Тайвань Уже Здесь

Пропажа Северной Кореи ужасно напугала его мать. Она отказывалась есть, пока её сын не вернеться домой, она отправила свои души на поиски Севера, но они, как и ожидалось, оказались тщетными. За эти дни она заметно поседела. Юки же, в свою очередь, всем сердцем переживала за маму. Двум слабым женщинам никто не мог помочь в тот момент. Они были единственной захваченной Японией страной на то время. Тайвань же, как единственный, кто был захвачен до корейской империи, не брался в расчет. Корея редко говорила о нём при дочери и поэтому Юки не особо понимала всю ситуацию, крутящуюся вокруг этого человека. Бывшая Корейская Империя подозревала его в работе на Японское правительство. Она не могла не воспринять это, как предательство таких же, как он сам. И это невероятно пугало и в то же время отторгало Корею от знакомства с таким человеком, как он. На первой же конференции, где все территории Японской империи совещались насчёт индустриализации и технологических программах государства, где главным вещателем выступал Тайвань, Корея не увидела в нем ничего близкого. В нем самом, в его поведении она видела лишь неприкрытую лесть и очень прозрачную ложь в адрес каждого, кто там находился. Это выводило её из себя, поэтому когда после конференции нужно было поздороваться с ним, она, сославшись на головокружение, отправилась домой. В тот момент ей совсем не хотелось даже видеть эту марионеточную, безвольную куклу. Хотя, быть может, она просто видела в нем угрозу? Сейчас она не скажет об этом напрямую, но, возможно, тогда так и было. Кончик кимоно немного натянулся. Девичий кулачок тянул его на себя, желая привлечь внимание мамы. Южная Корея тревожно смотрела на неё. Она молча, не говоря ни слова, спросила у мамы: "Где братец?" Мама, из последних сил выдавив ласковую улыбку, так же молча отвечала: "Он скоро вернётся" Погладив дочь по голове, она настоятельно порекомендовала ей отправляться в комнату. У Юки до сих пор не сделано задание, которое Корея задавала пару дней назад. Она делала это, чтобы ее дети, даже в оккупации, получили хорошее образование, ведь ходить в школу у них пока не было возможности. И эта проблема тоже оперативно решалась Корейской Империей. Она почти накопила достаточно денег для собрания обоих детей в хорошую школу. Если ничего не поменяется и не случится ничего кардинально важного, то в следующем месяце Корейские дети будут гордо вышагивать в великий дом знаний с рюкзаком наперевес. Представляя это, Корея даже невольно улыбалась про себя. Все эти мысли прервались неожиданным звуком. В дверь негромко, вежливо постучали. Корея оторвалась от готовки и целых несколько секунд просто смотрела на дверь. Будто стараясь Просверлить ее взглядом, она мучительно долго всматривались в эту картонную преграду. Наконец, когда из-за двери послышался ещё один, чуть более настойчивый, но не теряющий своей излишней, я бы сказал, вежливости, стук, мама все же подошла к двери. В руках она сжимала нож. На всякий случай, увидела я в ее глазах. Аккуратно убрав засов, она выглянула наружу. Движения ее стали мягче, будто она совсем не ожидала увидеть гостя. Незаметно убрав нож, она с натянутой улыбкой пропустила Тайванца. Невысокий, не слишком широкий, я бы сказал, даже узкий в плечах, мужчина теперь стоял в комнате во весь свой немногочисленный рост. Он с интересом оглядывал убранство оккупационной "квартиры". Его бровь забавно дергалась, когда он, видимо, примечал что-то про себя. Немного постояв, он, откашлявшись, произнес: -Здравствуй, Корея. Я рад наконец познакомится с Вами лично. Жаль, на конференциях нас всегда разлучали от знакомства. Его голос немного дребезжал, отчего создавалось ощущение, будто говорит какая нибудь птица, старающаяся говорить и казаться очень-очень серьезной. Несмотря на это, он даже улыбнулся. Уголки глаз,ещё больше сузившиеся от улыбки, яркий блеск в них выдавали его какую-то взбудораженность, его некие намерения, которые почему то казались добрыми, несмотря на то, что их излучает уже указанный выше человек. -Здравствуйте, Господин Тайвань. Я тоже рада познакомится. - она с осторожностью прибавила - могу ли я поинтересоваться целью вашего визита в наше скромное убежище? Тайвань жутко покраснел, когда Корея легко, с каким то невообразимым изяществом, совершила небольшой поклон перед мужчиной. В спешке он сложил руки в молитвенной позе и тоже отвесил весьма неуклюжий поклон. Вся серьезность его пропала напрочь. Теперь перед нами не серьезный дядка, а мальчишка, которому вот вот исполнится 16 лет, но он очень хочет казаться взрослым. «Пришедший в дом гусь выйдет