он в тебя пулю, а ты о любви, о любви

      утром кира просыпается раньше желтого, выбирается из кровати аккуратно и идет в душ. быстро ополоснувшись, распаренная и в рубашке желтого девушка занялась занимается готовкой. он не против ее небольшого воровства и уже привык, что некоторые вещи приходится делить. ему не сложно, а кире приятно.        когда с завтраком почти покончено, вадим все же выползает на кухню. выпитый алкоголь дает о себе знать легкой головной болью. он сидит на табуретке, наблюдает, как кира открывает миниралку и ставит на стол горячую еду. это мило и приятно, будто у них полноценная семья, а не урывки совместных вечером и изредка ночей, будто кира так каждое утро готовит, а вадим улыбается, глядя как солнце играет в рыжих волосах.        о вчерашнем они не говорят. кира смущается, а вадим не считает нужным, кире он верит и знает, что все личное останется между ними, тем более что-то настолько интимное. это безусловное доверие.  -у меня скоро брат приезжает,-кира в тарелке ковыряется, взгляд косой на вадима из-под ресниц бросает. -ммм,-заинтересованно мычит желтый,-познакомишь? -ну если хочешь,-хмыкает кира, радуется тихо, что наконец-то ее любимые мужчины смогут узнать друг друга.       когда возвращается вова, кира безумно счастлива. наконец-то, спустя два года старший брат снова дома. вова кружит сестру в объятиях, целует в щеки, для него младшая- самое ценное сокровище, и он тоже по ней скучал.  -не обижал никто?-хмурится адидас, всматривается в девичье лицо настойчиво. -никто и не пробовал, все тебя боятся,-хмыкает кира и смотрит на брата с искренней любовь. наконец-то вся семья дома.        то что атмосфера накаляется, кира чувствует очень четко, но не лезет с вопросами. все таки пацанские разборки не ее дело. но когда под окнами их дома отшивают и избивают толпой кащея, кира скрипит зубами и еле сдерживается, чтобы не пойти и не надавать вове по шее. нельзя же так поступать с хоть и бывшими, но друзьями.       вечером кира сама приходит к кащею, звонит в дверь настойчиво. -поиздеваться пришла?-мужчина выглядит откровенно хреново, еле на ногах стоит, опирается на дверной косяк устало. у него все лицо до сих пор в крови не смытой, видимо даже на это сил не хватило. -нет, скорее проверить, жив ли ты,-кира мужчину с пути отодвигает, в глубь квартиры проходит,-у тебя перекись есть? -только спирт,-кащей за суворовой следует, в кресло падает, морщится от боли во всем теле. -значит потерпишь,-кира тряпку чистую находит, куртку в сторону скидывает и водку со стола берет. -ты мне ценный продукт переводишь, так-то,-кащей пытается ухмыляться, но когда кира начинает обрабатывать раны шипит от боли сквозь зубы. -кости все целы?-интересуется девушка меланхолично. -ага, руки, ноги, голова- все на месте,-кащей смотрит в упор своими глазами темными, все храбрится с ухмылкой едкой пытается. -вова херню какую-то творит,-кира губы поджимает, высказывает то, что накипело. она видит, как брат после афгана поменялся, но и улицы за это время другими стать успели. -ему аукнется. договариваться нужно уметь, а не кулаками все решать. пацанов только жалко,-кащей поддерживает тему, понимает, как кире тяжело видеть брата, жизнь свою ломающим. -может поговорите?-кира смотрит с какой-то надеждой странной, будто кащей ей помочь может. -кирюх, это бесполезно,-мужчина хмыкает с досадой,- он себя вбил что-то в голову, и его уже никто не стопорнет. -надеюсь, плохого ничего не случится,-кира хмурится, потом смотрит на кащея, на лицо его разбитое, глаза тоскливые и понимает, что плохое только начинается. дальше будет еще хуже. -свечку сразу поставь,-кащей ухмыляется, глаза прикрывает устало, пока девушка последние раны на лице обрабатывает. потом водку из ее рук забирает и прикладывается к горлу, на что кира только морщится брезгливо. -доброй ночи, мне жаль,-бросает суворова, подхватывает куртку и исчезает из квартиры. -мне тоже,-тихо произносит кащей и снова пьет, боль свою непомерную и одиночество заглушает.       когда через несколько дней, в отцовский юбилей в квартиру вваливаются зима с турбо, кира сразу понимает, что пахнет жареным. она подслушивает разговор через дверь, ловит знакомые клички и места. домбыт, желтый, пески. от таких новостей страшно становится, в груди тревога клубком сворачивается, дышать и соображать ясно мешает.        