Часть 2

      Несмотря на теплую вкусную еду и эль, Гимли почувствовал перемену в воздухе комнаты, как будто небольшой, но ледяной сквозняк пробился сквозь прочную оконную раму. Он слегка вздрогнул и пододвинул стул ближе к огню.       — Это странная история, — медленно сказал он, задумчиво поглаживая бороду и вспоминая прошлое. — По правде говоря, сначала парень мне не очень понравился, как и я ему. Слишком много вражды между нашими народами, чтобы мы могли вести себя друг с другом вежливо.       Он взглянул на эльфа, но не смог разглядеть выражение его лица сквозь пелену светлых волос, хотя его плечи немного напряглись. Тяжело было объяснить, как неприязнь обернулась сначала вынужденным союзом, затем неохотным принятием и, наконец, крепкой дружбой. Но, к счастью, гномы умели рассказывать байки, приукрашивая правду. Он с энтузиазмом подробно рассказал обо всех событиях с тех пор, как братство кольца собралось в Ривенделле. Со временем эльф поднял голову, ничего не говоря, но пристально наблюдая за Гимли, ловя каждое его слово.       — И как видишь, — наконец закончил Гимли, — это может быть необычно, но между нами настоящая дружба. И я не позволю никому говорить иначе.       — Кажется, вы через многое прошли вместе.       — Да, — согласился гном, недоумевая почему в глазах эльфа была такая боль. — И я с радостью сделал это снова, если пришлось бы.       — Тебе небезразличен твой друг?       — Словно он мой брат по крови. — Гимли свирепо посмотрел на эльфа. — Я Гимли сын Глоина готов умереть за него, если бы это было необходимо.       — Это действительно крепкая дружба. — Эльф казался усталым и расстроенным, как будто картины опасности и невзгод, нарисованные словами Гимли, причинили ему боль. — Хорошо, что ты был рядом с ним во времена большой нужды, когда его родня была далеко.       — Я рад быть с ним. Я только надеюсь, что его отец не будет возражать против нашей дружбы. Я слышал, что у него очень скверный характер.       — Значит, сын так плохо отзывается о своем отце?       — Что? Конечно, нет. Леголас очень ему предан. Хотя иногда мне кажется, что между ними не всегда были легкие отношения. Он немного обеспокоен как его примут дома.       Эльф вздохнул, луч света от лампы осветил его лицо золотым светом и отбросил тени под изящные скулы.       Гимли обеспокоенно нахмурился.       — Ты в порядке, дружище? Ты не очень хорошо выглядишь.       — Я хорошо себя чувствую. И это благодаря гному, который вытащил меня из реки. — Руки эльфа сжались на подлокотниках кресла, когда он собрался встать. — Я должен идти. Твой друг скоро будет здесь, и я не хотел бы портить его возвращение домой. — Он медленно встал и грациозно склонил голову. — Я в долгу перед тобой, господин гном. Если я могу чем-то помочь, тебе нужно только попросить.       — Что? — Гимли поднялся, протянув к нему руку. — Ты не в том состоянии, чтобы уйти! — Он указал на заходящее солнце и мокрый снег, барабанивший по оконному стеклу. — Леголас, скорее всего, останется в Озерном Городе этой ночью, а даже если и вернется, вряд ли он будет рад, что его товарищ эльф отправился на улицу в такую ​​ненастную погоду.       — Я все равно должен идти.       Эльф наклонился, чтобы поднять свои ботинки, стоявшие у очага. Гимли был рядом и увидел как бледный эльф стиснул челюсти. Он пошатнулся и, возможно, даже упал бы, но гном успел схватить его за локоть и усадил обратно в кресло. Эльф сидел сгорбившись, упираясь локтями в колени и обхватив голову руками.       — Я должен уйти, — слабо настаивал он.       — Ты должен отдохнуть, — твердо ответил Гимли. — Ты получил сильный удар по голове, не говоря уже о том, что ты замерз до полусмерти в ледяной воде.       Гном раздвинул шелковистые волосы эльфа и осмотрел большую шишку на его голове. Он легонько к ней прикоснулся, и эльф покачнуться на сиденье и с трудом сглотнул, стараясь сдержать тошноту.       — Почему ты не сказал, что тебе так больно? А я тут болтаю со своими сказками… — виновато хмыкнул Гимли в бороду.       — Поверь мне, я бы не хотел пропустить ни слова. — Эльф с трудом снова встал с кресла, хотя его ноги дрожали как у новорожденного жеребенка.       — Сядь, парень! — Гимли схватил его за руку и решительно повел к кровати, поддерживая, как непокорную лошадь.       Эльф с глухим стуком опустился на бок на соломенный матрац, и Гимли крепко взял его за плечи, ожидая, пока взгляд голубых глаз снова станет сосредоточенным.       — Ты никуда не пойдешь, — настаивал гном. — Хотя я не думаю, что тебе стоит спать. Многие воины впадали в слишком глубокий сон после такого удара по голове.       Эльф, казалось, был совершенно ошеломлен тем фактом, что ему приказали лечь, и просто изумленно смотрел на Гимли. Гном внезапно почувствовал себя ужасно виноватым, как будто весь этот бардак был его виной.       — Не стоит так на меня смотреть. Ты останешься тут, пока не выздоровеешь.       — Ты попытаешься задержать меня? — Шок и гнев, отразившиеся на лице эльфа, несомненно были еще одним прискорбным признаком эльфийской гордыни, что Гимли раздраженно закатил глаза.       — Нет, конечно. Ты взрослый и сам можешь принимать решения. Но я не понимаю, почему ты считаешь, что должен уйти.       Удостоверившись, что эльф не собирался вставать, Гимли суетился, бормоча себе под нос, не совсем понимая, что от него требуется. В последнее время он больше занимался нанесением травм, чем заботой о раненых.       В конце концов, Гимли заметил, что одежда эльфа все еще слишком влажная. Он вспомнил, как его отчитывала грозная тетя, объясняя как можно заболеть из-за мокрой одежды. В порыве вдохновения он вспомнил, что Леголас в гостинице оставил свой рюкзак, а значит, и запасную тунику и штаны. Гимли быстро вытащил одежду друга и помахал перед лицом эльфа.       — Не совсем то качество, к которому ты привык, но они подойдут лучше, чем все мои вещи.       Эльф протянул руку, лаская пальцами потертую ткань зеленой туники, как будто это было что-то бесконечно драгоценное, а не просто запачканный кусок ткани.       — Я немного выше Леголаса, — сказал он натянутым голосом. — Его одежда мне не подойдет. — И с этими словами он закинул ноги на кровать и лег поудобней, повернувшись спиной к Гимли.       Гном в замешательстве нахмурился.       — Значит, ты знаешь этого парня?       — Знаю.       — Тогда он, без сомнения, будет рад тебя видеть!       — Сомневаюсь.       Гимли раздражало, что этот незнакомец плохо думал о его друге. Возможно он не так уж хорошо знал Леголаса, потому что тот был лучшим из эльфов.       — Послушай, господин эльф, Леголас — великий воин, но он также благородная и добрая душа. Тебе не следует его бояться.       — Ты не понимаешь, — тихо ответил эльф.       Гимли ободряюще похлопал его по плечу, отметив, что эльф выглядел очень испуганным, как будто он не привык к непрошенному физическому контакту, как и к жестам простой доброты. Решив, что эльф ведет одинокую жизнь, и чувствуя некоторую жалость к нему, Гимли особенно тщательно взбил подушки и укрыл его простым одеялом. Это мелочь, должна была немного утешить одинокого эльфа.       — Итак, — сказал он, понимая, что должен не дать эльфу уснуть, — ты работаешь в залах эльфийского короля?       Это казалось вполне вероятным, учитывая его причудливую одежду.       Эльф грустно улыбнулся.       — Можно и так сказать.       — Значит, ты живешь в Лихолесье?       После долгой паузы эльф твердо сказал:       — Я и есть Лихолесье.       Возможно, удар по голове подействовал на него больше, чем ожидал Гимли. Требовалась большая изобретательность, чтобы не дать эльфу погрузиться в сон, из которого он уже никогда не встанет. Поэтому гном болтал без умолку, подкидывая дров в камин и зажигая свечи. Эльф осторожно приподнялся на подушках, подсунув одну под голову и наблюдая за гномом, пока тот задергивал тяжелые шерстяные портьеры и ставил их ботинки подальше от камина.       