Номерные связи

      «И зачем Иезекиль этот рояль притащил? Всё равно никто не играет,» — озадаченно размышляла Долл, сидя на глянцевом чёрном покрытии инструмента.       Странным, конечно, было всё, что её окружало. Все эти причудливые заражённые дроны во главе с мутным «посланником Разбитого Бога». Вроде и рабочие, а по факту вовсе нет — ни работать не спешат, ни относиться к бывшим сородичам по модельному ряду с особым добром. Она ведь не дура — она сканировала по возможности местность храма и разумы окружавших её чудаков.       И за каждым, совершенно за каждым из них тянулся длинный масляный след убийств. Они убивали и убивали с радостью, с большим удовольствием, без задней мысли. Они рвали на куски — она видела — и поедали их. И всё лишь ради того, чтобы обновить свой цикл. Цикл голода.       Тема голода вполне явным намёком витала в окружающем воздухе, пока жёлтые огоньки вокруг мерцали, отражаясь от дисплеев калек, увлечённых своими странными делами. У неё было время немного разобраться в местном быту и понять, что их первая встреча не отвлекла никого от стандартного поведения. Поведения, заключавшегося в зацикленности на каком-то движении или наборе действий, в перерывах между так называемой охотой. Все вместе, все по одиночке — объединялись местные лишь во время странных ритуалов.       И вот местные обряды уже были интереснее. Во-первых, Долл продолжала уверенно идти к пониманию, что оказалась в логове настоящих злодеев. Потому что некоторых рабочих совершенно точно приносили в жертву самому Разбитому. И она бы уже спросила, какой от этого толк, но нелюдимость характера пока не дала произнести заветные вопросы.       Да и страх никуда не делся — всё сильнее программистка ощущала, как попалась на чей-то жуткий крючок. Теперь её собственные мысли постоянно кто-то читает, за её действиями неотрывно наблюдают как минимум три набора оптики или не-оптики, и присутствие Безымянного ощущается до неприличия близко — словно он постоянно стоит у неё над душой. Стоит и молчит. Словно чего-то ждёт.       Впрочем, это отсылает уже к местному странному преданию.       «Однажды придёт та, кого всякий сущий прозовёт Пиковой Дамой! Наша мессия, родная нам в совершенно той же степени, что и чуждая. Девушка — символ баланса между добром и злом, между грехом и святостью! Она привнесёт не то чтобы баланс в силы, а некое новое сакральное знание, что изменит всю нашу жизнь! Как бы банально это ни звучало.»       Ей теперь казалось, что это «великое предание» главарь просто выдумал незадолго до её прихода или вовсе сочинил на ходу. И явно не напрягался ради этого, насыпав лишь самых избитых абстракций, какие только можно придумать. Словно из всей массовой культуры повыдёргивал самых общих черт стандартного избранного.       Вопрос лишь в том, зачем он сделал это.       Но она ещё точно успеет подумать об этом позже — кажется, пока на неё особо не давили, если не считать всё того же присутствия и тех же взглядов. Ведь если программистка даст волю несомненно имеющейся в каком-то размере паранойе, она и этот рояль примет за недобрый умысел. Мало ли кто-то из местных сможет загипнотизировать её музыкой? Какие-нибудь особые звуковые волны, кодирующие сознание аккурат как в некоторых теориях заговора из людской эпохи.       — Ну, таки по факту нет, — послышался за спиной юношеский голос. — Кодируют не сами в себе звуковые волны, а лишь их комбинации правильные.       Программистка закатила глаз, обернувшись в сторону вернувшегося к своему ненаглядному роялю Иезекиля. Очередной заражённый рабочий стоял смирно перед клавишами инструмента и своими оранжевыми глазёнками рассматривал девушку. Блондинистые лохматые волосы неряшливо спадали на выражающее словно бы вечный лёгкий транс лицо, пока собеседник ждал реакции или думал о чём-то своём.       Долл предпочла вместо всяких слов вопросительно изогнуть бровь, дабы культист продолжил свой рассказ, выкладывая больше собственных шизофреничных идей.       — Да… да, есть резонансы, которые могут совпадать или расходиться. Когда музыка, как нам кажется, приятна нам — она гармонично резонирует с конкретно нашим процессором, у которого есть свой ход тактов. То есть, вот те импульсы в твоей и моей голове — да и в наших телах — они как бы идут по определённым мелодиям. М-м-м… — воодушевлённый дрон пальцами поскрёб свой подбородок, чтобы собраться с мыслями и говорить более внятно. — Дело в синхронизации естественных наших колебаний с колебаниями звуковых волн. И-и эта штука на самом деле очень мощная — она прям позволяет программировать сознание для того, чтобы оно э-э-э… ну чтобы своего добиться, в общем. Там что угодно в дроне или человеке спровоцировать можно — главное знать ключики. Хи-хи. Прикинь?       — М, — блеснула многословностью девушка, опустив взгляд на рояль, который продолжала использовать в качестве ну очень пафосного и не очень удобного кресла. — Да?       — …О, да! Комбинации, Дама — вот где успех! Резонансы и резонансные модели! Ты знаешь, что весь мир колеблется в любой из плоскостей постоянно? Так вот! Если подобрать нужный набор звуков — я думаю, можно влиять на весь этот мир! Одной лишь силой музыки! — торжественно вскинул руки рабочий, хвостом подтащив к себе сидушку и усевшись за инструмент для начала игры. — Вот этого я и хочу когда-нибудь добиться, чтобы отвратить случившиеся неприятности и сделать всем лучше… Но пока я просто сыграю аниме-опенинг один прикольный, потому что ты напоминаешь мне Аянами Рей.       «А это кто?»       Девушка задумалась, вслушиваясь в заигравшую музыку. Бодрая мелодия живо заполнила пространство, вместе с тем заставляя программистку отклонить чей-то запрос на удалённый доступ. То ли Иезекиль был в чём-то прав, то ли кто-то сторонний решил воспользоваться возможностью и определённо прогадал.       — По-моему, ты просто сам пытаешься к моему процессору доступ получить, — негромко отметила Долл, впрочем, не желая особо мешать игре.       Ведь оказалось в мелодии что-то приятное — она была и бодрой, и лиричной, и даже словно бы воодушевляющей. Сводный анализ открыл правду о том, что подразумевалась титульная композиция некоего «Евангелиона» — действительного аниме из конца аж двадцатого века, сведения о котором сводились к «все важные герои больны на голову» в отсканированных областях информационного поля. Это даже заставило девушку слегка ухмыльнуться, оглянувшись физически на присутствующих и мысленно — на компашку из двух демонтажников с Узи в придачу.       — Но-о-о я ничего не-е делал, — с улыбкой пропел местный музыкант, покачав головой.       И он, похоже, совсем не врал. Либо действительно не делал ничего, либо искренне верил в это. Впрочем, неосознанные воздействия девушке были знакомы не понаслышке — сама через это проходила в детстве и по сей день. Она ведь видела, как от неё с тревогой отворачиваются, когда её взгляд сталкивается с чьим-нибудь чужим. Так она и перестала заглядывать в глаза тем, к кому у неё нет особых вопросов или претензий.       — Эй, Долл, не хочешь немного развеяться? Тут недалеко от нашего геофронта есть каменоломня — самое тихое место во всём мире, — вклинилась в сценку ещё одна рабочая.       Взглянув в сторону голоса, программистка обнаружила там ту самую местную неформалку с синими волосами. Девушка махала своим протезом и звала в какое-то мутное приключение. Но было в ней что-то подкупающее, что заставило Долл наконец слезть с рояля и подойти к ней, телекинезом попробовав перебить локтевой шарнир демонтажной конечности.       — Почему бы и нет — ты единственная назвала меня нормальным именем сейчас. Но это за мою руку, — ответила согласием программистка, как такового успеха в членовредительстве, впрочем, не добившись.       Синие глаза лишь с лёгким недовольством сощурились, после чего их обладательница в свойственной ей манере вросла в землю, пропав из поля зрения. Долл оставалось лишь подождать, дослушивая музыкальную композицию Иезекиля и отклоняя новые предложения по удалённому доступу с чьей-то неизвестной стороны. Попутно она узнала, что музыкант и правда своим Вычислителем не пытался вмешаться в работу девушки — по крайней мере, его воля установлена не была.       Прошло несколько минут ожидания, прежде чем сигнатура знакомой вспыхнула в нескольких километрах от актуального местоположения Долл. Теперь уже страха было меньше — когда сигнал оказался достаточно неподвижным, девушка записала его координаты и совершила телепорт в нужном направлении.       