Глава 14

       Задыхаясь от тревоги, Туркин понял, что его жизнь уже никогда не будет прежней, если её увели, навредили.       Единственный вариант — идти к тяп-ляповцам. В любом случае, его пацаны, с универсама, впрягаться точно не станут.       Только вот проблема. Где находится пристанище у этих «зверей» — хер знает. Спрашивать у Вовы — не вариант. Вахит, скорее всего, тоже не знает, что уж говорить о скорлупе. В конце концов, они с тяп-ляповцами не были соседствующими группировками.       Кто не заинтересован в делах Универсама, но знает верхушки других группировок? Почти сразу в голове всплыл Костя — бывший, ну или нынешний, Кащей. А его найти очень даже просто. Адрес Валера знал наизусть, так что прошло незначительное количество времени перед тем, как он оказался перед входной в его обгаженную квартиру.       Хоромы бывшего главаря Универсама и правда были так себе. Вечный запах сигарет, чего-то спиртного и, похоже, уже тухловатой рыбы. Дверь была приоткрыта, от чего Турбо напрягся, но быстро понял, что всё в порядке, услышав гогот с кухни.       Встретившись взглядом с Костей, холодок всё же прошёлся по телу парня. Кащей был явно не рад таким гостям — предателям.       — Ты ещё что тут забыл?       — Я по делу.       — Ты как со старшим разговариваешь? А где же «Здравствуйте»? Соблюдать этикет, походу, я так и не научил…       Ответить, что, мол, Кащей уже не старший, чтобы здороваться с ним первым, Турбо не решился. И, кивнув головой в знак согласия, подошёл ближе:       — Мне помощь нужна. Узнать, где база тяп-ляпов.       — А Вовка знает?       — Что?       — Что Универсам наш позорить собираешься.       Валера удивлённо глядел на Костю, а тот непринуждённо продолжал покуривать сигарету:       — Возишься с этой невестой Молочника. Был бы я ещё у руля… Сказал бы сразу, что на херню подписываемся.       — Мне нужно поговорить с ним.       — С кем? С Молочником? — с усмешкой вопросил Кащей, не ожидая ответа. — Может она баба и красивая, я ж не знаю… Но точно не стоит отшивания.       — За что меня должны отшить? За то что выполняю договор?       — Никакого договора и не было. Ты же не на столько дебил. — Но встретившись с удивлённым выражением лица Валеры, Кащей устало вздохнул.       — Я не понял. — Турбо был в каком-то затупе, не понимая о чём Кащей хочет ему сказать.       Константин уже докурил сигарету и заменил одну привычку — курение, на другую — щёлканье семечек:       — Нагнула она знатно. До меня вчера дошли пикантные новости про девку и Берёзку в тачке, горячая особа… Если Берёзе зашло, как сосала, может простят враньё — станет общей бабой для Тяп-ляпа.       Ладони Валеры медленно сжались в кулак.       — Это всё враньё. Он поцеловал её и всё.       — Что только не скажет девка, чтоб оставаться не порченной. Соврала же, что невеста Молочника. Почему здесь ей не соврать?       Сердце Туркина упало куда-то в пятки, разочарование начало окутывать парня, словно холодный туман, непроходимый и черный. Его сердце искало ответы на вопросы, которых он боялся задавать.       Она врала про всё? Почему она не призналась ему? Говорила ли она хотя бы иногда правду о себе? Кто на самом деле Надия? Было ли что-то с этим тяп-ляповцем? Зачем она начала эту ложь?       — Тебе ещё нужен адрес их?       — А? — Турбо не расслышал вопрос Кащея, слыша лишь звон в ушах от полного отчуждения от внешнего мира.       — Нужен адрес?       Он просто не мог ответить.       — Шагай тогда отсюда. — Шуганул его Константин. — И передай Вовке, что я с ним ещё не закончил.       Валера еле добрёл до входной двери и, оказавшись в подъезде, осел на бетонные ступени. Словно камень упал на его сердце, безжалостно перевернул мир парня с ног на голову. Боль и шок охватили его существо, словно нож, пронзивший грудь. Он оказался на грани эмоционального разрыва, его сердце было разбито на множество мелких осколков, терзаемое болью и предательством.       Чувства Валеры катастрофически колебались между разочарованием, гневом и страхом. Все во что он столь сильно верил, оказалось ложью. Он чувствовал себя обманутым и одиноким посреди движущегося мира. Турбо испытывал любовь к Надии, уже был готов признаться в этом себе, ей, всем свои пацанам, но теперь эта любовь была облита кислотой лжи, которая разъедала его душу.       Сил идти домой не было, он был готов уснуть прямо здесь, в подъезде, на этих холодных ступеньках.

