Алых глаз моих опасность.

      Аккуратные округлости женского тела давно не ощущали на себе умелых рук, и Альберт это прекрасно знает. Белёсая голова Джилл была бережно намотана марлей, ведь она получила телесные повреждения не только ниже пояса, но и многочисленные трещины на черепе, возможно даже поранила мозг. Однако уполномоченный Вескер взял всю ответственность на себя, ведь знал, что сердце кровью обольётся, если тот узнает, что Джилл вновь придётся мучить свою боевую натуру в больнице.       Он насупил выцветшие брови, что под ними возникла тень. Это сделало его, невольно, ещё устрашающее. Альберт не из тех мерзких по виду злодеев, которые выглядят как некрасивые монстры. Он из обаятельных, не менее коварных и до ужаса изящных тиранов, поэтому им и восхищаются. И люди к нему охотнее тянутся, словно к свету в непроглядной тьме. Но Вескер сам является непроглядной тьмой.       Одного он не понимал и не поймёт никогда – кем приходится ей Крис Редфилд? И выяснить он это сможет если спросит у больной лично, это и послужило причиной её скорой выписки из больницы.

      Если между ними что-то было или намечается – он это без последствий не оставит.

      Альберт услышал протяжный вдох и выдох, сорвавшиеся с губ Джилл. — Что ты сделал… – внезапная боль, словно тысячи мелких осколков стекла были разбросаны в грудной клетке, а рёбра пронзает иглами. Та медленно ощупала свои ключицы, затем спустила дрожащие руки вниз и обнаружила механизм с алым свечением. — Если я попрошу лечь, ты ляжешь. Если попрошу встать, ты встанешь. - тот поймал короткую паузу и отвёл взгляд в сторону, приспустив очки, — Если попрошу убить… ты убьёшь. - с этими словами он обратил свой взор прямо в светлые глаза Джилл. По телу девушки прошёлся мерзостный электрический ток, механизм в груди зашевелился, а свечение стало ярче. — Мои глаза питают твоё "сердце". — За мной придёт Крис… скоро твоя задница будет такая же красная, как и твои глаза. Дьявольское отродье… – Джилл старалась сохранять голос невозмутимым, но на мгновение он жалко дрогнул. — Уверена? Этот Крис Редфилд... Думаешь, он искал тебя? – насмехается над ней Альберт, с лёгкой улыбкой. Но брови оставались суровы.       Джилл не знала о чём и думать в подобной ситуации.