парни уезжают, потом маратка, прихватив ключи от отцовской машины, сбегает, и только после этого из квартиры исчезает кира. она садится на автобус, забивается в самый его конец и трясется от холода. за окном мелькает тьма, изредка чередующаяся с тусклым, желтым светом фонарей. когда кира доезжает до места, то понимает, что опоздала. в темноте, разрезаемой светом фар, маячат фигуры парней, их слишком много на троих ребят из универсама. кира ближе подлетает, рвется через толпу вперед, а ее даже остановить никто не успевает, когда она в круг освещенный выскакивает. там на коленях вова стоит, марат воет от боли, кровью истекает, а над ними желтый громадой хладнокровной высится. -вадим,-кира голос контролирует, чтобы не дрогнул ненароком, шаг вперед делает уверенно. сейчас слабость показывать никак нельзя. не место и не время. -кира? что ты здесь?-вадим сам себя на полуслове обрывает,-неважно, иди в машину, тебе не нужно на это смотреть. -вадим, буквально секунду,-кира ближе уверенно подходит. ей цыган навстречу шагает, увести хочет, но она ловко от него уворачивается, прижимается к желтому, одними губами, глядя пристально в серые глаза, беззвучно произносит,-это мой брат. вадим челюсти сжимает, руки на плечи девичьи опускает. -в машине подожди,-говорит жестко, холодно. кира отходит в сторону, к боку авто прижимается, за спины свиты желтого прячется, чтобы только не видеть избитых лиц братьев и зимы. -расход,-объявляет вадим,-они нам бабки вернут, а машину в залог оставят. толпа разворачивается, разбредаться, оставляет на песке только нескольких людей. -что это значит?-вадим к кире подходит быстро, наклоняется, в глаза заглядывает. -это мои братья,-кира смотрит прямо, ярость свою не скрывает. -блять,-ругается желтый тихо, голову закидывает, думает пару секунд,а потом решение свое озвучивает-грузите в машину и в «снежинку» всех.        домбытовские быстро парней в машину суворовых запихивают, а вадим с кирой и цыганом остается. они едут в напряженном молчании до самого кафе, тишина давит на плечи, слова во рту запирает. не сейчас они отношения выяснять будут, все позже.       когда они приезжают, парней приходится чуть ли не тащить в зал кафе. там пусто, только колик сидит, покуривая сигарету, но его сразу же выдворяют, а видак вырубают. -за наташей едь,-кира цыгану ключи от машины в руки впихивает, говорит рвано. -да нахрен, мы их лечить не нанимались,-протестует цыган. -мне себе надо ухо отрезать, чтобы ты зашевелился?-кира смотрит исподлобья, рычит зло. -блять, хрен с вами, понял, еду,-цыган ловит еще и взгляд желтого яростный, сбегает из «снежинки» от греха подальше. -в смысле блять, это твои братья?-вадим сидит на стуле, ногой трясет нервно, губы сжимает до побеления. -в прямом, добро пожаловать в семью,-кира глазами зло сверкает, к марату подходит быстро, тот только про айгуль свою твердит и ухо зажимает. -айгуль где?-обращается кира снова к желтому. -здесь должна быть,-вадим хмурится, кафе взглядом обводит, встает резко, уходит в глубину помещения. он возвращается слишком быстро, киру за локоть хватает, за собой тянет. -где айгуль?-кира успевает спросить, но вместо ответа вадим ее только в каморку заводит, перед диваном останавливает. айгуль лежит на нем клубочком, плачет тихо, трясется вся. фартучек белый комочком валяется рядом. -это же не?-кира взгляд на желтого поднимает ошарашенный,-это же не вы? -колик,-констатирует факт желтый, больше некому,-убью суку. -стой,-кира в рукав кожанки вадима вцепляется,-успеешь. с ней что делать? нельзя чтобы другие узнали,-девушка с таким страхом на него смотрит, что вадим даже не знает, что сказать. скрыть-то все еще возможно, вот только надо успеть сделать это быстро. -ты ее сейчас в порядок приводишь, никому ни слова, я разберусь с коликом, так?-вадим глазами по помещению бегает, придумывает как бы выпутаться. -так,-кивает кира и отпускает парня. вадим быстро исчезает в дверном проеме. -айгуленька,-кира к девочке наклоняется, руку ей на плечо кладет осторожно. ахметова дергается всем телом, вскидывается испуганно.  -айгуль, это я, кира, сестра марата,-девушка руки поднимает, безопасность свою обозначает,-я тебе помогу, ладно?,-кира выжидающе на девочку заплаканную смотрит. та только моргает заторможенно.        