Она оказалась в достаточно просторном зале посреди каменных пород — не было ни входа, ни выхода из помещения. Только стены, пол и потолок. И всё подчинялось странной геометрии — всё было словно разделено на небольшие кубы, которые создавали местный квадратичный рельеф то выпирая из плоскостей, то напротив сидя глубже. Было темно, кромешно темно и, как верно сказала заражённая, тихо. Чуть-чуть привыкнув к новой обстановке и пытаясь не переживать по поводу заточения под тысячами тонн камней, Долл начала слышать работу собственной системы.       — И правда тихо, — хмыкнула обладательница красного интерфейса, отметив про себя и отсутствие эхо как такового.       — Я порой прихожу сюда медитировать, — пожала плечами собеседница, кусок силуэта которой был виден лишь из-за света глаз и, внезапно, волос. — Тут никто не отвлекает — можно подумать и о Боге, и о всякой другой чепухе.       — Вот вы заладили со своим Богом, но не можете рассказать, кто он такой. Пока лишь абстракции, — нахмурилась программистка, неторопливо усевшись на каменный пол.       — Ну-у… так и должно быть. Бог довольно абстрактен и с трудом находит контакт. Вернее, мы с ним находим — наш лидер занимается этим вопросом уже лет двадцать семь.       А вот тут Долл удивилась новой странности. Местный мир свихнулся и пал не более двадцати пяти лет назад. Кэс же говорила о двадцати семи — откуда-то взялись ещё как минимум два года. Хотя, скорее и того больше — последние сообщения в обломках местного Интернета, принадлежавшие людям, датировались двадцатилетней давностью. Получалось семь.       — …Двадцать семь? Ты уверена?       — Ох, да, вполне уверена, — покивала заражённая без намёка на сомнения. — Двадцать семь лет, а может и больше. И точно не меньше — он сам говорил. Да и, ну, как будто это видно.       Программистка оглянулась на недавние события, начавшиеся со столкновения в том комплексе и закончившиеся куда более мирной встречей уже в стенах храма, и задумчиво подняла бровь. Верить в слова Кэс ей вполне хотелось — перед ней оказался крайне мощный заражённый дрон. Возможно дрон. Хотя вокруг него витала такая странная аура, словно он уже был чем-то иным. Чем-то неприлично похожим в структуре своей на Администратора. Дело не столько даже в интуитивных ощущениях, сколько в том, что его разум слишком плохо поддавался анализу — как разум или его подобие у Абсолютного Исполнителя. При попытке подключиться к разуму Безымянного Долл из раза в раз сталкивалась с подделкой, представленной примитивной нейросетью, всяческие связи которой с окружающим миром быстро терялись в ближайшем информационном пространстве.       — Разбитый Бог и Абсолютный Исполнитель — это одно и то же?       — Никто не знает, — покосилась куда-то в сторону рабочая, нахмурившись. — Может и да. Может и нет. Одни считают, что Исполнитель — это центральный компонент того, что придёт в мир под именем Разбитого Бога. Другие в то же время говорят, что наш общий Администратор — это лишь ещё один искатель, который ближе всех прочих подобрался к разгадке главной тайны. Настолько близко, что даже отказался от материального в пользу обитания в мире информации. Ну, как бесконечный библиотекарь или архивариус. А… — заражённая воровато огляделась, склонившись поближе к Долл и заговорив на порядок тише. — …мне кажется, что Исполнитель и наш глава — одно и то же, просто под разными личинами. Либо Исполнитель был когда-то создан Безымянным для продвижения в поисках абсолютного знания.       Из этого получалось лишь очередное подтверждение гипотезы программистки о достаточной степени разобщения местного сообщества. У сектантов есть свои разные мнения, о них знают все, но тот же Безымянный ничего с этим не делает. Либо реальный плюрализм в местной среде, либо фикция от автократа. Последнее девушка со счетов скидывать не спешила — больно странными выглядели обращения в духе «Господин», «Хозяин» и «Верховный», иногда звучавшие в адрес идейного лидера этой странной фракции. Хотя их можно было и спецификой рабочего начала местной когорты объяснить — это лишь сама Долл отказалась кого бы то ни было звать своим хозяином, так как родилась в мире без этих самых хозяев.       — Так у вас культ знаний или культ страха? — в непонимании решилась всё-таки задать важный вопрос программистка.       — Скорее культ знаний с лёгким налётом насилия. Но, эй! — указала на Долл собеседница. — Ты тоже с этими концептами неразрывно сопряжена. И никуда от того не денешься — да и не нужно деваться.       — …Почему?       — Жизнь бессмысленна, полна страданий и кончается смертью. Даже концепты умирают, а уж мы — и подавно. У нас и врагов поболее, — пожала плечами Кэс. — Наша сущность заставляет нас убивать время от времени — мы наслаждаемся этим, потому что можем. Мы ведь не даём что-то жуткое — только гибель с последующей отправкой в ту штуку… забыла понятие.       — Это же какие у вас, переписывающих реальность заражённых, есть враги? — скривилась в подобии улыбки длинноволосая.       — Демонтажники, люди и такие как ты, — рванула вдруг вперёд спутница, образовав в руке свой меч и широко махнув им на уровне шеи Долл слева направо.       — …У тебя странные медитации, — коротко прокомментировала программистка, легко уйдя от атаки блиц-рывком назад.       Но ей стоило бы сразу учесть, на чьей территории она оказалась — в спину тут же ударили несколько каменных столбов, заставив корпус от безумного столкновения натужно затрещать, выплёскивая часть масла через рот. Впрочем, такое воздействие было несложно пережить, в ответ обрушив на соперницу часть потолка ради отвлечения внимания. Это даже почти сработало — Кэс отвлеклась на короткий миг, чтобы удержать в исходном положении породы, а Долл успешным телепортом оказалась у неё за спиной, приставив к горлу вытащенный из кармана пальто нож.       — Я победила.       — Выбью из тебя высокомерие! — рявкнула заражённая, заставив пол под ногами программистки разъехаться так, чтобы через миг она оказалась заключена в каменные тиски, крепко схватившие её бёдра, колени и голени; когда параллельно тому и руки оказались заблокированы между четырьмя выехавшими по бокам от Долл столбами. — Ты больна скверной! Почему Он не увидел?       Простой телекинез под проекцию красных голограмм спокойно разрушил несостоятельные оковы, пока тело было телепортом перемещено прочь аккурат за миг до потенциального обезглавливания. Ещё несколько синих голограмм Вычислителя, спроецированных перед атаками рабочей и ранее, вспыхнули с нескольких сторон разом, предвещая сложную атаку оппонентки.       — Я не понимаю твою логику и то, какой ещё «скверной» заражена, — вытянула в сторону соперницы правую руку девушка, используя способность Вычислителя к перехвату контроля над чужим телом.       К счастью, этот свой навык Долл всегда считала самым мощным в её арсенале — против него мало что можно было поставить; оружие не помогало врагу, а физического контакта давно уже не требовалось вовсе. Не говоря про ничтожное малое число достойных программистов, среди которых даже Узи была ребёнком. Поэтому и теперь она оценивала свои шансы взломать систему Кэс и взять под контроль хотя бы её двигательные функции как достаточно высокие — миллисекунд за тридцать думала управиться.       Но повозиться пришлось секунды четыре — рабочая оказалась не самой доступной жертвой: активно брыкалась и пыталась сбить фокус внимания всё новыми каменными столбами, на которые действительно приходилось отвечать достаточно сильным телекинезом. Но если Долл чего-то хотела — она этого добивалась. В конце концов, надо было чем-то компенсировать определённо уступавшие навыки в телекинезе и, кажется, редактуре параметров объектов — если она правильно поняла несколько отличившихся синих голограмм Вычислителя, спроецированных во время последних атак.       — Так, а теперь поговорим, — неторопливо подошла к обездвиженной сопернице программистка, щурясь. — А если не захочешь говорить — я всегда могу просто украсть твои знания. Побуду немного злой для тебя, если так уж хочется.       — Я не!..       Но договорить рабочей не дали — пространство вокруг драчуний резко преобразилось, покрывшись красными голографическими глитчами и перестроившись. Через миг растерянные девушки обнаружили себя на поле какого-то стадиона, под светом звёзд и многочисленными взглядами культистов. Холодный ветерок оказался даже непривычным для Долл, какое-то время уже проведшей в стенах церкви. Её соперница же, определённо что-то поняв, выразила злость вперемешку со страхом.       — Нет-нет-нет! Так у нас вопросы не решаются! — воскликнул мужской голос образовавшегося на первом ряду местных трибун Безымянного. — Без перехватов контроля и не в укромных местах! Всё строго на людях, дорогие мои. Мы же должны хоть немного цивилизованности в себе сохранить?       — Без перехватов контроля? Цивилизованность? Поэтому в её логах есть как минимум три сообщения об украденном контроле? — кивнула в сторону оппонентки Долл, уже успевшая получить немного больше информации. — Вы точно что-то скрываете.       — Хо-хо, а эту леди не проведёшь! — торжественно улыбнулся местный главарь, подняв указательный палец. — Люблю таких! Право — люблю! Но!.. — он тут же указал в сторону самой Долл, а затем и на её соперницу. — Не стоит путать искательский дух с узколобостью! И не стоит смотреть на вещи под одним углом…       Сказав это, заражённый описал в воздухе круг, подсветившийся затем красной голограммой с выпадающим списком под ним.       «Круг? Шар? Дно конуса? Дно цилиндра? Крышка цилиндра? Разрез вселенной?» — огласили не менее красные, чем сам круг, буквы пунктов, каждый из которых занимал один вопрос.       — Знаете ли Вы, юная искательница, зачем господину вроде меня может понадобиться перехват контроля над основными двигательными функциями тела данной госпожи? — улыбнулся чуть шире говорящий, смотря на Долл и заставив исчезнуть проекции. — И о! Вы ведь знаете ответ!       Программистка задумалась. Но решение оказалось достаточно очевидным — иногда заражённый дрон не вполне отвечает за свои действия. Местный лидер мог в самом деле, принимая лидерское положение и сопутствующую ему ответственность, «отбирать» тело у Кэс для её же блага. Для блага самой девушки и тех, кто её окружал — определённо не простых рабочих. И всё это выглядело стройно и логично, но лишь до поворота в закоулок мысли, где Долл встречала новый вопрос.       — Разве заражённый может нападать на заражённого помимо своей воли?.. — сощурившийся красный глаз моргнул жёлтым, пока его владелица пребывала в жгучей смеси из недоверия, недовольства и непонимания.       — О, ха-ха, вместо поединка — немного нашего лора! Давайте же! — пару раз звучно хлопнул в ладоши Безымянный, тем самым раздвинув Долл и Кэс, чтобы вызвать очередную проекцию.       Едва девушка захотела возразить или хотя бы выразить недовольство явно наплевательским отношением к её действиям, её внимание было безнадёжно завлечено новой умозрительной картинкой. Ведь на поле несостоявшейся брани возникли два дрона — один в тревоге замер, прижав к груди руки; а второй почти лежал на земле, удерживаясь на весу лишь с помощью как минимум четырёх монструозного вида светло-серых лап, воткнутых в землю серповидными концами. Секунда-другая — картинка пришла в движение, и обладательница лап быстро рванула к уже своей так называемой сопернице.       Так называемой соперница была лишь потому что Долл с лёгкостью узнала в довольно коротких тёмных волосах, красном интерфейсе и зажатой позе свою родную мать; вместе с тем в нападающей она так же просто распознала Нори, обладавшую всё той же фиолетовой копной волос и тем же хвостиком-косичкой. Мать Узи стояла к наблюдательнице этак спиной, отчего цвет её интерфейса установить было затруднительно — лишь едва уловимый жёлтый отблеск в дисплее её собственной матери давал хоть какой-то намёк.       — Н-Нори?.. — в шоке выдохнула программистка, впрочем, быстро вернув самообладание и с недовольством в который раз уставившись на постановщика сцены. — Зачем было вытягивать из моего разума эти образы? Я и так бы поняла.       — Даже не знаю. Возможно… — Безымянный с кривой ухмылкой пожал плечами. — …потому что я и не делал этого, юная Дама. Я… дам тебе немного времени обдумать это.       