Мавзолей

      И подумать Долл не могла, как живописно будет выглядеть дорога, окружённая ледяной пустыней. Она покинула город несколько часов назад и теперь шла по какому-то давно заваленному снегом шоссе, рассматривая бесконечно тянущиеся вдаль стены из мёртвых деревьев. Мама когда-то рассказывала ей, что деревья делились на виды, что из них состояли колоссальные леса, чьи масштабы не объять ни руками, ни умом. И сейчас, рассматривая обшарпанные заледенелые стволы, хотелось наконец поверить ей, подписавшись под каждым словом. И хоть большинства деревьев ей было не отличить, нашлась таки парочка знакомого вида. Подойдя к одному из таких, девушка приложила руку к светлому стволу, невзирая на фактически полное отсутствие веток. Это было непрактично, но порыву поддаться уж слишком хотелось:       — Во поле берёза стояла… Во поле кудрявая стояла, — тихо запела Долл, прикрывая глаза, но внутренне сохраняя настороженность. Пусть не оптика, но способности Вычислителя не дадут кому-то подойти к ней в такой момент:       — Лю-юли лю-юли, стояла,       Лю-юли лю-юли, стояла.       Некому берёзу заломати,       Некому кудряву заломати.       Лю-юли лю-юли, залома-ати,       Лю-юли лю-юли, залома-ати,       Я пойду, пойду погуляю,       Белую берёзу залома-аю,       Лю-юли лю-юли, залома-аю,       Лю-юли лю-юли, заломаю.       Срежу я с березы три пруточка,       Сделаю из них я три гудочка.       Лю-юли лю-юли, три гудочка.       Лю-юли лю-юли, три гудочка.       А четвертую балалайку,       А четвертую балалайку.       Лю-юли лю-юли, балалайку,       Лю-юли лю-юли, балалайку.       Стану в балалайку я играти,       Стану в балалайку я играти.       Лю-юли лю-юли, играти.       Лю-юли лю-юли… играти.       Перед глазами Долл возникла картина. Солнечный луг, живая высокая трава, треплющиеся на ветру ветки деревьев. Живое поле посреди живого леса, на котором тепло, на котором хорошо. Ласковый летний ветер несёт утреннюю свежесть, обнимая тело, трепля волосы, вызывая невольную улыбку на устах. Живописная картина, краше какой не будет ни один арт из сети и ни одна из маминых фотографий — бесконечно живая. Бесконечно живая картина, бесконечно далёкая от этого места, зажатого оковами зимы, которая отказалась уходить. Оковами ядерной зимы, хладнокровного конца света, мёртвого ядра планеты.       Долл открыла глаза и увидела снова мёртвый мир, который никогда уже не сможет стать живым. Даже если у неё всё получится, даже если всё получится у Узи и её дружков-ренегатов, если они одержат победу над тем, чего ещё не понимают, и смогут повести всех в дивный новый мир — он не станет таким, какой она только что увидела и почувствовала.       Он никогда не станет прежним. Они никогда не станут прежними. Оковы льда не отпустят реки, моря и озёра, подобно тому, как зловещая светло-серая плоть не покинет их бренные тела вместе с паранормальными способностями. А вместе с этим не запустится и жизнь в ядрах дронов, и масляные насосы не начнут качать механическую кровь ради нового, интересного, живого — ради побега из циклов.       «Тем не менее, Долл, ты помнишь, чего ты хочешь. Это наваждения. Не слушай химер.»       Девушка нахмурилась и пошла дальше по дороге, покинув одинокую берёзу. Она уже близко. Она видит это в силуэтах армейских машин и разбившихся летательных аппаратов. Видит в немногочисленных скелетах убитых бойцов в военной форме. Какой же всё-таки контраст — живая трава и деревья сменились смертью. Чистой смертью во множестве лиц. Долл чувствует могильный ветер — такую же прямую противоположность всему живому, как и остальной окружающий мир.       Подойдя к одному из скелетов, девушка уселась перед ним. Её заинтересовал череп бедолаги, а точнее то, что с ним случилось. Присмотревшись поближе, заражённая поняла — элемент скелета надвое разрезан вдоль. Притом так ровно, словно резали лазером. И если присмотреться, то можно даже увидеть остатки тканей мозга в черепной коробке, покрытые ледяной корочкой. Удивительная находка, хоть и не такая удивительная, как сложившийся из увиденного факт, что этот самый мозг кто-то пытался выжрать полностью, кажется, выскрёбывая его когтями или каким-то другим острым предметом.       «Это заражённый сделал? Или, может, демонтажник?..»       