Окроплённая кровью, закалённая тенью

      Нанами стоял посреди гостиной, чувствуя, как глаз подёргивается, а венка на лбу, покрытом испариной, налилась кровью. Липкая ладонь вытерла росу пота, что возникла не от физического напряжения в жару — ветер на восемнадцатом этаже без окон гулял по всем комнатам. Пустым комнатам.       Нанами бросило в жар. Не от страха — от осознания того, что скорпион-таки ужалил лягушку, и теперь они все пойдут ко дну. А ведь он знал, что так будет, и всё равно доверился. Кенто прижал телефон к уху.       — Годжо. — Он выпустил струю воздуха, чувствуя, что голос звучит как-то судорожно, рвано. — Нет ни Дарк, ни её следов. На телефонные звонки она не отвечает, — он провёл пальцами по хмурому лбу. — Нет, ни единой. Вещей тоже не вижу. Мне отправиться на её поиски?       Пауза, чтобы выслушать.       — Ты точно слышал, что я сказал? — чуть возмутился Кенто. — Ладно, как знаешь. Только меня не вмешивайте в свою беспечность. — Большой палец ткнул сенсорный экран сильнее, чем требовалось. Телефон полетел внутрь кармана пиджака, отчего тот чуть провис.       Мозолистые пальцы, всё ещё лежащие на скорченном лбу Нанами, нащупали пульсирующий от напряжения сосуд. Кенто тяжело выдохнул, упёрся руками в бока, встряхнув полы пиджака, и ещё раз окинул взглядом квартиру Годжо, будто бы был хоть какой-то шанс того, что альбиноска просто слилась с бежево-серым дизайном квартиры и просто умело прячется.       Не найдя ничего, Кенто махнул рукой. Из квартиры Годжо нужно было срочно убираться, пока туда не явились с проверкой.       Но вместо ожидаемого затишья перед бурей, которым Нанами хотел насладиться, ему позвонили — срочное расследование в Окутаме. Возможно, связанное с делом.       

⊱─━━━━⊱༻⋅•⋅⊰∙∘☽●☾∘∙⊱⋅•⋅༺⊰━━━━─⊰

      Вайлет разлепила глаза, вся запутанная в ворохе хлопковых простыней, скомкавшихся под её липким телом. Из открытого окна бил слабый розовый свет мягкого заката, принося следом с собой щебет птиц и шум детей, резвившихся на детской площадке. Дарк свела брови, пытаясь разобрать язык, вспоминая, где она и что реально.       Она неохотно разлепила закисшие глаза, спустив ноги с футона. Рука всё так же висела на повязке.       — Проснулась! — Громкий голос Юки оглушал. Вайлет подняла сонное лицо на подругу, на чьём лице отражались зайчики заходящего солнца. — Тебе столько наяривали, что я уже думала сама ответить!       Дарк неохотно взяла свой телефон, поднимаясь с места.       Шаманки расположились на незастеклённом балконе. Вайлет сидела на обшарпанной табуретке, прижав ноги к груди.       — Как ты живёшь тут? — Она выдохнула дым, стряхивая пепел в чёрную пепельницу. — Убогое место.       Юки хохотнула, скрещивая ноги, опираясь спиной о перила.       — Цена за аренду тут смешная, требования минимальные, да и искать тут меня никто не станет. — Наблюдала за играющими в мяч детьми Цукумо лишь краем глаза. — Ты присмотрись, найдём и тебе уголок. Приклеим там пенопластовую имитацию лепнины, завесим всё шторами. Будешь как дома. — Юки перевела взгляд на Вайлет, что потирала слезящийся от дыма глаз.       — И не предлагай. — Американка скривилась от громкого визга детей, листая что-то в телефоне.       Из динамиков послышался голос Нанами.       «Вайлет, я не могу дозвониться. Еду к тебе, будь готова, нужно убраться оттуда до того, как явится проверка».       Следующее сообщение:       «Забыл предупредить, Сатору возвращается сегодня. С его вмешательством со всем разберёмся быстрее».       Вайлет зажмурилась, проводя ладонью по лицу, захватывая пальцами выпавшие пряди волос и зачёсывая их. Продолжила слушать:       «Вайлет, — голос Нанами стал строже, — я на месте. Где ты?»       Следующее сообщение было почти сразу по времени, и Кенто звучал там настолько разъярённо, насколько это было возможно для его сдержанной натуры:       «Вайлет Дарк, если ты не явишься обратно в квартиру, я буду вынужден сообщить Годжо о твоём исчезновении».       «Зря я тебе доверился».       Последнее звучало как плевок ядом, но ядовитым из них был не Кенто.       Вайлет затянулась сигаретой и потушила её о гладкую поверхность пепельницы, вертя окурок между пальцами чуть дольше, чем следовало. Выдохнула дым ровным потоком, укладывая тяжёлую от транквилизаторов голову на перила, что неприятно вдавились в кожу.       — Каков план? — спросила Юки.       Вайлет склонила голову набок и чуть прищурилась, фиксируя взгляд на резвящихся детях. Беззаботные, ни о чём не ведающие, не обременённые ни подковёрными играми магов, ни тем мелким духом, что притаился в углу площадки. Они не строят планы, но могут стать жертвами в чужих.       