Часть 18: Конец света

— Выручка с панкратиона составила восемьсот тысяч купонов. И это ещё только за три квартала! По прогнозу, к концу года панкратион точно принесёт четверть от этой суммы. — С чего бы такой прирост? У нас в крепости завёлся исключительный боец? — Я уточнила этот вопрос. На самом деле, заключенным нравится сам процесс ставок и выигрышей. Однако самые большие суммы получены в дни, когда на панкратион выходил некто по прозвищу «Стальной кулак», — Хонори отложила отчет на стол и подняла насмешливый взгляд на внимающего ей Ризли. — Не знаешь, кто эта загадочная персона? — Понятия не имею, — Ризли максимально правдоподобно изобразил недоумение, вмиг сменив интерес на напускную отстраненность. Он схватил газету и принялся рассматривать колонки новостей с поверхности. — С утра прочел занимательную новость… — Тебе что, неинтересно, какой глубокий анализ отчетности я подготовила? — Хонори надула губы, пытаясь не выдать улыбку от радости, что ей не придется зачитывать душные результаты финансовых показателей за период. — Я так старалась. — Погоди… м-м, вот, слушай: «Известные иллюзионисты Лини и Линнет освобождены из тюрьмы досрочно. По информации инсайдера, дело иллюзионистов было пересмотрено верховным судьёй, и приговор был аннулирован. Юные дарования уже готовятся давать следующие шоу в театре Эпиклез. Следите за колонкой афиши, чтобы успеть приобрести билет в первом ряду!» — Так а за что их осудили-то? — чуть усмехнулась Хонори. — Следственная тайна, — Ризли отбросил газету. — Забавно, как на пустом месте создаются сенсации. Твой анализ имеет куда большую глубину и смысл, чем это. Хонори было малость приятно, что Ризли всё-таки её похвалил, пусть и косвенно и с особым подходом. Подавив улыбку, она отложила отчет по анализу в стопку внутренних документов крепости и разлила их чайника только заварившийся черный чай по чашкам. — Хорошо, что завтра выходной, — отметил Ризли как бы невзначай, но тут же спросил: — Есть идеи, чем займемся? — Хм, а у нас много вариантов? — искренне поинтересовалась Хонори. Выходные, редкие и действительно полноценные, они проводили в основном одинаково: как и обычные будние дни, за исключением, что почти не работали. Вместе просыпались, шли на панкратион, чтобы размяться, а после в кабинет: читали новости, книги, обсуждали мир во всём мире, завтрашний день или дела насущные. Пусть и дни были друг на друга похожи и проходили в одной и той же обстановке, каждый день, проведенный с Ризли, был для Хонори особенным. — Великое множество. Может, у тебя есть какие-нибудь пожелания? — участливо поинтересовался в ответ. — Ну… особых пожеланий нет… — Хонори прикусила губу: мелькнула, закрепившись ярким знаком, мысль. Она смело предложила: — Может, устроим свидание? — Закажем вкусный ужин? Или мне приготовить ребрышки по особому рецепту? — Если ты хочешь, — она улыбнулась. — Попрошу у Вулси достать нам бутылочку вина… — Ризли задумчиво постучал пальцами по столу. — Да, идея хорошая. Мы пойдем на свидание. Завтра. Ризли поднялся из-за стола, забирая стопку документов, и Хонори встала следом. Он остановился напротив неё, возвышаясь своим ростом и плечами, заставляя чувствовать себя букашкой на его фоне. — Ложись спать, не жди меня. Нужно проверить одиночки… И завтра ближе к обеду, я за тобой зайду. — Спокойной ночи, — тихо пожелала она. Ризли поцеловал её в висок и ушел. Хонори ещё недолго провозилась в кабинете, отнесла чай на кухню, навела порядок и отправилась в комнату Ризли. Ночью не слышала, как он пришел, но с утра проснулась, когда его уже не было. Приняв душ, Хонори принялась наводить марафет: Сиджвин за время заключения снабдила её различными видами и формами косметики. Легкий макияж ещё никому не вредил. В ход также отправилось белое платье, которое Ризли купил ей еще давно. Женственное и лёгкое, оно создавало образ нежной девочки. Ризли постучался, прежде чем зайти. Как и оговаривалось, он пришел ближе к обеду и улыбнулся, завидев Хонори в полной готовности. — Тебе идут белые платья, — он осторожно коснулся её оголенного плеча, проводя по нему невесомо вниз, словно Хонори была стеклянной. Она задержала дыхание. — Знаешь, я могу воспринять это за намёк, — шутливо предупредила Хонори. — Может, это он и есть? — Ризли взял её за руку. — Идем. — Куда? — спрашивала чисто для поддержания разговора: на самом деле, за ним она бы