Наконец, не в силах придумать, чем бы еще заняться, Гимли сел в кресло. Оно было набито подушками из конского волоса, и, безусловно более удобное, чем скатка в сухой канаве или сырая трава. Он удовлетворенно хмыкнул, вытащил из кармана трубку и начал ее чистить маленьким ножом. Горький запах затхлого табака наполнял воздух, и Гимли уже представил как заполнит трубку свежим табаком.       Оказалось, что эльф не разделяет его удовольствия. И когда Гимли заметил зеленоватый оттенок его кожи, то поспешил бросить остатки затхлого табака в огонь и снова спрятал трубку в карман. Он чувствовал себя немного виноватым, ведь Леголас не скрывал, что ненавидит запах горящего табака и против курения.       — Мои извинения, — хрипло сказал он. — Я забыл, что эльфы не наслаждаются прекрасным листом, как мы.       — Мне кажется более приятным есть листья, замоченные в кипящей воде. — Эльф вытер рот тыльной стороной ладони и несколько раз сглотнул, явно пытаясь отвлечься от кислого запаха горелого табака. — Чашка чая из яблока и мяты очень освежает.       — А если сделать из яблока вкусный яблочный сидр будет еще лучше! — Глаза Гимли блеснули в свете лампы. — Леголас стал неравнодушным к элю. А тебе нравится эль?       — Я предпочитаю хорошее вино. Дорвинион особенно приятен.       — Да, я слышал, что это так, хотя сам никогда его не пробовал. Это напиток королей, а не гномов. И некоторые эльфы слишком его любят, по крайней мере, так я слышал!       — На самом деле? — эльф приподнял брови.       — Юный Леголас… — Гимли усмехнулся, он до сих пор не привык считать друга старым, хотя по сравнению со смертными Леголас был древним. — Он рассказал мне несколько отличных историй о своем отце! Когда он был немного навеселе, что…       Температура в комнате резко упала без видимой причины. Гимли запнулся, когда из его рта вырвалось облачко пара. С опозданием он понял, что говорить о короле с одним из его подданных не дипломатично, но тактичность никогда не была одной из сильных сторон гнома. И он отчаянно захотел, чтобы Леголас вернулся как можно быстрее, потому что неизвестно, какой магией владеет этот остроухий.       Больше гном старался не касаться личных тем, и они перешли к бессвязному разговору о состоянии дорог после войны, лембасах, путешествии и весенних цветах. Эльф был на удивление осведомлен о делах далеко за пределами Лихолесья, и Гимли пришел к выводу, что он должен работать в какой-то важной должности, которая позволяла ему получать доступ к информации из-за пределов Лесного царства.       Наконец, когда они оба были по-настоящему измотаны, а рассвет начал освещать небо, эльф схватил Гимли за запястье.       — Не бойся, господин гном, мой разум не затуманен, хотя я и несколько утомлен.       Удивительно, как эльф мог выглядеть так устрашающе, когда опирался на подушки, а под его глазами были синяки от усталости. По правде говоря, Гимли и сам чувствовал себя довольно усталым и не видел причин, почему бы им не поспать немного, ведь эльфу стало лучше. Он кивнул в знак согласия и откинулся на спинку кресла, решив немного вздремнуть.       Через некоторое время Гимли вздрогнул и проснулся, в тревоге вскочив на ноги, когда увидел, что глаза эльфа закрыты. Однако оказалось, что эльф просто крепко спал, его грудь постоянно вздымалась и опускалась перед обеспокоенным взглядом Гимли. Стук копыт во дворе привлек внимание гнома, и он понял, что именно это его и разбудило. Выглянув в окно, он увидел знакомую белокурую голову, склонившуюся к шее невероятно высокой коричневой лошади.       — Леголас, — выдохнул он, с облегчением увидев своего друга, который наверняка сможет убедить раненого эльфа остаться. Он быстро выскользнул из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь.       — Гимли! — Леголас с радостной улыбкой повернулся к нему.       — Ты приехал очень вовремя.       — Да, друг мой. — Проницательные голубые глаза оценили растрепанный вид Гимли. — Похоже, местный эль не дал тебе хорошо поспать.       — Эль прекрасный, хотя не он помешал мне отдохнуть, а эльф.       — Эльф! — глаза Леголаса расширились от удивления. — Ты развлекался с эльфийкой?       — Что? Нет, конечно! Я не это имел в виду. — Гимли покраснел под стать своей бороде и громко фыркнул от смущения. — Вчера мне посчастливилось вытащить из реки эльфа. Он спит в моей комнате, хотя мне было трудно уговорить его остаться.       — Может быть, он беспокоится, что обязан своим спасением гному?       — Без сомнения, его это смутило, но главной проблемой было то, что он не хотел встречаться с тобой.       Леголас приподнял брови.       — А у этого эльфа есть имя?       — Ага… — Гимли нахмурился. — Но я не спрашивал.       — Он из Лихолесья? Я хотел бы знать, кто этот эльф, который так меня не любит. Опиши его, — сказал Леголас быстрыми шагами направившись к двери гостиницы.       — Ну, он очень высокий. — Гимли побежал за ним, не обращая внимания на то как друг улыбнулся, шутки о росте были обычной темой между ними. — Я думаю, он довольно молод, по меркам эльфов, но по виду можно сказать, что он привык добиваться своего. — Он взглянул на Леголаса, но друг остановился перед дверью, так что Гимли искал вдохновения и украсил описание незнакомца, как мог. — Он кажется совершенно диким, если ты понимаешь, о чем я. По правде говоря, он странно напоминает мне Тенегрива.       — Тенегрива, — задумчиво повторил Леголас. — Какого цвета волосы у этого эльфа?       — Ну, если не обращать внимания на речную грязь, его волосы такие же светлые, как у тебя. Но они очень длинные, хотя у него нет тех модных косичек, которые ты носишь.       — О, Валар! — Леголас казалось, собрался с духом и открыл дверь, его взгляд сразу же обратился к кровати и багровому синяку на лице спящего эльфа. — Вы подрались? — Леголас в ужасе повернулся к гному.       — Что? Нет! С чего ты взял, парень?       Леголас широко распахнул глаза, а его голос звучал так робко, когда он спросил:       — Он ранен?       — Получил удар по голове. Он скоро поправится…       Гимли замолчал и с удивлением посмотрел на друга, когда Леголас быстро подошел к кровати и взял эльфа за руку, выдохнув тихо слово, которое Гимли не смог разобрать. Тотчас же эльф открыл глаза и грациозно сел на край кровати.       — Леголас!       — Ты ранен!       Леголас протянул руку и провел кончиками пальцев по синяку на виске раненого. Светловолосый эльф взял его за запястье, успокаивающе говоря вполголоса, словно обращаясь к ребенку. Затем, к удивлению Гимли, он отпустил запястье Леголаса и осторожно прижал ладонь к его щеке. Через мгновение Леголас немного отстранился.       — Ты не хотел меня видеть.       В его голосе было много обиды и жалобная нотка. Воин, которого знал Гимли, внезапно показался молодым и неуверенным, когда эльф обнял Леголаса за затылок успокаивающе и ласково.       — С чего ты взял, что я не хотел тебя видеть? Я слышал, ты задержался, не уверенный как тебя встретят дома. Я подумал, что будет легче, если ты увидишь меня, когда захочешь.       — Зачем же я возвращался, как не к тебе!       — Здесь многие оплакивали твое отсутствие.       — И я буду очень рад видеть всех, но это не главная причина моего возвращения. Хотя, по правде говоря, я думал, что ты разозлишься на меня за отъезд.       Эльф поднялся с кровати, доказав, что он действительно выше Леголаса на несколько дюймов. Он улыбнулся, и эта улыбка совершенно преобразовала его суровые черты.       — Очень разозлился. И думаю, что многие советники опасаются за свои головы.       Леголас смотрел на него широко раскрытыми глазами. Выражение лица эльфа смягчилось, когда он продолжил:       — А потом было много страданий и страха. Но сейчас… — Он склонил голову и осмотрел Леголаса. — Сейчас ты дома.       Гимли не понял, кто из них двинулся первым, но внезапно два эльфа обнялись. Леголас уткнулся лбом в плечо светловолосого эльфа, а тот притянул его к себе и поцеловал в макушку, на его лице отразились любовь и боль. Гимли в изумлении широко распахнул рот. Этот эльф явно не был незнакомцем, и если судить по тому, как Леголас вцепился в него, то он, несомненно, был не кем иным, как самим королем эльфов Трандуилом Ороферионом из Лихолесья!