Глава 2.

POV: Ангелина       Все девчонки в нашем кулинарном вузе мечтают выйти замуж за Логана Хендерсона. Ведь он бог по приготовлению яблочного пирога. А те, которые говорят, что что такого в их мечтах нет, просто нагло врут. А когда в аудиторию зашел сам мистер мишка, то у нас девчонок всех пронзил шок. Потому что в него-мистера яблочного пирога Логана Филиппа Хендерсона,- котого я втайне от всех зову просто Мишка, нельзя не влюбиться.       Новый учитель по выпечке , недавний выпускник не только музыкального факультета , но и выпускник кулинарного университета, к тому же является еще солистом музыкальной группы Big Time Rush. Появился он в нашем вузе в начале учебного года , но успел покорить не одно женское сердце. Не только студентки вздыхали по Логану Хендерсону, но и добрая часть педагогического состава. Особенно это, конечно, касалось молодых преподавательниц первого курса. Они-то и представляли для меня максимальную угрозу. Хотя и чересчур взрослые училки уж слишком настойчиво опекали Мишку. Я не раз слышала , как в столовой преподавательница по итальянской кухне мисс Коллока приветливо выкрикивала: -Мистер Хендерсон, идите к нам! Мы вам место заняли. А мисс Кларисса свежие профитроли принесла...       А еще после пар мисс Коллока зазывала Хендерсона к себе на чаепитие. Разумеется, мистер Хендерсон не мог ей отказать. Потому что он галантный, воспитанный и, возможно, иногда слишком мягкий с коллегами. Ну не может человек отказать женщинам. Тем более женщинам в возрасте, таким как Кларисса. У них же чудовищная разница в возрасте-лет двадцать! Клариссе уже под шестьдесят, а она все с молодыми заигрывает...       Конечно, у нас с Хендерсоном тоже немалая разница-целых четырнадцать лет. Для кого-то это покажется незначительным препятствием к большой и чистой любви, но в моем возрасте- это целая пропасть. Поэтому пока я даже не предпринимаю никаких попыток завязывать отношения со взрослым и красивым парнем, который к тому же ведет у нашего потока выпечку. Поэтому остается мне, как и всем моим одногруппницам , сидеть на парах, подперев кулаком щеку, и мечтательным взглядом гипнотизировать Мишку...       Сегодня мистер Хендерсон , как и обычно, одет с иголочки. Эх, я бы все на свете отдала за то, чтобы мой будущий парень (если им все-таки не станет Мишка) был хоть на сотую долю таким же стильным, как наш препод по выпечке пирогов. С зачесанными вперед волосами темного цвета и пронзительными карими глазами.       А еще у повара по выпечке умопомрачительный парфюм. От него можно с катушек слететь. Еле уловимый, но терпкий. Этот запах обычно чувствуешь, только если находишься близко-близко к Логану, например, когда, как староста потока, ждешь , пока пекарь заполнит журнал. Все-таки есть у старост бонусы.       Одно время я была одержима этим запахом и даже хотела приобрести такую же туалетную воду, чтобы пользоваться ей самой. Правда, название я так и не осмелилась у него спросить. Это было бы странно. Тогда я пристала с расспросами к девчонкам, не знают ли они, чем душится наш король яблочного пирога.        Моя лучшая подруга и соседка по парте, Камилла, сказала, что у меня просто гормоны бушуют. Для двадцати лет это норма. Мне бы мою энергию направить в мирное русло... Помню, как я обиделась на Камиллу за эти слова. Мы потом не разговаривали пару дней и помирились только на экзамене по французской кухне, потому что обе в этой кухне тупы как пробки и нам нужно было скооперироваться. Видимо, чтобы удвоить свою тупость... Но равнодушие Камиллы к моей несбыточной мечте меня обижало. Все-таки тяжело, когда близкие тебя не понимают и не воспринимают твои проблемы всерьез. Но до безумия повезло, что в этом плане меня понимают Лиз и Алекс. А неразделенная любовь-это проблема. И еще какая! Без взаимности душа воет, плачет, кричит, скулит, пустеет. Как Камилла этого не понимает?       