Дарк расправила плечи, провернула затёкшую шею, хрустя ею, и широко зевнула так сильно, что на глазах выступили слёзы.       Мелкого духа рассёк хлыст тени, а Вайлет подхватила губами сигарету из пачки.       — Пора проверить твою теорию о жертвоприношениях. — Звякнула зажигалка.       Вечером Юки подвезла Вайлет к месту их встречи с Амайей — недостроенному жилому комплексу на окраине Икебукуро.       Дарк слезла с байка и сняла шлем, вдыхая пыльный сырой воздух.       — Уверена, что не хочешь, чтоб я подстраховала тебя? — Стараясь скрыть беспокойство в голосе, Юки вальяжно облокотилась на ручки мотоцикла. — До моего поезда есть ещё время.       — Уверена. — Вайлет собрала одной рукой волосы, скручивая их в неряшливый пучок. Крабик из теней тут же подхватил копну.       Юки тяжело вздохнула, соскакивая с водительского места.       — Будешь драться так? — Она указала на косыночную повязку, державшую левую руку Вайлет. — Сестрюнь, я правда могу пойти с тобой. Амайя ведь наверняка придумала какую-то ловушку.       — Буду драться так, — Вайлет раздражённо цыкнула. — Это наш с ней конфликт. — Она сделала паузу, волком глядя в глаза Цукумо, что откровенно плохо скрывали беспокойство. Вздохнула полной грудью. — Не волнуйся, рука болит, но функционирует. Будет необходимо — освобожу. — попыталась улыбнуться уголками губ, но они как-то криво поползли вниз против воли.       Цукумо недоверчиво взглянула на Вайлет, а потом на её руку, висящую на жалкой тряпке. Поджала нижнюю губу, чуть прикусывая. Знала, что любые слова будут бесполезны, раз уж Дарк что-то надумала.       — Ладно, — разочарованно качнула головой Юки. Чуть помолчала, глядя в сторону, будто что-то рассчитывая в своей голове. — Ох, да чёрт с тобой! Не помри там. — она бодро улыбнулась, отбросив пессимизм.       — Не помру. — Теперь Вайлет улыбнулась слабо, но искренне, смягчив взгляд. — Я же сильнейшая.       Юки согласно покивала и вытянула руку перед собой. Вайлет с размаху хлопнула по ладони, пожимая её.       — До встречи, Цукумо, — хмыкнула она уверенно.       — Бывай, Дарк. — Юки с силой рванула Вайлет на себя и хлопнула по спине. — Покажи этой сучке, что такое особый уровень.       Та сначала замерла, будто неохотно принимая такую близость. Потом осторожно подшагнула и искренне обняла Цукумо, прикрывая глаза и замирая на секунду в этом маленьком круге безопасности под ночным небом посреди бетонных стен зданий-коробок.       Битва была назначена в конкретном здании, том, что было чуть выше остальных. Дарк шла к нему практически бесшумно, не глядя по сторонам, слушая рёв мотора удаляющегося мотоцикла. На слабые глаза она не полагалась, как и прежде — просто увеличила радиус сканирования пространства тенями, будучи начеку. В здоровой руке сжимала рукоятку меча — тонкого, вытканного из теней.       Нанами уже сообщил о пропаже Сатору. В квартире уже провели досмотр и ничего не обнаружили. Годжо, вероятнее всего, передал информацию о пропаже Дарк руководству, и её начали искать. Как только её проклятую энергию засекут — начнётся обратный отсчёт до ареста. Исход этой партии для неё был предрешён, и сейчас Вайлет оставалось лишь доиграть свои ходы перед следующим раундом, который будет потом, когда она уберёт фигуру Амайи с доски.       Шаг на территорию — и вход захлопнулся.       Вайлет зыркнула позади себя, замечая откатные ворота.       «Есть электричество?» — глаза мгновенно устремились к потолку, и тут вспышка. Сотни светодиодов ударили по слабейшему месту.       — Oh fuck! — Зажмурила глаза прежде, чем раздалась автоматная очередь. В сторону и по кривой, только на звук, ощущая, как пули свистят прямо над головой.       В голове полная дезориентация, глаза зажмурены. Вокруг лишь жгучий свет и едва ощутимые тени на предметах — не разобрать, что и где. Только тени на снарядах, что летят в её сторону, звук выхлопа, запах пороха и стук собственного каблука о бетон, лишь бы только не угодить под шальную пулю.       Палили откуда-то сверху, да так, что не разобрать. Даже стены слились со всем в ярком свете. Вайлет металась как летучая мышь в яркой клетке, то вперёд, то назад, стараясь не врезаться во что-то вокруг.       Несколько пуль отрикошетили в ноги и впились в уплотнённый костюм. Парочка угодила в цель, но тоже не пробила броню. Хотя синяки останутся.       — Шустрая, — себе под нос выругалась Амайя, когда автомат дал осечку. Кобура пуста.       