Попытка использовать Вычислитель для того, чтобы узнать хоть какие-то подробности, не увенчалась успехом. То ли за давностью лет это стало просто невозможным, то ли Долл не так уж хорошо приноровилась в таком сканировании. Хотя ведь тренировалась — ещё живя дома открыла способность, проецируя соответствующую голограмму в виде кольца с несколькими делениями, в центре которого расположен стандартный шестигранник, рассматривать произведённые над конкретным объектом действия. Обычно это был огромный набор, напоминающий логи памяти, в котором в кучу было свалено целое множество событий. Когда Долл только познакомилась с такой способностью, она была в ужасе — сейчас даже вспоминать смешно, но годы назад она боялась свихнуться, когда увидела, как тысячи объектов разложились на миллионы действий в основном чьего-то конкретного авторства. Впрочем, это всё было лишь лирикой. Девушка продолжила путь к чему-то очень важному.       И через каких-то пятнадцать минут следования она наконец увидела бетонный забор. Это могло бы избежать интереса, если бы не торчащие позади него металлоконструкции, по которым достаточно внезапно бегали едва заметные издалека голубые молнии. Перед ней стояло нечто вроде электроподстанции. Вернее, чего-то, что когда-то было ей.       «Всё-таки Сталкер?» — девушка ускорила шаг.       Подойдя к ближайшему входу, она столкнулась со странной картиной. Для начала стоило отметить, что обстановка вокруг оказывала какое-то гнетущее впечатление. Это не было бы чем-то странным, если бы виды мёртвого города и тлена в Долл вызывали хоть что-то подобное. Нет, здесь определённо было что-то не так. Сваленные на землю конструкции из стальных балок, трансформаторных катушек и кусков бетона сами по себе не должны были никак удивить. Однако они в действительности были охвачены бегающими тут и там электрическими разрядами. Осмотрев картину в общем, девушка поняла, почему это зовётся так, как зовётся. Те опоры линий электропередач, которые разрушительная судьба обошла стороной, множились целыми массивами, создавая сложные и даже хаотичные, на взгляд обывателя, коим Долл и являлась, структуры. Сваленные элементы — трава и кусты, устоявшие — деревья. Лес, железный лес.       Девушка робко шагнула вглубь комплекса под открытым небом. Ей стало интересно и страшно. Страшно ввиду всё того же сохраняющегося гнетущего чувства, но интересно ввиду того, что здесь каким-то образом осталось электричество. Это не могло не быть удивительным — мир мёртв. Совершенно безвозвратно и чуть более чем полностью усоп. Линии электропередач оборваны, города стёрты в порошок, люди вырезаны, дроны разбиты и разрознены по подземным убежищам — некому и некуда генерировать, распределять и подавать ток. И тем не менее. Он есть и может навредить ей. Но она продолжает идти, расставив вокруг себя несколько голограмм скорее интуитивно, чем из уверенного желания отсканировать местность и защитить себя.       Однако скан всё-таки вёлся и показывал занимательные результаты. Что-то в получаемых данных было не так. Она смогла отследить, что некогда это место работало штатно, но в какой-то момент случилось… нечто. Нечто странное. Нечто ненормальное. Она не могла понять, что именно. Но этого события хватило для создания самой настоящей аномалии. А гнетущим чувством, похоже, оказалась нарушенная «нормальность» реальности. Хотя такие категории ей ещё нужно проверить на подлинность.       Произвольно потянувшись рукой к одной из скошенных хаосом прошлого стальных балок, девушка резко одёрнула кисть — её пальцев тут же коснулся слабый электрический заряд, что система распознала как щипок. Это безболезненное событие ненадолго заворожило Долл. Она вдруг почувствовала, будто попала в какой-то магический мир, полный загадок. Но из этого же пришло и понимание, почему надо двигаться дальше. Ведь ничего не узнать, если просто часами залипать в интересно резвящиеся на металлоконструкциях заряды, словно играющие друг с другом в догонялки, ловко перескакивающие с одного объекта на другой, протекая по третьему и растворяясь в четвёртом, чтобы вновь появиться в пятом.       