Часть 2

Зайдя в дом, я сразу поняла, ради чего торчала на крыльце - подсознательно пыталась отодвинуть очередные неприятности. В доме меня поджидал профессор Снейп. Есть личности, мечтающие о романе со Снейпом. С тем же успехом можно мечтать о романе с собственным завучем. С тем только исключением, что завуч еще может расслабиться, а профессор Снейп никогда. Он всегда на боевом посту и готов к карательным действиям. Я спряталась за Арагорном, но тот с линии огня ушел. Пришлось выслушать краткую и как обычно нелицеприятную лекцию о безответственном и безмозглом авторском произволе. Хогвартс, видите ли, до сих пор ремонтируют после атаки звездного разрушителя. Хорошо, что он Снейп, такой молодец, арендовал у Дурмстранга корабль, загнал его в озеро, и дети теперь живут и учатся на корабле. В тесноте, да не в обиде. Зато все у Снейпа на глазах. Успеваемость и дисциплина резко пошли в гору. Я поежилась и подумала, не организовать ли спасательную экспедицию, и отказалась от этой мысли. То, что не убьет тебя – сделает сильней. На этот раз унялся Снейп быстро. Он всегда мастерски владел ситуацией и знал, сколько по времени можно терзать жертву, прежде чем ее ринутся отбивать друзья и единомышленники. Гномы притащили с улицы шампур и прямо на полу кухни сворачивали и увязывали шпагатом огромный ростбиф. Арагорн повторил предсказание насчет погоды. Торин отправил было свое воинство таскать дрова из дровяного сарая, но вмешался Квай-Гон Джинн, окончательно подобревший от стаканчика виски. Они с Оби-Ваном вышли на крыльцо и мигом переправили дрова в дом при помощи Силы. Любо-дорого было смотреть, как поленья сплошным потоком текут по воздуху и сами собой укладываются на крыльце. Полешки Квай-Гона просто текли, а у Оби-Вана они еще отстукивали имперский марш. Гермиона, понукаемая Торином, сооружала вокруг очага непроницаемый для ветра прозрачный пузырь. Я стояла так, чтоб в случае чего быстро закрыть Торина собой. Гермиона к критике своих действий не привыкла, а тут критические замечания на нее так и сыпались. В конце концов шампур начал поворачиваться сам собой, пузырь получил трубу и дверцу, а Торин прическу малинового цвета. Гномы столпились вокруг самодержца, на все лады восхищаясь его новым образом. К Гермионе пристали со всех сторон, и она устроила разноцветные прически всем остальным. Теперь у меня на участке можно было лицезреть канареечно-желтого Двалина и Балина с лазурными сединами. Мной занялся лично Малфой и наградил меня прической стального цвета (а то мне не хватает твердости). К сожалению, у прически не только цвет был металлический. Она зверски намагничивалась и притягивала к себе стальные предметы по всему дому. Малфой еще немного поколдовал, и чайные ложечки образовали прическу в стиле Клеопатры (а то мне не хватает темперамента). Я на все махнула рукой. Мне сунули в руку стакан с пивом. Горел камин, на столе было тесно от блюд, на которых грудами лежали сыры, колбасы, ветчина, паштеты, маринованные огурчики, копченые свиные ребрышки и заливное из индейки. На экране ирландский «Риверденс» оглашали сцену грохотом каблуков. Лица у танцоров были такие сосредоточенные, словно они интегральным исчислением в уме занимались. - Взяли бы да меня научили вот так плясать, - завистливо сказала я Драко. Мерзкий Малфой любезно заверил меня, что этого никаким чудом сделать нельзя и поправил у меня над ухом примагнитившийся туда половник. Гермиона была занята. Она готовила профессору Снейпу чашечку кофе. Профессор Снейп у меня в гостях никогда ничего не ел, только пил кофе, зато такой дорогой, что я всегда после его визитов чувствовала себя разоренной. Кофе полагалось варить вручную, ибо фокусов с благородным напитком профессор Снейп не допускал. Откуда только взялся тонкий вкус. Ведь вырос он где-то в трущобах. - Итак, - сказал профессор Снейп, беря с подноса чашечку. – Поскольку у всех нас совсем немного времени, попросим изложить, для чего мы здесь собрались? Времени, очевидно, нет ни у кого, кроме меня. Снейп так и впился в меня глазами, чтоб убедиться, что до меня дошел факт моего вопиющего безделья. - Я думала, мы просто отдохнем, - осторожно сказала я. - Интересный у тебя отдых, все сюжеты под закуску, - съязвил Малфой. - «Пусть на сцене все будет так же сложно и так же