***

      Прошло пару дней, о Надии ни слуху ни духу. Похоже, ей всё равно, что меня нет рядом.       Турбо старался не думать о ней, не вспоминать. Решил больше времени проводить в видеосалоне. Пацаны были не против, только рады лишним «рукам», а то Валера редко посещал их общий бизнес.       В один из вечеров у Суворовых был вроде юбилей, а вроде просто день рождения их бабушки. Так что на вечерней смене остался Валера, Зима, Лампа, да Айгуль. Посетителей было немного, так что, запустив очередной фильм, они стояли за дверью кинозала. А Вахит курил на улице свои любимые сигары.       — Как там Надия? — спросила Ахмерова, ударив прямо по больному, сама того не зная.       — Сойдёт.       — Марат меня тогда, на дискотеке, увёл подальше от замеса… Я её не видела потом. Страшно.       — Что страшно?       — Вот так, оказаться в ядре подобного побоища. Ненароком убьют.       — Если есть тот, кто отвечает за тебя — не страшно. У неё есть я. — Случайно сказал в настоящем, а не в прошедшем времени, Турбо.       — Повезло ей. Ты хороший. — Ответила Айгуль и, встретившись с удивлённым взглядом Валеры, добавила. — Я так, по крайней мере, считаю.       — Будем считать, что я ответил спасибо. — Они с улыбкой переглянулись и продолжили стоять в тишине, пока за окнами не показалась чья-то машина. В дверь неспешно зашла тройка парней — за ними Вахит. Валера сразу узнал их, это с «Дома быта» пацаны.       — Мы тут проезжали мимо, Адидас говорил, вы тут салон открыли. Посмотреть можно?       — Мы закрыты уже. — С напряжением ответил Турбо, но, проследив за взглядом парней, добавил. — Это последний сеанс.       — Ясно… Интересно про оборудование узнать, думаем тоже салон открыть. На своём районе.       — Понял. Ну фильм через несколько минут закончится. — Валера немного расслабился, плечи его опустились, а мысль почему-то улетела в день, когда Надия согласилась быть у него под присмотром.

***

      — Вчера говорил со старшим про Молочника твоего. — Начал Валера, подходя к ближайшему обшарпанному турникету. — Разное об этом говорили, выводы сделал. — Он невозмутимо запрыгнул на него и начал подтягиваться.       — Какие выводы?       — Молочник твой сейчас уехал, по области дела решает, сама знаешь. — Он был уверен, что на их предложение о защите, девушка рассмеётся ему в лицо. Но как учил его Адидас, нужно держаться уверенно, тогда сделка, считай, заключена уже.       — Угу.       — А живёшь ты на нашем районе. В общих чертах, мне сказали на неопределённый срок поглядывать за тобой. Устроим нейтралитет с «Тяп-ляпами»… И всего остального по мелочи. — Турбо спрыгнул с турника, потирая ладони после десяти полных подтягиваний.       — Но…       Валера специально перебил, чтобы не потерять хватку «дипломата»:       — Ну если не согласна, можешь с его товарищами обговорить. Это как пожелаешь. Согласишься — поможешь нам, откажешь — ходи, жди своего жениха. Но помощи не жди от наших.       — Мне не сложно вам помочь.       — Ты только это… Предупреди друзей своего возлюбленного, чтоб я не получил по фанере. — Напомнил Туркин, почёсывая затылок. Сердце в мгновение ока застучало как-то по бешеному, осознавая, что он теперь в ответе за Сабурову.       — Хорошо…