Долл ещё раз окинула взглядом местность, и теперь, наконец, увидела бетонное здание этажа в два высотой. Почему она не обратила на него внимания в первый раз — вопрос отдельный, хотя всё можно было объяснить простым недосмотром или разницей в броскости. Начав мерно обходить здание по кругу, Долл интересовалась лишь тем, где тут вход. Но пока картина была странная — бетонная стена, бетонная стена, заколоченное окно, бетонная стена, бетонная стена с заложенным кирпичами окном. Она обошла небольшое строение полностью, но заветного дверного проёма так и не нашла.       «Почему?..»       Устав ломать комедию, девушка спроецировала лучистую голограмму Вычислителя и вынесла телекинезом всё то, чем заколотили одно из окон первого этажа. Теперь перед ней зиял чёрный квадрат. То что нужно, если хочется проникнуть в наглухо закрытое здание. Долл не думала и минуты, прежде чем перелезла через нишу и очутилась в тёмном как ночь помещении. Видно было решительное ничто, и это заставило использовать ещё одну голограмму, но теперь как осветительный инструмент. Инструмент, который позволил увидеть сваленные столы и бумаги, вперемешку с редкими грязными халатами. Это могло быть интересно, однако путница слишком хорошо понимала, что искать надо не подобные артефакты прошлого.       Рассудив, что даже в том же «Сталкере» в одном из помещений подобного домика был ход под землю, русская принялась бродить по комнатам первого этажа в надежде найти искомое. Покинув первый зал, она оказалась во втором, убранство которого фактически не отличалось от представленного в первом. Те же сваленные столы, те же сваленные бумаги и пара грязных халатов некогда белого цвета. Отличались детали — была также пара железных шкафчиков и столы лежали так, словно присутствовавший тут некогда персонал пытался забаррикадироваться, вероятно от кого-то защищаясь. Судя по хаосу и одному лишь уцелевшему скелету, их постиг последний крах в карьере. Девушка решилась заглянуть в тот самый единственный и неповторимый железный шкафчик светло-зелёного цвета. Уж больно уцелевшим и нетронутым он выглядел на фоне всего прочего.       Первый ящик оказался, к печали путницы, пуст. Просто железный ящик, небогатое содержимое которого составляла лишь пыль. Второй был уже куда интереснее — в нём Долл нашла целую стопку бумаг. Тут же взяв их свободной рукой (вторая была занята поддержкой осветительной проекции), девушка всмотрелась в отпечатанные символы.       «То, чего нет, — интригующе гласило заглавие. Взгляд скользнул ниже. — Это документация о комплексе, которого нет. У комплекса, которого нет, нет входа и нет выхода. У комплекса нет аппаратуры, нет помещений, нет смысла для существования. Документ создан теми, кого нет.»       На этом наполнение первой страницы закончилось, потому Долл отложила бесполезный лист в сторону, начав рассматривать следующий.       «Настоящим данный доклад, которого нет, рассказывает о работе, которая не ведётся, в комплексе, которого не существует. Работа, которой нет, не заключается в надувании воздушных шаров, не состоит из натачивания карандашей, не включает в себя обязательную игру в футбол с пяти до семи часов по местному часовому поясу. Сотрудники данного отсутствующего комплекса не проходили специальную подготовку и не изучали букварь. Любые выводы о данном предприятии ложны, любые сведения о данных вещах — дезинформация. Согласно постановлению рака, который на горе свистнул, здесь нет и не будет ничего. Смысл данного доклада отсутствует, это фиктивный документ, нужный или ненужный для дезинформации.»       — Что за бессмыслица?.. — непонимающе изогнула бровь девушка, спешно пролистав ещё несколько страниц несуразного документа, являвшегося, видимо, какой-то локальной шуткой местных сотрудников.       «Способы проникновения в отсутствующий комплекс,» — взгляд наконец зацепился за интересующие слова. Шутки шутками, но ей нужно хоть что-то.       Однако, прежде чем ознакомиться с дальнейшим содержанием листа, по телу Долл разлилось некое странное чувство, становящееся всё более отчётливым и ясным для понимания. Заражённая замерла на месте, не двигая даже взгляд своей оптики, пока наконец не осознала.       Она ощутила иррациональный страх, быстро переросший в ужас. Второе осознание авиационной бомбой обрушилось на рассудок тут же.       «Сзади кто-то есть.»       Искательница резко развернулась на месте, взмахнув руками — первая установила телекинетический щит, а вторая тем же телекинезом кинула в сторону ожидаемой угрозы один из лежавших в помещении столов. Раздался грохот, когда элемент мебели исчез в непроглядной тьме, подняв клубы пыли в воздух. Никого. Позади Долл никого не оказалось. Тогда почему зловещее чувство не покинуло её?       