Необычный ученик

      Никакой дом на земле русской–ни барский, ни крестьянский не обходился без знатной вещи–печурки.       А печурка, друзья мои–оно самое в хозяйстве незаменимое. Ею даже упыри пользуются, не то, что люди. В делах житейских: приготовить, одежду высушить да поспать.       Калачи румяные, хлебушек пышный, кашки рассыпчатые, супчики ароматные, пирожки горячие–всё готовилось в ней и вкусное какое было... Пальчики оближешь! А в праздничные дни ни одного за уши от стола не оттянешь! Гадали барыня Склеппина и Граф фон Ужасающий: как же столько много яств в детей помещается? Али магия какая?       А когда настанут жуткие холода, да такие, что даже окна мёрзнут и покрываются узорами, детишки оставляли свои родные гробы в покое да перебирались к тёплой печке поближе и приходилось Оскару, тому, кто в тесном гробу вообще спать не мог, делиться со своими товарищами спальным местом. Ну и хорошо. В тесноте, да не в обиде! Между Драко-дурачком, да Букварём теплее спать. Ну, а Готика скромно спала внизу, ибо негоже было в полати к юношам стелиться, грешно это.       Вот так и проходили деньки зимние: печка приятно трещала, а детки сопели. Любо-дорого посмотреть любому взрослому! А они уже даже сильных холодов не чувствовали, как спали в гробах, так и продолжали спать и никакая хворь-простуда их не брала. Закалённые!       Но вот как-то раз был необычный случай, напрямую с печкой связанный. Случилось это на канун колядок. И произошло это тогда, когда впервые за все годы учёбы Граф разрешил своим чадам вечером в Сочельник вместе с людьми поколядовать походить. А раньше не разрешал–мало ли, что с детьми сделается, люди-то не слепые, сразу на глаз нечистую силу определяют!       Ну вот и пошли детишки на праздник. А чтобы больше всех яств им досталось, решили они со звездой ходить. Драко палку со звездой носил, а остальные дети в пугающих шкурках и шапочках с настоящими козьими рогами бегали вокруг, как жучки, громко кричали, пели песни, танцевали, да благословляли добрых людей и их хозяйство.       Возвратились детки под утро с громадным мешком, который пришлось нести четвером–ох, наколядовали, так наколядовали, еле утащили! Склеппина, Нестор и Оксфорд гордились своими учениками и радовались, что подарков и монет золотых у них немерено! Всему применение в хозяйстве найдётся.       Да вот после Сочельника беды в школе упырей и начались!       Пища из печки пропадать стала. Положишь в неё горшок с кашами и супами или садник с пирогом или пирожками–всё хорошо, слышно, как варится или печётся, а потом в ухвате оказывается чугунный горшок пустой, словно в нём ничего и не было, а на саднике крошки одни, да горка золы с кусочками углей. Ночью вампиры могли остаться без завтрака, без обеда, без полдника или без всего и сразу. Пришлось скушать наколядованное, и то быстро закончилось–калачами да сладостями сытно не наешься. Начали упырята от голода недовольно выть, да зубы скалить: куда же пища пропадает?!       Сначала Граф Нестора без продыху розгами бил, думал, что он еду из печи крадёт и ест, но когда на его глазах пропали пирожки с яйцом с садника из печи, крепко Алрих задумался: что же это могло быть?       Пропажей пищи так это дело и не закончилось, по утрам выспаться упырята толком не могли, с полатей валились вялые совсем, будто и не спали вовсе. И с каждым одну. и ту же ночь случались неприятности.       У Драко на голову, как в детстве был натянут чугунный горшок, у Букваря спина была вся в синяках от кочерги, а у Оскара ничего, но как и у всех остальных были покусаны ноги и руки. Готика с полу вставала вся в золе перемазанная, как чушка, а она-то в печку толком и не заглядывала!       Не стерпел Граф, ругаться начал. –Ах вы маленькие поганцы, с коляды в дом чертей в мешке притащили! Не пущу вас больше никуда, дома будете сидеть!       Заворчали дети: в чём они виноваты? Никаких чертей в мешках они не видели и никто их в мешок к ним не сажал.       Заставил Алрих детей во время их отдыха сидеть на коленях перед иконами, да молиться Богу, чтобы нечистую силу вон прогнал. Но даже молитвами не получилось искоренить таинственного похитителя пищи и досаждателя по утрам. Пришлось бедному Нестору самому в печку лезть, иначе пригрозил ему Граф: не полезешь–за дверь выставлю. Залез упырь в печку, а потом взял да пропал! Сутки его не было. Но вернулся он потом из совсем другого места: соседский дом. Шептал, что кого-то он в дымоходе видел, но непонятно кого.       Долго думали упыри, как из печи чёрта вытащить, а потом Букварь и предложил подкараулить.       Следующим утром положили кусок калача в печь и стали ждать. Едва во тьме промелькнула чёрная пятерня в устье–сразу вытащили дети из печи непонятное хвостатое существо в широкой шляпе и принялись его розгами наперебой хлыстать: кто бы это ни был, а надобно было проучить, чтоб больше к ним не лез! Крику от него было: мама не горюй! А после того, как дети его побили, осмелились спросить: –А ну, кто таков? Отвечай, а иначе ещё всыпем!       Захрюкало существо в золе, как поросёнок, настороженно втянуло голову в плечи и сняло шляпу, виновато проскулив. –Домовой я!       Знатно тогда удивились упырята: с ума сойти, живой домовой! Ну, а чего ж ты тогда досаждал нам? –Так вы меня уже десятый год не угощали!       Увидел это зрелище Граф и был недоволен. Угощать домового у всех перед сном было святым делом, а он забыл об этом напрочь. Из-за его головы дырявой все дети покусанные и побитые, да ещё и голодные.       Извинился перед домовым Алрих с земным поклоном и обещал, что отныне перед сном он всегда будет на стол булочку да молока блюдце ставить.       С тех пор снова жизнь в школе упырей наладилась–был обед, завтрак да ужин. Спали дети крепко, никто больше никому вреда не причинял. А печной кусака с пятаком и хвостиком в забавной широкополой шляпе стал чаще из своего логова выходить да по поместью гулять, изучать что да как, а иногда даже и на занятиях с остальными у Оксфорда сидел, обучался грамоте и арифметике. Тяжко давалась ему учёба, скучно было. Но учитель видел в нём вполне способного ученика и приглашал оставаться после занятий. Шло время, домовёнок обучался всему понемножку и довольный ходил.       С детьми крепко подружился. Имени у домовёнка не было, но решили они его Клопиком звать, помнили, как он из за ноги да за руки на полатях кусал.       Был у Клопика и ещё один давний друг–горка золы в печи, сказывал он, что Пепелок когда-то был Павлом. Павел был старший его брат и тоже был домовым. Однажды так же про него новые жильцы в избушке напрочь забыли, высунул он вечером голову из печи, а его поймали люди и ничего не спросив на праздник Ивана Купала взяли да живьём сожгли.       Так что Клопик теперь жил по совести, не тужил, гадостей никому не причинял и был бесконечно благодарен милосердным упырям, которые оказались даже добрее чем люди и что они не решились за все его шалости погубить.