Глава 17

В палату ворвались Ирина с лечащим врачом. — С допроса сбегаем? — строго спросила она. — С какого допроса? Я думал мы закончили интервью. — Очень забавно, Валерий, пройдёмте в вашу палату, не беспокойте пострадавшую. — Милиционерша подтолкнула его в спину, выводя из палаты. — Специально ей нервы треплешь? Или по глупости? — Не треплю я нервы. — огрызнулся Турбо, но сам чувствовал, как внутри всё кипит от бессилия. — Так, а сцены для чего устраивать? Вскочил, побежал, заперся. — У вас есть ещё какие-то вопросы по делу? — тяжко вздохнул Валера, стараясь говорить как можно спокойнее. Ирина Сергеевна внимательно посмотрела на него, словно сканируя, и, видимо, решила сменить тактику: — Ты знаешь имена тех, кто мог с ней так… поступить? В голове Турбо щёлкнуло. Сдать Женю напрямую — самоубийство для Надии. Но можно дать верный след. — Да, Глеб вроде зовут. Он на дискотеке её к себе в тачку запихнул, приставал. Она отпор дала, может, он, псих, решил отомстить. — А фамилия? — Хах, я в имени не уверен, что уж говорить о фамилии этого упыря! — усмехнулся он, и это было честно. — Поняла. Что ж, спасибо за содействие, товарищ. Время подошло к обеду. Валера бездельничал на койке, прокручивая в голове слова Надии про «быть общей или его». В палату медленно, ссутулившись, зашёл Адидас. На нём лица не было. — Что у тебя? — Турбо напрягся, он знал этот взгляд. Взгляд человека, который перешагнул черту. — Мне надо затаиться на время. Уехать. Валера не поверил своим ушам. Он мельком глянул на соседей — те были заняты картами и не слушали. — Пояснишь? — почти беззвучно спросил он. В ответ Вова лишь легонько похлопал его по плечу. — У толчка, через десять минут. Туркин выждал и медленно побрёл к туалету в конце коридора. Адидас зашёл следом и тут же закрыл дверь на щеколду. — Девчонку Младшего испачкали. — выдохнул Вова. У Турбо перехватило дыхание. Он знал, что это значит. «Испачкать» в их мире — это не просто ударить, а надругаться. Сердце кольнуло десятком иголок. С Айгуль. С этой тихой, милой Айгуль, которая так забавно смущалась на медляках. — Я отомстил. — Вова выдержал паузу, полную ледяной решимости. — Убил старшего «Домбытовских». Нет их больше. Валера впервые в жизни увидел в глазах Адидаса не холодный расчёт, а животную, пустую усталость. Суворов усмехнулся краем губ, понимая, в каком дерьме оказался. — И куда ты? — В Абхазию, к знакомым. Когда уляжется — свяжусь. А пока вы с Зимой за старших. Проведите выборы, как цивилы. — Понял. — только и смог выдавить Турбо, чувствуя, как на плечи ложится новая, неподъёмная тяжесть. — Это хорошо… Как там твоя? — спросил Вова не из интереса, а скорее, чтобы успокоить себя, убедиться, что не он один втянут в эту мясорубку из-за девчонки. — Не спрашивай. — отмахнулся парень. — Ты только это, не делай как я. Из-за баб наш Универсам не подставляй. — Не собирался. — Зиме я всё сказал, так что решайте. Держи. — Вова сунул Валере что-то тяжёлое и холодное. Туркин опустил взгляд. Пистолет. Настоящий, чёрный, пахнущий порохом и смертью. — Что за херня?! — он отшатнулся, едва не выронив оружие. — Ты подставить меня хочешь?! — Тихо ты! — зашипел Суворов, сам переживая не меньше. — Выкинь его, сожги, не знаю, но чтобы след простыл. Понял? Валера, сглотнув, кивнул. Пистолет скользнул под одежду. — Там ещё на три выстрела. — тихо добавил Адидас на прощание и, коротко обняв «приёмника», вышел, оставив после себя запах сигарет и обречённости. Теперь надо было решать свою проблему. Сабурова. Вариантов, кроме побега, не осталось. Ленинград. Чужой город, съёмная комната, но она будет в безопасности. Он