Глава 10

      Солнце поцеловало горизонт. Губы коснулись белой кожи. Дом, прогретый батареями. Кресло, прогретое нагими телами. Утеплённые стены всасывали горячие вздохи. Мария стояла под окном у дома секретаря, и красные уши улавливали каждое движение, каждое трение голых тел друг о друга. Даже холодный ветер не мешал безмолвному слушателю оставаться третьей в любви двух человек.       Вслушиваясь в несумятицу на втором этаже, охотник медленно поглаживала навершие меча уже освобождённой от гипса рукой. Громкий вскрик – Мария достала изо рта сигарету, и кольцо дыма сорвалось с обтёсанных холодом губ. Женский смешок – Мария выдохнула струю дыма в кольцо. Охотник улыбнулась и бросила окурок в сугроб.       Упырь проскользнула в дом и аккуратно закрыла за собой дверь. Не снимая обуви, в свете настенных ламп Мария прошла по коридору к лестнице и бесшумно поднялась на второй этаж. И громче становились крики да вздохи. Теперь не нужен был слух упыря, дабы разбирать грязные словечки, что выскальзывали в коридор из-за запертой двери. Охотник провернула ручку и мягко надавила на дверь. Не поддалась. И Марию лишь объял задор. Девушка чуть отошла, и сапог тараном влетел в дверь. С щепками вылетел из стены замок, дверь распахнулась, вырвался девичий визг. Высокая рыжая девушка соскочила с секретаря и спряталась за занавеской кровати, раздетый секретарь выпрыгнул из кресла, напрочь позабыв прикрыться хоть бы рукой. Выкатившиеся от ужаса глаза посмотрели на Марию:       - Что ты здесь делаешь? – секретарь пытался сделать голос столь грубым, сколь мог, но тот лишь сорвался на последнем слове.       Мария вошла в комнату, вальяжно вытащила пистолет и направила на секретаря. Цвет слез с лица Варлама, будто его облили водой из придорожной лужи.       - Я всего лишь уговариваю свой палец не двигаться, - Мария улыбнулась и направила револьвер на женщину, - выметайся. Нет, не одежду подбирай – проваливай.       Ещё недавно рыжая бестия, секретарская женщина быстро обратилась выбритым наголо котёнком, сжавшимся в клубок, лишь бы не мёрзнуть. Прикрываясь руками, женщина медленно прошла к двери. Стоило ей поравняться с Марией, как дуло упёрлось ей в подбородок, и девушка рефлекторно вытянулась на носочках, закрыла глаза и задрожала.       - Слушай сюда. Никто не обязан отягощать себя знанием того, что тут твориться. Иначе тебе до конца жизни нечем будет разговаривать. Намёк понят? – рыжая девушка, держа слёзы, закивала. Мария убрала от головы женщины пистолет и хлестнула по ягодицам. Женщина прыгнула под потолок и помчалась по коридору. Мария засмеялась сквозь сжатые зубы, после чего закричала вдогонку. – Расслабься! Попей чаю! Я ненадолго.       Охотник с грохотом захлопнула дверь.       - Д-д-да что Вы себе позволяете?.. – дуло пистолета вновь посмотрело на секретаря, и Варлам зажевал последние слова.       - А вот тебе расслабляться рано ещё. Сядь.       Стальной голос подкосил колени Варламу, и тот плюхнулся в кресло будто не по своей воле. Мария убрала пистолет в кобуру, медленно подходя к секретарю, расстегнула две верхние пуговицы шинели. Рука нырнула в одежды, извлекла из внутреннего кармана бумаги, и документы тут же скопом полетели на секретаря. Варлам от испуга вжал голову.       - Читай, - приказала Мария.       Пока глазки секретарчика бегали по бумагам и от строчки к строчке становились всё шире и белее, Мария медленно обходила Варлама сбоку. Оказавшись позади, охотник хлопнула мужчину по плечам, и тот вытянулся в стручок, дрожащие ручки смяли один из документов о закупках. Мария заговорила, вытягивая каждое слово:       - Что же нам с этим делать, Варлам Прокофьевич? Эти бестолковые бумажки говорят, будто бы Вы всякого рода сырьё для работы рудника – какой ужас – закупаете не там, где надо!       - Что ты несёшь?       - Накачка старых баллонов с воздухом в Рудногорске вместо закупки новых. Закупка древесины не у предписанного подрядчика. Связано ли это как-то с большей дешевизной? Эх, кто бы знал. О, ещё и крепи для свай не те, что надо – ну это уже совсем мелкий полёт, Варлам Прокофьевич. Неужели даже в такую мелочёвку Вы готовы присунуть?       - О-о-откуда у Вас…       - Хм, действительно, мы могли бы заняться выяснением этого вопроса. Но мы не займёмся, - холодные и грубые руки медленно поползли по дрожащим плечам к шее, и бледные пальцы окольцевали глотку, - знаете, Варлам, я тут уже долго работаю в поте лица. Не буду скрывать, что был у меня корыстный интерес в этом деле. Но я-то думала, что Вы чистый душой человек, незапятнанный никакими грехами. Думала, будто Ваш рассказ о коварном руководстве, что не желает вызывать бригаду охотников, я думала это правда. Но Вы лгали мне. Какая неожиданность! Теперь мне кажется, что Ваше руководство не знает о происходящем здесь: ни о чудовище, ни о Ваших махинациях. Не думаю, что руководство выделяет Вам деньги на личные траты.       - Ч-чего ты хочешь? – промямлил секретарь.       - Я хочу зашить дыру в своём кармане вашим городом, коль уж выпала возможность.       - Н-но мы ведь у-уже договорились о доплате, процент от которой не придётся от-отдавать!       - Этого мало. Мне не нужны твои деньги, малыш. Только отчёт в агентство. В нём ты укажешь, с чем я тут реально разбиралась.       - Ни за что! – от неожиданного наплыва силы в голосе Варлама у Марии приподнялись брови. – Тут проверки начнутся. Я не могу!       Мария схватила секретаря за мочку уха и потянула на себя. Варлам вцепился в подлокотники, ягнячьи глазёнки прыснули от боли.       - Знаешь ли ты, сколь просто человеку оторвать ухо? Если потянуть кверху и назад, даже вторая рука не понадобиться.       Варлам схватил Марию за руку и попытался отодвинуть, но рука охотника оставалась недвижима, будто часть статуи.       - Т-тебе это не сойдёт! Я засужу тебя!       - Неподходящий вы человек для угроз законом, - Мария задорно и по злому усмехнулась, - но мы можем зайти и с этой стороны. Скажи, слышал ли ты когда-нибудь о защитниках Кинхайта?       - К-какое это, ай-я! – Мария повела ухо чуть выше. – Стой! Стой. Да, слышал. Кто о них, чёрт возьми, не слышал!       - Тогда ты должен знать и командиров Кинхайта. Так уж совпало, что есть среди них у меня родственник. Хотя бы разок, но ты должен был слышать имя Анастасия.       - Железная… - Варлам не сказал это слово, он его выдохнул. Вздох сорвался с губ секретаря и оставил лишь пустоту в груди.       - Да, она самая, - Мария на мгновение скривила лицо, сама недовольная тем, что ей пришлось прибегать к этому имени, - у меня сейчас с сестрой не лучшие отношения. Мне бы не хотелось беспокоить её такой мелочью, как ты. Но как думаешь, кто может позволить себе лучших адвокатов: секретарь жалкого рудника на краю мира или генерал армии? – кулаки Варлама разжались и упали с руки Марии. – Не повезло тебе, малыш. Ты был здесь главным, но как только я приехала, твоя власть закончилась. Мне совсем ничего не будет стоить закопать тебя как физически, так и юридически. И даже неважно, в каком порядке, - руки сползли с шеи секретаря, и Мария отошла от кресла к столу, достала из ящика бумагу и положила рядом с пером, отодвинула стул к двери и села, - надеюсь ты всё понял. Бери перо, бумагу, и пиши отчёт. И расписаться не забудь.       