Граница потворства

      И зачем она только попросила Син продолжить их приключения?       Сейчас, вышагивая по ступенькам центрального помещения особняка, служившего вместе с тем местоположением парадной лестницы здания, девушка снова и снова задавала себе этот вопрос. По правую руку от неё шёл Эн, одним своим видом наводивший на туманные во мраке своём мысли. Оценка её собственных поступков — особенно последних — вела крутой дорожкой туда, где горничная уже не раз оказывалась. Но только теперь, кажется, подняться сил не было.       Она убила его. Убила совсем недавно — опять. И снова это просто отвратили. Убила своего единственного спутника в этом месте, когда приняла его чрезмерное дружелюбие за проделки Син. Когда посчитала дубликатом, потому что не могла и до сих пор особо не может поверить в то, что кто-то будет настолько самозабвенно отдаваться заботе. Что кто-то в хоть относительно здравом уме будет обращаться с ужасно мерзким монстром как со своим хорошим другом.       Хотя умом она должна была понимать: дело именно в том, что Эн оставался Эном годы напролёт. Дело, на самом деле, всегда было именно в этом — все его поступки шли вразрез с воззрениями девушки, но не с его собственными. Доктрина Эна, заключённая в тёплые и нежные назойливые объятья, должна была наконец оказаться принятой. Столько времени и слёз спустя, после стольких побоев. Он не был дубликатом в том смысле — лишь оболочка могла быть восстановлена волей Син, устроившей охренительно безумный спектакль для самой начальницы.       И какие выводы та сделала? Что она параноик заядлый — пара подозрений, помноженных на психическую нестабильность, заставили заново стать убийцей для близкого своего. Что она продолжила идти против воли своего подчинённого не смотря на откровения, которыми они обменялись не так уж и давно. Вывод о том, что она сама, наконец, тот ещё монстр — сублимация и личные обиды останутся лишь хлипкими оправданиями для того, чтобы скинуть с плеч груз вины. Но готова ли она теперь к неприятию этой своей грани?       Она убила Эна как минимум разок. Именно «логичная» сторона Джей лазерным резаком спилила голову с плеч непоседы, закопала его трупик в том склизком нечто, расправилась с помогшим им пауком и направилась претворять прочие свои безумные домыслы в жизнь. Она была спокойна во время убийства, оставалась спокойна во время похорон и дальнейших недолгих изысканий. В определённом смысле эта часть существа девушки была просто жизненно необходима ей — она словно позволяла не докатиться до одной из двух граней плоскости. Не стать ни Эном, ни Ви. Не обернуться ни намеренно обезволившим себя сломленным дроном, ни слетевшей с катушек бестией, готовой рвать на куски врагов, друзей, коллег и близких.       Тем не менее, близкого эта грань пусть и цивильно, но убила.       В то же время оставалась ведь в ней и какая-то сентиментальная сторона. И её важность хотелось оценить намного выше, чем у противоположности. Потому что она давала самой Джей оставаться Джей. Логика ведь рано или поздно подсказала бы ей отречься от собственного обозначения и стать тем, кем её хотела видеть Компания или, может, Син. Натоптанная чужими ногами колея привела бы к превращению демонтажницы в безымянное орудие судного дня — в инструмент, от корки до корки занятый исполнением вообще любых приказов, а не тех, которые были ей выгодны хоть сколько-нибудь.       — Эн, а почему Эн?.. — взглянула на шедшего как ни в чём не бывало спутника маньячка-горничная. — Почему именно Эн?       — …Да-а-а… просто единица информации, — пожал плечами собеседник с растерянным видом; само собой он не мог сходу ответить на вопрос о том, почему его имя принадлежит ему. — В-в смысле буква латинского алфавита. Ка-ак у тебя или у Ви.       Хвостики мерно качнулись, когда их обладательница вернула взгляд к ступеням. Разумеется, геометрия лестницы тоже предпочла отказаться от подчинения законам Евклида — они поднимались уже полчаса на второй этаж, куда должны были попасть минуты за три от силы. Но бархат ковролина и белые полоски, его стиснувшие по бокам, всё вели и вели куда-то в бесконечную высь. Словно вознесение на небеса через ход поместья.       