***

      Фильм окончился, и, когда все зрители вышли, один из старших «Дома быта» медлительно вошёл в «кинозал». Оглядевшись вокруг, спросил:       — А чё за магнитофон? Какой марки?       — Шарп семьсот семьдесят девять. — Ответила Ахмерова, всё ещё находясь в неком напряжении от нахождения тут чужих пацанов.       — Нормально. Фирма.       Валера кивает, поскорее бы эти ушли. Ему хотелось побыстрее закрыть салон и домой пойти. Торчать тут желания уже никакого не было.       — БУ взяли?       — Не, не. У коллеги украли. — Почти не замялся с ответом Турбо, хотя помнил, как отчаянно местный дед, у которого они и спёрли магнитофон, кричал им вслед.       — Может дашь немного посмотреть?       — Не, не, ребят. Только за два рубля.       — Хорошо. Иди, стрельни. Всё равно таких денег не носим. — Ответил спокойно один из старших, частично обращаясь к какому-то парню в шарфе, из свой скорлупы.       Мальчик послушно вышел из комнаты, а затем Турбо почти сразу же почувствовал удар чем-то железным по голове. В глазах потемнело, он сразу оказался лицом к полу.       Послышались крики Лампы, Айгуль. Всё произошло так быстро. Вскочив на ноги, Валера только и успел выбежать на улицу и беспомощно глядеть на удаляющуюся машину. В глазах периодически темнело, ноги почти не держали.       Он не особо понял, как они с Вахитом добрались до дома Суворовых.       Сознание начало возвращаться, когда он оказался в ванной, на полу.       — Чё там было? — устало спросил Адидас, не ожидая чего-то прямо-таки ужасного.       — У нас видак забрали. Я… Я узнал одного, это который с «дом бытовских», которые в кафе «Снежинка» сидят. Надо их всех расхреначить. Под корень! — он включил в ванной душ, умывая окровавленное лицо. — Я им, падлам, устрою с добрым утром.       Адидас вышел с ванной, а затем к нему зашла заботливая женщина — мачеха Вовки. То, что она заботливая, было ясно сразу, по голосу. Такое нежное обращения к себе Валера слышал давненько.       — Как тебя так?       — Хулиганьё.       — Какой ужас, не люди, а звери. — Женщина нежно обрабатывала рану на голове. — Рассечения нет. Повезло тебе.       — Спасибо. — Туркин чувствовал скованность, от непривычного нежного тона, по отношению к нему.       — Может чаю? Воды?       — Не надо, спасибо. Мне к пацанам надо. — Валера медленно поднялся на ноги и побрёл в комнату к парням. Зайдя к ним, он скорее прикрыл дверь. — Чё там?       — Айгуль где? — С частичкой предъявы, спросил Марат.       — Да забрали её. В тачку закинули и увезли с собой. — В этот момент его будто ударило током, от воспоминаний, о недавних событиях с Надией. Тоже самое. Тоже забрали. Тоже увезли. — Вов, ехать надо. Эти «дом бытовские» совсем охренели.       — Ты не поедешь.       — Почему?!       — Потому, что ты нервный. Пылить начнёшь. Хочешь погеройствовать, раз со своей не вышло?       — Чего?!       — Того. Герой сейчас не нужен. Геройствовать надо было на дискотеке. Нам только поговорить надо. Так что Марат тебя сейчас в больницу ведёт под ручку. Сотрясение может и есть.       — Вован, ты чё издеваешься?! — совсем взбесился Турбо. — Скорлупе меня провожать?!       — Тогда сам иди. Узнаю, если ты там не появишься — не ручаюсь.       Валера громко цыкнул, понимая, что этой больницей от него просто «избавляются».       — До завтра. — Ему захотелось быть как-то выше этого. Не оборачиваясь, он вышел из комнаты. Попрощавшись с родными обоих Суворовых, он вышел на улицу. Темно, холодно, почти безлюдно, можно так сказать.       Ноги совершенно не вели его к своему дому, они почти буквально тянули его к Сабуровой. Её подъезд, снова её этаж. В её окнах горел свет, так что жильцы точно не спят.       И что сейчас? Он заявится к ней? Зная о её предательстве, обмане… Хочет, чтобы она его сейчас «приголубила» и пожалела?       Да.       