Девушка сощурилась, всматриваясь во мглу, но чего-то не хватало для полноты картины. Она только сейчас поняла, что так темно быть не должно. Её голограммы издают свечение, притом не самое тусклое. Свет этот должен был если не осветить стену напротив, то отразиться в чём-нибудь на ней.       «Иногда видеть надо не глазами, но душой. Ты поймёшь это, когда придёт время,» — прозвучало в голове наставление матери.       Первым делом Долл отсканировала пространство на наличие посторонних дронов. Каждый из оных издаёт электромагнитные колебания от работы системы, а через них становится видна работа программной части. Это, она знает хорошо, легко развивается до чтения мыслей сородичей. Таким образом девушка иногда списывала на контрольных, когда ей совсем лень готовиться было. Просто залезала в процессор и оперативную память учителя — и доставала ответы на нужные вопросы. Но теперь подобный скан оказался совершенно бесполезен. Перед ней никого не должно было находиться.       «Как ещё можно видеть душой?»       Растерянная путница, ощущая будто бы только растущий страх, охватывающий всё более глубокие уровни её синтетического разума, отключила свою оптику, положившись только на способности Вычислителя — стало кратно страшнее. Зато сантиметр за сантиметром, начало строиться мутное изображение окружения, словно бы использовался не совсем исправный лидар. И, наконец, на самой границе нового восприятия она заметила какое-то неясное пятно. Теперь сложилось ощущение, что прямо перед ней кто-то всё-таки стоит. В ужасе вернув работу оптики, девушка отпрянула назад, снова потеряв цель. Зато вместе с целью сильно ослабло и чувство ужаса, почти успевшего стать диким.       «Что за чертовщина здесь происходит? Кто-то преследует меня?»       Хотелось пулей вылететь из здания, устроить погром телекинезом и уничтожить непонятного и аморфного преследователя. Долл хотелось вернуться домой и закрыться множеством щитов — как телекинетических, так и программных — и больше не быть впутанной в подобные истории. Хотелось довольно противоречащих друг другу вещей. Атаковать и защищаться — и всё одновременно. Долл продолжала сбиваться с толка, хотя, кажется, даже не настраивалась на него.       Но нет. Это ничего не даст в итоге. Умом она слишком хорошо понимала, что не сможет уже не быть впутанной в некие истории. А значит нужно продолжать свой путь, глядя в глаза судьбе. Глядя, желательно, без страха.       Обернувшись, девушка с удивлением не обнаружила никакого доклада. Она осмотрела ближайшее пространство, чтобы убедиться, что листы куда-то пропали. А значит кто-то всё-таки разделяет с ней присутствие, правда тогда непонятно, как этот незнакомец смог обойти ей внимание столь ловко. Ошибки же быть не могло: отпечатанная в её памяти картинка с нужной страницей документа говорила яснее некуда, что случившееся — не мистификация.       «Вход в комплекс, которого нет и быть не может, надо искать там, где его быть точно не должно,» — это было всё скудное содержание искомой страницы, мигом обратившее эмоции Долл в досаду.       Она сдавленно выругалась и вернулась к обходу помещений. Понятное дело, комплекс никак не мог быть где-то, кроме подземелья. Здесь просто очевидно было, что надо искать спуск. Но рассматривая комнату за комнатой девушка была подобна барану, что ходит по загону и не воспринимает открытый выход. Только стеллажи, столы и стулья, шкафчики, халаты, халаты, грязные листы бумаги, немного снега и льда — ничего более. Было странным, что при наличии бумаги в помещениях не нашлось даже ни одной шариковой ручки или хоть какого другого предмета канцелярии. Обойдя весь первый этаж, злая Долл остановилась перед лестницей на второй.       «Искать там, где быть не должно. Может, об этом и говорило послание? Мало ли тут какая-то хитровыдуманная система, где спуск есть только на втором этаже? …Да, наверное, так и есть.»       Девушка принялась подниматься по лестнице, лишь чтобы к концу её столкнуться с бетонной баррикадой. Ситуация становилась лишь более странной. Ведь по всем прошлым признакам было очевидно, что покидали это место в спешке и полной сумятице, однако это, видимо, не помешало людям или дронам забетонировать проход на второй этаж. Либо он был замурован сильно раньше, что тоже не исключено. Она не узнает, если не проверит.       