Спасительные грядки.

      Славься, матушка–Русь! Широки твои просторы, очень добрые люди в них живут-поживают, да почти горя не знают! А как на этих просторах овощи и фрукты прекрасно растут–не перескажешь. Каждому человеку, который трудится не покладая рук, земля щедра на свои дары. Редко когда Господь-Бог гневался и посылал неурожай, да гибель неминучую. Но ничего-ничего, и не в таком лихе выживали на матушке–Руси. И ведь только сильней становились!...       Много чего росло у люда русского за забором и полны были их закрома разной пищей. Всего понемножку. Конечно, были и люди, что без ума от одного дара природы и досталась эта беда с головушкой Кузьме Чеснокову.       Как вы успели заметить, фамилия у этого человека непростая, а говорящая. Был, конечно, мужичок Чесноков очень хозяйственным–в доме чистота, инструмент всегда остро наточен, никогда не оставлял на завтрашний день то, что можно было сделать сегодня. Утром, днём и ночью трудился, не покладая своих рук... Да вот только вредным Кузьма был до ужаса!       Поговаривали люди, что от него даже жена убежала, не выдержала его дурного нрава. И соседям Чесноков не больно-то и нравился. По ночам утварью хозяйственной гремел, не давал спать, в долг дать–только через его бездыханное тело, в уме–одна дурь. В Господа не верил и в нечисть не верил, даже в домовых. Всё рукою отмахивался: брешут люди, ей-богу, брешут, лишь бы напугать, да дурью помаяться, чтобы временами ничего не делать! Начитаются люди своих сказок, не спят ночами, привидится чудное, ну и потом бегут всем рассказывать, лучше бы полезными делами занялись.       Осуждал людей Кузьма, да сам в глазу своём бревна не замечал, ведь в своём уме и добром здравии честно признавался в любви к... чесноку!       Вы не ослышались–простому чесноку! Вокруг его избы росли сплошные грядки чеснока и ничего более, не считая двух яблонек с кислыми и совсем худыми яблочками, которые надобно было бы вылечить от паразитов, которые поселились в ней и день за днём точили бедные деревья. Но никак. Вся любовь человеческая уходила к грядам, засеянными рядами острых луковиц. Что только Кузьма с этим чесноком не делал: обвешивал пугала целыми венками, добавлял его в любые блюда: борщ, блины, каши, щи... Целые гирлянды чеснока висели и шелестели на ветру за его окнами и дверьми, внутри дома тоже висели в углах, возле иконостаса, у кровати, на кухне стояли целые набитые им деревянные бочки!       Зайти к Кузьме домой было нельзя–в один миг от запаха голова кругом пойдёт и захочется поскорее на свежий воздух, пока ноги не подкосились, да не рухнул головушкой о порожек, убившись.       Но как и на что жил тогда Кузьма с таким непростым положением?       Хоть и была у этого старика дурь в голове, но он столько вывел видов чесночка за свою молодость–закачаешься. Разной остроты и предназначения. Первые вот для того, чтобы украсить дом, вторые для засолки, другие в сметанку с блинчиками на "Ура" идут... Много кто покупал и обменивал на ярмарках его чеснок год за годом и каждый раз находились новые заинтересованные. Вот на какие шиши жил Кузьма.       Но однажды снизошла на него беда, которая с ноженек на головушку перевернуло его мировоззрение. Уверовал Чесноков и в нечистую силу и Господа, когда летом, возвращаясь с прогулки по лесу, не увидел и не влюбился в прекрасную белу девицу, которая искала своё колечко потерянное в густом пшеничном поле после заката. Говорила она, что уже неделю ищет сокровенную вещицу от её то ли мужа, то ли просто возлюбленного, много слёз пролила в поисках этой драгоценности, молилась всем богам, но всё как об стенку горох. Неужели настолько она грешна, что на небесах никто её не слышит?!       Вздрогнуло сердце Кузьмы от жалости к этому кроткому ангелу, плюнул он на чёрствых людей, которые кличали её упырём, жертву в свои коварные сети заманивающей. Какая же эта девица упырь? Сами вы упыри, окаянные! Ничего человеческого в вас нет!       Проникся всей душенькой к ней Чесноков и драгоценность нашлась в этот же вечер. Без ума от радости прыгала девица с золотым колечком в руках, скакала со счастливым смехом вокруг старика, хвалила его по всякому да так, что молодела его душа и улыбка сама наползала на уста его. И тогда пригласил Чесноков это чудо ночевать к себе домой, время ведь было очень позднее, до жилища её оказалось далёко, а утро вечера мудреней, с первыми петухами она будет у своего порога дома.       Долго ли, коротко шли они из чистого поля до его дома, в конце пути дева начала немножко беспокоиться, настороженно оглядываясь по сторонам, а когда Кузьма в избу двери открыл... караул!       Враз девица в настоящего демона при Лунном свете обратилась, не стала она внутрь заходить!       Словно бесы вселились в её бренное тело: покраснели очи ясные, ярче Солнца стали, на устах клыков звериных целый частокол стучит, из глотки шипит, как у кошки бесхозной! А руки её...а руки! Как схватили бедного Чеснокова за тулуп когтями острыми, подтянули его себе– так сразу он здравого ума от страха лишился!       Вспомнил, что толковал ему народ о ней и ей подобных да как деранул через забор высокий прочь от упыря, Склеппиной названной! Бежал–будь здоров, быстрее ветра, вот как жить хотелось!       С той ночки и поддался наш Кузьма в батюшки в церковь на отшибе, от нечисти куды подальше. Хоть и не знал он, что же его спасло от укуса милой девицы: Бог или чеснок, но стоило всё это объединить вместе и быть всегда готовым к новой встрече с нечистью в эти дурные и скверные времена.       Постепенно от былого страха ничего не оставалось, в сердце Чеснокова вновь зарождалась храбрость и мужество, он прочёл много книг о борьбе с исчадиями Ада, проводил богослужения, приобрёл много союзников в стенах церкви, готовые пойти с ним и в огонь и в воду. Но даже спустя десятилетия он никогда не забудет ту страшную встречу под Луной. Да и мучили его вопросы: тогда ему привиделось иль за спиной той девы стояло пятеро детей?... Кто они? Простые ребята, собравшиеся на сию встречу поглядеть или проклятые упыри, прокажённые дети Дракулы, которые запомнили его в лицо и теперь ищут-рыщут по всей земле?       Каждый раз перед сном думал об этом Кузьма после молитвы и трёх крёстных знамении, постепенно засыпая.       Засыпая, пока за окном церкви за ним присматривали чьи-то красные глаза во тьме ночной...