выражение снова сменилось мягкостью, глаза почти светились от благодарности. Неужели все эльфы могли выглядеть такими милыми, раздраженно подумал Гимли. Должно быть, это было частью их натуры, они могли так легко перейти от гордости и надменности к нежной невинности маленького ребенка. Его очень озадачило, что эльф, несмотря на качество своей прекрасной одежды и оружия, был так удивлен его предложением помощи.       Ароматный запах возвестил о том, что им принесли горячий суп и деревенский хлеб. Гимли с энтузиазмом принялся за еду, прихлебывая суп и пуская отрыжки, и не обращая внимания на дрожь эльфа, который неохотно съел небольшую часть своей порции. Какой позор, подумал Гимли, потому что эльфу не помешало бы согреться горячей едой. Хотя неудивительно, что он не смог нормально поесть, скорее всего, горло все еще болело от кашля.       Как только они поели, эльф уселся в кресло у очага, где продолжил расчесывать волосы, пока они сохли, кидая в огонь кусочки мусора из волос и постепенно превращая влажную массу в шелковистые, бледные пряди длинной почти до талии. Они были даже длиннее, чем у Леголаса.       Это напомнило Гимли разговор со своим другом, когда они обсуждали эльфов.       — Ты синдар, господин эльф?       Эльф бросил на него пристальный взгляд.       — Значит, ты кое-что знаешь об эльфах?       — Немного. Достаточно, чтобы понять, что это твои светлые волосы необычны для сильвана.       — Я синдар. Но откуда гному знать о таких эльфийских вещах?       — Мне выпала большая удача назвать одного эльфа своим другом.       — Это необычно.       — Никто этого не ожидал, — признал гном. — Но в темные времена появляются необычные союзники.       — Это так, — эльф сделал паузу, раздумывая. — Может быть, этот друг родом из Лихолесья?       — Да. — Гимли налил им обоим темного орехового эля. — Он очень хочет, чтобы я познакомился с его отцом, хотя признаюсь, что мне не очень нравится эта идея.       — В Лихолесье редко встретишь гномов.       Гимли допил свой эль и фыркнул, нечаянно разбрызгивая пену на ковер у очага.       — Я слышал, что у короля эльфов есть обычай бросать гномов в свои подземелья. Я не хочу ночевать в сырой дыре в земле из-за его плохого настроения, — сказал он и великодушно добавил: — Хотя понятно, что он немного капризный, учитывая его преклонный возраст.       Эльф поставил полную кружку на стол.       — Осмелюсь предположить, что у него были свои причины для заключения гномов в темницы, — осторожно сказал он.       — Ты не будешь допивать эль?       По мнению Гимли, оставить хорошее пиво было трагедией. Эльф подтолкнул кружку в его сторону.       — Могу я узнать, как зовут твоего друга?       — Леголас, — сказал Гимли, делая глоток прекрасного напитка. — И ни один гном не мог был пожелать лучшего друга чем он!       Эльф наклонился вперед, скрывая выражение своего лица за длинными волосами, и потер лоб.       — Я хотел бы узнать больше об этой дружбе между гномом и эльфом.