Телекинез Долл за годы практики и пожирание нескольких сородичей стал достаточно сильным — бетонная стенка была вмиг разрушена незримым воздействием, показывая куда менее тёмные коридорчики между маленькими комнатками. Девушка не стала долго думать и теперь, ступив на плитку второго этажа и принявшись стремительно обходить очередную порцию помещений. Томительно долго. Снова полный бред — стеллажи, пара столов, тумбы какие-то, больше снега, пара пультов управления. Лишь последнее заинтересовало авантюристку.       «Пульты. Если представить, что мы имеем какой-то ход вниз, именно с пульта он мог бы отворяться. Ну точно же!»       Сомневаться в наличии некоторого электричества в местных системах она хотела бы, да не могла. Несмотря на то, что логика допускала такое, она ещё совсем не забыла бегающие по металлоконструкциям снаружи голубоватые разряды тока. Впрочем, теперь проблемой было назначение кнопок местных аппаратов. Оно было решительно непонятным, заставляя сканировать объекты на предмет обыкновенных использований. Подобно дополненной реальности картинка перед оптикой пополнилась двумя выпадающими списками с большими наборами действий. Однако ни беглый анализ, ни подробный не показал ни одного использования с целью открыть какие-либо двери. Ни одного нужного.       — Да блять! — со злости путница с нажимом провела руками по всем местным кнопкам и тумблерам, сломав несколько из них. — И что теперь? И куда? Сдаваться?!       Девушка вдруг прислушалась, замерев. Мало ли вдруг она всё-таки хоть что-то включила или открыла? Любой шорох, писк или скрежет был бы счастливой весточкой для неё сейчас. Однако вместо этого она услышала лишь тихое мерное потрескивание и гул, создаваемые тем же аномальным током снаружи.       «Искать там, где быть точно не должно. Снизу нет, сверху нет. Где хода не должно быть? Сверху же и не оказалось! Чёрт… время впустую трачу.»       Девушка осмотрела внешние стены, за которыми должна быть улица. Хода вниз точно не должно было быть там, где нет ничего. То есть в одной из них он мог бы оказаться. Впрочем, при повторном обходе верхнего этажа она снова столкнулась с разочаровывающей реальностью.       «Бред! Бред! Бред! Где?! …Дезинформация. Ну точно же. Всё-таки для неё и был тот набор тупых бумажек.»       Разочарованная девушка решила покинуть это место. Сперва поищет снаружи, на территории подстанции, а уже потом, полностью приняв утерю такой хрупкой надежды, пойдёт обратно в Аванпост Три. А может и в город близ него. Главное, что эта миссия явно провалена с тем самым электрическим треском.       Помещения первого этажа девушка решила даже не обходить — и так понятно было, что ничего путного не найдёт. Решила лишь пройти от лестницы к выходу из здания, который сам недавно и проделала. А оказавшись в последнем помещении и задумчиво посмотрев на дыру наружу, замерла. Оптика не выдавала искажения или артефакты — её боковое зрение действительно увидело то, что увидело.       В полу комнаты, в свободном её углу, зиял полнящийся концентрированной тьмой прямоугольник. Это был спуск вниз. Спуск вниз, которого там точно быть не должно было. Ведь иначе она бы сразу его нашла.       «Да ну ты серьёзно?!» — сложно было сказать, в каких пропорциях разум скиталицы смешал гнев и радость, но смесь получилась жгучая. Но главное, что она смогла.       Девушка принялась торопливо спускаться, желая ускорить спуск ещё сильнее использованием чего-то вроде коротких телепортов. Однако решила не рисковать, имея перспективу на неясно высокой скорости впечататься в какую-нибудь бетонную стену или не менее бетонный потолок.       