Это глупо. На небесах им места нет. Даже когда у них за спиной крылья из металла или органики — они далеко не ангелы. Скорее демоны, которым те спинные отростки нужны для того, чтобы вылезти из глубин Преисподней, вытаскивая с собой на белый свет и сам Ад. Вернее, это было точным в отношении Ви и самой Джей. Было ли подобное суждение актуально для Эна?       О да, он не святой.       Дрон за серийным обозначением «Эн» всегда был не вполне однозначным. Всё началось с того, что он первым повёлся с их главным кошмаром. Именно он сидел с Син в баре или подвале, занимаясь невесть чем. Девушка не знала наверняка, чем двое чудаков занимались — камеры по какой-то совершенно неясной причине отказывались показывать ей — но они точно что-то делали. Может, теперь самое время расспросить парня поподробнее? Чего ему скрывать уж теперь? Чего бояться теперь и ей самой?       А боится ли Син?       — Энушка, а не расскажешь, какие невероятные или статистически возможные вещи вы с Син делаете, когда остаётесь вдвоём? — вновь покосилась в сторону собеседника девушка, хитро прищурившись. — Хотя бы в общих чертах…       — З-… зачем тебе? — легонько сжался спутник, словно опять боялся её.       Потому что он и боялся.       — В смысле «зачем»? — нахмурилась горничная, полностью повернув голову к Эну. — Для справки. Я же должна знать происходящее и понимать, почему ты… почему… — Джей тут же замялась, ощутив трудности с подбором слов. — …почему ты занимаешься тем нечто?       Дворецкий как следует задумался, приложив руку к подбородку. Спасибо Син за то, что его тело снова оказалось целым. Когда они ворвались в поместный бар, с ним случились определённые печальные вещи, заставившие теперь со страхом вспоминать о чрезмерной смелости простой смертной и её спутника.

***

      — Стандартный Джин-тоник?.. Когда это он обрёл вкус «полного разочарования в сломанном тостере»? — в недовольном недоумении поинтересовалась главная горничная, отворяя огромную и тяжёлую древесную дверь этилового царства.       — Ну-у-у… мистер Джеймс не слишком разборчив во вкусах. Но после тяжёлого рабочего дня он обычно делал именно этот заказ.       — Тебе Син это пове… — Джей запнулась, оглянувшись на спутника.       Парень замер, в диком ужасе уставившись на барную стойку, доселе казавшуюся едва завидевшей её Джей пустой. Поднос из рук дрона выпал, подобно тому как нижняя челюсть обвисла, удержавшись на одних лишь шарнирах. Причина такого ступора могла быть понята горничной лишь интуитивно — она ничего подозрительного точно не видела.       Но он явно видел. Видел и ужасался так, как делал это очень редко.       — Э-Эн?.. Что… что ты видишь, Эн? — тут же подскочила к спутнику девушка, принявшись трясти его за плечи в слепой надежде вывести из транса.       Когда ответа не последовало и через минуту такой встряски, начальница совсем занервничала, принявшись самым что ни есть внимательным взглядом осматривать просторное помещение о полусотне квадратных метров. Покрытые тёмными обоями стены содержали в себе золотистые узоры, теперь словно начавшие плавать вверх и вниз, пытаясь складываться в какие-то зигзагообразные структуры неясного толка. Догадка, не высказанная пока даже в мыслях, нашла первое подтверждение. Но дальше следовало ещё одно — более тревожное. Ведь когда горничная обошла часть стойки по дуге и попыталась всмотреться в стеллаж с бутылками и склянками для пойла, она заметила там какое-то движение. Его не было видно обычным образом, но отражения правду всё-таки раскрывали — там было что-то очень большое, многосоставное, светло-серое и бледно-белое, сверкавшее жёлтыми элементами. Словно паутина или большой набор тянущихся из стороны в сторону под совершенно разными углами плетей.       