Часть 2

      Прежде, чем идти к деревне, они добрались к поляне, на которой еще днем беззаботно тренировались. Харука разыскал в темноте припасенные оружия. Ножи закрепил под накидкой, еще один спрятал в рукаве. Не забыл и про меч. Девушка очень надеялась, что они не пригодятся в пути.       – За тебя говорить буду я, хорошо? И не забывай, что ты госпожа Сугавара, – сказал Харука, когда они двигались сквозь лесную чащу. – Господин Като ночью составил сопроводительные документы для нас. Если вдруг спросят, у меня всё есть.       Глубоко вдыхая свежий воздух, Мэйлин успокаивалась. Они почти подошли к месту отправления, поэтому Харука сказал ей постараться придать лицу менее грустное выражение. Для всех встречных людей это должно было выглядеть так, словно юная Госпожа отправилась в сопровождении своего слуги в поездку к дальним родственникам.       С торговцем удалось договориться без проблем. С ним собирались в путь еще двое наемных людей для безопасности. Увидев их, Мэйлин выдохнула. Какая-никакая, но дополнительная безопасность не помешает, особенно в такое время, когда бандиты спокойно грабят деревни.       Девушка с приятелем устроились сзади товаров, облокотившись на большие мешки с мукой, и повозка двинулась вслед за кобылкой. Это было первое далекое путешествие Мэйлин. Раньше она могла выдвигаться только в город, да и то с родителями. Сейчас же она была предоставлена сама себе и вовсе не чувствовала себя в безопасности. Глядя на убывающий пейзаж торговой деревни, Мэйлин вспоминала застывшие слезы отца и страх в глазах матери. Но размышлять о словах отца боялась. Сейчас она лишь усилит тревогу мыслями, что не принесет ей ничего хорошего. Харука тоже сохранял молчание, глядя на появляющиеся из-под колес камни. Девушка попыталась вернуть прерванный сон. Предутренняя прохлада мешала этому, заставляя ерзать и еще больше шмыгать носом.       – Замерзла? – спросил Харука.       Мэйлин кивнула. Юноша раскрыл руки, приглашая сесть поближе, но девушка с сомнением посмотрела на него.       – Идем, так будет теплее обоим.       Делать нечего. Лучше сейчас не простужаться – не ясно, через какое время они прибудут на Восток. Девушка пододвинулась ближе, и Харука заключил ее в объятья. Как ни странно, этот жест помог немного отпустить тревогу. И действительно, так было куда теплее. Положив голову на плечо своего приятеля, Мэйлин нашла в сознании старое детское воспоминание.       Однажды зимой они вдвоем резвились в лесу. В тот день выпало много снега, так что дети отправились делать снежные скульптуры. Сквозь зимние забавы, они совсем не заметили, как обморозили себе все конечности. Дома еще молодая служанка Сирен отругала их, в особенности Мэйлин. «Так не должна себя вести юная Госпожа!» – ворчала она. Но мама лишь посмеялась и переодела детей в домашние вещи. Усевшись рядом с огнем, Мэйлин и Харука хихикали, обнявшись под одеялом.       Тепло от былой беззаботности наполнило грудь Мэйлин. И сейчас Харука согревал ее. Отметив про себя, что его кимоно пахнет лесом, девушка провалилась в пустой сон.       Равномерное постукивание колес прекратилось, приводя девушку в чувство. Казалось, что проспала она совсем немного, однако солнце уже давно взошло, было где-то за полдень. Они остановились у постоялого двора «Серый гусь» близ какой-то деревни. Оказалось, что кобыла совсем не хотела идти без небольшого отдыха и воды.       – Она у меня любит повредничать, – сказал торговец, поглаживая свою подопечную. – Остановимся на полчаса. Здесь подают самый вкусный тондзиру, который я только ел. Советую попробовать, пока есть возможность.       Торговец был приветливым мужичком в годах. Мэйлин была рада, что именно он должен был доставить их в нужное место, ведь сейчас любая грубость со стороны незнакомцев могла сбить ее с ног еще больше.       