вместе с тем просто, как в жизни, - отрезала я, - Люди обедают, только обедают, а в это время слагается их счастье и разбиваются их жизни. Нет ничего труднее, как написать хороший водевиль». Нет ни одной ситуации в жизни, где тебе не мог бы пригодиться Чехов. - Поближе к делу! – одернул меня Снейп. А мне вдруг страшно захотелось кофе. Гермиона подала Снейпу мою любимую розовую чашечку, но я знаю, где хранится ее сестричка. Я отдала свое пиво Оби-Вану, который немедленно сделал огромный глоток во славу учителя и джедайского ордена, и пошла на кухню. Дорогой кофе профессора Снейпа был заботливо высыпан в фарфоровую баночку. Мне бы хватило, но рядом оказался Леголас, за ним Оби-Ван и Балин. Король Трандуил тоже хочет кофе и мастер Джинн хочет кофе, и Ори, Дори, Ойн и Глойн. Я почувствовала, что за кофе придется драться. Позвали Малфоя. Он поколдовал, но вместо божественной Арабики и него получилась заурядная Лавацца. Пришлось удовольствоваться этим. Кофе все равно был хорош. - Я думала что-то изменить в своем отношении к литературе, - сказала я, убедившись, что все возможности уклониться от разговора исчерпаны. - Например? – спросил профессор Снейп. - Ну, мне бы хотелось написать что-нибудь серьезное. Не фанфик, а собственное произведение с оригинальными персонажами. - Мы отчасти оригинальные, - заметил Арагорн. Он устроился в углу в деревянном кресле. Гермиона собственноручно сварила ему кофе по рецепту профессора Снейпа, и вид у Бродяжника, освещенного пламенем камина, был уютный и довольный жизнью. - Ты же не будешь отрицать, что мы сильно отличаемся от своих прототипов. В самом деле, Арагорн, профессор Снейп, Квай-Гон Джинн у меня не вполне соответствуют оригинальным характерам. Арагорн у Толкина нудноват и весь опутан уходящими в глубину веков семейными историями. Не человек, а ходячая фамильная летопись. Квай-Гон Лукаса весь ушел в Силу, а профессор Снейп в свои чувства к Лили, которые и любовью-то не назвать. Я оживилась. - Кстати, дорогой профессор, пара слов о вашей некрофилии. Снейп наградил меня предостерегающим взглядом, но мне море было уже по колено. Торин только что отечески капнул в мой кофе виски из своего стакана. - Учитывая ваш эгоистический в целом характер, могу предположить, что Лили стала вам особенно дорога именно после кончины. Теперь она вам целиком и полностью принадлежит. Что-то мне подсказывает, что выскочи она замуж за вас, вы бы ее насмерть уходили с тем, чтоб потом без помех лелеять милый облик. Снейп в лице не изменился, но с дома сорвало крышу, и в комнату ворвался ледяной ветер. Все повскакали с места, укрывая припасы. - Мастер, - повысил голос Квай-Гон. – Допускаю, что это был болезненный удар, но нас-то всех зачем наказывать? Я лично на вашей стороне. Снейп поломался еще с минуту, но крышу вернул. Квай-Гон пообещал рассказать о собственной утрате, но под ветром и снегом делать это отказывался. - Ненавижу эльфов! – объявил Торин, слегка задыхающийся после того, как укрывал своим телом пирог с семгой и маринованную селедку. - Так… - угрожающе сказал ни в чем не повинный Трандуил. Оказалось, что под понятие «эльфов» автоматически попадают все, кто занимается колдовством без предупреждения. Квай-Гон как обещал, рассказал профессору Снейпу о Тале. Оба так расчувствовались, что отправили Гермиону на кухню варить еще кофе. А на меня надвигалось стратегическое отмщение профессора Снейпа. - У вас персонажи четко разделяются на два лагеря, - начал он. – преподаватели и дети. Ничего другого вы не знаете и не умеете. - У меня хорошие учителя и благодарные, счастливые дети, из которых вырастают замечательные взрослые, - защищалась я. - Вам это говорил кто-нибудь, или вы сами так решили? – съязвил Снейп. - Нет-нет, так и есть, - поспешил мне на помощь Оби-Ван. - Мне, вообще-то, один раз сказали, что мой Спартак относится к архетипу «хозяин», - отозвалась я. – Контролирует ситуацию, может и делает. Как-то так, точно не помню. Снейпу про какого-то Спартака говорить было не интересно, он вернулся к моей личности. - Писателю должно быть, о чем сказать людям. Нужна тема. Какая тема у вас? Я задумалась. Тему нужно брать из жизни, но моя жизнь, в сущности, бедна приключениями. - У выдающихся писателей биографии обычно бывают не джедайские, - пришел мне на помощь