Варлам поднял на женщину увядшие глазки:       - М-м-могу я хотя бы одежду взять?       - Не поняла, - чёрно-красные глаза вытянулись в тонкие щёлки, - ты одеждой по бумаге малевать будешь? Перо на столе. Пиши.       Варлам медленно и неловко, словно цыплёнок, прошёл к столу, прикрываясь от всепрожигающего взгляда руками. Перо зашкрябало по бумаге.       - Готово, - выдохнул Варлам. Мужичок опёрся на стол, не доверяя более свои ватным ногам.       Мария поднялась, взяла отчёт и пробежалась по нему глазами. После охотник улыбнулась.       - Красивый почёрк. Прям глаз не нарадуется. Этот будет мой, на всякий случай. Потом напишешь ещё одно и отправляй. – Мария похлопала секретаря по плечу, губы изломались в улыбке над ухом поникшего Варлама. – Не буду больше вас отвлекать. Мария вышла из комнаты. В конце коридора второго этажа она заметила вжавшуюся в угол рыжую женщину, замотавшуюся в простыню. Мария откланялась: «Доброго вечера». Охотник спустилась по лестнице, и через мгновение выходная дверь грохнула, и затряслись стёкла настенных ламп. Секретарь рухнул подле стола.       Солнце провалилось за горизонт, и небо уж смыло с себя красноту заката. Ночь опустилась на маленький городишко. Саша лежал на койке и готовился ко сну. Уже завтра его выпишут из больницы, чему он был рад и одновременно опечален, ведь подошёл к концу его своеобразный размеренный отдых. Шахтёр вытянулся в койке и закрыл глаза, но тут в дверь постучали. «Войдите!» – крикнул Саша сквозь зёв.       В палату вошла тёмная фигура. Без света было трудно разглядеть человека, но Саша узнал Марию по росту. Охотник сбросила сумки с плеча у входа и поставила ножны с мечом рядом с дверью, после чего взяла стул и села слегка в удалении проходчика. Саша приподнялся в койке и спичкой зажёг керосиновую лампу, стоявшую на прикроватном столике. Фитиль вспыхнул, и в тусклом свете сверкнули глаза охотника и заклёпки тёмной шинели-бригантины.       - Привет, не думал, что ты зайдёшь так поздно, – Саша бросил взгляд на руку охотника: на ней не было гипса, – уже зажило?       - По крайней мере гипс больше не нужен.       - Везёт, - улыбнулся Саша.       - Сегодня утром я встречалась с Виктором.       Улыбка пропала с лица шахтёра, лицо его нахмурилось:       - Как всё прошло?       Мария заговорила медленно, чётко и размеренно:       - Он отвлёк Катерину, и я смогла выкрасть нужные документы. С ними я направилась к Варламу. Я показала документы ему. Сказала, что его ждёт в случае обнародовании всей этой ситуации с махинациями и с чудовищем на шахте. Не уверена, но вроде ему не понравилось. Пришлось его, правда, немного припугнуть. Но в целом он весьма договороспособный человек.       - Ну, чем кончилось? – торопясь, спросил Саша.       - Отряда не будет.       У шахтёра на время спёрло дыхание. Саша опустил голову, нахмурился, на лбе проступили жилки, глаза забегали по одеялу, будто бы ища на нём ответ.       - Не понимаю. Ни черта не понимаю. Почему? Он так уверен, что сможет выкрутиться? – Саша поднял голову, по лицу шахтёра бегали желваки, а кулаки его непроизвольно сжимали одеяло. – Почему, Мария? Я не понимаю! Неужели он…       Большие чёрные глаза охотника смотрели в сторону шахтёра, не двигаясь. Глаза охотника казались шахтёру маленькими туннелями, уходящими глубоко-глубоко в темень, в которой едва виднелись два маслянистых танцующих огонька пламени. Шахтёру казалось, будто в этих туннелях он видел себя, но вскоре образ пропал – там ничего не было. Лицо Саши медленно разгладилось, брови поднялись, приоткрылся рот. На несколько секунд одно слово задержалось на дрожащих губах, а затем тихо сорвалось с них:       - Почему?       