Нечто, словно почуяв обнаружение, заметно оживилось, ускорив ход своих элементов под погасший на пару секунд свет. Едва горничная успела растеряться, впрочем, картинка вернулась и нечто перестало прятаться в отражающих поверхностях. Нечто предстало перед Джей во всей сводящей с ума красе — со всеми десятками и сотнями лап, клешней, серпов и щупалец — со всем своим изогнутым на манер вопросительного знака телом огромной сколопендры, торчавшей словно бы из неоткуда.       — …Син, — стиснула зубы девушка, вновь нахмурившись. — Давненько не видались.       Нечто грузно наклонилось к девушке, показав свою голову, доставшуюся от рабочего дрона вместе с верхней частью торса и руками, и широко улыбнулось. Жёлтый интерфейс расплескался по дисплею рябью, меняя привычный для этого облика логотип Исполнителя на более привычные для облика горничной жёлтые глазки, не выражающие совершенно ничего. Но они никогда не были просто пустышкой — они всегда дополняли безумную улыбку или любой другой эмоциональный ряд, внося свою лепту яркого контраста, заставляющего теряться в догадках о замыслах заражённой головы.       Образина сперва неряшливо вскинула руки, показав большие пальцы в знак неясного одобрения, а затем с до неприличия ненастоящим беспокойством повернулась и взглянула в сторону всё ещё стоявшего истуканом дворецкого.       — Иногда сложно жить на два потока, — с едва заметной досадой проговорило нечто, пестря стандартными речевыми расстройствами. — А ведь тут Ви. Загадочная интонация.       И Джей тоже узрела это. Тело Ви действительно оказалось в одном с ними помещении, безвольно обвиснув на длинном серповидном отростке. Дисплей бедолажки сохранил в себе лишь замерший шестиугольник со стрелками, руки были оторваны напрочь, а о сотворённом с нижней частью тела, скрытой сейчас за деревяной стойкой, можно было вовсе лишь гадать. Голова Ви, повинуясь монструозному движению одной из лап чудища, перевалилась на левый бок и подвернулась к замершей в приступе ужаса начальнице.       И смотрела она с осуждением. Хотя глаз видно не было, а рот оставался неподвижной ровной полоской на лице, из которой струилась тонкая струйка масла.       И смотрела она с осуждением на свою начальницу, не сберёгшую непоседливую горничную.       С осуждением за поступок Джей, окончательным образом приведший к такому положению.       Помимо стандартного ужаса, главная прислужница пыталась собрать в кучу мысли, чтобы понять, почему Эн увидел это сразу — ведь определённо увидел, раз его реакция была именно такой. Хотя если Син пряталась за голограммами, ни стандартная оптика рабочего, ни продвинутые приборы наблюдения демонтажника не могли засечь потаённое. В этом и заключалась суть продвинутых голограмм космической психопатки.       — Итак… — прострекотало нечто, медленно вернувшись насмешливым взглядом к Джей. — Какие-то вопросы? Ожидание.       Раздался дикий хруст и треск чего-то металлического, пластикового и стеклянного. Кинутый беглый взгляд, с трудом оторванный от морды порождения Хаоса, заставил Джей увидеть потерю и второго важнейшего подчинённого, которого за доли секунды на мелкие куски разорвали лапы.       Всего миг, за который было увидено сильно больше того, что хотелось бы. Где одна лапа пробила голову дрона, безжалостно вырвав её из тела без куска хребта; где вторая лапа вырвала и сам механический позвоночник, пока ещё два щупальца раздирали торс с боков; где руки были отсечены схлопнувшимися клешнями и перемолоты чем-то органическим, а ноги, кажется, просто канули в лету, растворившись без следа. Всего миг, за который дрон был полностью демонтирован, оставив от себя лишь красочное напоминание в виде размашистых брызг масла на стене, двери, стеллаже с алкоголем, барной стойке, паре сидушек перед ней и полу.       — Почему теперь вводится страх? Вы ведь шустрики — вы сами так делаете и будете делать. Озадаченное выражение лица, — лицо исчадия не изменилось вопреки его же словам. — Ты сама недавно демонтировала его.       — З-зачем?.. По-почему?..