Туркин тихонько стучит в дверь в надежде, что её откроет Надия, а не кто-то из её родни. Но чуда не случается: перед ним оказывается невысокая женщина, с короткой, кудрявой стрижкой, рыжим, но видно крашенным цветом волос. Похоже, это её мама.       — Надия дома? — тихо спросил Валера.       И так усталые глаза, стали ещё мрачнее.       — Рая, кто там? — послышался голос из другого конца квартиры.       Турбо с полным непониманием глядел на женщину:       — Она у Иры? — она ни кивнула, ни покачала головой. — Она не хочет со мной видеться? Что-то сказала? Скажите. Мне просто хотя бы увидеть её.       — Рая, ты чего молчишь? — мужской голос приблизился, и в дверном проёме оказался и отец Сабуровой. — Ты? Я что сказал в прошлый раз?! Отстаньте от честных людей с этим книжным клубом! — он снова попытался закрыть дверь у Валеры перед носом. Но парень со всей силы откинул её назад, открыв её на распашку и, протолкнувшись мимо родителей, устремился в комнату девушки, которая была прикрыта.       Позади послышался плачь женщины. Турбо открыл дверь в её комнату так же быстро и резко. Но там темно, свет выключен — никого.       — Парень, ты совсем что-то попутал?! — отец явно был уже на взводе.       — Где Надия? — в полном непонимании, вскрикнул парень.       — Вали из нашей квартиры! — мужчина взял Валерку за шкрирку и потащил к выходу.       — Я не отстану! Где она?!       Дверь в этот раз перед ним всё же захлопнулась. Турбо начал тарабанить по ней, но поняв, что это бесполезно, вышел во двор. Нашёл пару камушек и начал кидать их в окна с криками:       — Просто скажите где она! Дайте увидеть!       Он попадает в окно родительской спальни, разбивая его. Мужчина в полной ярости выглядывает на улицу:       — Мы милицию уже вызвали, гад!       — Где Надия?!       Рядом в окне показалась женщина, всё ещё всхлипывая, она крикнула:       — В больнице она! — и снова залилась слезами.       — Как, в больнице…? — прошептал Турбо и почти тут же ринулся прочь.       Через пару минут бега голова кружилась, всё вокруг ходило ходуном. Туркин замедлил темп, но не остановился. Войдя на территорию больницы, его кружило, как на детской карусели. Всё в момент почернело.       Турбо слышал какие-то отрывки фраз, такой знакомый голос:       — Останься, Валер. Мне спокойно, если ты где-то рядом.       — Это я виновата, Валер. Прости меня.       — Я думала после таких слов должны извиняться, а не просто говорить. Ясно. Не «пацан» ты, Валер, а говно без яиц.       — Я в первую очередь для тебя — его ненаглядная. Тебе противно моё присутствие? И ты думаешь, что я могу нажаловаться ему?!       — Ты хотел узнать, кто мой парень? Знакомься — это Валера.       — Ты меня теперь постоянно что ли преследовать будешь? С самого утра?       — Я думала подольше посидишь. Я могу книги показать какие читаю…       — Надия. Нельзя моё имя сокращать в «Надь».       — Турбо зовут, слыхал о таком? Как не слыхал? Ну вот теперь знаешь, что есть к кому ревновать, скоро вместо тебя начнёт за меня вписываться.       — Ага, вожусь. Отстань. С… Молочником.       Туркин очнулся в тепле, на чём-то достаточно мягком. Белые стены, койки рядом с какими-то другими пацанами. Он в больнице. Голова будто давила на мозг, пытаясь сжать его в точку.       — Позову доктора. — Сказал чей-то мужской голос, похоже — сосед с палаты.       Через пару минут в комнату зашёл относительно молодой мужчина, с тёмными усами, бородой. Он присел на кровать Туркина.       — Как голова Ваша?       — Сойдёт.       — Кружится или звенит?       — Давит.       — Следи за пальцем. — Мужчина начал водить пальцем в разные стороны. Валера проследил за ним. — У вас сотрясение второй степени. Ничего страшного, немного физиотерапии, побольше сна и меньше переживаний. Будете, как новенький.       — А где лежит Сабурова?       — Вам лучше уточнить в регистратуре. И надо вписать всё ещё в Вашу медкарту. После обеда подойдите туда. — Он был таким спокойным, что располагало к себе. Почти сразу доктор переключился на соседа по палате, пересев на другую кровать.

