10. Неотпускающее

      Липа безжалостно выкидывает в мусорный пакет старые методички. Она плохо помнит, зачем взяла их с собой, если за двадцать лет работы выучила наизусть, если больше не планировала работать: но тогда это казалось важным.       Яркое зимнее солнце — слепящий отражённый от белого снега свет — заливает комнату, выхватывая из начавшей желтеть бумаги пёстрые расцветки. Дипломы, сертификаты, грамоты… Липа просматривает каждый, иногда даже с трудом вспоминая, что и за какой год получила, но на листах всё написано. Только слова отдают не гордостью, а головной болью. Она раскладывает бумаги на кровати, задумываясь. Теперь у неё есть на это время, её глаза не застилают слёзы, и в сердце нет бури, нет желания бежать без оглядки, когда на границе осознанного бьётся лишь парочка разумных мыслей о том, чтобы собрать документы и деньги, подготовиться хоть как-то к бездне будущего, в которую она собирается упасть.       Кажется, она может отправить эту макулатуру к методичкам — хотя три года назад она и представить не могла, что окажется на краю земли в кругу самых добрых людей и это место станет ей домом. Может ли она быть уверена в том, что не вернётся назад? Она собирает бумаги стопкой, чтобы вернуть их на место, вздыхает тяжело — и понимает: стопка оттягивает и руки, и душу — и не хочет Липа оставлять никакой возможности вернуться к суете и беспорядку прошлого.       Она смотрит на верхний лист с пробивающейся улыбкой облегчения.       «Награждается», — выхватывает взгляд огромные буквы. «Победитель», «учитель года»…       Улыбка становится шире. Это был ей первый конкурс, хотя стаж — уже лет семь, но раньше то ли не доверяли, то ли проверяли. Череда открытых уроков, сбор бумаг, отчаянные попытки набрать баллы, мастер-классы, семинары, выступление в доме культуры, а у неё немели ноги, точно она заходила в класс первого сентября — когда два месяца назад вышла из училища, зелёная, неуверенная.       Липа в свою победу не верила, тем более не верили конкурентки, с которыми она любезно обменивалась опытом за кулисами, но подбадривали коллеги — или делали вид — не важно, когда искренне помочь хотели сами дети, когда мэр лично вручал награду. А она всё ещё не верила, смотрела сквозь людей и темноту зала на наряженную к Новому году огромную ель, блики на мишуре и огоньки гирлянд, думая, что надо бы нарезать оливье на корпоратив… Она шла домой, прижимая к груди букеты, и срывалась на смех.       Конечно, победа не доказывала, что она хороший педагог — но это доказала подготовка — и гордость детей, что на следующий день, раскрасневшиеся от мороза, поздравляли её с победой. Нарисованный гуашью транспарант висел в классе до самого мая, пережив гирлянды, мишуру и наклейки на окнах…       Липа выкидывает всё и отряхивает руки.       — Отпусти и забудь, — поёт она на шведском мотив из детского мультика, на который они ходили с классом. — Отпусти и забудь…