останется здесь, разрулит всё с Домбытом, с новыми обязанностями, а потом приедет к ней. Проблем было две. Первая — родители Надии. Вторая — деньги. С деньгами решилось проще. В ломбарде на Валеру смотрели с недоверием. Какой-то хулиган принёс фарфоровую шкатулку, золотое кольцо, духи. «Ну точно обнёс кого-то», — читалось в глазах продавщиц. Но когда из подсобки вышел эксперт, Кирилл Филиппович, и, покрутив в руках семейные реликвии Туркиных, предложил сто тридцать семь рублей — чуть больше месячной зарплаты инженера, сделка состоялась. Мысли в голове у Надии вихрем крутились. Побег? Переезд? Это было безумием. С другой стороны, что ей терять? Женя, который клялся в вечной дружбе, избил её почти до смерти. Валера, чужой парень с Универсама, рисковал всем, чтобы её спасти. Костыли были слишком тяжелы, а нога не слушалась. Выпросив у доброй медсестры инвалидную коляску, Надия наконец выбралась в коридор, чтобы просто проветрить голову. — Надия? — раздался знакомый голос. Из полумрака вышел Марат. Левое ухо, перемотанное марлей, сочилось кровью, на лице застыло мрачное напряжение. — Что с тобой? — растерянно спросила она. — Ничего. Лучше скажи, это тебя после дискотеки? Те парни? — он окинул взглядом её гипс и перевязанную голову. — Нет, нет! Они тут не при чём. Вернее… Один из них, но не тогда… — Что Берёза с тобой сделал? — резко перебил он. — Все знают, что он тебя похитил. Что он сделал? Леденящее воспоминание омерзительных губ Глеба накатило мгновенно. Мурашки побежали по телу. — Ничего, о чем тебе стоило бы знать. — выдавила она, отворачиваясь. Но Марат взорвался: — Ах, ничего? Значит, вафлёрша ты, да?! Сердце Надии сжалось от боли и унижения. Схватившись за коляску, она подтянулась и, размахнувшись, со всей силы ударила его здоровой ногой прямо в пах. — Сука! — завопил Марат, сгибаясь пополам. — Ещё слово, и яйца оторву! — прошипела она. В этот момент из тени вынырнул Валера и железной хваткой прижал Адидаса младшего к стене. — Слышь, помазок, решил слабых обижать? — в голосе Турбо не было злости, только ледяное презрение. — Ещё раз услышу про неё хоть слово — ты не только из группировки вылетишь. Ты из больницы не выйдешь. Понял меня? Марат, вытирая разбитую губу, злобно сверкнул глазами, но промолчал и, оттолкнувшись, ушёл, поскуливая. Наконец Валера смог спокойно оглядеть девушку. Он присел перед ней на корточки, и его грубые, шершавые пальцы нежно взяли её за подбородок, поворачивая лицо к свету. — Всё хорошо, он меня не трогал, — тихо сказала Надия, убирая его руку. — Ещё бы тронул, — усмехнулся Туркин, но в его глазах не было веселья. Только сталь. — Пристрелил бы на месте. Надия наивно хихикнула, приняв это за пустую угрозу. Она не знала, что под его кожанкой тяжело лежит чужой пистолет, готовый убивать. — Когда тебя выпишут? — спросил он уже серьёзно, вглядываясь в её глаза. — Не спрашивала… — Надия, — его голос стал мягче. — Скажи мне, о чём ты думаешь? Я вижу, ты сама не своя. Не держи это в себе. Она молчала, прикусив губу, чтобы не разреветься. — Я не могу поверить, что это был Женя, — наконец прошептала она. — Я знаю его с детства… — Понимаю. — Нет! Ты не понимаешь! Как так вышло? Почему? — Послушай, — Турбо взял её ладони в свои. — Не нужно его понимать. По пацанским понятиям, возможно, он прав. Ты задела его репутацию. Но избивать девушку до полусмерти… Это не «честь». Это трусость и жестокость. — Ты так говоришь, потому что это я. — Да, — он не стал отводить взгляд. — Потому что это ты. И потому… что это неправильно. В воздухе повисло молчание. Слышно было только, как за окном шуршит золотая листва. Надия