Пролог. Привет из Америки

      Кровь. Её удушающий металлический запах, ударяющий в нос и липнущий на самую подкорку, Годжо узнаёт сразу. Много крови. Горы чего-то, что когда-то было людьми, а теперь больше напоминает фарш с полки магазина. Только слипшиеся волосы, торчащие пальцы с ноготками, под которым запеклась кровь, и раскрошенные зубы выдают, чем было это кровавое месиво когда-то.       В центре этой бойни девочка-подросток. Он смотрит на неё и узнаёт по хмурому взгляду и слишком бледной коже. Её руки в крови. Её лицо в алых брызгах. Её футболка пропиталась густой кровавой жидкостью так, что рисунка черепа на ней не рассмотреть. Её короткие, чёрно-синие волосы, перепутались с ошметками плоти. Чужой плоти.       Это должно быть мерзко и пугающе, должно привести к одному простому решению: она опасна и её надо устранить, но вместо этого Сатору испытывает что-то другое, что-то более сложное. И это что-то заставляет его дальше стоять и наблюдать, как девочка оборачивается к нему, поднимая свои кроваво-алые глаза.       Он её знает.       Он её точно знает.       — Я потеряла контроль… — сухая констатация факта. — Это Ваша ошибка, Сенсей, — она будто смотрит ему в душу своими горящими алыми глазами.       Сатору вскакивает с кровати резко, вытянув руку перед собой. Он весь в холодном поту.       «Какой дурацкий сон», — подумал Годжо про себя, поднимаясь с кровати и глядя на время.       — Чёрт, серьёзно? Я опять опаздываю!

⊱─━━━━⊱༻⋅•⋅⊰∙∘☽●☾∘∙⊱⋅•⋅༺⊰━━━━─⊰

[8:30. Аэропорт Токио. Рейс Нью-Йорк — Токио только что приземлился, и последний пассажир сошел с борта]

      Чужие взгляды посетителей аэропорта украдкой были направлены на фигуру, что выделялась из толпы всем своим видом. Люди оборачивались, пытаясь рассмотреть неестественно белые волосы высокой девушки в чёрном, и тут же отворачивались, понимая неприличность жеста. Она же смотрела прямо через черные линзы очков, не замечая никого. Осмотрелась, придерживая широкополую шляпу, лишь чтобы найти заказанное для неё бизнес-такси.       Пока водитель возился с её скромным багажом, она машине быстро поменяла сим-карты: американскую на японскую, и убедилась в зеркале, что контур красной помады не смазался. Садясь за руль, водитель скользнул на пассажирку взглядом, пытаясь понять, что с ней не так, но тут же вежливо отвел глаза, возвращая внимание дороге.       — Сначала отель, а потом религиозная школа Токио?       Девушка лишь кивнула, настраивая телефон.       — А вы налегке, смотрю. Как турист приехали? — в ответ на японскую речь молчание, — — Странное место для первого визита. Могу порекомендовать вам более интересные туристические места, — мужчина перешел на ломанный английский, отчего уши американки свернулись в трубочку и почти что начали кровоточить.       Она вновь кивнула, хоть и полностью прослушала вопрос, зациклившись на ужасном произношении. Однако, после всё же решила ответить:       — Я тут по делам, — бархатный голос звучал на японском будто чуть выше, чем он был на самом деле, и с лёгким американским акцентом. — И я достаточно чётко сформулировала адрес прибытия и уже даже подтвердила его. Этого недостаточно? — она вскинула бровью, подпирая уставшую голову.       — У вас отличный японский!       — И я не хочу его с вами практиковать, — она обрубила диалог, не отрываясь от своего телефона.

[Токийская столичная техническая школа магии]

      Занятия в академии проходили в обычном режиме. Сатору, как обычно, опоздал. Его ученики, как обычно, посмеялись с этого.       Теория-практика-теория-практика. Разбор ошибок. Спарринг, потом теоретические занятия, которые, обычно, никто толком не проводил.       Ежедневные тренировки в Академии.       Обычный, скучный день, похожий на все остальные. Но сегодня Сатору преследовало какое-то странное, свербящее чувство где-то в районе мозжечка, будто его подкорка уже уловила что-то неладное, а кора пока игнорировала сигналы, пытаясь разобраться со странным сном.       Годжо знал эту девочку из кошмара, но вспоминал редко, позабыв её среди череды других учеников за прошедшие пять лет. Хотя, будет ложью сказать, что он совсем не возвращался иногда мыслями в тот период, когда он только-только стал учителем, и вел группу с иностранными студентами, в числе которых (и, собственно, единственная) была хмурая девочка с упертым мрачным взглядом. Какое-то время до него даже доходили слухи из-за океана об её успехах, и он звонил, чтобы поздравить. Себе он говорил, что это из банальной вежливости, но на той самой свербящей сейчас подкорке понимал: дело в каком-то странном, скребущем чувстве вины.       — Учитель Годжо! Сенсе-е-ей! — рефлексия прервалась щелчками Маки перед его лицом. — Вы на вопрос ответите? — она явно была раздражена несобранностью преподавателя.       Годжо дурашливо почесал затылок:       — Конечно, Маки-чан, как только ты его повторишь, — весело протянул сенсей.       Зенин раздражённо вздохнула, хотя давно стоило смириться, что учитель спит посреди собственных занятий.       — Мы сегодня спаррингуемся врукопашную или с оружием?       — Начнём с разминки рукопашного, — Сатору широко зевнул и потянулся. — Юта уехал, так что пока двое спаррингуются, третий будет заниматься со снарядами, а потом меняться с проигравшим. И так по кругу. Победой будем считать уложить соперника на лопатки и не дать ему встать десять секунд. Начинайте! — Сатору отдал команду и откинулся на стул, раскачиваясь на задних ножках.       Спать хотелось невыносимо.       Ночью Сатору разгребал кучу бумажной работы, а когда уснул…       Этот чёртов сон.       Сатору оттянул чёрную повязку, будто пытаясь разглядеть в тенях на потолке что-то. Или кого-то.