Несколько минут спустя усталая путница наконец оказалась перед раскрытыми гермодверями. Захотев уже было ступить внутрь комплекса, пока представшего одним лишь длинным коридором с довольно высоким потолком, девушка отпрыгнула назад от резкого и довольно яркого света, озарившего её в один миг. Свет дезориентировал подозрительно сильно — даже сильнее, чем она ожидала — оптика не могла привыкнуть к нему ещё добрых полминуты. Однако опасности, судя по всему, не было. Об этом говорил раздавшийся голос:       — Добро пожаловать, сотрудник, которого тут быть не должно. Это не автоматическая система оповещения о том, что ты не входишь на территорию подземного комплекса номер «удалено», которого никогда не существовало, — торжественно произнёс приятный мужской баритон. Примерно к этому моменту ошарашенная Долл наконец смогла восстановить своё зрительное восприятие, чтобы лицезреть голограмму какого-то человека, с головы до ног одетого в защитный биохимический комбинезон светло-серого цвета. Лицо говорящего было полностью скрыто за чёрным как смоль стеклом шлема-противогаза, а само его изображение транслировалось маленьким голопроектором, встроенным в верхнюю часть массивной рамы двери. — Не забывай о том, что здесь не происходит совершенно ничего, а охрана изымет у тебя любые записывающие устройства… ну, хах, не любые, ладно. Нам не разрешили удалять глаза, уши и носы входящих. Ха-ха-ха-ха. Кстати, вот тебе совершенно бесполезная карта нашего уютного домика, который что? Верно, не существует!       Голограмма протянула к Долл руку, затем сменившись трёхмерной картой внушительного по своим размерам комплекса. Русская хотела было воспользоваться схемой, восприняв за очередную меру предосторожности слова незнакомца, однако быстро заметила, что план совсем не соответствует даже тому, что она здесь у входа видит. Поэтому, махнув рукой, она просто вошла внутрь, снова ступая по кафельной плитке лаборатории. Судя по всему, работы по изучению предстоит немерено.       Пройдя всего три метра, девушка заметила броскую надпись на одной из дверей. «Самое важное помещение» — гласила золотистая табличка.       «Тут надо подумать логически. Самым важным помещением в контексте подобного странного учреждения было бы верно назвать самое маловажное. То есть, не знаю, туалет какой-нибудь. С другой стороны, они не тупые и могли сделать расчёт аккурат на это. Едва ли не первое встречное помещение с такой надписью может оказаться в самом деле самым важным. И чего ради они так старались сломать мозги?.. Для защиты от чего?»       Немного помявшись, красноглазая наконец отворила простую дверь из тонкого металла. И ей только сейчас бросилось в глаза наличие освещения, проливающего свет на обшарпанные стены коридора и полностью белое кубическое помещение, которое именовалось самым важным. Его убранство было не самым богатым, однако довольно примечательным.       Первым делом девушка прошла к металлическому стенду со стоящим на нём шаром. На стенде висела табличка, гласившая: «Бетонный куб». Однако предмет явно был шаром, и явно не бетонным. Это подарило очередную порцию уже приглушённого подсознательным пониманием замешательства. Долл кинула кроткий взгляд в сторону и увидела табличку на стене. Подойдя уже к ней, она прочитала: «Чёрные стены шарообразного помещения».       «Понятно. Задумка в том, чтобы звать вещи не своими именами. Это здорово путает, конечно…»       Однако не во всём прослеживалась эта логика. Бесполезная карта явно была в самом деле бесполезна, а важность этого помещения оставалась под большим вопросом, впрочем, не позволяя говорить и о его бесполезности. Путница прошла дальше в комнату, осматривая представшие стеллажи со стопками книг. Открыв несколько из них, девушка столкнулась лишь с уже вполне ожидаемым. Все страницы были заполнены одной лишь многократно продублированной надписью: «Это не книга, это не бумага, это не страница».       Третью книгу открывать уже даже не хотелось. Смысла Долл в этом не видела, поняв и так уже достаточно. Однако любопытный взгляд зацепился за листок на одном из серых столиков здесь же. Когда авантюристка обратилась к нему, её глаза загорелись ярче, а по лицу расползлась улыбка.       «Попробуйте представить следующий набор объектов и явлений: башня наоборот, плоский шар, мокрое Солнце, чёрный свет, ледяной огонь. Если вы смогли сделать это — развернитесь и махните рукой в пустоту. Если же нет, то добро пожаловать в долину подмены понятий и сумбурного смешивания единиц информации, дорогой сотрудник. Антимеметика реальна, и это не первый ваш рабочий день.»       Увлечённая первым крючком Долл совсем не заметила, как висящая в углу помещения камера медленно повернулась, уставившись на неё безжизненным чёрным объективом с мигнувшей красной точкой — индикатором активности.