пошла куда угодно. — Я подумал, что нет ничего лучше, чем пикник на свежем воздухе в солнечный день. Поднимемся на поверхность пообедать. Погода сегодня располагает. Последний раз они поднимались на поверхность неделю назад, в театр Эпиклез, где проходил вечер птиц высокого полета. Но Хонори словно бы не ощущала, что недавно выходила из крепости. Поэтому она очень обрадовалась его предложению. Ризли предусмотрел детали: собрал заранее сумку, взяв плед и еду, нашел подходящее место, где их точно никто не потревожит. Уже разместившись под солнцем, они распаковали контейнеры и термос с чаем, принявшись обедать. — Ходил сегодня в Палату Жестьон, встретил Нёвиллета, — издалека начал Ризли, и Хонори кивнула ему, показывая, что слушает. — Он рассказал, что завтра они организуют постановку с Фуриной и Люмин в главной роли. Прожевав бутерброд, Хонори задержалась взглядом на пейзаже перед ними, состоящим из воды, зелени и гор. Погода радовала как никогда прежде. — Значит, завтра настанет конец света? — буднично поинтересовалась Хонори, пытаясь не развивать саму мысль глубоко в себе. — Ну, не думаю, что всё будет так плохо… Но Нёвиллет настоятельно попросил меня воспользоваться «Ковчегом». Так что я отдал приказ приготовить корабль к взлету, — поделился он. — Будет эвакуация? — Само собой, — кивнул. — Поэтому да, события не из лучших. Но мы справимся, если будем держаться вместе, верно? Ризли смотрел ей прямо в глаза. Хонори выдавила улыбку и медленно кивнула. — Верно, — она отложила пустой контейнер и придвинулась к Ризли вплотную. Опустила голову ему на плечо. — Хорошо, что мы решили сегодня устроить свидание. — Перед гипотетическим концом света очень романтично, — усмехнулся Ризли. Хонори хмыкнула: — А вдруг не гипотетический? Вдруг мы правда… расстанемся, м, что думаешь? — Думаю, это бред. Как там говорилось?.. — Ризли тоже отложил свой контейнер и нашел ладонь Хонори своей. — «Даже смерть не разлучит нас»? — И ты снова звучишь очень серьезно. Будь осторожнее, а то я подумаю, что ты пытаешься предложить мне руку и сердце. Долгий взгляд, глаза в глаза. Ризли медленно потянул её на себя. Они легли на плед: Хонори разместила голову на его груди, слыша биение его сердца под рукой. Спокойное, размеренное. Он совсем не волновался, и она тоже. — А что? «Герцогиня» звучит не так уж и плохо, а? — негромко отозвался он, голос завибрировал в его груди и ушах Хонори. — Считай, моя рука давно твоя. — А сердце — нет? — прыснула со смеху. — А оно тебе нужно? Если честно… — неожиданно заговорил серьезно. Хонори приподнялась, чтобы посмотреть ему в лицо: Ризли хмурился. Она нахмурилась в ответ. — Посмотри на меня, — попросила Хонори, и Ризли тут же устремил на неё взгляд. Он был наполнен странной печалью. — Ты серьезно? — Я бы хотел… чтобы ты стала моей женой, — всё-таки произнес он. Слова давались ему с трудом. — Но имею ли я право об этом просить, учитывая, в каком положении мы находимся… — Перед самым концом света… ты зовешь меня замуж? — Да. Ну а вдруг… Хонори обхватила его лицо ладонями. — Я думала, ты в это не веришь, а ты всё-таки боишься. Чего? И почему? — Хонори всматривалась ему в глаза, пытаясь отыскать там ответы. — Почему сейчас? — Я боюсь тебя потерять. Сердце сжалось в тисках. До невозможности. Хотелось наброситься на него, вжаться со всей силой, прирасти кожей и костями. — Я не дам тебе ответ, — сказала она. — Почему? — Потому что ты пытаешься привязать меня к себе из страха. Не нужно, — Хонори отклонилась, убирая руки, но Ризли перехватил её за запястье, возвращая к себе. — Тогда пообещай мне, что дашь ответ позже. — Обещаю, — Хонори не сводила с него глаз. — Тогда и ты мне кое-что пообещай. Ризли кивнул, предлагая ей высказаться. Хонори, чувствуя, как сердце обливается кровью, глядя на него сейчас, настоящего, рядом, тихо попросила: — Только… не реагируй бурно на то, что я скажу. Ризли ухмыльнулся. — Не буду. И тогда она горячо зашептала: — Живи. Не опускай руки. Никогда. Будь счастлив. Повисло молчание. Хонори старалась не отводить взгляд и не демонстрировать ту бурю эмоций, что творилась в глубине души. Ризли недоумевал, но улыбнулся через силу: — Ты будто прощаешься. Хонори, ты точно в порядке? Сдерживая слезы, проглатывая плотный ком в горле, она с силой стиснула зубы. И улыбнулась в ответ. — Всё нормально. Я просто… хотела взять с тебя это обещание. — Обещаю.