Мария закрыла глаза, встала и выпрямилась.       - Просто хотелось быть честной в благодарность за гостеприимство, – охотник направилось к выходу.       - В благодарность?..это!..да постой ты, это не ответ. У нас ведь был уговор! Ты ведь должна была вызвать отряд!       - Ничего личного, шахтёр. Просто никто из вас не сможет дать то, что мне по-настоящему нужно, – Саша вновь сжал одеяло, он держался за него, чтобы не броситься на женщину, но два чёрных глаза вновь повернулись к нему, и шахтёр оцепенел, потонул в них. Два чёрных глаза, диких и шальных, замерли в одном положении, будто смотрели внутрь себя, – не беспокойся. Так или иначе, ночью чудовище умрёт. Прощай.       Чёрная женщина вытекла из комнаты, и дверь за ней закрылась беззвучно. Саша остался один. И вся ночная встреча казалась ему столь нереальной – будто он общался с тенью иль с наваждением – всю ночь просидел он на кровати, не туша свет, и корил себя за промах, что увидел человека в том, что человеком не было.       Затих стук, не стрелял более пневмомолот, не гремела более цепь, и колёса вагонеток замерли в безмолвии. Рабочие покинули свои места и единым потоком устремились наверх, на поверхность, чтобы вернуться к своим семьям. Лишь один человек остался ночью под землёй. Опустились ворота. Свет погас. Через вентиляцию перестал под землю нагоняться воздух, и вылезли насекомые. Мелкие букашки, что жили в правой части рудника, где рос мох, а с родниковой водой в Озеро попадали питательные вещества. На берегу озера сидела охотник.       Бледное лицо её озарялось слабым дрожащим светом трёх керосиновых ламп. В одной руке её лежала бутыль с зажигательной смесью. Горлышко было обтянуто тканью. В другой же руке её лежал иридиевый клинок. Рука с мечом медленно поднялась над головой, и затем обрушила меч на большой гладкий камень. Звон. Металлический рёв разнёсся по руднику. Меч завибрировал нетерпеливо, и вибрации искусали руку тупыми зубами. Вскоре Мария вновь занесла клинок. Звон. Он повторялся снова и снова. Мария не боялась затупить клинок об камень, ведь клинок сей был особенным. Это не была богатая сабля для парадного портрета, не был это офицерский меч, которым лишь пугают солдат да раздают приказы. Это был иридиевый меч, неразрушимый меч, подлинное оружие, созданное лишь для боя, не требующее ухода, презрительное к нему. А подлинный меч всегда алчет крови. Мария подняла голову. Мрачная улыбка тенями отразилась на её лице, тусклые огоньки блеснули в глазах: «Явился, наконец».       По одному из туннелей к Озеру кралось чудище. Бледная туша аккуратно переставляла массивные лапища по неровному камню. Из-под губ вытянулись желтые толстые зубы, морда чудовища дёргалась в щеках и в скулах. Вдоль туловища тянулась уродливая рана, покрытая коричневой коркой. Мария встала, задрала подбородок и прислонила клинок к горлу. Холодный голос разорвал тишину: «Ну же, подходи. Ты же этого хочешь?».       