***

*день похищения Сабуровой*

      Когда Евгений оставил Надию в родительском гараже, поехал к свои пацанам. Прогнали по пивку — казалось, всё весело и беззаботно. Пока на склад не зашёл Кащей. Молочник знал Константина, они относительно давно были знакомы, но тот не вызывал особого доверия. В лицо заливал всегда очень красиво — на деле обычно выходило не так.       Несколько месяцев назад, по тихому пытались мутить поставки джинс — по итогу, Константин спалил бизнес, мол, случайно. После чего потерял авторитет и веру в глазах Позолотского. Да и Евгений был перед ним, вроде как, виноват за один неприятный инцидент.       — Смотрю, тачку прикупил всё ж. — Усмехнулся Кащей. — По таким делам значит в Москву гонял?       — Чего забыл тут?       — Да за мой Универсам хочу пояснить в этой ситуацией с невестой…       Лицо Евгения резко поменялось, он вскочил с места:       — Выйдем.       Они скрылись за огромными железными дверьми. Немного отойдя за угол, Молочник огляделся в поисках лишних ушей. Но никого рядом не было.       — Я очень добрый сегодня. Вернулся домой, родные, семья, сам понимаешь. Явился бы не сегодня, не ручался б, за выходку получил бы. — Быстро заговорил Евгений, явно нервничая.       — Да я навестить… По старой дружбе. — Кащей криво улыбнулся. — Хотел поинтересоваться: с какого хера девушку авторитета должен защищать мой старшак?! А потом получать на дискотеке за договор?       — Кгхм… В курсе ситуации. Старшак случайно не Туркин твой?       — Турбо.       — Понял. Но ебать данная ситуация тебя не должна: это дела Универсама, а тебя свои же отшили. Как лоха последнего.       — Подростковая дурость. — Хмыкнул Кащей, делая вид, что всё в полном порядке и под контролем.       — Теперь у вас там Адидас заправляет. Иерархию не соблюдает, правосудие устраивает непонятное… Универсамы всё ниже и ниже.       — Ты с этой малолеткой-невестой тоже обосрался. Какие слухи пойдут после медляка с моим старшим. Ммм… Что авторитет с Тяп-ляпа — вафлёр последний и олень.       — Нет и не было невесты у меня. Дрянь последняя, наврала. Хорошо, вовремя вернулся. Уже объяснил правила все, начал учить быть честной девочкой.       — Мне начирикали, Берёза твой крал её.       — Он доложил об инциденте. Может общей станет. Пока вопрос не поднимали: я только с дороги, отдохнуть надо.       — И то верно…       — Извинений не будет, так что можешь топать. — Женя кивнул куда-то в сторону.       — Не добрый ты.       — Был бы добрым, не был бы авторитетом — опустился б ниже тебя.       — Ты и так должен быть отшит, и остаёшься не чушпаном только по моей доброте душевной. — Как бы пояснил Кащей. — И давай прямо. Надо услугу за услугу платить. Мне нужно вернуться в Универсам, прогнать вояку этого клоунского. С вами это будет легче.       Евгений на секунду задумался, а затем протянул руку Кащею. Они договорились.       Начало вечереть, Позолотский наконец вернулся в семейный гараж. Он открывает дверь, прокручивая заготовленную речь для Надии: «Неловко получилось. Поехали в больницу. Но надо сначала поговорить о произошедшем, договориться.»       Но гараж оказался пуст. Женя вбежал внутрь, проверил каждый угол в надежде, что Надия просто спряталась. Её нигде не было. Увидев дыру в углу, он тихо выругался. Сбежать со своими травмами она не могла, а вот на помощь позвать — запросто. Так что она либо в больнице, либо в милиции — это уже значения не имело. Сегодня он к родителям, дальше будет решать по мере поступления проблем.       Сабурова не дура — это Женя точно знал. Он ей угрожал, он где-то поблизости, она же должна понимать, что огребёт проблем от Тяп-ляпа, если взболтнёт кому-то лишнее. А уж тем более, если раскроет кому-то личность Молочника. Позолотский аккуратно припарковался в своём родном дворе. Приближаясь к дому, парень чувствовал прилив эмоций и нервозность. Будет ли семья его ждать с таким же теплом и восторгом, как и он их? Комнаты освещались тёплыми яркими огнями, создавая атмосферу уюта.       Такая привычная дверь, поворот ключа. Он медленно заходит. Первым его видит мать, она всплеснула руками:       — Вот так сюрприз! Женечка приехал!       С глубоким вздохом отец устремился в коридор, чтобы обнять своего сына. Тёплое объятие, похлопывание по спине.       — Чего не предупредил? Мы бы ужин наготовили! Сабуровых позвали, посидели бы.       — Поэтому и не сказал, мам… — расплылся в улыбке Евгений. — Вечно застолья твои грандиозные, мой приезд — не Новый год. Мне ж неловко.       — Женька! — в коридор выбежала Ирка и кинулась объятия братца.       — Ого, как подросла. Девушка уже, красотка!       В тот обычный, семейный ужин к ним ворвалась Сабурова Раиса в ужасной истерике. За ней её муж, пытающийся утихомирить жену. Оказалось, им позвонили с больницы. На пальто Надии были вышиты инициалы, домашний номер, так врачи и распознали пострадавшую. Родителям сообщили, что девушка поступила к ним с раздробленной коленкой, закрытым переломом бедренной кости, возможно с третьей степенью сотрясения мозга, без сознания. Состояние тяжёлое, её тут же прооперировали, сейчас она стабильна, но они проводят осмотры, чтобы убедиться, что с мозгом всё в порядке.       В последующие дни Позолотские каждый вечер приносили что-нибудь вкусное в знак поддержки. Ирка была никакая, в школу ходила, но была призраком.       В очередной вечер, Женя зашёл на кухню, там тихонько сидела Ира, пила чай.       — Ты как?       — Я слышала, как тётя Рая говорила, что у неё может быть кровоизлияние в голову и… Тогда ей конец.       — Глупости это. Сотрясение у Надийки. Да, тяжёлое, но никакого конца. — Евгений приобнял сестру.       — Она второй день без сознания.       — Проснётся, очень скоро проснётся. Уверен. — Он прижал девушку ближе к себе, увидев одинокую слезинку на её щёчке.