***

      Горничная зажмурилась, помотав головой ради хоть малейшего освобождения разума от впивавшихся острыми иглами воспоминаний из совсем недавнего прошлого. Она ведь мимоходом ещё и поняла, что ранее проделанная запись новых правил в блокнот оказалась совершенно бессмысленной; равно как и полученное сакральное знание об отражениях, которое дало о себе знать лишь по воле случайности. Син всегда всё контролировала. Всегда.       И нет ведь им от этого спасения. Даже в смерти — они давно мертвы.       — Ну, я ей сказки читаю. Спасибо Ви — именно она подсказывает, что можно взять из интересного, — стеснительно улыбнулся рабочий, неловко почесав свой затылок.       — …Чего?.. — растерялась девушка, забыв суть заданного ею же недавно вопроса. — Ты о чём?..       — Так о моём досуге с Син ведь, — с недоумением уставился на неё парень, вскинув жёлтую бровь.       О да, вот и ещё одна деталь. Интерфейс Эна, как и её самой, ранее был белым — окрашенным стандартным цветом домработника и дронов старого поколения в целом. Теперь же они оба бегали с жёлтыми глазами, намекавшими не то на заражение обоих, не то на демонтажную сторону личности. За всем возникал вопрос — не окажется ли вскоре и сама Джей живущей «две жизни» параллельно? Ведь если Син провернула такое с Эном — ей совсем ничто не мешало повторить опыт и получить сразу двух безумцев, запертых в трёх-четырёх клетках одновременно.       Хотя, будущее теперь совсем туманно — она сама выбрала попытки продолжить поместные злоключения, невесть зачем вновь бегая с уже точно настоящим Эном и уже точно обустроенным пониманием присутствия и контроля Син.       Она ранее могла бы даже допустить крамольную мысль о том, что местная Син — всё-таки просто порождение разума Эна, достаточно детально сохранившееся в этом переломанном месте. Она могла бы сказать, что всё лишь совпало и была только видимость контроля — но нет, это просто не так. Син живёт в разумах каждого из них в любой из моментов времени — это чистое безумие и чистая правда. И осознание это уже не поколеблется — Син сказала, что они демонтировали дронов, хотя их трио из времён службы в особняке Эллиотов этим позаниматься почти не успело. И уж точно не делало это настолько животным образом.       — А-ага… читаешь сказки? А что-то ещё? Кроме вычёсывания её долбанутых волос… — рассеянно продолжила опрос ведомая.       Эн остановился на одной из ступеней, снова задумался, а затем опасливо осмотрелся. Джей последовала его примеру и поняла, что было причиной такого действия. Ведь их теперь не окружало вообще ничего — не было ни бледно-серых стен вокруг, ни как такового освещения — лестницу было просто видно по неизвестной причине. Они словно выпали из симуляции и теперь брели где-то за её пределами в сторону откровенной неизвестности.       — Я… ну… смотри, что-то не так, — в тревоге сменил вектор суждения дворецкий, опустив брови и поджав руки к груди. — Мы… вышли не туда. Это не то место. О-очень не то.       — …Твоя правда. Опять, — нахмурилась Джей, уперев руки в бока в очередном приступе растерянного недовольства. — Тьма, тьма, ступени, тьма. Но она ведь вверх — типа в Рай. Хотя тьма и Рай… неувязочка.       — …Чего? — совсем не уловил нить рассуждений девушки Эн. — Причём тут религиозные аллегории?..       Джей замолчала. Ей нужно было быстро, но надёжно оценить обстановку, готовность Эна к новым откровениям и возможные желания Син подвести их к чему-то непременно пугающему до дрожи кишок. Органических кишок, которые в них непременно есть и теперь.       