Чудище сделало ещё два неловких тихих шага, но на третий шаг – заскрежетал металл, и клацнули тиски, монстр взвыл – пасть капкана впилась в ногу до кости. «Умница», – улыбнулась Мария и зажгла фитиль. Замахнувшись получше, охотник бросила бутыль, и взвилось пламя. Чудовище заревело навзрыд и бросилось было на утёк, но тут же упало – зубы капкана царапнули кость. Капкан был крепко привязан к огромному валуну рядом с Марией, и охотник уже из-за всех сил держала верёвку. Монстр бился в конвульсии, катался по полу и ударялся тощими боками об стены, но всё без толку: жидкость плотно обтекла огромное туловище, прилипла к коже. Огонь прилип к коже. Хриплый вой жалкого создания вырвался из тощей глотки, а Мария продолжала держать верёвку, и в её глазах было видно, как с морды и тела чудища слезала кожа, как огонь слизывал её, оголяя уродливые мускулы. По всему Озеру разлетелась вонь жжёного мяса.       Вдруг чудище резко развернулось и побежало на Марию. Лапы более не шли тихо. Они били по земле, словно молоты. Монстр бросился на охотника. Мария отпрыгнула вбок, схватилась за меч обеими руками и, вложив в удар всю силу рук, плеч и спины, полоснула бок монстра. Пшикнула струя, чёрные волосы покрылись смердящей жидкостью. Монстра перекосило в воздухе, и он грохнулся на камни, скатился в озеро и потонул; зашипела вода. Огонь угас. Озеро погрузилось в темноту. Мария лёгкими короткими прыжками отошла от берега, выхватила нож с бедра. Она больше не улыбалась. Всё её лицо теперь занимали большие красные глаза. Они заострились, вперились в толщу воды. Озеро окрасилось чёрным в том месте, где упало чудовище.       Вода вспенилась и взорвалась. Огромная туша с облезшими лоскутами кожи выпрыгнула на берег и бросилась к Марии. Из бока продолжала хлестать кровь. Нож свистнул и вонзился в ключицу, но чудище не обратило внимание. Острая клешня взмыла к потолку, и тут же Мария бросилась в ноги чудовищу. В последний момент бестия успела затормозить, хлёсткий удар рухнул сверху, и клешня разломала мягкий камень, но Мария утекла из-под удара. Лёгкий взмах, и кончик клинка рассёк плоть под коленом передней лапы. Чудище вновь рубануло клешнёй, но из-за раны оступилось, и Мария легко отпрыгнула в сторону от удара.       Чудище завопило. Его голос, бывший словно бурлящее болото, вмиг взвился до тонкости скрипки, а затем стих, отчего у Марии потемнело в глазах. В тот же миг охотник раскусила губу до крови, выхватила пистолет, глаза навострились – один меткий выстрел, и пуля разворотила половину шеи чудища. Куски плоти повисли на тоненьких полосках эластичной кожи, и кровь забулькала в горле монстра. Мария ринулась в атаку.       Ещё несколько секунд продолжался бой. Чудище всё пыталось зарубить охотника клешнями, но раз за разом Мария легко уходила от удара, и кончик иридиевого меча оставлял на теле чудовища новые укусы. Кровь его текла из шеи, текла ручьями с боков, по рёбрам, ноги подкашивались и едва держали тяжёлую тушу, ведь и они были испещрены множеством порезов и кровоточащих ран. Со временем рудниковая бестия стала медлительна. Мария больше не уходила из-под ударов, она отпрыгивала, стоило удару лишь начаться. Стоило клешне лишь засвистеть, как уже с другой стороны свистел кончик клинка и высасывал кровь в новом месте.       Лапы подкосились, чудище чуть было не рухнуло на бок. Оно упало на колени, опустив голову. Мария тут же ринулась, стиснула в руке меч. В глазах её засияла бледная шея. В этот момент чудище осознало, что не может тягаться с охотником. Ужас тронул обгоревшее кожистое лицо, от ужаса передёрнуло челюсть. В этот момент чудище поняло: если ничего не сделать, охотник пожрёт его. И то, что сделало чудище дальше, Мария никак не могла ожидать.       