      «Ваша ошибка»

      И чего вдруг это зудящее чувство вины, давно осевшее илом на дне сознания, вдруг снова поднялось взвесью?       Ошибка.       С высоты своих всё ещё скромных лет сейчас он мог точно сказать: она действительно его ошибка. Это был период, когда американо-японские отношения ассоциаций магов ещё были не так обострены, и действовала программа обмена студентами. Вообще-то, этот курс был последним, когда программа действовала. Тогда Годжо только начал преподавать, и именно в его группу отправили американскую девчонку. Способная, с неординарными способностями из гордого и знаменитого американского клана Дарк. Будь этот несуразный ребёнок японским магом, а Годжо более опытным педагогом, он бы не спускал с неё глаз. Потенциал у неё был что надо, а разрушительная сила....       Это была самая деструктивная магическая аура, что Сатору встречал. Даже Рика, нашумевшая этой зимой, не стояла с ней рядом. Такая опасная, пугающая проклятая энергия, которую он по глупости просто проигнорировал, всё ещё бродила где-то по миру, как нестабильная ядерная бомба.       Не замечать такой потенциал было действительно ошибкой, за которую ему однажды придется ответить.       А ведь девчонка хотела учиться, и всячески доказывала свои стремления, впитывая знания как губка. Объективно, американка оказалась талантливее и сообразительнее большинства японских магов, что уж там говорить об иностранцах. Жаль только Сатору заметил это поздно.       Программу обмена закрыли раньше срока из-за обострившихся японо-американских отношений маго, и через полтора года обучения все иностранные студенты вернулись на родину.       Сатору не мог ничего сделать, да и не стремился. В конце концов, чем меньше их будущие противники будут знать о них — тем лучше.       И тем не менее, иногда он грыз себя из-за бездействия. Во-первых, он сам дал уйти из его рук нестабильной ядерной бомбе, которая может рвануть. Во-вторых, было что-то чисто по-человечески приятное в том, чтобы видеть, как хмурый взгляд бунтующего подростка смягчается и теплеет. Как будто он действительно мог быть хорошим сенсеем и заслуживал доверия, которого не оправдал.       «Интересно, что с ней сейчас?» — думалось Сатору. Последнее, что он слышал, это то, что девчонку признали сильнейшим магом среди всех штатов, но вот что внутрилось внутри её семейки он не интересовался. Было полно других забот, да и сейчас, если бы не сон, не задался бы мыслью, как там поживает юная госпожа клана Дарк.       —…9,10. Победа моя! — гордо заявила Маки, протягивая руку изрядно побидтому Инумаки.       — Отлично! Маки-чан, ты, как всегда, на высоте! — поддержал Сатору. — Инумаки, ты тоже молодец, но стоит чуть поработать над скоростью движений. Можете немного передохнуть, — сказал Сатору беспечно, но тут же по телу пробежали мурашки. — А вы не чувствуете ничего странного? — тон резко стал серьезным. Годжо оттянул повязку на глазах вверх, приглядываясь к входу на тренировочную площадку, будто пытаясь понять, не подводит ли его техника, и не мерещится ли ему всякое в тенях от недосыпа.       Маки с Тоге переглянулись и отрицательно помахали головой.       Сатору вздохнул. Видимо, он слишком ударился в воспоминания. Или всё-таки нет?       Всех четверых словно горячим паром обдало чувство, будто где-то рядом находится сильный источник энергии минимум первого уровня.       Ученики резко вошли в режим боевой готовности. Лишь Годжо спокойно сунул руки в карманы, встав впереди своих учеников, будто встречая появившуюся потенциальную угрозу.       «Не показалось», — подумал он, ощущая секундное чувство облегчения, когда в тренировочный зал подобно дымке проскользнула тень, а с ней и новое, приятное волнение. Тень медленно собралась в фигуру женщины, обрела трёхмерность, а после покрылась кровью и плотью.       На секунду у Сатору перехватило дыхание. Не от ужаса, как у учеников, неосознающих причину уверенной ухмылки сенсея. От диссонанса.       Он знал эту технику.       Когда-то имел честь увидеть её впервые. Сам учил.       Запомнил, чья энергия ощущается так.       Только девушка, стоящая перед ним, была ему уже давно не знакома.       Та, которую он знал, выбривала виски и каждые две недели измазывала раковину в общем душе новым цветом краски, носила кучу пирсинга, нелепые мешковатые футболки с рок-группами. Он тогда и не догадывался, что именно скрывалось за чёрными линзами и мрачным макияжем.       Не было ни сгорбленной спины, ни подростковой припухлости. Только отросшие за пять лет седые волосы и необыкновенные голубые глаза.       Гадкий утёнок превратился в изумительного лебедя.       Альбиноска, стоящая перед ним, была ему ещё не знакома. И по её интригующему взгляду, Годжо понимал, что им предстоит познакомиться заново.       — Вайлет Дарк.       — Hello, my dear teacher, — сказала американка, поклонившись Сатору Годжо.