Обстановка, впрочем, за всей своей таинственностью оставалась самым простым элементом. Полчаса следования пути наверх не увенчались успехом, как провалились бы и три-четыре таких часа. И даже шесть недель такого следования. Потому что Син.       Син хотела чего-то от них. Хотела чего-то, вероятно, именно от Джей, которая теперь не то должна была уловить конкретику в желаниях, не то как следует потыкать пальцем в небо с надеждой однажды наконец попасть в цель. Хотя скудность окружения намекала на то, что конкретики ей ждать не стоит. Значит, оставалось лишь тыкать и тыкать, вскрывая, вероятно, всё новые и новые гнойники — не все гештальты были закрыты и не всё было сказано. Ей, в конце концов, пора бы признаться.       Устало опустившись на одну из ступеней, девушка похлопала ладонью по ковролину рядом с собой, приглашая спутника устроить привал вместе с ней. Тот долго не колебался и, вздохнув, сел рядышком, чуток отодвинувшись из своего обыденного страха нарушить личное пространство требовательной начальницы. Поэтому требовательная начальница сама придвинулась ближе, ощущая интуитивное желание получить хоть капельку тепла — в конце концов, может, она и не заслужила, но она всё ещё могла себе это позволить.       Старые скелеты выползали из шкафов, и старые подходы возвращались в строй — но вещи были переосмыслены. Джей теперь знает, что за бесконечным тленом бытия может не надевать никакие маски. Актриса из неё всё равно на самом деле плохая — дурить людей много проще, чем прозорливых Эна и Ви.       — Мы все, Эн… — уставилась в густую тьму уставшая горничная, хмурясь собственным мыслям и минувшим событиям. — …мы все стали частью чего-то большего, чем можно представить. Такой системы, о которой тебе лучше даже не задумываться — совсем не той, что строила я, пытаясь вами руководить раньше, — прикусив губу, девушка выдержала секундную паузу и продолжила. — Я невероятно много косячила. Больше тебя. Правда. Просто… поверь. Ведь у меня работа была сложнее — в том плане, что элементов больше и мест для косяков тоже… больше. …Я могу привести грустную параллель. Мы с тобой, Ви, Узи, кто-нибудь ещё — это ягнята. И все мы ждём часа, когда нас поведут на забой. Каждого по отдельности или всех вместе — этого не знаю. Просто знаю неотвратимость нашего конца. Мы… — Джей с тоской взглянула в дисплей спутника, выражавшего уже самую стандартную растерянность. — …мы не мы. Ты не ты, я не я. Мы похожи на тех, кем были когда-то, но уже лет двадцать пять ими не являемся. Э-это не проблема бэкапов. Э-это проблема того, как нас уничтожают. Я-я… соврала. Нас не отправят на забой — это уже давно сделали. Мне сложно… объяснить это, но вот тот твой сон — никакой не сон. Ты демонтажник, пытающийся выжить в компании маньячки и заражённой. Заражённая меня, кстати, и убила. И-и-и… и правильно. Без этого я бы не попала сюда. Не увидела бы такого тебя и такую себя. Спасибо ей, что ли.       — …Та-а-ак ты и была тем голосом?.. — изумился парень вдруг, оборвав мысль начальницы. — Тем самым голосом «идеальной Джей», который я принимал за фантазию или…       — Голос?.. Фантазию?.. Ох, нет, Эн, э-это… — Джей даже улавливать суть не нужно было, чтобы понять, как важно для парня оказалось узнать ответ. — Это и правда твоя фантазия. Она у тебя о-очень богата. Может, ты и меня вот тут нафантазировал?..       — Тебя?.. Не-е-ет, — протянул Эн, с лёгким румянцем на дисплее потирая руки и отводя взгляд. — Я уж тогда поверю в то, что тот твой голос придумал.       — Почему?..       — Да-а он просто… ближе к тому, что помню я? — сам себя спросил спутник, затем с теплом улыбнувшись и взглянув на начальницу. — Та версия тебя строже. Тутошняя ты милее и добрее ко мне. Я-я даже временами готов спутать твою нежность с нежностью Ви. Ес-сли честно.       — У-ух, это было лишнее, — знатно зарумянилась теперь сама Джей, отведя взгляд. — И-и как перемены? Правильный путь? Устала ждать реакции от хозяев — скажи лучше ты, ха.       — Н-ну… знаешь, тебе не обязательно перекраивать себя под корень, чтобы больше понравиться, — потускнела улыбка дворецкого, сопровождаемая опущенным вниз взглядом. — Ты могла заметить, что это мой почерк. И-и…       Вместо тысячи слов девушка просто обняла своего подчинённого, прикрыв глаза. Она-то уже успела понять, какие были принесены жертвы. Безудержный трагизм отдавшего почти всё Эна перестал быть загадкой и попытками Син вмешаться в её разум. Он буквально вложил весь свой личностный капитал в то, чтобы стать хоть чуточку ближе к ним с Ви. Они не ценили и бегали от этого. Они довольно неблагодарные, если оглядываться назад. И поэтому её следующая мысль прозвучала уверенно.       — Всю не придётся. Я нарушила данное тебе обещание, но… — рот скривился не то в попытке улыбнуться, не то в страдальческой гримасе. — Но если стану лучше не смотря ни на что, то смогу больше не нарушать. Я… надеюсь.       — Да-а ты же сама недавно сказала, что если и причинишь вред, то без злого намерения, — тихонько усмехнулся напарник, ответив на объятья в достаточной степени робко. — Просто… знаешь, не потеряй себя в этом всём. А если и убьёшь опять… там ведь я демонтажник — чего мне будет? Восстановлюсь, встану и дальше пойду. Поддержка важнее тела.       Ключевое «опять» всё-таки кольнуло болезненно, ржавой иглой попав в одну из свежих ран. Ведь он, оказывается, вполне помнил ту самую мерзкую расправу, учинённую ею недавно. Он помнил и, видимо, никакого зла как всегда не держал. Готовый простить любого Эн должен быть прощён любым в ответ — только так в мире восстановился бы хоть намёк на справедливость. Стоили ли потраченные годы этого осознания?       — Прости-прости-прости… — запричитала девушка, зажмурившись посильнее.       — Ну, Джей…       — Джей! — раздался вдруг совсем другой голос откуда-то сверху.       Горничная быстро пришла в себя и ошарашенно отстранилась от парня, внимательно рассматривая его лицо. Тот замер на полуслове и уставился в ответ, пока призыв извне повторился.       — Джей! — голос-то был девичий, до глубины и боли знакомый.       Обладателя голоска оба скитальца знали отлично — они оба в разные периоды жизни провели с ней немало времени и оба ценили её, возможно, больше, чем себя. Это годы напролёт была точка схождения их интересов и расхождения их ощущений. Тесса Эллиот звала Джей к себе, селя надежду и на нахождение местной Ви, пусть та и будет уже точно лишь воспоминанием.       Поэтому горничная вылезла из объятий и вскочила с места, чувствуя ускорившийся ход тактов процессора. Даже ноги слегка задрожали в волнении от предстоящей встречи — вряд ли там опять будет лишь биомеханический паук. Скорее та самая прекрасная девочка из давних грёз, почти затёртых временем до дыр. Поэтому Джей оперативно протянула руку Эну и позвала его с собой.       — Давай! Там Ви! Я уверена! — воскликнула девушка, утягивая быстро согласившегося дрона за собой вверх по ступеням.       