Глава 4

      Шла «парочка» в тишине. Турбо всё думал о своём непривычном поведении — о том, что из-за особы справа не посмотрел фильм с ребятами. А в голове Сабуровой было лишь две мысли: первая — она сама утром осуждала мысли пионерок о группировках, а сейчас идёт рядом с бандитом, и, в какой-то степени, даже рада, что рядом с ним, а не одна. Всё же есть в словах этих мелкашей правда: чувство безопасности обеспечено. Вторая мысль — как о ней сейчас волнуется папа, время — не меньше восьми, раз так стемнело. Что сказать ему? А если увидит этого Турбо? Валера явно не походит на комсомола своим внешним видом…       Вечерняя Казань — время, когда улицы встречают своих гостей нежными фонарями, а атмосфера наполнена оживленными разговорами, серенадами влюбленных, а иногда криками этих группировок, от чего кровь в жилах стынет. Но сейчас этот фонарь, еле освещающий метров тридцать, создавал какую-то атмосферу для их прогулки.       Они спокойно, без всякой спешки, шли по тёмному двору, окруженному хрущовками, с захламлёнными балконами. В пустынных окнах, сквозь тесные занавесочки проглядывались лампочки, создавая загадочные тени. Парень и девушка вдыхали аромат влажности. Недавно снова был дождь, поэтому на улице стоял слабый туман, обволакивающий всё и вся.       Золотые отблески фонарей отражались на красивом лице девушки, подчёркивая её нежность и утонченность. Валера позволил себе немного посозерцать на спутницу, но быстро пришёл в себя.       Не более чем восхищение красотой. Я ж восхищаюсь красотками из этих порнофильмов. Тут тож самое. — Сказал он себе и отвернулся.       Сабурова тоже незаметно посматривала на парня. Валера был жилистый, высокий — девушка была ему по подбородок. Густые брови, которые почти всегда создают ему хмурый вид.       Оделся бы поприличнее, был бы завидный жених. Хотя и так ему… Не так уж плохо. — Пронеслось в голове Сабуровой.       Вдалеке слышны были шаги прохожих, вперемешку с музыкой, доносившейся из какой-то квартиры на углу дома, где звучали трели романтической мелодии. Их сердца замирали на мгновение, окутанные такой знакомой им песней: «Я хочу быть с тобой».

«Я хочу быть с тобой Я хочу быть с тобой Я так хочу быть с тобой Я хочу быть с тобой И я буду с тобой

В комнате с белым потолком С правом на надежду В комнате с видом на огни С верою в любовь

Я ломал стекло как шоколад в руке Я резал эти пальцы за то, что они Не могут прикоснуться к тебе Я смотрел в эти лица и не мог им простить Того, что у них нет тебя и они могут жить»