Заревев, чудище напрягло лапу, раскрыло клешню и рубанула по камню. Мягкий камень разбился на множество осколков, и они полетели в Марию. Охотник резко затормозила, попыталась отпрыгнуть в сторону, но большой осколок саданул ей бровь. Глаз залило кровью, во втором глазе задвоилось. Мария едва разглядела, как чудище уже подскочило к ней с разинутой клешнёй. Клешня летела к голове. Мария изогнулась и подставила правую руку. Клешня схлопнулась. Лопнула кость, рука согнулась пополам чуть ниже кисти, словно лист бумаги. Зубцы изорвали одежду и кожу. Горячая кровь наполнила рукав, стекла по руке к подмышке.       Чудище раскрыло вторую клешню. Лапа метнулась к шее Марии. В мгновение ока левая рука метнулась к мечу, и тут же Мария закрылась от второй клешни лезвием. Мария упала под тяжестью монстра. Чудовище безумно затоптало ногами, пытаясь раздавить ноги Марии. Охотник поджала ноги и упёрла их в пах монстра, не давая тому налечь на неё телом. Спина больно врезалась в выпирающие камни. Чудище набросилось на Марию, пытаясь раздавить её своим весом. Жёлтая пасть разинулась, и монстр попытался разгрызть девушке лицо. Клацнули челюсти, Мария еле извернулась. Снова клацнули жёлтые зубы, Мария едва ушла, но зубы смогли содрать часть кожи с щеки.       Стоило челюстям клацнуть в третий раз, как Мария выпустила меч. Клешня монстра обрушилась на девушку, но охотник резко перекатился на правый бок, уйдя из-под удара. Перекат перетёк в удар. Словно снаряд, большой кулак влетел в челюсть монстра. Захрустели кости: кость руки разъехались по месту перелома, нижняя челюсть бестии свело, и челюсть треснула надвое. От боли чудище подняло голову, но Мария не обращала внимания на боль. В тот же миг она выхватила с груди револьвер, раздался вопль. Каждая пуля прошивала голову бестии насквозь, словно та была из песка. Последняя пуля с ослепляющим грохотом вылетела из ствола и пролетела через голову, разорвала затылок в лохмотья, и изрешечённый жировой мешочек монстра выполз из головы и упал на землю. Обессиленное чудище качнулось вниз, в тот же миг Мария вновь схватила меч, и клинок нырнул в залитую кровью шею. Разошлись шейные позвонки, и кончик лезвия вынырнул под сдувшимся затылком.       Бледное худое тело навалилось на женщину. Ослабшие подёргивающиеся ноги бесплодно силились поднять туловище. Чёрная мятая культя Марии выпала из разжавшейся клешни. Чудище пыталось сжать тело Марии, но клешня только обняла девушку, не слушалась больше; сквозь бригантину охотник ничего не почувствовала. Она держала над собой меч с нанизанным на него ослабшим существом. По шинели текли ручьи, ручьи брызжали от каждого осторожного хриплого вздоха существа. Но вот и брызги пропали.       Тело легло на женщину. Тяжело. Чёрная голова легла на камни, смоченные волосы упали с бело-холодного лица. Из губ вырвался клуб горячего воздуха. Больно. Тело пытало само себя, будто бы скручивалось в спирали. Кожа горела, будто орошённая холодной маслянистой кислотой. Остекленелые чёрно-красные глаза упёрлись в посверкивающий ломанный потолок. На белом лбу выступил пот: сердце продолжало биться. Грудь всосала влажный воздух.       Охотник стиснула зубы и подняла голову. Запавшие глаза опустились. На груди лежал большой запачканный глобус. Серая кожа обтягивала голову существа так туго, что на макушке будто бы проступал кончик черепа. Кожа складками слезала в месте пулевых ран, из-под складок проступали дыры. Словно глубокие и печальные чёрные глаза, они просяще смотрели с груди. Тихое, недвижимое, будто у картины, лицо женщины дёрнулось – надломились уголки рта, меж губ проскочил едкий смешок:       «Хоть плачь», – голова вновь опустилась. Мария уснула.