Последовав совету, они направились в помещение. Выбрав самый отдаленный столик, они расположились и заказали тондзиру. В зале за исключением Мэйлин и Харуки было еще несколько человек, похожих на крестьян. Все ели молча, соблюдая полуденное спокойствие. Вскоре к ним подсел торговец. Харука завел разговор о торговле, и мужчина стал без умолку рассказывать о том, как выросли налоги и как из-за этого не хватает еды обычным людям, как тяжело видеть голодных крестьян и как участились грабежи. Последнее заинтересовала Мэйлин, и она спросила:       – Грабителей стало больше?       – Они наглеть стали. Раньше едешь, попадется шайка, пригрозят, отдашь немного товаров и денег, да отпустят. А сейчас пока всю мелочь не вытрясут, не отстанут. Так и растет их численность. Да и убийств много. Мой знакомый недавно так закончил.       Мэйлин обеспокоилась. Неужто это те бандиты, о которых говорили родители?       – Почему их не останавливают? – спросила Мэйлин.       – А некому. Те же самураи вроде и должны защищать нас, но сами иногда с бандитами сговариваются. Чиновники совсем не ясно куда смотрят. Недовольство растет, а им – лишняя забота.       Девушка, бывало, слышала от отца подобные высказывания, но никогда не придавала этому большого значения. В их торговой деревне дела обстояли хорошо за счет частых ярмарок, да и от крестьян не приходилось слышать недовольств. Оказалось, что лишь малая часть населения провинции живет так славно.       – Пока не добрались до Востока, придется держать ухо востро. А там уж поспокойнее будет, – объявил торговец.       – В Восточной провинции дела обстоят лучше? – поинтересовался Харука.       – Дайме Восточной провинции ответственно относится к контролю торговых путей. Хоть и бандитов там неменьше, всё же часто дороги патрулируют.       – А сколько нам еще осталось пути?       – Еще день и будем на месте, если только лошадка не станет часто вредничать, – усмехнулся торговец.       Харука подхватил разговор о лошадях и дальше Мэйлин уже не слушала. Тондзиру был наваристым, но вкус словно проскальзывал мимо ощущений. Если бы не душевное состояние, кушать можно было бы с большим энтузиазмом.       Закончив трапезу, они снова продолжили путь. Мэйлин с интересом рассматривала местную природу. Хоть они всё еще и находились в Западной провинции, пейзаж заметно изменился. Привычные кленовые рощи уступили место хвойным лесам. За ними прятались деревни с большими полями. В них кипела жизнь: всюду встречались крестьяне, таскающие в ведрах рыбу. Неподалеку от дороги шумела река.       Не давая себе закиснуть, Мэйлин изучала дорогу, как вдруг заметила среди умиротворённых елей движение. Неожиданно на дорогу выскочила лисица и забегала своеобразными зигзагами. Приглядевшись, девушка увидела мышку, ловко увиливающую от хищницы. Сцена показалась Мэйлин забавной, и она позвала Харуку.       – Смотри скорее!       Харука встревожено поднял голову и сонными глазами пытался отыскать объект любопытства своей Госпожи.       – А, лисичка захотела кушать.       Харука достал из кармана горсть орехов, которые нашел у постоялого двора, и бросил лисице. Та, испугавшись, метнулась в сторону, но собралась вернуться к погоне. Однако мышка успела скрыться в траве. Разочарованная лиса грозно глянула вслед повозке и, собрав пару орехов умчалась обратно в лес.       – Мышка тебе благодарна, – сказала Мэйлин, довольная развитием ситуации.       Харука усмехнулся и зевнул. Выглядел он совсем уставшим.       – Ты не спал ночью? – побеспокоилась Мэйлин.       – Тебя охранял.       Мэйлин вспомнила, что за день до путешествия ее приятель тоже всю ночь не спал. Выходило уже двое суток без сна. Девушка сделала строгое лицо и со всей серьезностью приказала:       – Спи, – и для убедительности добавила, – Сейчас день, меня не нужно охранять.       