***

Прогуливаясь остаток дня по песочным берегам, а после по улицам ещё не испытавшего на себе гнев богов Фонтейна, они вернутся в крепость поздним вечером. После ужина и початой бутылки красного полусладкого, Хонори вслух заметит: — Ты водил меня на несколько официальных приёмов, но я так и ни разу с тобой не станцевала. — Хочешь потанцевать? — удивленно спросит Ризли. Хонори, округлив глаза и жалостливо сведя брови, охотно кивнет. — Танцор из меня так себе. — Я тоже никогда не танцевала. Давай просто… будем в своём ритме? Они оба хотели думать о том, что «завтра» не настанет. Ризли протянет ей руку, помогая подняться. Хонори положит ладонь ему на плечо, доставая, но с трудом. Они молча будут смотреть друг другу в глаза и чувствовать себя глупо, улыбаясь. Но вскоре Ризли сделает к ней шаг, а Хонори — от него.

Завтра Ризли будет раздавать приказы и руководить спасением собственных людей. В его глазах затеряется страх: останется лишь твёрдый лед. Люди будут кричать, в панике толкаясь, убегая и плача. Кто-то погибнет в давке, кого-то накроет лавиной.

Сейчас Ризли глядит на Хонори с нежной влюбленностью. Он ощущает себя мальчиком, падшим перед красотой взрослой женщины. Ризли ведет в танце, но благодарен ей за проявленную инициативу: гладит её спину, зарывается ладонью в волосы, прижимает к себе…

Завтра Хонори окажется в эпицентре хаоса. Она не сможет ни до кого докричаться, требуя соблюдать правила эвакуации; она будет чувствовать себя беспомощной, не имея ни голоса, ни авторитета. Ризли будет совсем далеко от неё.

Сейчас Хонори жадно охватывает его плечи, сжимая, когда Ризли, крутанув её, резко столкнул их тела. Она разгоряченно целует, стремится к нему, жаждет стать одним целым, и Ризли отвечает ей тем же…

Ризли отдает команду на взлет, и в тот момент, когда над головами тысячи человек раскрывается потолок, и вода затапливает крепость, он оглядывается в панике.