Быстрой перезарядки Вайлет хватило.       Меч, что был в её руке, взмыл вверх, разлетевшись на сотни мелких снарядов.       Свет потух.       Дождь из разбитого стекла посыпался вниз.       Тени взяли своё и упали на силуэт Амайи.       — Чёрт. — Катаями выглянула из своего укрытия, заметив отсутствие Дарк.       Вишнёвые глаза метнулись в сторону прежде, чем Вайлет возникла перед ней. Меч вонзился в автомат, пересекая его почти полностью.       — Давно не виделись, Катаями, — прошипела Вайлет, с трудом разлепляя ослеплённые глаза.       — Как рука, Дарк? — ядовито шикнула Амайя, резко отпуская автомат.       Острый клинок сверкнул в сантиметре от живота Вайлет, которая отскочила в сторону, отбросив меч.       — Полагаю, лучше, чем Адам, — хмыкнула Дарк, воссоздавая своё оружие обратно в руке, ловко подбрасывая его в ладони.       Татуировка катаны исчезла с плеча Амайи, материализовавшись в руке в виде клинка.       Друг напротив друга, шаг за шагом, глаза в глаза. Одна рванула — другая следом.       Вайлет и Амайя скрестили клинки, не уступая друг другу. Битва двух мастеров оружия, где ставка — жизнь. Звон стали и искры от скрещенных клинков, летящие в стороны.       — Одной рукой не так легко управляться? — Катаями навалилась сверху, скрежеща по клинку Дарк.       — Даю тебе фору. — Вайлет ухмыльнулась, уводя клинки в сторону.       Резкий удар ногой по рёбрам обрушился на Амайю, и та отлетела в сторону пыльных досок, тормозя рукой по бетону. Едва подняла взгляд вверх — Вайлет уже рядом. Амайя прикрылась клинком, глядя на сверкающие глаза Дарк.       — You fucking slut, — прозвучало шипение сквозь лязг металла. — Ты подставила меня. Индзай, наркотики — всё ты! — закипала от ярости Вайлет.       — Я выполняла приказ клана, а ты нас предала. — Амайя оторвала руку от бетона, выпрыгивая вперёд с кунаем в руках. Вайлет отклонилась назад, уворачиваясь. Свист лезвия прозвучал над лицом. — Ожидала, тебя погладят по головке? — Звон стали, удар за ударом, которые Дарк уводила в стороны, морщась от отдачи в руку. — Эта страна не примет тебя так же, как не приняла меня! Разве это не очевидно? — Скрещенные в воздухе клинки сделали круг, чиркая об пол.       — А мне и не нужно принятие, — шикнула Вайлет, делая шаг вперёд. — Мне нужен мир.       — Мир? — Амайя хохотнула в лицо Дарк. Обе отпрыгнули друг от друга, понимая, что ни одна не готова уступить в схватке. — Не смеши меня, Дарк. Я давно в клане: где вы, там смерти.       Вайлет встряхнула мечом, расслабляя руку.       — You don’t know jack shit. — И новая дуэль, и новые искры. — Ты думаешь, что знаешь что-то обо мне? О клане? — Быстрые взмахи клинков, свист лезвий, что били на поражение каждый раз, но лишь натыкались друг на друга. — Ты знаешь лишь то, что тебе говорит Бернард! — Вайлет била быстро, Амайя уворачивалась, отбивала клинок в сторону, но он вновь устремлялся обратно. В её руках было больше силы, чем в одной ладони Вайлет, и баланс был крепче, но скорость ударов Дарк пугала, заставляла отступать назад.       Катаями делает кувырок назад, призвав пистолет. Выстрел — Вайлет уходит в сторону, отбросив меч, хватает за предплечье, уводя его за спину.       — Зато за мою верность он говорит мне то, что не заслужила ты. — Амайя с силой ударила затылком в нос Вайлет, выхватывая пистолет. — Это ты ни черта не знаешь об этой стране и этих людях! Ты оступишься, и они предадут тебя! — Катаями пальнула из пистолета.       Кровь хлынула на бетон.       Выстрел так и не прозвучал — лишь отсечённая рука Амайи рухнула на пол.       — Ты же не думала, — держась за ушибленный нос, победно ухмыльнулась Вайлет, — что я буду биться с тобой лишь оружием?       Отброшенный меч превратился в острый, длинный хлыст, перепачканный кровью, что вилял позади Амайи.       Осмысливать потерю было некогда — катана в руках Амайи сменилась маленькой бомбой. Громкий взрыв и яркий свет залили весь этаж. Вайлет завопила от выедающей глаза боли, закрывая их ладонями, а Амайя прыгнула вниз, лишь чувствуя, как острая, жгучая боль пробирает до дрожи. Осознание потери руки приходило не сразу, но остро, заставляя сцепить зубы.       Она укрылась внизу, перетягивая обрубок руки турникетом, прислоняясь спиной к стене, чувствуя, как голова кружится. Кровавый след тянулся за ней.       — Ама-а-а-а-айя, — сладко пропела Вайлет, и грудной, пропитанный ядовитым упоением хохот эхом ударился от бетонных стен, — как там твоя рука? — злорадствовала Дарк, сладко смеясь. — Одной управляться не так легко, да? — Тихие, приближающиеся шаги вниз, хотя Амайя точно знала, что лестниц тут нет. Вайлет ступала по теневым платформам, что возникали сами под её ногами. — Слушай, а Бернард вообще в курсе, с кем ты сейчас сражаешься? — И снова хохот, от которого в жилах стыла кровь, и вопрос, от которого холодный пот выступал на лбу.       Амайя судорожно выдохнула, видя, как вокруг всё темнеет.       Порция крови плюхнулась на бетон с мерзким, липким звуком. Турникет был несостоятелен, а сил поднять руку, чтоб дотянуть его, в теле не осталось.       Всё темнело и казалось тише и спокойнее. Лишь размеренный, ритмичный цокот каблуков доносился до её ушей, заставляя сердце сжиматься от подступающей смерти.       Интересно, последние минуты тех людей, что она и Дарк уничтожали в Эфиопии за неподчинение, были такими же?       Глаза Вайлет закрыты и ничего не видят. В ушах звон. Но вокруг всё в тени — и этого ей достаточно. Она точно знает, что Катаями одной рукой пытается ползти к выходу, и слышит знакомый, липкий запах крови, идя на него, как хищник. Она медленно отстегнула повязку, внутрь которой всё это время был спрятан диктофон, записывающий всё. Щелчком выключила запись, приближаясь к Амайе медленно, уже никуда не спеша.       — Ты предала свой клан когда-то. — Голос Вайлет приближался за спиной всё ближе и ближе. Амайя обернулась, видя её надвигающуюся тень, что была больше и уродливее, чем следовало.       Оставалась последняя карта в рукаве. А точнее, на спине Амайи. Козырь, который Катаями припрятала до последнего: она сложила пальцы в неполную печать, призывая дракона, выбитого на спине, отдавая почти всю проклятую энергию, лишь бы только забрать Дарк с собой.       Огромный, свирепый зверь двинулся на Дарк, распахивая пасть, но та не дрогнула. Даже не раскрыла глаз, взмахнув руками — и два острых теневых лезвия-кнута рассекли его крест-накрест, окропляя Вайлет гадкой, липнущей жидкостью, что испарялась в пыль вместе с шикигами.       Отчаянный и глупый ход.       — Ты предала и мой клан, — Вайлет схватила Амайю за пучок, наклонившись над ней с лисьей ухмылкой, прищуривая глаза, налитые кровью, — когда напала на его наследницу, — прошептала она на ухо, и голос её растворился во тьме. — Ты забылась, Амайя. Я всегда буду Бернарду важнее, чем ты.       Амайя знала.       Знала, знала, знала, знала, чёрт возьми, она знала это. Знала так же хорошо, как и исход этой битвы.       Знала и понимала это с самого начала, но всё равно надеялась и верила, что если будет рядом, будет верна, он заметит её и забудет неверную племянницу.       Но отчего так невообразимо щемит в области сердца, а по щекам текут слёзы?       

⊱─━━━━⊱༻⋅•⋅⊰∙∘☽●☾∘∙⊱⋅•⋅༺⊰━━━━─⊰

      У Рюу Катаями был ритуал, которому он следовал каждое утро на протяжении многих лет: он уходил вглубь леса к небольшому синтоистскому храму, выстроенному его предками века назад в честь прародителя клана Катаями, которого после ухода жители Окутамы причислили в ряды ками. Но годы шли, поколения менялись, и маленький город опустевал, а с тем забывался и храм, и праотец клана-хранителя Окутамы. Люди больше не молились. Туристы обходили стороной неприметное строение, не отмеченное на картах. Те, кто хоть что-то помнили о славе некогда уважаемого клана Катаями, давно растворились в пыли истории.       Так и остался лишь Рюу, который наведывался сюда каждый день. Он подметал листву осенью, убирал снег зимой, выкрашивал трухлявое дерево весной и вырывал сорняки летом, после чего садился перед храмом и медитировал. Уходя, оставлял новые сидэ, расписанные защитными письменами, что оберегали территорию от злых духов, брал свой блокнот и отправлялся бродить по территории Окутамы, зачищая её от проклятий, оберегая покой горожан.       Из года в год, каждый день Рюу приходил на это место ранним утром. Когда-то он грезил вернуть былую славу своего клана, но с каждым седым волосом выцветала и эта его цель. Сейчас он был немолод, в его клане так и не появился мужчина, которому он мог бы передать этот обычай как новому главе, а голова совсем поседела. Но Рюу всё равно явился на место, с которого началась история его клана, хоть и понимал, что на нём она и завершится. Это была традиция, которой он следовал так же, как следовал его отец, его дед, прадед…       Об этой традиции знала и Амайя. Поэтому знала, где его найти и в какое время.       