       Где-то позади послышался свист, от чего Надия сразу поменялась в лице и будто съёжилась. Турбо было хотел закинуть руку вокруг её плеча, даже дёрнулся, но остановил себя.       Не те глаза увидят, проблем будет не разгрести. — Остановил он себя.       — Не переживай, со мной не тронут. — Уверенно и громко, произнёс Валера.       Подходя к дому «дамы», парень остановился вместе с ней под окном. Затем последовала короткая пауза. Турбо поразглядывал окна, относящиеся к подъезду Надии: мало ли, смотрят. Убедившись, что свидетелей нет, Валера достаточно по-доброму, с долей усмешки, напомнил:       — В следующий раз без своего Молочника не залезай в сомнительные события. А то потом он будет ходить, искать виноватых, — короткая пауза, и добавил, — тем более за чушпана вступаться не в твоём положении. Сама знаешь.       — Без тебя знаю. — С частичкой язвительности, ответила Сабурова.       — Что ж… Тогда не держу. — Развёл руками Валера. Надия открыла дверь подъезда и вроде собиралась зайти, но остановилась, лишь на миг, и тихо сказала:       — Пока, Валер, спасибо. — Но это было достаточно громко, чтобы он услышал, и Сабурова исчезла за железной дверью своей парадной.       Турбо неожиданно для самого себя расплылся в улыбке и полетел к своим на фильм — вернее, на конец последнего их показа. Но похоже не успел: на встречу ему шли весёлый Марат и Айгуль.       — Уже всё?       — Всё. — Подтвердил Адидас младший, — надо было раньше бегать, а ты шлялся.       — Да я тут… Да в общем-то неважно. С вами пройдусь. — Решил Турбо, от чего лица обоих влюблённых стали менее счастливыми.       Они направились втроём в сторону дома Ахмеровой.       — Айгуль, а ты знакома со старшеклассницами в вашем этом… лицее?       — Нет, с чего бы? — Удивилась она.       — Мало ли. — Девчонка заулыбалась:       — Запал на кого-то небось.       — Просто интересно узнать про одну особу, мутит с больно тёмным типом, но внешне совсем не скажешь…       — Ты о ком? — Тут уже заинтересовался Марат.       — Да случайно познакомился тут с одной, думаю с лицея она. Говорит, мол с «Тяп-ляповцем» водится. — Адидас даже поперхнулся воздухом:       — Если не хочешь беды нашим, не водись с ней вообще… совсем.       — Да и не собирался. Странно это вот и всё.       — Странно, и ладно. Рот захлопни, нос не суй и пиздуй вперёд. — Со смешком ответил Маратик, от чего сразу огрёб смачный подзатыльник от старшего.       — Не научился азбуке, а балаболить пытаешься. Страх потерял, скорлупа? — Адидас младший недовольно почесал место удара и кивнул. — Всё, давайте гуляйте, голубки. — Со смешком выдал Валера и заметно ускорился, оставляя парочку где-то позади.       Вернувшись домой так поздно, Надию встретили неодобрительные взгляды родителей — причина была очевидна. Девушка быстро поужинала, а лишь затем вспомнила об обещании позвонить Ире. Она быстро набрала знакомый номер:       — Не переживай, я дома.       — Ну и славно! А теперь… Если никто не слышит, рассказывай всё поскорее! — Надия заглянула из коридора в комнату родителей. Те смотрели телевизор, но на всякий случай девушка понесла телефон с кабелем в свою комнату.       — Да ничего такого не было. — Затараторила она.       — Ага, именно поэтому в разговоре я была любимым при делах? Выкладывай всё, иначе не ручаюсь блин!       — Если кратко: хотела помочь поцанёнку, к нему какой-то хулиган пристал, деньги начал отжимать. Я вступилась, и самой прилетело. А потом просыпаюсь в каком-то спортзале-подвале, а там Валера…       — Чего?! Какой ещё Валера? — Не выдержав, перебила Ира.       — Недавно познакомились. Из «Универсамовских», но будто и не мутный… Никак не пойму… Ну он короче сказал, что помог мне, не оставил на улице валяться без сознания…       — На тебе трусы-то есть?! Кровь?! — С ужасом воскликнула подруга, от чего самой Надии стало не по себе. Она приподняла школьную юбку, удостоверившись, что всё в порядке, зашептала:       — Конечно есть, Ир. Что за вопросы?!       — Это какой-то группировщик, ты была без сознания! Что ещё можно думать?!       — Ну он бы меня не тронул…       — Это ещё с чего взяла?       — Я сказала… Что вожусь с другим группировщиком… И похоже авторитетным… Не знаю как так угадала…       — ЧЕГО?! ЧЕГО?! Совсем с ума сошла?       — Я подумала, так безопаснее в его обществе находиться!       — А если они терпеть друг друга не могут? Может на зло что-то да и сделал бы.       — Давай сменим тему, больше я с ним не увижусь. И не смогу попасть в неприятности. Так что всё.       — Кстати, ты сказала, что он симпатичный… — В голосе подруги послышалась улыбка.       — Не говорила я такого, уродец ещё тот.       — Дословно повторяю: «Симпатичный, высокий, кучерявый»… — Надия взяла подушку и крикнула в неё от ощущения ужасного стыда.       — Нахера я так сказала… — тихо произнесла она в трубку.       — Не знаю, заигрывала. Не переживай, сама говоришь, что больше его не увидишь.       — Верно. Это ты верно сказала. Больше не увижу!       — Мне родители кричат идти спать, до завтра. — Прошептала Ирка и положила трубку, не дожидаясь ответа подруги. Надия медленно вышла из комнаты в коридор и положила телефон на место.       — Доча, подойди пожалуйста. — Послышался голос мамы из спальни. На секунду сердце упало в пятки, родители вечером неодобрительно смотрели на неё и ни слова не проронили. Похоже, сейчас пришёл «час расплаты». Надия тихонько заходит в родительскую спальню.       — Мы с матерью поговорить хотели. — Достаточно спокойно, начал папа. — Присаживайся, не стой. — Он указал на место рядом с собой на ещё неразобранном диване.       — У тебя сегодня был урок гитары опять. — Волнительно начала мама (Раиса Яковлевна). — И мне твоя преподавательница сказала, что ты успешно сама, без спроса, забрала документы из музыкальной школы. — Девочка невольно опустила взгляд — это была правда.       — Мы с матерью говорили зачем тебе эти уроки, навыки с гитарой. Вот в компанию придёшь новую, когда поступишь в университет, соберётесь в кафе, а ты как возьмёшь, заиграешь! — Очень вдохновлённо заговорил отец.       — Я говорила, что не нравится мне… Особенно это сольфеджио. Я лучше бы к поступлению готовилась, честное слово!       — Так ты и этого не делаешь! — Начал закипать отец. — Без двадцати девять пришла! Не ясно где была, дискотек сегодня не было уж точно, середина недели на календаре! Где была?       — С Иркой гуляла. — Лицо папы стало ещё злее:       — Мы звонили ей на дом. Она целый день дома сидела — про то, где ты находишься, совершенно не знала! Разве можно врать отцу в глаза?!       — Толенька, успокойся… — Поглаживая спину мужа, пыталась обуздать его пыл жёнушка.       — Не, ну, Рая, так же нельзя! Я спрашиваю, где ты была? — Надия не выдержала, вскочила с дивана и убежала в комнату. Отец очень редко мог повысить голос на любимую доченьку, но сегодня, по всей ясности, она его довела.       Почему не хочу рассказывать про Валеру, эти ситуации?.. Перестанет злиться, успокоится и поймёт меня. Хотя может и взбесится, что вообще заговорила с уголовником, считай. — Думала девушка, переодеваясь в ночнушкую.       Она легла в кровать, укрылась одеялом и, дёрнув за верёвочку, выключила и так тусклый светильник. Лёжа в своей уютной комнате, пытаясь заснуть, она старалась угасить свой разум. Но вместо покоя на неё всё больше наступали переживания. Надия ощущала, как беспокойство проникает в её мысли, окутывая волнами неизвестности.       Ночное безмолвие стало тихим свидетелем её внутренней борьбы: между любопытством к этому малоизвестному «Турбо», с которым их будто сталкивает лбами судьба, и между безмерным спокойствием, навевающим скуку. Измученные глаза отражали не только физическую усталость, но и глубокую печаль, которая причиняла ей бессонные ночи. Она металась в постели, переворачиваясь с боку на бок, но каждый раз, когда закрывались глаза, сомнения и тревога возвращались с новой силой.       Надия Сабурова была членом комсомольской организации, полна энтузиазма и горящей страсти к своим идеалам. Она всегда была решительна и сильна, но в последние недели, а может месяцы… Мысли о какой-то неполноценности не отпускали её.       Почему она так неспокойна? Что ей мешает найти покой? Она сама знала ответ — неожиданное любопытство, которое разукрасило серые дни, а если точнее, любопытство к Валере.       Глубиной своей души она чувствовала, что внутри неё происходят перемены. Рациональный разум пытался справиться с переплетенными эмоциями, но сердце говорило совсем о другом. Девушка ощущала потоки страха, неопределенности, а иногда даже тоски, но не могла черпнуть ясность в своих мыслях.       Возможно, эти переживания были и частично связаны с будущим, с её местом в обществе. Вопросы, которые она задавала сама себе, начинали выворачивать нервы наизнанку.       Что будет, если она не достигнет поставленных целей? Сможет ли она повлиять на изменения в своей стране? Сможет ли стать тем, кем мечтает? А мечта ли это? Она боялась проиграть, боялась оставить свои самые масштабные и революционные идеи незавершенными.       Но, возможно, на самом деле, она просто перерабатывала события дня. Всевозможные мелочи и обстоятельства сваливались в кучу в её голове, перетекая в ряд бессмысленных фрагментов, которые она тщетно пыталась связать. Может быть, это была всего лишь фаза усталости и слишком много мыслей, переполнивших её сознание.       Ночь продолжала обволакивать комнату своей мягкой темнотой, а Надия оставалась бодрствующей в центре своего внутреннего конфликта. Невзирая на усталость, она не сдавалась, зная, что разгадка когда-нибудь явится к ней.       И вот, когда ее глаза наконец сомкнулись от усталости, она поняла, что иногда просто нужно отпустить и довериться силе времени. Вместо бесконечных размышлений и борьбы с собой, она решила принять своё состояние и позволить себе отдохнуть.       Утро Надии в этот ранний час среды, никак не отличалось от прошлых, не включая тот пункт, что она не выспалась. Сейчас девушка жалела, что загонялась так перед сном. Как обычно ночные размышления кажутся полной ерундой уже утром.       Мама готовила яичницу, пахло очень заманчиво, девушка зашла на кухню, тихо зевая.       — Доброе утро.       — Доброе. — Ответила матушка, будто вчерашней ссоры и не бывало. — Сегодня контрольная по математике, да?       — Да, не переживай, я готова.       — Уж надеюсь. — Менее доброжелательно произнесла Раиса Яковлевна. Всё же вчерашний вечер ей не забылся по взмаху палочки. Женщина выложила порцию свежей яичницы на тарелку и подала её дочери.       — Ты сегодня поздно на работу. — Посмотрев на часы, подметила Надия.       — Да, но допоздна буду крутиться. — Наступила тишина, папа похоже уже ушёл на работу, так что девушка поспешила доесть завтрак и начать собираться.       Уже расчёсывая свои локоны у зеркала в ванной, она заметила стоящую сзади мать:       — Доча, давай по-честному, я отцу не расскажу. — Начала нежно женщина, но немного запнулась, будто переживая. — У тебя жених появился?       — Чего? -Надия изумлённо посмотрела на маму. — То, что я бросила музыкалку, не значит…       — Я познакомилась с твоим отцом примерно в таком же возрасте, не переживай, тебя никто не будет ругать.       — Мам, хватит. Я не хочу об этом говорить. У меня в голове только поступление, поверь мне. — Выпалила девушка, решительно покинув ванную, и, залетев в коридор, начала надевать пальто и сапожки.       — Мы с отцом просто волнуемся. — Хмурясь, заявила мать.       — Не волнуйтесь. Всё, я убежала. — Входная дверь стремительно захлопнулась за комсомолкой. Вылетая из подъезда Надия почти сталкивается с…