— Хонори…

Шепот её имени пушечным выстрелом вылетит ей в грудь. Поцелуи нещадно поцарапают нежную кожу; она выгнется ему на встречу, моля, чтобы он не останавливался.

Хонори услышит первую команду приготовиться к взлету и застынет. Холодный ужас покроет её спину коркой льда. Она обернется, чтобы найти Ризли глазами, но в толпе и толкучке не увидит его.

— Ризли, — его имя как молитва, как мантра, повторяется из раза в раз, пока он движется с ней в унисон, тесно прижавшись. Хонори плачет от переполняющих ощущений…

Слёзы иного толка вновь застилают взгляд. Хонори пробирается сквозь толпу, но в противоположную от корабля сторону. Сиджвин, перехватив её за руку, остановит, прося уходить, и Хонори скажет правду — она уйдет.

— Я тебя люблю… я так тебя люблю…

Лавиной чувств накроют Ризли ее слова, сказанные в полутьме ему в губы.

Холодной волной цунами накроет Хонори первозданная вода исполнившегося пророчества, когда корабль взлетит ввысь, оставив ее за бортом.

***

Хонори выбралась из воды и выползла на берег, на коленях упираясь в землю. Отхаркивая легкие от воды, она, истерично глотая воздух, обернулась на полуразрушенный Фонтейн вдалеке. Вода схлынула внезапно. Хонори кружило в водоворотах, грозившихся забрать её обратно на дно. Но она успела зацепиться за остатки зданий под водой и переждала бурю. Теперь она была на свободе. Вдалеке виднелся «Ковчег». Он патрулировал местность, ища пострадавших и поднимая их к себе. Хонори улыбнулась сквозь слезы: она всё делает правильно. Она делает всё, чтобы Ризли продолжал быть героем. Ей же лучше уйти в тень, как и полагалось всегда, стать незаметной. Отныне она уже не Хонори, не заключенная крепости Меропид, не его помощница. Она — безвольная пешка, отдавшаяся в руки врагу. Хонори покинула Фонтейн через час. Путь обратно на Родину обещал быть долгим и тяжелым.

***

Когда все закончилось: формальные вопросы были улажены, отчеты предоставлены, а «Ковчег» спрятан в более надежное место, — Ризли, наконец, вернулся в своё логово. Пустынное, практически не пострадавшее, и до жути холодное. «Крыша протекает», — заметил сразу по возвращению. Отметил на краю сознания, оставляя на завтра. На дольше нельзя: с такими вещами пережидать нельзя, а заключенные вернутся в крепость в течение двух часов. Зайдя в кабинет, он замер напротив стола. Здесь совсем ничего не пострадало. При желании, в этом подобии бункера можно прятаться в случае войны архонтов. Можно прятаться бесконечно долго, но каков смысл? Тишина ударила по ушам непосильной мощью. Ризли ударил по столу: взгляд застилал невиданный гнев. Ярость затуманила рассудок; кулаки оставляли корки льда на всех поверхностях кабинета, замораживая, поселяя его в личный холодный ад одиночества. Он обессилено опустился на пол, когда мороз, созданный собственными руками, стал невыносим. Пулей вылетев из кабинета, он помчался в лазарет. Не помня себя и как дошел, Ризли лишь увидел Сиджвин… и тут же оказался в теплых объятиях мелюзины. Он, сидя у стены, уткнулся носом ей в плечо, пока Сиджвин успокаивающе гладила его по спине и шептала без остановки: — Она бы ни за что не предала тебя… Наверняка она сделала это не просто так… «Почему ты молчала? Почему ты ничего не сказала?» — Она вернется… Ризли, слышишь, Хонори обязательно вернется к нам… «Почему ты ушла?» Скупые слезы текли по щекам. Пусть он позволял себе подобную слабость в редкие моменты жизни, Ризли не было стыдно, не перед Сиджвин. Она всё понимала. Сколько раз он падал и поднимался, но этот удар оказался больнее любого. Так наступил их личный конец света.