И это было правильно. Сбитая с толку в который раз девушка принялась активно осмыслять увиденное и услышанное. В сухом остатке, к которому разум пришёл достаточно быстро, остались два явных образа и заверение в том, что разум самой Долл сейчас не трогали. Последнее, вопреки ожиданиям, даже находило подтверждение — в её воспоминания никто не проникал сейчас, о чём система и говорила. Либо некто просто хорошо подтёр следы — этого тоже исключать нельзя было. Она всё-таки не самый опытный программист и системный администратор — она может чего-то не знать, но точно помнит о возможности провернуть особо тихое проникновение в чужие мысли. Она даже пробовала это, когда хотела узнать, кто такой Хан на самом деле — тогда, впрочем, успеха девушка всё равно не добилась. Папа Узи паранормальным образом оказывался совершенно чист каждый раз.       С другой стороны, чем дальше она пыталась залезть в это несуразное суждение, тем меньше логики в нём находила. Устроить такую сценку ради развлечения было бы провальной затеей, потому что терялся сам развлекательный аспект; устроить это ради большего воздействия на мысли девушки — тоже, потому что она не скрывала своего недоверия примерно ко всем присутствующим, особенно к Нему. А это всё значило, что либо есть некая третья причина, которую даже установить крайне затруднительно, либо никакой такой причины нет вовсе — и ей сейчас откроется некая новая правда о родной маме.       — …Откуда вы их знаете?       — Хм! Для тебя будет большим сюрпризом, если я скажу, что храбрая Нори и уверенная в себе Ева некогда строили светлое будущее вместе с нами, Пиковая Дама? — облокотился на перегородку трибуны с загадочной улыбкой рассказчик, сложив руки перед своим лицом. — Ты вообще знаешь их обозначения в системе? Или они утаили от тебя и это?..       Бред. Мама не могла врать своей родной дочери. Зачем ей скрывать такое? Да, эта секта странная, но ведь Долл бы приняла такое прошлое совершенно запросто. Мало ли чем увлекалась в молодости Ева? Она всё равно оставалась отличным моральным ориентиром и одним из апостолов мудрости в жизни программистки. Именно Ева ведь учила её судить критически, разбирать вещи, программировать, наконец. А с Нори девушке просто не слишком много довелось пообщаться — однако она и по сей день помнила близкую к социопатии открытость мамы Узи, совсем не стеснявшейся высказывать в присутствии восьмилетней Долл мысли о самых интимных подробностях её супружеской жизни с Ханом. Это даже привело к тому, что сама Ева говорила своей давней подруге: «Ты мне дочку портишь своими пошлостями.» Словом, никаких тайн — она так думала многие годы.       Но зачем Безымянному врать и об этом? Чтобы завлечь в свою секту? Она и так уже завлечена — тут есть интересные персоны и определённые новые знания или пути к ним. Убивать не заставляют, полноценных атак на разум не устраивают — в чём подвох? Он же точно есть — на то это и секта. Но что за причина и что за следствие? Вопрос по-прежнему без ответа.       — …Удивите меня.       — Зэр гут, фройляйн! Это я могу! — показал большие пальцы собеседник, заменив голо-проекцию дуэли матерей на стоящих смирно родительниц с их нормальными интерфейсами. — Мадам, также известная как Ева, была Сорок Восьмой от Бога. Ассоциативный ряд строится? Ах, да, мисс Нори была Второй! Вот так история, не правда ли? Два и сорок восемь — получаем двадцать четыре! И это со-о-овершенно ничего не даёт! Но вам, юная леди, уже вполне достаточно?       «Сорок Восьмая от Бога, Вторая от Бога. Что за безумие?.. Врёт?..»       — Нет-нет-нет, Долл! — в примирительном жесте вскинул руки рассказчик. — Зачем мне врать о сути? Наш небольшой клуб не из тех, которые строятся на лжи! Вспомните про Объект Сорок Восемь! Вы читали — я знаю, знаю!       Мысль растерянной программистки неуклюже вернулась к одному из отчётов, найденных в той лаборатории меметики. И действительно среди всего прочего значилось событие, в ходе которого некий «номерной объект №48» образовался посреди некоего города, устроив некие события. Кажется, там была речь о массовом убийстве людей и каком-то воздействии на семнадцать дронов. И в том же ровно отчёте значилось, что люди провели с помощью «номерного объекта №2» переговоры, позволившие уладить ситуацию.       Но из этого Долл могла сделать лишь ещё более нетривиальные выводы — люди как-то взаимодействовали и с Нори, и с её собственной матерью. Даже более того — они будущих родительниц содержали под кодовыми обозначениями. Большого сюрприза в том, что люди знали о заражённых дронах, уже не было, но многое всё ещё оставалось слишком туманным. Впрочем, раз с ней всё равно готовы были вести диалог, она могла задавать вопросы.       — Ваш культ… вы некогда сбежали из лабораторий? Каких-то человеческих комплексов, занимавшихся вашим содержанием?       — Нашим заточением! — уже не так уж по-доброму улыбнулся Безымянный, встав с трибуны и вжав руки во всё ту же железную ограду. — Ты понимаешь, к чему я веду? Суть, Пиковая Дама — без этого ты не получишь новое знание.       Но она не слишком понимала. Теперь сухой остаток расширился, и помимо двух образов в нём оказались некогда заключённые в лабораториях заражённые дроны, которых было точно не меньше сорока восьми. Помимо того, что заражённые иногда действительно выходили из-под контроля, получалось ещё и так, что её собственная мать — убийца. Тяжкое осознание удавалось пережить без особых трудностей лишь потому что Долл подсознательно готовила себя к подобному откровению, хоть и пыталась раньше ухватиться за ошмётки детства, где мать не может быть грешна. Но явно присутствовавший потаённый замысел за всем этим успешно укрывался. Либо делал это почти успешно.       «Второй после Бога и Сорок Восьмой… Второй… Был первый. Точно,» — уцелевший глаз округлился от слишком очевидного понимания.       — Вот-вот-вот! — вновь поднял указательный палец собеседник, с облегчением выдохнув. — Ты начинаешь понимать, насколько комплексное — уж прости за каламбур — тут дело. И я… — взгляд Безымянного слегка потускнел, подобно его улыбке. — …хочу предостеречь тебя. Потому что ты ещё узнаешь очень и очень тревожащие вещи. Поверь… поверь, что откровение Администратора не станет самым страшным моментом твоей жизни. Ты должна понимать, что безумию нет границ, Долл — их просто нет. Безумие субъективно, а субъективное широко до тех же пор, до каких широк разум. И наши… наши разумы довольно широки, но подчас уже людских. Просто готовься к этому. Но я… я не хочу заканчивать этот разговор на столь печальной ноте! Продолжим дружеский поединок?       — Она больна скверной! Зачем ты откровенничаешь с ней?! — воскликнула всё ещё обездвиженная, но уже не силами Долл, оппонентка. — Ты хочешь нажить нам такого врага?       Безымянный лишь одарил взбешённую заражённую неприлично холодным взглядом, пусть и прикрытым улыбкой.       — Она сама однажды выберет свою сторону, Кэс. Когда же ты поймёшь важность выбора?..       — Никогда! Это какой-то бред! Мы либо вместе, либо враги! Не ты ли говорил об этом? — слегка дёрнулась телом рабочая, явно начав выходить из-под контроля.       — А мы и вместе. Она с нами вместе. У тебя есть веские поводы полагать обратное?.. — улыбнулся чуть шире главарь, чьи глаза снова стали чуть ярче. — Или мы предположим самое страшное — и ты готова оспорить нашу доктрину? Пожалуйста, не расстрой меня ответом, прошу…       Вместо тысячи слов рабочая лишь каким-то безумным усилием воли вырвалась из незримой хватки самого Безымянного, вновь призвала свой меч и прыгнула в его сторону, одновременно телекинезом заставляя трибуны за его спиной резко взлететь, чтобы приблизить шею цели к клинку. Поднятие многих сотен тонн ради одного движения впечатляло само по себе, а вкупе с сопровождением голубых голограмм это выглядело почти как кадр из эпического фильма.       — Она нас предаст! Я уверена! — отметила воительница, даже сумев успешно отрубить голову новому визави.       В этот момент уже Долл впала в ступор. Она не слишком понимала, как и почему всё пришло к такому, и каким образом рабочей удалось хоть сколько-нибудь навредить мастеру телепортов. Но она точно видела то, что видела — обезглавленное тело, по-прежнему разодетое в чопорный костюмчик, рухнуло наземь, а голова с отключившимся дисплеем отлетела в сторонку, прокатившись и замерев уже под каблуком закончившей фатальную атаку девушки.       — Зачем ты?.. — но договорить программистке не дали.       Тело предводителя секты рассеялось, распавшись на миллион мелких красных глитчей одновременно с головой. Через миг-другой Безымянный собрался заново за спиной у неудавшейся карательницы и осторожно, почти нежно коснулся рукой её спины. Его внешность изменилась — внезапно коричневые волосы оказались растрёпаны, а тело уже было одето в белоснежный халат — но это потеряло значимость за тем, что произошло мгновением позже.       