Харука кивнул, поудобнее устраиваясь, насколько это позволяло место. Деревья заслоняли солнце, поэтому было не так уж и ярко. Для уставшего человека и такие условия для сна хороши. Мэйлин довольно улыбнулась, когда убедилась, что ее приятель заснул. Чтобы скоротать время и не поддаваться тревожным мыслям, девушка решила вспомнить разученные вчера стихотворения и стала тихо нашептывать строки.       День длился долго. Ноги гудели от тряски. Всё тело в целом устало от долгих неудобных поз. Бездействие удручало, то и дело наталкивая на неосторожные плохие мысли. Но останавливать повозку Мэйлин не хотела. Чем быстрее они окажутся на Востоке, тем лучше и безопаснее.       Уже стемнело, когда девушка услышала встревоженные переговоры торговца с сопровождавшими их двумя воинами. Обернувшись, Мэйлин увидела вдали всадников, устремившихся навстречу. Их было около десятка. Насторожившись, она разбудила Харуку.       По мере приближения девушка замечала доспехи и оружие. Она тут же узнала в них разъезд, который, должно быть, патрулировал дорогу.        – Воины Империи, – проговорил Харука. – Сейчас проверят нас.       Нужно бы подготовить документы, однако приятель был напряжен и незаметно взялся за рукоять небольшого меча, спрятанного под накидкой. Когда всадники оказались достаточно близко, Мэйлин стало совсем не по себе. Что-то было в них такое, что вызывало недоверие.       Торговец тут же остановил кобылу. Солдаты внимательно рассматривали путников, оценивая, как товар. С таким же интересом окинули телегу. Часть наездников спешилась, и главный обратился к торговцу.       – Что везешь? – его голос был властным и пугающим, отчего Мэйлин невольно съежилась.       – Мясо, пшеницу да рис, господин, прошлогоднего посева, – отозвался торговец.       Командир разъезда глянул на двух наемных воинов, а затем на Мэйлин с Харукой.       – А эти кто?       – Это наемные воины, – пояснил торговец, – А это почтенная госпожа Сугавара со слугой. Путь тоже на Восток держат, вот и решили подвезти.       Мгновенье обдумывая слова торговца, воин снова обратился к нему.       – Поди знаешь, что в провинции сейчас твориться? Края у нас плодородные, бандиты так и тянуться.       – Как не знать, господин. Вот и нанял себе охрану.       – Так вот... – продолжил воин, – Недавно караван целый в нескольких днях отсюда разорили. Знаешь двор «Седой орел»? Подле него было.       Торговец кивнул.       – Бандитов, говорю, развелось. А жизнь в провинции не дешевая. Понимаешь, о чем речь? – не переставал воин, явно намекая на что-то.       – Не очень, господин, – торговец явно был в замешательстве, то и дело посматривал на других воинов.       – Мои люди каждый день жизнями рискуют, чтобы ты за свою не переживал. А платят нам не шибко. Ты-то, смотрю, и одет хорошо. Живешь, поди, не бедно.       – Не жалуюсь, господин. Тружусь честно...       – Ну, значит, как честный человек не откажешь нам в помощи? Не обделишь ведь?       Поникший торговец оглянул свою повозку с немногочисленным продовольствием.       – Не стану, господин...       Командир кивнул своим людям, и несколько человек окружили повозку, доставая мешки. Довольно ухмыляясь, они относили товары к лошадям, и вскоре в повозке остался лишь один мешок. Глаза торговца округлились, и он воскликнул:       – Как же так, господин? Что же я продавать буду?       – Что-то не нравится? Мы твою шкуру спасаем, а ты жалеешь для нас еды? – воин с грозным оскалом стал надвигаться на торговца своей внушительной массой.       Тот сделался словно маленьким, вжимаясь в плечи.       – Так вы и от бандитов вовсе не отличаетесь, – тихо проговорил торговец.       – Чего мелишь? У тебя уважения совсем нет к благородным воинам Империи?       Мэйлин услышала свой собственный короткий крик, когда воин замахнулся на мужчину. Тут же подбежали двое наемных и сбили с ног командира ловким ударом в колено.       – Не стоило вам этого делать. Теперь только жизнью расплатитесь, – зарычал командир и крикнул своим воинам. Те в мгновенье окружили повозку. Назревала драка. Численный перевес в сторону противника сулил кровавое поражение. Харука, доставший меч, заслонил спиной Мэйлин и отразил первый удар. Мэйлин вскрикнула, но бежать было некуда. Сквозь стену врага не пробиться к лесу, оставалось только не мешаться.       Зазвенели мечи. Харука умело справлялся с оружием и вмиг оглушил одного из нападавших, но и их всё так же было много. Неожиданно чья-то жесткая хватка сковала предплечье Мэйлин, и ее силой выдернули с повозки. Девушка оказалась в руках противника, прижатая спиной к его груди. Сильные руки держали ее крепко, не давая освободиться.       – Харука! – отчаянно закричала она. Юноша обернулся на крик, но один из воинов уже занес свой меч. В спешке Харука постарался отразить удар, но времени не хватило, и меч пришелся точно в бок.       От увиденного кровь отошла от лица Мэйлин, и она стала судорожно соображать. Нужно выбираться отсюда. Воин поднес оружие к горлу девушки, и острое лезвие обожгло кожу. Мэйлин вспомнила про отцовский нож. Одна из рук была свободна, и она, стараясь как можно быстрее, достала его и воткнула в бедро напавшего. Хватка тут же ослабилась, над ухом прозвучал протяжный стон, и девушка освободилась. Воин пал на колени.       – Беги! – крикнул Харука. Путь в лес был свободен, она успеет скрыться, пока противника задерживают. Но оставлять Харуку она не намеревалась. Стоя в замешательстве, девушка совсем не знала, что ей делать. Следующий противник уже бежал к ней, замахиваясь. Страх парализовал. Ноги не слушались. Бежать она уже не могла.       Но тут воин упал в нескольких шагах от Мэйлин. Тонкая стрела торчала в его спине. Вскоре еще несколько воинов, пронизанные копьями, грузно упали на землю. Девушка оглянулась. К ним приближались трое вооруженных. Они были тоже в доспехах Империи. Неужели еще одни бандиты в обличии благородных воинов?       Оставшиеся враги обратили свой взгляд на подкрепление, приготовившись к новой схватке. Мечи зазвенели с новой силой, но новые воины держались уверено. Бой сместился в сторону.       Мэйлин освободилась из оцепенения и подбежала к Харуке. Тот всё еще стоял на ногах, но сильно шатался. На ткани в боку образовалось большое кровавое пятно. Девушка позволила ему опереться на нее и медленными шагами повела к повозке.       Совсем скоро не осталось стоячих врагов. Тела лежали в лужах крови, смешанной с грязью. Кто-то еще остался живой и тихо стонал от боли. Торговца не было видно. Скорее всего он был среди тел, однако девушка не смогла разглядеть его в темноте. Воины смахивали кровь с клинков, подбирали копья. Мэйлин выдохнула, понимая, что они всё же не собираются вредить им.       Она глубоко поклонилась спасителям.       – Большое спасибо, господа! Вы спасли нам жизнь, теперь мы в долгу перед вами.       – Это наша обязанность, госпожа. Вам повезло, что мы оказались неподалеку, – сказал один из воинов. На вид ему было около сорока лет.       Он повернулся к своим сослуживцам:       – Кавамура, отправляйся к станции, возьми лошадей. Нужно расчистить дорогу и допросить живых. Кейске, сопроводи их в ближайший постоялый двор, – воин махнул на Мэйлин и Харуку. – Парню требуется помощь.       Кейске был молод, девушке показалось, что они могли быть даже одного возраста с ней. Темные волосы длиной до плеч были собраны в неряшливый хвост, а в черных глазах поселилась отстранённость и мрачность, несвойственная для молодых. Спрятав меч в ножны, он одарил Мэйлин долгим изучающим взглядом.       Харука скривился, вставая на ноги. Неизвестно, насколько глубокой была рана, но было понятно, что затягивать с ней нельзя.       – Срежем путь. Поспешим, пока не потерял сознание, – отозвался Кейске, беря под руку Харуку. Он не стал сопротивляться, хотя Мэйлин знала, что будь ему чуть легче, он бы отказался от помощи и пошел сам.       