из него смущенной уточкой» -Я.. я был бы не против присесть... - Смущённо пробормотал Тайванец, стараясь найти хоть какую-нибудь тему, чтобы разбавить такую смущающую для него обстановку. Несмотря на это, после того, как его пригласили за стол, он, с позволения хозяйки, лихорадочно забегал по дому, держа в руках чашку с поданным Кореей ароматно пахнущим чаем. Он с искренним любопытством, словно ребенок, рассматривал фотографии и фигурки, не прикасаясь к ним ни разу, ведь этикет нужно соблюдать даже если ты ужасно смущён и одновременно взбешён этим. А если ему и не терпелось до чего нибудь дотронуться, то он обязательно спрашивал об этом мать семейства, вежиливо прося разрешения. Так, с позволения удивленной женщины, Тайвань осмотрел всю красоту их культуры. Вот он наконец немного успокоился и присел таки на пол, за стол, прямо напротив Матушки. С нетерпением Корея первым делом немного дрожащим голосом спросила у Тайваня: -Мой сын... Вы не видели моего сына? Его давно не появлялось дома, я боюсь, что... Что его унесло прибережными волнами... - Конечно не только волны были причиной такого тревожного настроения матери. Но высказывать это напрямую было бы глупо с ее стороны. Излишняя эмоциональность могла дорого ей обойтись, особенно сейчас, поэтому она изо всех сил старалась сдерживать себя от ненужных слов и восклицаний. Тайвань прищурил глаза и кивнул, будто уловил что-то для себя в её словах. Она внимательно посмотрела на него. Лицо его, с тех пор, как он вошёл, после ее слов слегка поменялось. Всего на секунду, а потом снова скрылось глуповатой ухмылкой. Она стала более внимательно вслушиваться в речь тайванца, и слова ее, их диалог, поражали ее тем, насколько неоднозначен на самом деле Тайвань. Мужчина перестал рассматривать уже изученный вдоль и поперек дом и теперь просто смотрел на Японскую коллонию. –А... А Вы не думаете, что он просто... просто... Допустим, просто ушел погулять? - но увидев напряжённый взгляд матери, быстро поправил – Н...! Но возможно, дело действительно серьёзное! Я тотчас же пошлю один из своих отрядов на поиски этого сорванца! –Да. Спасибо. - тихо ответила на этот всплеск доброй воли Корея. Тайвань оперативно моргнул глазом. Отряд из нескольких граждан был отправлен на патрулирование берегов корейского полуострова. –Они скоро начнут поиски, только не переживайте! - замахав руками, поспешил успокоить Корею, которая и без этого облегчённо вздохнула после слов мужчины. – Хорошо, я Вам верю. - Она едва заметно улыбнулась, но улыбка вновь потонула в неясном выражении не то печали, не то скорби. Её слепое доверие покоробило слух Тайваня, но он лишь повел бровью в лёгкой неприязни. Которая, впрочем, нисколько, казалось, не отвратила его от общения с этой приятной женщиной. – Так о чем это я.. да.. потерял мысль... Ах да, я хотел у вас спросить, как вам живётся? Такой простой вопрос ужасно не понравился Корее, отчего ее лицо скривилось и медленно посмотрело на Тайвань. –Как живётся...? ...Все хорошо, мы справляемся. - холодно и отчасти отвлеченно ответила Корея. Она не видела смысла рассказывать прислужнику Японии о том, что происходит на самом деле. – Вы уверены, госпожа Корея? Может быть, вам нужна помощь в продовольствии? - посмотрев в сторону, произнес Тайвань – Нет, у нас хорошие продовольственные дела. В них мы не нуждаемся. - это не было чистой истинной, но по правде говоря, она отчасти говорила правду. В последнее время экономика Кореи идёт вверх, индустриализация заметно возрастает по сравнению с тем, что было пару лет назад. Тайвань безучастно постучал костяшками по столу и, помолчав пару секунд, наигранно весело произнес: – Что-ж, я за Вас очень рад! Индустриализация набирает обороты, экономика неумолимо растет; развивается торговля между гражданами, валюта, хоть и японская, но смело вращается по территории; земледелие сейчас на пике своих возможностей, я прав? Боюсь представить, что будет через пару лет такого бурного развития! Воодушевленная речь наконец прервалась, позволяя женщине вставить свое слово. Она не спешила с ответом. Наконец тишина прервалась ее слабым, но уверенным голосом. – Да, все так. Сейчас лучшее время для Кореи. Сильная земля, за владение которой люди готовы убить друг друга; Успешные экономические прогрессы, убивающие каждого , кто влезет в эту мясорубку из человеческих мыслей и страданий. Индустриальные машины, ради которых люди вынуждены продавать собственных дочерей в рабство, дабы купить их; Это поистине Лучшее время для Кореи. Наступило молчание. Давящая тишина, не прерываемая ничем, кроме шелеста голых веток неизвестного растения