кира ее поднимает аккуратно, к умывальнику подводит, помогает лицо ополоснуть, волосы поправить и фартук завязать. у айгуль все еще глаза красные и губы трясутся, но это можно постараться списать на испуг от похищения. -айгуль, послушай меня сейчас очень внимательно, ладно,- кира девочки в глаза загадывает, проблеск сознания ловит,-ничего не было, поняла? мы эту суку убьем. но если кто-то узнает, что случилось, то тебя затравят, и никто тебе помочь не сможешь, понимаешь? поэтому выпрями спину, соберись, и сыграй. сделай вид, что все хорошо, как бы тяжело не было, ладно?-кира с жалостью на айгуль смотрит, понимает, как бесчеловечно такие просьбы звучат, как жестоко это всё выглядит. девочка только кивает бессмысленно, все еще в шоке находится. суворова надеется, что все обойдется хотя бы сейчас.       когда кира айгуль в зал приводит, там только вова с маратом оказываются. зима куда-то потерялся, а вадим еще не вернулся. вова смотрит на айгуль и будто все сразу понимает, а марат ничего не замечает, налетает на девочку, обнимает судорожно. -я его убью,-произносит вова тихо, кулаки сжимает и к поясу тянется. кира ему в руку вцепляется, тянет на улицу. -не смей, не смей ничего делать, уже погеройствовал, а теперь молчи. не говори никому, сделай вид, что просто перепугали девочку и всё,-кира шипит, дрожит вся от злости, на вову глядя. одно дело из пацанские разборки, там все по морде получают, но вот айгуль ни за что пострадала. -да по ней,-вов протестовать пытается, но сестра его зытыкает резко. -никто. ничего. не видел.-припечатывает кира,- а значит ничего не было. из-за угла выныривает вадим, с губы разбитой кровь слизывает, видимо колик посопротивлятся успел. -что с ним?-уточняет кира быстро, от вовы отстраняется. -не пикнет больше,-дергает щекой вадим, глаза в сторону отводит, а суворова уточнять не решается, не хочется ей знать, что именно вадим с коликом сделал. -девочка как?- вадим брови хмурит, снова на суворову смотрит напряженно. -как она, блять, может быть после вас?-вова ярится, нарывается на конфликт. но вадим на него не реагирует, только на киру смотрит. -более менее, ей домой надо,-кира губу закусывает нервно,-где вообще цыган с наташей? -их и правда долго что-то нет,-вадим хмурится, прислушивается к шуму из помещения и внутрь заходит,-приехали,-говорит громко, так чтобы оставшиеся на улице слышали, чтобы кира выдохнуть могла. дальше не ее ответственность, дальше наташа помогать будет, и ухо обработает и с айгуль подсобит. -иди, подлечат,-кивает кира на дверь. вова только смотрит на нее косо, с каким-то осуждением, но уходит все же молча.        кира остается стоять на морозе под светом одинокой лапочки на входе. самое худшее, что могло случится, уже происходит. и кащей был как никогда прав. от этого становится только страшнее. снег падает на землю, укрывая ее белоснежным одеялом, будто обещая обновление миру. только вот реальности так скверна, что вряд ли что-то способно помочь ее исправить.       вадим за спиной девичьей молчаливой тенью возникает, на плечи кирины свою кожанку накидывает, мороз же, простудится еще. желтый закуривает, затягивается шумно и устало, не думал он, что простая разборка столько проблем принесет. кира сигарету у него отнимает, тоже дым едкий вдыхает. по щекам нежным слезы стекают соленые, кира к боку вадима приваливается вымотано и безнадежно, слишком это все для нее. конечно, она знала, что группировщики не комсомольцы, понимала, что мир их жестокий и грязный, но не была готова, что так все разом свалится, придавит грузом вины и страха. это она за братьями не доглядела, хотя кащей предупреждал, это она не уберегла, не предугадала. но как она могла все наперёд знать? только вот теперь помимо самобичевания еще и испуг животный сердце сжимает. что им дальше делать? уже все позади? или будет еще хуже? кира цепляется за единственную константу в своей жизни, за вадима хватается отчаянно. пусть он тоже виноват, пусть он сам из этого серого мира банд, но он единственный киру на плаву держит, не дает в горечи утонуть. желтый девушку приобнимает, к себе притискивает, но не говорит ничего, лишнее это. всем сейчас тяжело, главное вместе со всем суметь справится.