Путь оказался недалеким, но каждые десять шагов приходилось останавливаться на передышку. Скоро остановки стали совсем долгими. Каждый шаг давался с болью, вот-вот Харука должен был потерять сознание.       – Залезай, – Кейске присел перед Харукой, подставляя спину. – Быстрее будет.       Еле соображая, Харука забрался на спину и, как показалось, тут же провалился в небытие.       Они пошли гораздо быстрее и уже совсем скоро добрались до постоялого двора. Несмотря на глубокую ночь, внутри кипела жизнь. Несколько воинов заняли стол в центре общего зала и громко гудели, выпивая. Кейске нашел хозяина двора и попросил две комнаты. Увидев серьезность просьбы, старик тут же проводил их до одного из помещений двора.       Убранство комнаты было не богатым: татами, футон и маленький столик рядом. Уложив раненого на футон, Кейске отправился за мокрыми тряпками. Девушка, подумав немного, стала раздевать приятеля. Это давалось с трудом. Харука был тяжелым для слабых женских рук, так еще и воспитание не давало без стыда делать это. Сняв с парня дзюбан, девушка обнаружила длинную глубокую рану на боку. Кровь вокруг спеклась. Зрелище было страшным. Первая мысль Мэйлин – убежать. Скрыться, спрятаться, не видеть всего этого. Но взяв себя в руки, она приложила ладонь ко лбу Харуки. Горячий. Начался жар.       Мэйлин вспомнила, как иногда в их доме появлялись раненые. Мама тогда заваривала травы, поила ими больных и на раны накладывала листья чистотела. Это растение часто встречалось Мэйлин, поэтому найти его не вызовет трудностей.       Кейске принес небольшую чашу с водой и тканевыми лоскутами. Его лицо сделалось хмурым, когда он осмотрел рану.       – Нужно зашить. Промой пока вокруг раны, я за спиртом.       Он снова ушел, и Мэйлин села рядом с неподвижным телом приятеля. Аккуратно стирая кровь с кожи, она боялась задеть рану. Кровь всё еще не останавливалась, хоть и сбавила ход. Но жар тела с каждой минутой становился сильнее. Казалось, внутри Харуки разгорелся настоящий пожар, сжигающий изнутри. Его веки дрогнули, когда девушка случайно коснулась повреждения, а из губ вырвался тихий стон.       – Потерпи, Харука. Мы тебя вылечим, – прошептала Мэйлин, больше успокаивая себя, чем приятеля.       – Лекарь прибудет только завтра вечером. Сейчас сделаем, что сможем, – сказал Кейске, когда вернулся с бутыльком.       Он обработал рану, заливая ее жидкостью с едким запахом, достал из своей поясной сумки нитки с иглой и принялся зашивать плоть. Мэйлин крепко сжимала руку Харуки, но тот уже совсем перестал реагировать, пугая еще больше. В глазах Кейске, напротив, не было ни капли сомнений и страхов. Он занимался этим уверено и сосредоточено, словно всю жизнь зашивал людей. Шов получался ровным, и спустя несколько долгих минут Кейске закончил и перевязал пострадавшего.       – Нужно найти чистотел, – сказала Мэйлин и стала собираться на выход.       – Отдохни. В такой темноте ты ничего не найдешь. С ним ничего не будет. Утром нарвешь, – отрезал Кейске.       Уверенность в его словах заставила девушку успокоится, и она согласно кивнула.       – Я побуду с ним. Ты иди.       Мэйлин последовала совету воина. Ее комната была ровно такой же, как и та. Расстилать футон и раздеваться самостоятельно было непривычно. Ей всегда помогала Сирен, а сейчас она была отдана сама себе. Коря себя за избалованность, она осталась в одном дзюбане и улеглась. Тревожные мысли долго не давали уснуть. События дня быстрым хороводом мелькали в ее сознании. Совсем недавно она нежилась в своей постели, встречала рассвет в лесу под звуки сямисэна и засыпала спокойным сном. Но сейчас, казалось, мир перевернулся с ног на голову. Былой комфорт ушел. Нужно привыкать к новой жизни. И совсем неизвестно, когда это кончится.