Они пошли, а потом и побежали. Они оба хотели этой встречи — то самое схождение интересов. Начальница была выше всякой меры воодушевлена возможностью встретиться со старой-доброй хозяйкой хоть так. Ведь столько всего теперь можно обсудить, столько вещей осмеять и оплакать, столько времени провести вместе! Плевать на самообманы — они ведь оба имеют право на это и могут себе позволить! Они оба, в конце концов, заслужили хоть что-то подобное. Он точно заслужил.       Но в счастливый бег к цели вмешалась недобрая судьба, невидимой стеной вставшая между их единением — на очередной ступени Эн врезался в пустоту и не смог двигаться дальше. Успешное прохождение Джей дальше по пути вызвало прилив растерянности и недоумения у обоих, когда их взгляды встретились. Экс-демонтажница даже спрашивать не стала — она поняла, что какая-то очередная задумка наказывала ей продолжить сольный путь уже без верного спутника и друга.       — …Иди. Видимо, мне туда просто нельзя, — со скрываемой тоской легонько улыбнулся дворецкий, пытаясь расцепить их с Джей хватку.       Но она не спешила. Даже если и так; даже если он готов принять такое и отпустить её, она должна сказать хоть что-то, что, возможно, поддержит его и даст хоть самую убогую, но вещественную надежду.       — Эн, мы… мы ещё встретимся с тобой! Не знаю где, но точно сделаем это! — в пылу чувств проронила девушка, кривовато улыбнувшись в ответ. — Ты и вот эта я! Не другая! Я не потеряюсь и ты не теряйся… понял?! И-и жди! Жди и живи — это мой последний приказ, пока что! И-и просьба…       Парень лишь улыбнулся более открыто, осматривая свою начальницу, и с почти гордым видом отсалютовал, согласившись с просьбой-приказом. Она не стала терять более время, хоть и хотела, и побежала дальше совсем одна.       Прошло ещё несколько моментов времени — в окружении полнейшей тьмы счёт времени терялся даже не смотря на встроенные часы и секундомер. Последний говорил о том, что у неё ушло всего сорок три секунды, но ощущения твердили про целые часы времени, проведённого в сбивчивом беге и томительном ожидании. Она даже успела как следует обдумать, что увидит — она успела прийти к выводу, что их разделили для очередного кошмара, который ей теперь придётся пройти совсем без опоры на кого-либо. И уж тем более без опоры на лучшего мастера поддержки.       Ведь это было так в стиле Син.       Но вот она добегает до конца казавшейся бесконечной лестницы и видит перед собой тонкую белую линию дверного проёма, определённо закрытого чем-то. Впрочем, к гадалке ходить не нужно, чтобы понять, что дверь не заперта — её звали и её ждут. Поэтому вслепую находится рукоять, которая прокручивается, отворяя створку.       Сперва лишь бесконечно белое полотно без малейшего намёка на окружение. Первый такт времени Джей видит целое ничего, поглощённое совершенно белым светом; словно отсутствующая часть реальности.       Второй такт прогоняет картинку из самого давнего прошлого с его не менее белым светом в той маленькой палате.       Третий дарит образ шкафа с одеждой и тянущиеся к строгому костюму руки.       Четвёртый такт раскрывает офисное помещение и сидящего в кресле мужчину.       Пятый такт — банкетный зал Эллиот.       Шестой — шкаф с одеждой и тянущаяся к платью горничной смазанная от дрожи рука.       Седьмой — злобный взгляд белых овалов из-под шляпы-цилиндра.       Восьмой миг — вид на потолок и кусок стены, по которой стекает масло.       Девятый, десятый, одиннадцатый — тьма, библиотека, пьяный Джеймс.       Всё ускоряется.       