об окна. Оба человека сохраняли тягостное молчание. Из соседней комнаты изредка слышались еле уловимые звуки девочки, играющей в куклы. Детские игривые вскрики и стукание деревянных голов друг о друга были словно гром среди, серого гнетущего неба. В невозможности более выносить это безмолвное затишье, женщина поднялась из-за своего места. Она посмотрела прямо в глаза мужчине и произнесла с сильной расстановкой: – Прошу прощения. Вам пора идти. – Ох позвольте, государыня! Я вовсе не хотел задеть вас этим глупейшим вопросом, отнюдь! - резвый голос его и размахивание руками говорило о его стыдном и неловком настроении. Однако несмотря на это не прошло и мгновения, как лицо его снова омрачила тонкая линия губ и сосредоточенный взгляд. Тайвань внезапно вернул всю свою, ранее спрятанную за маской глупца, серьезность. Голос его вернул хоть и до сих пор дребезжащий, но серьезный оттенок. Он холодно промолвил: -Чосен*, сейчас мне нужно, чтобы Вы послушали меня внимательно. - тон его голоса заметно понизился. - Вы не замечали, в последнее время, ничего подозрительного? Кажется, ваши партизанские отряды разбушевались ещё больше. Недавно они напали на японца и зарезали его. Конечно, армия Японской империи расправилась с ними, но я все равно вынужден предупредить Вас. Впредь партизанские отряды прекращают мешать твоему развитию и уничтожаются с твоей территории при первом своем проявлении, Вам ясно? Проведите масштабные пропагандистские мероприятия и улучшите, пожалуйста, кредитную систему, чтобы она была дружественна Японии. Через месяц занесите эти отчеты вместе с докладом о земледелии и экономике, которые вы должны были выполнить, в мой кабинет. Он находиться... - Глаза Корейской Чосен заметно расширились, губы так и сложились в одну тонкую полосочку. Женщину поразило, как быстро и в то же время плавно поменялся в поведении наш гость. Из смущенного паренька он в мгновение Ока превратился во взрослого, безжалостного босса. Его мерный тон разговора усыплял, а слова наоборот, вводили в искренний ступор. Неприятные новости посетили корейский полуостров. Единственный, кто хоть как то отнёсся к ним сначала по доброму, оказался обыкновенным японским разведчиком и докладчиком. Тайвань, закончив свою речь, теперь безжалостно смотрел на женщину. Его ледяные глаза прожигали сетчатку. Он не произносил ни звука. Корея опустила взгляд и сжала ладони в кулак. Ей очень не нравился такой расклад. К тому же, навалившиеся тревоги рано или поздно скосили бы её. Поэтому она лишь тихо произнесла: -Господин Тайвань. На моей территории находяться тысячи партизан. Каждого я запомнить, увы, не в силах. Вы, я думаю, сможете понять мое положение, Тайвань. Ведь в Вас самих тысячи, если не сотни тысяч партизанских душ. И как вы представляете, чтобы я собрала всех этих людей и объяснила им, что их действия неверны, если я--- Корея осеклась, но быстро подобрала другие слова - если они не станут слушать своё правительство. Заставлять моих детей выполнять эту работу я не могу позволить. - она подняла суровый взгляд прямо на Тайвань. - ... Но я постараюсь сделать все возможное, чтобы выполнить приказ. Голова ее тяжело опустилась. Последние слова вытянули из нее все силы. Тайвань, сохраняя долгое молчание, понимающе кивнул. Что-то незаметное пролетело между ними, что-то, чего не должен узнать ни один человек. Будто это было какой то ужасной тайной. Бесстрастные взгляды обоих были сосредоточены отнюдь не на друг друге. Каждый думал о себе. О своем горе, о своем счастье, которого он так желает. И несмотря ни на что, он добьется этого. Любой ценой. Даже если это включает цену счастья своих близких. Брата или сестры по духу, по положению, по судьбе. Предать такового будет для каждого сродни предательству себя самого. Но какой тогда толк от полученного счастья, если такой же как ты заплатил за тебя его жизнью? Оба человека за этим столом понимали это, просто смотря друг другу в глаза. Для этого не Нужно было говорить, обсуждать, для этого достаточно было просто промолчать. Одна судьба, разный путь и единая цель. Разве не ужасно осознавать это? Лёгкий стук в дверь прервал разговор колоний. Мать сразу опознала детскую ручку, легонько дотронувшуюся до двери и, не взглянув на гостя, словно пуля, бросилась в коридор. Чуть не оторвав засов с корнем, она распахнула дверь. На пороге стоял улыбающийся мальчик. *Чосон (официально японское произношение - Чосен), современная Корея, находилась под властью Японской империи с 1910 года до Великой Тихоокеанской войны. Название 朝鮮 (Чосен) было выбрано для того, чтобы культурно ассимилировать Корею с Японией.