***

— Ответь, что ты сделал?.. — Ты и правда готова отказаться от моей помощи и предпочла бы умереть в пропасти, вместо того, чтобы обрести силу? – взгляд словно расстёгивал одежду, обнажая и ощупывая формы. Пронизывал до костей, заставляя тело девушки броситься в дрожь.       Джилл едва сумела отвести глаза, как на щеках выступил густой румянец. Издаёт нервный смешок, кусая губы, выдав этим свою обеспокоенность. — Зачем ты меня об этом спрашиваешь? – терпение Валентайн уже на исходе. Но как бы ей не хотелось врезать со всей силы в морду Вескера, сдержит она свою агрессию или нет, он прикажет ей остолбенеть, и она это сделает. Любые сопротивления против него абсолютно бесполезны, как ни крути. — Джилл… ты не та девушка, которую стоит держать насильно. Однако, я не услышал нужного ответа. — Ты можешь приказать мне сказать "нужный" ответ. Чего медлишь? – растерянно смотрит на него, ощущая негодование и внутреннее оцепенение. — Ты вынуждаешь меня это сделать… и это очень неправильно с твоей стороны. Мне нужно, чтобы ты сказала это по своей воле. — Не дождёшься, кретин. Я буду отсиживать свою жопу здесь пока Крис не придёт за мной. – она, видимо, настроена серьезно.       Вескер испытывающе положил руку на голое, слегка ободранное колено девушки, заставив дрогнуть натренированные мышцы. Пальцы зацепились за кружева пеньюара, растягивая тонкую ткань. Джилл настойчиво схватила руку Альберта, попытавшись убрать её в сторону. Боялась, любой страшился гнева мужчины, сейчас играющегося с ней. К её облегчению, он лишь аккуратно перехватил её руку, переплетя их пальцы. Подозрительно нежный и даже ребяческий жест, заставляющий любое резкое движение ощущаться как взрыв.       Чувство отвращения всё не покидало её. Она потянула руку на себя, пытаясь вернуть её обратно в своё владение и демонстрируя сопротивление, но затем вдруг замерла. Не остолбенела – тело её расслабилось настолько, что потяжелели когда-то дрожащие веки, слишком вялое, где-то до вздрога покалывало…       Вескер использовал своё преимущество над ней: взгляд его стал мутнее, зрачки слились с алым тёмных глаз. Любое движение оказалось пыткой, словно пробовать противиться сонному параличу. Её обуздал невыносимый гнев, который она не в силах выразить. Собственная беспомощность и тщетность попыток раздражали её до потемнения в глазах, виски пульсировали тупой болью от невозможности даже стиснуть зубы. Хотелось кричать и биться, но слова всё не выходили с узкого от кома горла, состояние не позволяло даже разглядеть ненавистное лицо. Казалось, что от внутреннего противостояния её воли и той, что алых глаз напротив, она теряла последний остаток своих сил, окончательно ослабевая.       Вескер обвил крепкими руками Валентайн, у спины дотягиваясь до застёжки бюстгальтера. Утончённые банты на тонких бретельках, как и своеобразный узор на чашечках – в тот момент совершенно не волновали, и были небрежно сброшены на пол спальни. — У меня есть для тебя кое-что, моя прелестная. – слова пронеслись болезненным эхом в напряжённой от тревоги голове, заставив мысленно скорчиться от отвращения.       По ощущениям она была словно в нетрезвии, всё вокруг плыло так, словно она вот-вот уснет. Все чувства и внешние ощущения будто поблекли, и она осознавала действия мужчины намного позже, что до паники пугало.       Валентайн почти отчаялась что-то да предпринять, как вдруг резко вздохнула. Еще свежий вырез на груди для имплантации механизма дал о себе знать пронзающей насквозь невидимой стрелой, от всего лишь глубокого вздоха.       Мужская рука нежно щипала, скручивала обмякшие соски, еле ощущаемая на онемевшем теле ласка отдавалась томными выдохами. Он наконец отставил дразнь, уступая место щекотливым поцелуям. Учащённые выдохи мужчины, палящие разъедающим пламенем тонкую кожу, заставляли её таять в наваждении, проходились тончайшим током, вскоре смягчающийся еле притронувшимися, царапавшими сухостью, губами. Рука, что поглаживала грудь, ущипнула рёбра, водящим движением спустившись ниже.       Джилл снова содрогнулась когда горячие пальцы слегка надавили через ткань на клитор. Опускались всё ниже, ещё не доходя до нужного места. Принудительная негибкость тела ослабла, подарив возможность поддаться не до конца. Джилл попыталась поджать ноги, но очередной грубый рывок за волосы принудил её замереть. Она прикрыла веки, не желая видеть то, что с ней происходит, доверилась слепым притупившимся ощущениям.       Казалось, мужчине доставляло удовольствие постепенно сводить её с ума: сначала трогать, доводя до дрожи, а затем едва ощутимо царапать, пока его язык очерчивал её ключицы, гладить клитор чтобы затем ущипнуть, заставляя коротко вскрикивать от неприятных ощущений. Смешение всех чувств: вынужденного удовольствия, боли, желания и агрессии — поднимались в ней волной, пока её не пронзило тонкое дрожащее блаженство.       Была вся его – безраздельно, покорная любой его прихоти. Теперь рождаемая его дыханием, и это поглощение её им - невольно возбуждало.       В тот момент, когда экстаз начал накрывать её с головой, она, полностью откинувшись на поддерживающую руку, отчаянно желала лишь одного – чтобы мужчина не останавливался – но тот отстранился. Девушка протестующе, отчаянно подалась вперёд, но ошейник, до этого свободно висящий на её шее, натянулся, сдавливая горло и заставляя отпрянуть назад. Она удивлённо вздохнула, глотая вдруг пресечённый воздух, этим вызвав усмешку у мужчины. — Я предупреждал. – тёмные линзы фирменных очков, висящих на носу Альберта Вескера не позволяли полностью разглядеть эмоции в глазах того, однако Джилл всем нутром чувствовала – они следят за ней, в них желание.       Девушка услышала звон ремня, следом звук, характерный расстёгивающейся ширинке, а после свой громкий от внезапности стон, почти испуганный вскрик. Разгорячённая головка нетерпеливо упёрлась во вход влагалища, подаваясь вперед, желая вместиться. Крепко обхватив женские бедра, Вескер выпрямляется, ровным толчком оказавшись внутри. Болезненное, но приятное чувство с уперевшегося кончика до самого конца, заставило её бессознательно сжать и разжать мышцы живота, ощупывая переполненность.       Альберт начал двигаться, медленно и будто снисходительно, дав привыкнуть. Но продлилось это недолго и нежные толчки переменились на пронзительные, длительные. Вытаскивал так, чтобы внутри осталась только головка, после внезапно вбивая всю длину внутрь — и так продолжилось. Джилл упёрла ногу в двигающееся бедро мужчины, молча прося о стабильности, но та была закинута поверх плеча, меняя угол и глубину толчков. Ритмично, наблюдая за изгибающимся под ним телом, довольствуясь видом своего исчезающего внутри влагалища органа, Вескер откидывал голову назад, блаженно прикрыв глаза. Валентайн впивается зубами в ошейник, не зная куда деть нарастающее наслаждение. Цепляется пальцами за спинку кровати, что едва не ходит ходуном от редких, но резких толчков. В последнюю минуту движения стали быстрее, догоняющие оргазм, после чего прекратились. Альберт вышел полностью, надрачивая на упругий от напряжения живот девушки, после экстатично выдыхая.       Не успев отдышаться и прийти в себя, она в ужасе осознаёт то, чему позволила случиться. Хватает одеяло и прикрывается, глядя на уже одевающегося мужчину напротив. — Альберт… – слова практически потерялись на полпути, так и не сложившись в предложение. Вновь запинается, не в состоянии произнести вопросы, которых в голове образовалось слишком много. Глубокий голос, сжато озвучивший ответ, внезапно излучал холод. — Оставайся здесь.