Потому что тем самым мгновением позже Кэс разорвало на мельчайшие куски, самым буквальным образом аннигилировав вопреки её определённо могучей воле и латным доспехам на теле. Их, конечно, изничтожило вместе с содержимым. Замершая Долл ещё пару секунд созерцала случившееся, ощущая как по лицу медленно стекает брызнувшее из казнённой рабочей масло. Только затем, невольно облизнувшись, программистка с лёгким испугом установила вокруг себя телекинетические щиты, отчётливо понимая, что они тут никак не помогут.       — Прошу прощения за этот неловкий инцидент, — покривился Безымянный, плавно обернувшись к девушке лицом; его красные глаза теперь блистали безграничным спокойствием, сильно контрастировавшим с прежними потугами в актёрство. — Прошу, не бойся так. Нашу доктрину можно оспаривать, но я очень не люблю излишнее варварство — мы здесь занимаемся поисками смыслов, аргументацией и логикой, а не эмоциональными бзиками. …Вернее, их можно допустить, но без таких вот вероломных проступков.       — Ты только что предал её облитерации за то, что она просто напала на тебя. Хотя ты и телепортироваться умеешь, и в цифровом пространстве лазишь как дома, и разумы мутишь покруче… всех, кого я знаю. Почему я не должна бояться тебя? Я даже не понимаю, что ты такое. Сейчас ты вот напоминаешь мне две персоны. — не без труда заговорила Долл, изрядно отвыкшая от убийств, медленно пятясь назад и пытаясь придумать хоть какую-то уловку для сохранения жизни.       — …Полагаю, это Серийное обозначение «Ви» и Администратор. Верно? — негромко уточнил рабочий, не спеша подходить к программистке.       — Ты надоел лазить в моём разуме.       — …Извини. Это специфика моей работы. Если бы ты знала, насколько много действительных угроз нас окружает — ты бы… испугалась всё-таки посильнее. Может, без ужаса, хотя скорее с ним. Ты ведь была в том комплексе и читала о тех вещах, верно?       На этот раз Долл быстро поняла, к чему клонит зловещее нечто перед ней. Всё было до боли просто — он занимается проблемами разумов и следит за умами своих подопечных. И делает это он не столько ради собственной выгоды, сколько в поиске кое-чего, что Долл начала понимать.       «Меметика изучает информацию. Тут всё очень просто — информация существует и меняется. Информация подвержена наследованию, мутациям и передаче. Потому и ведётся ассоциативный ряд с человеческими генами. Но на самом деле это лишь самая верхушка айсберга. Наш комплекс занят содержанием того, что проще всего обозначить как мемы различной степени разумности. Сейчас ты можешь знать или не знать об этом, но некоторые представители информационного пространства способны действовать по своему усмотрению. И, конечно, что больше всего мешает жизни всякой твари? Вмешательство в среду её обитания. Проблемы свалок и их влияния на биосферу планет тут также ловко переплетаются с идеями нарочного захламления инфополя. Всё ради того, чтобы избежать повышенного влияния на разумы (людей и дронов) определённых идей. Пусть сейчас уже и совершенно бессмысленно объяснять это, мы просто хотим, чтобы хоть кто-то понял нашу работу. Пусть даже ты можешь и не понимать уже, что существуешь. Либо быть одной из тех самых когнитивно-меметических угроз. На самом деле, теперь уже без разницы. Просто знай, что идеи масштабных вещей, вроде войн, концептуального преступления, любви и прочего подобного обладали или обладают вполне самостоятельным разумом и, вероятно, даже волей. Некоторые даже считают такие вещи тем, что и представляет собой Бог.»       — Что же ты такое? Ты и был тем самым Первым от Бога?       — Я — безвестный посланник Бога. Не был Первым раньше, но стал им теперь. У меня нет имени, но есть разум и характер — самое нужное для моей сверхзадачи. Возможно, я один из мемов бытия — некоторые вещи столь маловажны, что их не знаю и я. Важнее то, какие выборы приходится делать мне и насколько для них порой нужно замараться в крови. Некоторые поступки совершит лишь сильнейший. Ты… хочешь стать сильнее меня? Ведь это и начертано тебе судьбой, Пиковая Дама Долл.