Квай-Гон. Я всегда полагала, что он умеет читать мысли, хотя сам мастер-джедай утверждал, что это не обязательно. У падаванов, например, все их несложные соображения просто отпечатываются на лице, а большинство людей выше падавана в своем развитии не поднимается. - У Льва Толстого что в жизни происходило? – продолжал Квай-Гон Джинн. – Сидел у себя в Ясной поляне, выбирался из дома только вспахать что-нибудь и по росе походить. Я захихикала. Точно. На Бали не был, от пиратов не отбивался, даже своей Софье Андреевне не изменял. Кажется. Но это не точно. - Я всегда думала, как интересно было бы описать жизнь людей, которые окружают меня, - сказала я. – Любая жизнь может стать основой для романа, нужно только узнать человека как следует. Я задумалась. Кого я знаю хорошо? Родителей. Подруг. Себя, в конце концов. Это ведь не так и мало. Надо только поразмыслить, выбрать личность, поместить в соответствующие обстоятельства, окружить сопутствующими персонажами, в общении с которыми, могли бы проявляться их качества. Надо только поразмыслить как следует. Я оживилась. Всегда с глубочайшим пренебрежением относилась к рассуждениям, что, дескать, литература исчерпала сама себя. Все персонажи описаны и сюжеты реализованы по многу раз и теперь только и остается, что бесцельно манипулировать готовыми образами. Цель литературы человек, а это тема неисчерпаемая и бесконечная. - До сих пор я описывала, преимущественно то, чего мне самой в жизни не хватает, - сказала я. – Мудрые наставники, походы в большой компании и все такое. Замечательные люди умеренно героического склада. Арагорн захохотал, безошибочно отнеся это к себе. - Но мне бы хотелось написать о современности, - призналась я. – Не так уж это и просто. Кажется, что обычная человеческая жизнь совершенно бесцветна, не то что джедайские приключения… - В массе своей совершенно бесцветные и типичные, - вставил Квай-Гон. - Кажется, что здесь и описывать нечего, но времена меняются очень быстро, - продолжала я, все больше воодушевляясь, - пройдет лет пятьдесят и эта ушедшая жизнь сама по себе становится занимательной, как приключения. - Если у тебя есть охота совать туда нос, - заметил Малфой. – Большинство людей только самими собой и интересуются. Что им прошлое. - Как будто самого себя нельзя различить в прошлом, - запротестовала я. - Это все общие слова, - отрезал профессор Снейп. – Нужна конкретика. - Придумайте мне сюжет! – взмолилась я. - Вы хотели написать обо мне, - напомнил Арагорн. – О моей молодости и странствиях. Я засопела. Роман о молодом Бродяжнике – это настоящая непаханая целина. - Нужна основная мысль, - сказала я и окинула своих друзей зорким взором. Иногда основную мысль можно выжать из сравнения. Вот, например, Арагорн и Квай-Гон. - Знаете, какая основная мысль, - задумчиво сказал вдруг Оби-Ван. – Не Следопыт ищет корону, а люди ищут короля. Это было так глубоко и справедливо, что у меня даже рот приоткрылся. В самом деле, Арагорн приходит и дает то, что людям им нужно больше всего: хоббитам защиту и провожатого, Арвен любовь, Гондору – победу и возрождение. - А я по жизни за демократию, - блаженно улыбаясь, заявила я. – Любая власть развращает, абсолютная власть развращает абсолютно. Находится же у меня охота прекословить в тот самый миг, когда все складывается расчудесно. В самом деле, на этом можно строить сюжет, главное, все как следует продумать. А может быть описать странствия Арагорна по нашему миру и времени? Блаженная улыбка у меня на лице стала еще шире. Великолепно! Как легко будет все описывать. Описывать мир, который плохо представляешь, трудно и неинтересно самому писателю. Уже не говоря о том, что персонаж неотделим от обстановки. Если плохо представляешь ее, то плохо представляешь и самого персонажа. Ай да я! Портрет современности через сопоставление с образом человека иного времени и пространства. Пойти что ли по росе походить? - Мне эта мысль в голову пришла, потому что мне мастер Джинн в сущности больше нужен, чем я ему, - скромно подытожил Оби-Ван. - Так что не забудь про авторские отчисления, - заявил Квай-Гон. - Вы, знаете ли, для джедая слишком уж деловой человек, - заметила я. - Ничего удивительного, принимая во внимание личность моего учителя. - Да уж, - съязвила я. – Связи не Темной стороне