***

      Турбо чувствовал слабость, хотя ничего такого и не делал. Прошёл обед, и пересилив эту ватность в ногах, он медленно побрёл к регистратуре.       — Мне сказали отметиться для медкарты. — Устало произнёс Валера девушке в окошке.       Она с ухмылкой оглядела парня:       — Ты вчерашняя Надя что ль, из двести восемнадцатой палаты?       — Из двести восемнадцатой. — Кивнул Турбо. — Почему эт Надя?       — Да очнулся пару раз. Спросил что-то про Надю.       — Про Надию. — Поправил медсестру Валера.       — А во второй раз очнулся и сказал, что Надия овечка.       Это было смущающе, но у Туркина было слишком шаткое, слабое состояние, чтобы смущаться и краснеть.       — Итак, овечка Надия, как твоё настоящее имя?       — Туркин Валера Всеволодович, улица Парижской Коммуны четыре.       Медсестра начала искать карточку в ящиках, и, когда наконец нашла, кивнула:       — Передам твоему лечащему врачу.       — В какой палате Сабурова?       — У неё тяжёлое состояние, пока и родственников не пускают.       — А можно по секрету? — обворожительно улыбнулся Валера.       — Нет. — Будто с издёвкой, медсестра улыбнулась также.       Туркин развернулся и с раздражением, перемешенным с усталостью, тихо процедил:       — Сука. Значит, будет не по честному.