Двенадцатый — разбитый дисплей Эля; тринадцатый — Син в окружении бутылок; четырнадцатый — слезливая Луиза; пятнадцатый — опускающийся на дисплей Эна кулак; шестнадцатый — телеса хозяина.       Безумный ход продолжается — такты достигают сотых долей мгновения в длительности своей, но оптика улавливает всё слишком чётко.       Семнадцатый, восемнадцатый, девятнадцатый — летящая в лицо книга, перетаскивание трупа рабочего, Тесса перед зеркалом.       Двадцатый — хаос среди людей в банкетном зале; двадцать первый — Тесса на кровати; двадцать второй — тёмная комната с целой кучей тел рабочих.       Двадцать третий, двадцать четвёртый, двадцать пятый — Джеймс с окровавленным ножом в руках, зарезанный Ви ягнёнок, застывшая гримаса ужаса на лице Эна.       Двадцать шестой, двадцать седьмой, двадцать восьмой, двадцать девятый, тридцатый — развороченное тело рабочего, целящийся в самую оптику пистолет, сдирающая кожу с щёк Луиза, зажавшая в зубах часть чьего-то кишечника Тесса, бионический протез человеческого сердца в руках.       С тридцать первого по тридцать пятый — логотип Исполнителя на дисплее Ви, на дисплее Эна, на дисплее Джей в отражении, на дисплее Син, покрытый жёлтыми голограммами пустой банкетный зал.       С тридцать шестого по сороковой — кровь, кровь, одетая в кожу Тессы Син, синий свет, толпа людей в светлых костюмах химико-биологической защиты.       С сорок первого по сорок пятый — кровь, вспоротый живот человека, людские оторванные головы, собственные когти в крови, измазанные кровью улыбки Ви и Эна.       С сорок шестого по пятидесятый — взрывы, преследование серого цвета лётного модуля, красное небо, жёлтое небо, огромный луч невероятной яркости стирает в порошок город.       С пятьдесят первого по пятьдесят пятый — жёлтое небо, разорванное тело дрона, гора людских трупов, перевёрнутый грузовик выпустил чьи-то кишки из торса, серое небо.       С пятьдесят шестого по шестидесятый — горящий лес, расстрелянный младенец в колыбели, летящая в лицо ракета, смазанный серый силуэт на каком-то здании.       Шестьдесят первый, шестьдесят второй, шестьдесят третий, шестьдесят четвёртый — приставленные к стенке дроны, насаженное на шпиль какой-то башни человеческое тело, тёмные стены лаборатории, некая огромная установка.       Шестьдесят пятый — лишённый листвы лес.       Шестьдесят шестой — серый пепел обильно падает на выжженный лес.       Шестьдесят седьмой — огромная антенна посреди лесной полянки.       Шестьдесят восьмой — посадочный модуль.       Шестьдесят девятый — покалеченное тело Эна на полу модуля.       Семидесятый — направленная в лицо малокалиберная автопушка.       Семьдесят первый такт — тьма; семьдесят второй — жёлтый логотип Исполнителя во тьме.       Семьдесят третий такт внезапно дал какую-то новую картинку, закончив большую череду флешбеков, пролетевших перед взором за доли секунды. Джей даже отреагировать не успела — просто нашла себя прикованной к чему-то железному в тускло освещённом помещении небольшого размера.       На неё смотрела целая орда экранов, выводивших какие-то списки и диаграммы неясного назначения. Но внимание демонтажницы привлекло даже не это — перед стеной из дисплеев стояло кресло, а в нём сидел некто, облачённый в светло-серый скафандр. Чёрное забрало надёжно скрывало эмоции и саму сущность собеседника. Хотя последняя легко устанавливалась путём несложных логических изысканий.       — И снова здравствуй… Тесса, — через стиснутые зубы процедила карательница, прекрасно понимая, кто решил скрыться за сразу двумя слоями масок.