Когда она уходила — он переживал свою вторую молодость. Старый воин на работе, где умирают молодыми, был уважаем в узких кругах, считаясь мастером своего клинка. Не лучшим, но достаточно опытным, чтоб выжить. Когда она вернулась — его чернявая голова поседела и поредела, но чуть усохшая фигура сохранила прежнюю стать, ведь он никогда не изменял своей ежедневной традиции беречь свой город от проклятий. Вообще-то, Рюу не изменял вообще никаким традициям.       — Зачем явилась? — не открывая глаз, всё так же сидя на коленях перед храмом, спросил он, ощущая родную кровь позади себя.       — Я здесь родилась, — без всяких эмоций ответила Амайя, окидывая взглядом храм, что теперь казался ей до смешного маленьким и убогим. А когда-то она думала, что это и её наследие.       — Ты оставила эти края и присягнула чужакам. — С холодной методичностью Рюу открыл сморщенными руками свой блокнот, медленно вырывая оттуда заготовленную с вечера каллиграфию. — У тебя нет больше права быть на этой земле.       — По-твоему, у туристов больше прав, чем у твоей дочери?       — По-моему, — он медленно поднялся с колен, — в них больше уважения. — Он развернулся, превращая бумагу в обнажённый клинок. — И ты больше не моя дочь. Ты отреклась от семьи пятнадцать лет назад.       — Я не отреклась. — Амайя вытащила из рукава вакидзаси. — Это вы меня прогнали.       Рюу окинул взглядом взрослую женщину, которую не видел долгие годы, и за эти годы её тело покрылось сотнями отметок, что были ему презренны. Рисунки, свойственные якудза, опорочили его кровь.       — Потому что ты позор. — Он встал в боевую позу, направляя остриё катаны на ту, кого он не вспоминал столько лет, вычеркнув из биографии клана как чёрное пятно.       Больше слов не было. Лишь короткий звон металла, после которого кровь хлынула на стены храма.       Рюу Катаями даже не понял, когда вакидзаси сменилась на тяжёлый меч, переломивший катану и пронзивший его шею насквозь. Он упал замертво, закончив историю клана Катаями там, где она началась.       Амайя смахнула кровь с клинка, уходя с пониманием, что сегодня история её рода закончится, и спустя года никто не вспомнит о защитниках Окутамы, как и о самой Окутаме.       

⊱─━━━━⊱༻⋅•⋅⊰∙∘☽●☾∘∙⊱⋅•⋅༺⊰━━━━─⊰

      Терпкий запах дыма ударил в нос, а пары окатили лицо почти осязаемо. Амайя поморщилась, возвращаясь из небытия в складское помещение с пыльным бетонным полом и едва пробивающимся светом из окон.       «Живая?» — первая мысль, приносящая облегчение, за которым новой волной накатило цунами страха, когда Амайя попыталась двинуть руками и не ощутила никакого результата. Мутный взгляд, не привыкший к темноте, метнулся по сторонам.       — О, очнулась? — тёмная фигура, вальяжно сидящая на стуле, говорила всё тем же голосом, который Амайя ненавидела: прокуренным, низким, наглым. — Думала, так и умрёшь, не поболтав напоследок. Уже курить утомилась. — Искры сигареты сверкнули во тьме, подсвечивая самодовольное лицо Дарк.       Амайя подняла взгляд на Вайлет, сцепив зубы. Попыталась податься вперёд, но ощутила лишь, как теневые путы сильнее впились в тело. Сдавленный полувздох-полустон вырвался из грудной клетки против воли.       — Тихо. — Вайлет наклонила голову набок, наблюдая за связанной Катаями. — Не дёргайся, в твоём положении вредно. — Она окинула взглядом Амайю, привязанную к стулу, будто любуясь своими стараниями. Удовлетворённая картиной, Дарк поднялась и шагнула к Амайе, ходя вокруг.       Катаями не отрывала глаз от силуэта Вайлет, тяжело дыша. Видно её было плохо, и лишь монотонный стук каблуков и стойкий запах сигарет и гнилой вишни кричал, что она где-то там, во тьме, а белые волосы, отражающие свет луны, делали её реальной. Тело Амайи уже понимало, что его не ждёт ничего хорошего. Мышцы от напряжения то тут, то там подрагивали в нервном тике.       — Поболтаем с тобой, пока нас не нашли. — Вайлет хлопнула по плечам Амайи, расположившись сзади.       Амайя бросила короткий взгляд на то место, где должна была быть её вторая рука, которой больше не было. После подняла свои стальные глаза на Вайлет.       — А, да. — Дарк развела руками. — Думала оставить её, чтоб было интереснее вести с тобой диалог, но решила перестраховаться. — Мозолистые пальцы скользнули по плечам Амайи, почти ласково щекоча кожу, покрытую россыпью холодного пота. — Вдруг ты одумаешься и будешь сговорчива. — Села она обратно напротив Амайи. Её силуэт был почти различим во тьме.       В ответ лишь гробовая тишина.       Звяк металла и чирканье кремня. Хладнокровное лицо Вайлет осветил мягкий свет зажигалки.       — Как давно и зачем ты прибыла в Японию? — Она подпалила сигарету и выдохнула дым.       Амайя молчала, глядя на Дарк из-под нависших век.       — Понятно, — Вайлет усмехнулась. — Знаешь, меня восхищала твоя одержимая верность. — Стряхнула пепел. — Даже предав и оказавшись перед лицом смерти, ты не сдаёшь планы Бернарда. Похвально. — Выпустила струю дыма.       В ответ тишина.       — Тебе никогда не было противно? От самой себя. — Вайлет облокотилась на спинку, закинув руку. — Ты столько делаешь, а взамен не получаешь ничего, кроме dirt from under his nails.       — Не смей говорить так, — плюнула Амайя. — Ты не знаешь, что это такое.       — О, мы говорим. Я думала, ты уже язык откусила себе, — Вайлет криво улыбнулась. — У тебя как раз есть возможность сейчас рассказать то, что я не знаю. В частности, меня интересует, — она медленно, почти лениво поднялась, схватив Амайю за волосы, — как давно ты в Японии и с какой целью?       Молчание, за которым последовало шипение кожи, пузырящейся под окурком.       — Как давно ты в Японии, — Вайлет методично проворачивала фильтр, глядя на то, как Амайя корчится, — и с какой целью?       Амайя сцепила зубы, зажмурив глаза. В нос ударил аромат жжёной кожи, и Амайя фыркнула, пытаясь вытолкнуть этот едкий аромат из носу. Она судорожно выдохнула, глядя в глаза Дарк, сталкиваясь с тем взглядом, который никогда не хотела бы ощутить на себе по-настоящему. Тем самым взглядом, с которым она лично выносила приговор тем, кто не следовал за ней. Тело свело судорогой от животного страха, и даже он не развязал язык Катаями. Это выводило Вайлет из себя, заставляя её буквально ввинчивать окурок в кожу, ковыряя вспузырившуюся плоть. Когда он окончательно потух — бросила в сторону.       Катаями видела её взгляд сотни раз: полный высокомерия, не терпящий неподчинения и закипающий от того, что Амайя не сыплет подробностями миссии, и это веселило до ужаса. Это было её последним весельем перед лицом смерти, которая смотрела на неё кристально-голубыми глазами.       — В одном ты права: мы давно знакомы. — Вайлет склонилась над Амайей. — Ты знаешь, я умею пытать. — Она щёлкнула, и нити тени покрылись мелкой россыпью шипов, впиваясь в кожу и стягивая тело всё туже, медленно, мучительно царапая миллиметр за миллиметром.       Амайя скорчилась, ощущая скребущую боль. А после рассмеялась, склонив голову — тихо, злорадствующе.       — Именно потому, что мы давно знакомы, я тебе ничего не скажу. — Она с трудом распрямилась, хотя от боли хотелось скрутиться, уменьшиться, деться куда-то. Но это желание было ничто по сравнению с желанием видеть, как Вайлет скрежещет зубами, стягивая теневые путы сильнее от злобы, как кривится, будучи всё той же избалованной девчонкой, всегда получавшей то, что хочет. — Я знала, на что я иду.       Лицо Вайлет изменилось. Она непонимающе вскинула бровями.       — Тогда зачем пришла? — Лицо вытянулось от непонимания. Глаза мгновенно сощурились, будто пытаясь разглядеть логику в глазах Амайи. — Ты знала, что исход будет один, но всё равно явилась сюда, — рассудила вслух Вайлет, а после заглянула в смеющееся лицо Амайи. — Твоя миссия закончена, — вслух озвучила она вывод и не увидела отрицания в глазах своей пленницы.       Амайя расплылась в самодовольной ухмылке, которая тут же треснула, когда шипы разорвали плотную ткань и царапнули по рёбрам. Катаями видела, как глаза Вайлет колеблются в ужасном понимании того, что весь трафик уже налажен, и неважно, жива Амайя или нет — контрабанда будет попадать в Японию. И это казалось ей таким неправильным. Она просто в голове не могла сопоставить, почему Дарк больше сочувствует чужакам, чем людям, что воспитали и дали ей всё.       — Как же я тебя, — сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло, — ненавижу, — прохрипела Катаями, поднимая взгляд из-под хмурых бровей. — Почему? Почему он так любит тебя? — Голос дрогнул от отчаяния, что рвалось наружу из сдавленной грудной клетки. — Почему всегда выбирает тебя? Я в одиночку сделала всё, что он велел, но он всегда выбирает тебя! Все выбирают тебя!       Вайлет с ледяным лицом смотрела на Амайю — одного из лучших мастеров оружия, что она встречала. Она сидела связанная, без рук, от которой несло кровью, и её глаза намокали. Вайлет видела, как слёзы стекают по щекам той, кого она считала бесчувственным роботом для выполнения приказов. И от этого вида в душу закрадывался леденящий ужас.       — Ты идиотка, если считаешь это благом… — прошептала Дарк, отпрянув от Амайи, как от безумной.       — Идиотка тут ты! — вскрикнула Катаями, попытавшись податься вперёд, но лишь скрипнула стулом. — У тебя есть всё: семья, признание, сила, любовь! Ты получаешь всё, что хочешь, но всё продолжаешь искать что-то большее. И что бы ты ни делала, он не отворачивается от тебя, тогда как других готов убить за малейший проступок! — Слёзы, накопленные годами, катились по щекам. Она захлебнулась, пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.       Вайлет потупила взгляд, не понимая: неужели можно быть настолько ослеплённой любовью? Доказывать тут что-то было бы глупо.       — В чём именно заключалась твоя миссия в Японии? — собирая все эмоции в кулак, Дарк продолжила спрашивать то, что должна была, потому что отсчёт времени начался в то мгновение, когда рука Амайи не успела коснуться бетона.       — Да пошла ты, — выплюнула Амайя и тут же скривилась.       Шипы на верёвках стали длиннее и острее.       — Что ж, — Вайлет ткнула себя большим пальцем в переносицу, разглаживая сведённые брови, — придётся по-плохому.       А спустя несколько минут визг боли наконец раздался на заброшенной территории. Ещё один, и ещё один, переходящий в животное, отчаянное мычание, громкое рыдание, а потом, когда сил у Амайи не осталось, — тихое шипение.       Два часа пыток. Два часа Вайлет Дарк с холодной методичностью задавала вопросы: что именно сделала Амайя, каковы пути сбыта наркотиков, в чём план Бернарда, почему клан Дарк собирается идти войной на японских магов — и ни на один из этих вопросов она так и не получила ответа.       Окровавленная, лишённая нескольких татуировок и четырёх пальцев на одной стопе, без рук, с выжженным сигаретой глазом, но до сих пор живая Амайя не сказала ни слова. Она действительно прекрасно знала, на что шла, когда вызвала Вайлет на дуэль. Отправив письмо, Катаями подписала себе смертный приговор, и лёгкой эта смерть не должна была быть.       В глубине души она понимала, что это расплата за её грех предательства и отцеубийства.       Обессиленное тело поддерживали лишь верёвки, но Катаями держалась в сознании. Она хотела наблюдать за тем, как Вайлет выходит из себя: времени оставалось всё меньше, а ничего полезного выведать не удалось. Она металась из стороны в сторону, не зная, что ещё можно придумать. Пыталась дышать, но глаза то и дело краснели от злости, потому что времени почти не было.       — Да говори ты, — схватив Амайю за лицо, прошипела Вайлет, — кто поставляет наркотики? В чём план Бернарда!       Катаями лишь усмехнулась, кашляя кровью, что заполонила рот. Кажется, Вайлет выбила ей пару зубов.       — Да пошла ты, — прохрипела в ответ.       Очередная пощёчина наотмашь. Амайя поняла это только по громкому хлопку и тому, что голову отвернуло в сторону. Боль уже слилась в одно кровавое пятно, и она не до конца понимала её.       Вайлет запустила руки в волосы, уже не особо беспокоясь о том, что чужая кровь размажется по ним. Лицо и так было всё в брызгах. Она выдохнула, пытаясь успокоиться, но время было не на её стороне. Будь у неё пару дней истощить Амайю, что-то бы да вышло, но не сейчас.       Нужно было менять стратегию, и срочно.       — А знаешь, — тихий, булькающий голос отвлёк, — за что я больше всего тебя ненавижу? — Ответ Амайе был не нужен. Это была исповедь. — За то, что ты так похожа на него.       Всю измазанную в чужой крови, Вайлет будто обдало ледяной водой. Она замерла, осмысливая фразу Катаями, и взглянула на свои руки, покрытые алым. Дарк медленно повернулась в сторону Амайи. Посмотрела на её окровавленное тело. На брызги крови на полу. На свои руки, перепачканные ею же.       — Я не…       — О да. — Амайя выдохнула, запрокидывая голову. — Ты похожа на него: не остановишься ни перед чем ради своей цели.       — I’m not. — Глаза вспыхнули красным, и истинный гнев вырвался наружу, когда Вайлет впилась пальцами в изуродованное лицо пленницы, готовая вырвать язык голыми руками.       — Ты такая, — отрезала Катаями протест, глядя на взбешённые глаза Дарк. — Взгляни на меня…       Алые глаза сверкнули в темноте, заглядывая в уцелевший взгляд Амайи и видя в нём своё отражение: изуродованное гневом, окроплённое чужой кровью. Она впилась ногтями в щёки Амайи, чувствуя, как кожа застревает под ними, и резко замерла. Что-то в голове щёлкнуло. Дарк закрыла глаза, выдыхая. Пальцы ослабили хватку, отпуская расцарапанное лицо. Вайлет отстранилась и, расправляя спину, смерила Катаями холодом опаловых глаз, понимая нелицеприятную правду, отражённую в выжженном глазу пленницы.       — Возможно, ты права.       Прожекторы ударили в окна.       — Вайлет Дарк. — Раздался чей-то голос из громкоговорителя. — Мы знаем, вы там. Сдайтесь добровольно, или мы откроем огонь.       Где-то шумел вертолёт.       — Повторяю, Вайлет Дарк… — голос продолжил.       Вайлет зыркнула на связанную Амайю и тяжело вздохнула.       — Пора заканчивать. — И во тьме блеснул клинок из теневой стали.       Здание, находившееся посреди заброшенной стройки, было оцеплено, как и весь район. Для миссии были вызваны все действующие маги первого уровня и выше, за исключением студентов. Директор Яга повторял мантру в громкоговоритель. Мей Мей мониторила ситуацию с воздуха, находясь в бронированном вертолёте — только на таких условиях была согласна впутываться в передрягу с Дарк. Её вороны кружили в небе. Кусакабе и Нанами были в числе тех, кто был первой линией обороны на земле — оба без инициативы. Первый, потому что не горел желанием лезть в бой, где шансы на победу приближены к нулю; второй, потому что не считал задуманное верным. Где-то поспевал отряд Зенинов, которые почему-то не особо спешили. Зато несколько человек из клана Камо стояли наготове, дожидаясь лишь команды, но никто не решался атаковать первым.       Все ожидали, что первым пойдёт Годжо Сатору, прибывший из Эфиопии час назад. Но и он стоял перед входом в здание, сунув руки в карман, выжидая. Почему? Никто не мог дать ответ, но каждый вертел в голове свои версии, до которых Годжо не было никакого дела.       — …повторяю: сдайтесь сами, или мы перейдём в наступление. — Голос прервался, когда на входе появился силуэт, несущий что-то в руке.       Вайлет Дарк вышла в свет прожекторов, светивших со всех сторон. Все оружия были направлены на неё, но все замерли.       Кого-то из новобранцев стошнило.       В руке Дарк, за чёрный, спутанный пучок, телепалась отсечённая голова японской шаманки, много лет назад эмигрировавшей из Японии — Амайи Катаями.       — Сдаюсь. — Отбросив голову, Вайлет подняла целую руку.       Секундное молчание. Все ждали, когда Сатору бросится к ней, но ничего не происходило. Он лишь стоял перед ней, недвижимый, с руками в карманах и лицом, не отражающим ничего. Не было ни шуток, ни кривляний. Не было ничего.       Только два сильнейших мага своих стран, лицом к лицу на пороге войны. И отсечённая голова Амайи Катаями между ними, с пересечённым гербом клана Дарк на её шее.       Тогда люди Камо заломали Дарк. Та не сопротивлялась — покорно шла в сторону машины с неизменным, безразличным лицом. И когда они пересеклись, только Вайлет взглянула на Сатору — коротко, быстро, видя его натянутые желваки.       Он даже не повёл взглядом под повязкой.       Этого хватило Вайлет, чтоб понять — эта фигура больше не на её стороне. Королева потеряла своего ферзя.       Сатору слушал, как её уводят, под перешёптывания отряда Хэй. Сжимал кулаки в карманах так сильно, что кожу жгло. И обернулся, когда Вайлет оказалась у него за спиной. Видел, как её бьют под коленки, чтоб шла быстрее, как заталкивают ногами в машину, хотя она не сопротивляется.       Девочку, что смотрела на него пять лет назад как на сенсея.       Женщину, что отдавалась ему в постели.       Шаманку, что обезглавила Амайю Катаями.       Императрицу оружейной империи, разорившей Эфиопию.       И десятки людей, собравшиеся тут, смотрели на это вместе с ним, но лишь он один видел.       — Молчать, придурки, — приказал Наоя, закатывая глаза. — Отряд Хэй под моим личным руководством сопроводит Вайлет Дарк до места заключения, раз уж иные не справляются со своими, — объявил он, косо бросив взгляд на Сатору, и последовал к машине, в которую затолкали преступницу.       Никто другой не смел двинуться. Кто-то — потому что не входило в обязанности, а кто-то — потому что был не согласен.       Но все понимали, что у Дарк была тысяча и одна возможность сбежать, и всеми ими она по какой-то причине не воспользовалась.       — Масамичи-сан. — Сёко выдохнула дым, наблюдая за тем, как Вайлет связывают в машине по рукам и ногам. — Передайте просьбу: пусть берегут руку. Клан Дарк не отблагодарит нас, если мы сделаем из их наследницы инвалидку.       Яга озадаченно посмотрел на Иэири, а после на Вайлет, чья рука телепалась на повязке; на Сатору, недвижимо стоящего под прожекторами; на Нанами, стоящего спиной ко всему происходящему со сложенными руками.       — Что ж вы учудили, дети мои, — потёр он морщинистый лоб, на котором после сегодняшнего дня прибавится морщин.