у вас многообразные. - Сила везде, - скромно отметил Квай-Гон, - я только ее служитель. В это время со двора ударил набат. - К оружию! – завопил Торин, и король Трандуил, в кои то веки выполнил указание гнома. Его меч лихо свистнул у самого моего уха. Каких только чудес не делает виски. Раздался гномий клич, засверкали топоры, экран телевизора замигал. - Это ростбиф готов! – выкрикнула Гермиона. Воители Средиземья потускнели. Король Трандуил картинно вложил меч в ножны и поглядел на Гермиону с укором. За ростбифом отрядили целую экспедицию. Когда открыли входную дверь, в нее ворвался ледяной ветер, раздалось завывание бури. - Гномы ну просто созданы для того, чтоб доставлять со двора провизию в ненастье, - заметил король Трандуил, глядя, как Фили, Кили, Ори и Дори, укутанные в капюшоны и плащи, пробираются сквозь снег. Я вышла на крыльцо и подняла голову к небу. Хотелось взглянуть на восточные ветры и их колесницы. В небесах ничего не было, кроме летящих облаков, обдаваемых ярким, точно прожектор, сиянием луны. Скрипнула половица. Рядом стоял Арагорн. - Не вижу ничего, - пожаловалась я. - Я позвал бы их, но восточные ветры не подчиняются западным королям, - сказал Арагорн. – Сейчас они уже далеко. И я представила себе топот коней, свист и вой в небесах над Польшей или Румынией. - А вон, поглядите, эльфы… - Арагорн сказал это таким тоном, что я невольно вздрогнула. В слове «эльф» есть нечто особенное, тоска по красоте и счастью, недоступными в этой жизни. Леголас и король Трандуил ушли подальше ото всех. Они стояли прямо на сугробах, которые не приминались под их ногами. Плащ серебром сверкал на плечах короля и покрытый алмазным инеем венец на его голове казался величавым, как ни одна корона земных королей. Правда, с 18 века самодержцы приладились мастерить себе короны в форме самоваров, а такую корону даже бейсболка затмевает величием. Леголас вдруг поднял руки, повернулся, словно танцуя, и я заметила что-то легкое и быстрое, точно белая птица в полете мелькнула вокруг него. - Не все восточные ветры грозные, - улыбнулся Арагорн. Леголас танцевал прямо на снегу, а белая птица ветра, играя, парила вокруг него. Ростбиф был доставлен в дом, двери заперты, в камин подбросили дров. Когда за окнами воет ветер, нет ничего лучше жаркого пламени, вина в стаканах и веселой компании. И Торина Торин достал из-за пояса два ножа и принялся нарезать ростбиф. Он резал ростбиф и раскладывал сочные, дымящиеся куски по тарелкам. В компании нашлись бы люди поопытней и подальновидней, но в Торине было нечто от лихого, неунывающего пиратского капитана, поэтому на отдыхе он сам собой становился главным. Еще я подумала, что попаданцы бывают разные, в этом случае, например, попаданцами стоит считать средиземскую публику, джедаев и волшебников. Правда, если посмотреть, как запросто Торин отключает телевизор с помощью пульта, тему попаданцев можно сразу же и закрыть. В нашем мире адаптировался. Как оказалось, Торин выключил телевизор, так как желал произнести речь. Он поднял стакан вина и воздал должное авторам, которые снисходят к желанию персонажей не заниматься опасными для жизни приключениями и не впутываться в заунывные любовные приключения со всякими малоподходящими субъектами, а просто отдохнуть и повеселиться. Впрочем, не исключено, что они попросту ничего не способны придумать. В ответ я взяла слово и произнесла речь во славу демократии, а королей объявила устаревшими и вредными для прогресса. Я еще много чего хотела сказать: о стремлении людей к красоте, достоинству, доблести и благородству, которые воплотились в образах прекрасных эльфийских королей, хотя изначальным носителем этих качеств является именно человек, о временах, которые не всегда одинаковы, но человек, в своей природе везде один... - Торт! – вдруг хором заорали Фили и Кили. Про меня с моей демократией разом забыли. При виде торта, который Фили и Кили внесли на руках, я и сама про нее забыла. - Будешь писать про современность, - шепнул мне на ухо Оби-Ван, - Не забудь сказать пару слов о том, что человек всегда остается ребенком. Я посмотрела на Квай-Гон Джинна, на Арагорна, профессора Снейпа и ответила: - Так выпьем за тех, благодаря кому мы можем себе это позволить. Мы с Оби-Ваном тихо и согласно звякнули краешками стаканов.