посмотрела на него и впервые за долгое время почувствовала не страх, а странное, щемящее спокойствие. — Я достал тебе денег, ты уезжаешь в Ленинград. — даже как-то немного отстраненно, будто это не он произнёс Валера. Валера, — тихо сказала она. — Я не хочу в Ленинград. Я не хочу бегать. Я хочу, чтобы это закончилось. По-настоящему. Турбо нахмурился. — Как? Убить его? Думаешь, я не хочу? — Нет. Я хочу, чтобы он сам увидел, кто он есть. Чтобы он понял. — Она покачала головой. — Глупо, да? — Не глупо. Опасно. — Валера взял её за руку. — Но если ты так хочешь — мы сделаем по-твоему. Просто… дай мне придумать план. В этот момент в коридоре послышался топот. В палату влетела заплаканная Ирка. — Надька! Слава богу, ты в сознании! — она кинулась обнимать подругу, но тут же отпрянула, увидев Валеру. Глаза у неё были красные, распухшие. — Что случилось? — Надия похолодела. — Женя… он… — Ира всхлипнула. — Он уехал. Сказал, что вернётся через пару дней. Что у него «дела». Но он выглядел как чужой. Я не узнаю брата. Надия и Валера переглянулись. Это была пауза, отсрочка. На следующее утро Турбо выписали. Сотрясение было не критичным. Он вышел из больницы и первым делом направился не к пацанам, а к дому Суворовых. Нужно было понять, как жить дальше. Перед подъездом он столкнулся с Маратом. Адидас младший сидел на корточках у стены, вдавливая окурок в асфальт. Он выглядел паршиво: синяки, усталые глаза. — Вова уехал? — спросил Турбо, не здороваясь. — Угу. — Марат не поднял головы. — Сказал, что мы теперь за старших. Но ты же знаешь… я не потяну. — Вдвоём потянем. — Валера сел рядом. — Где Айгуль? Не видел её. — Дома. Мать не выпускает. Сказала, что пока не заживёт, никуда. — Он усмехнулся горько. — Слухи по району пошли. Что она… ну… что её испачкали. Я сказал, что это не так, но кто мне поверит? Турбо промолчал. Он знал, что правда не имеет значения. Имеет значение только то, что говорят. — Надо держаться, — сказал он. — Ради неё. Марат кивнул, но в глазах его была пустота. Через два дня Валера снова был в больнице у Надии. Они сидели на подоконнике в пустом холле на третьем этаже. За окном моросил дождь. Надия сжимала кружку с остывшим чаем. — Я хочу ему в глаза сказать, — тихо говорила она. — Что я не вещь. Что он не имеет права. — Он не поймёт. — А мне плевать. Я должна попробовать. В этот момент входная дверь холла распахнулась. Вбежала заплаканная медсестра. Её лицо было белым, как бумага. — Вы… вы не знаете? — заикаясь, спросила она. — Универсамовскую девушку… Айгуль… она… Валера спрыгнул с подоконника. — Что? Говори! — Она выпала из окна. С пятого этажа. Скорая только что уехала, но… — медсестра закрыла лицо руками. — Врач сказал, она умерла сразу. Чашка выпала из рук Надии. Горячий чай разлился по полу, но она не заметила. — Нет… — прошептала она. — Нет, только не Айгуль. Валера стоял, не в силах пошевелиться. Он вспомнил, как Айгуль смущалась в видеосалоне, как подавала ему руку при знакомстве. «Приятно познакомиться. Айгуль Ахмерова». Она была ребёнком. Просто ребёнком. — Её… испачкали, — глухо сказал Валера. — Не домбытовские. Слухи. — Слухи убили её быстрее, чем нож, — выдохнула Надия и вдруг посмотрела на него с ужасом. — Валера. Это мы. Это из-за нас. Если бы не этот договор, если бы не моя ложь, если бы не… Глеб бы не полез, Адидас бы не убил, и слухи бы… — Замолчи. — Турбо резко развернул её к себе. — Ты не виновата. — Но как теперь смотреть в глаза Марату? — Надия разрыдалась, уткнувшись ему в грудь. Валера не знал ответа. Он только обнял её крепче, чувствуя, как рушится мир, который он так отчаянно пытался удержать.