Я снова так замечталась о Мишке, что не сразу открыла тетрадь по выпеке пирогов. Только когда Камилла бесцеремонно пихнула меня локтем, отмерла. -Геля,хорош на пекаря слюни пускать, записывай тему,-сказала мне подруга. И, как мне показалось, сказала ак-то чересчур громко. Я смутилась и осмотрелась по сторонам. Но все были увлечены своими делами, и никто не обращал на нас с Камиллой внимания. -Можешь это еще громче сказать?-все же буркнула я. -А то, боюсь, Мистер Мишка не расслышал.       Камилла равнодушно пожала плечами. Тема урока- "Форма пирогов. Размеры." Я быстро все записала и снова отложила ручку. Пироги интересовали меня намного меньше, чем наш пекарь.       И хотя мы с Камиллой больше не разговаривали, мистер Хендерсон смотрел в нашу сторону, и пару раз я встретилась с ним взглядом. Оттого сильно разнервничалась и демонстративно уставилась в окно. Каждый раз, когда я замечала на себе взгляд пекаря, я становилась смущенной и чуточку счастливой. Разумеется, взгляды остальных учителей меня так не волновали. Пока все что-то записывали, мишка, явно о чем-то задумавшись, гипнотизировал взглядом нашу с Камилкой парту. Я опустила глаза и уставилась в раскрытую тетрадь. От волнения натянула на ладони манжеты пудрово-розовой рубашки. Это была моя любимая рубашка, и, по словам "мамы", она очень шла к моим темным волосам и глазам. К этой рубашке я подобрала нежные тени и стянула волосы лентой в тон рубашки. Каждый раз, когда в расписании стоял урок выпечки, я вставала заранее и целый час наводила перед зеркалом красоту. "Мама" искренне удивлялась, почему в один день я могу безжалостно проспать универ и выскочить из дома, едва почистив зубы, а в другой день навожу марафет, словно собираюсь на свидание. Но ведь так и было… Я и собиралась на свидание. Безмолвное «свидание» с Логаном Хендерсоном, который за весь урок мог всего лишь раз бросить равнодушный взгляд в мою сторону. А может, и не равнодушный?..       Не знаю, замечали ли остальные одногруппники, что пару раз в неделю я приходила в универ особенно нарядной и хорошенькой, и догадывались ли они, в чем дело… Мне плевать. Только Камилла быстро просекла «фишку» и часто с самого утра подкалывала меня на эту тему. Но на Колман я не обижалась. Камилла – своя.       И все-таки я волновалась. Филипп сегодня смотрел в мою сторону чаще обычного. Поэтому я непроизвольно нахмурилась и снова уставилась в окно, за которым медленно пролетали одинокие крупные снежинки. Они парили в воздухе, не опускаясь на землю. Уже начало декабря, а снега в городе так и нет. На улице уже рассвело, поэтому Логан Филипп попросил ребят с первой парты третьего ряда выключить свет в аудитории. За это я нашего пекаря тоже была готова расцеловать. Больше всего на свете меня раздражает, когда к естественному свету добавляют искусственный… Моя мама имеет привычку летом, когда еще даже не стемнело, зажигать дома все лампы. Сразу какое-то грустное и непонятное состояние. Когда на улице светло, из-за искусственного света впадаешь в уныние…       Крупные снежинки налипали на окна и тут же таяли. Мистер Хендерсон убаюкивающе рассказывал нам о формах пирога. Тембр голоса у пекаря мягкий и приятный. Слушать его лекции – одно удовольствие. Даже Камилла притихла. Хотя обычно она пропускает все мимо ушей и торчит на уроках в телефоне.       Однако вскоре утренняя идиллия была нарушена. Сначала перестали сыпать снежинки с неба, а потом дверь кабинета с противным треском отворилась, и на пороге появилась тучная Мэнди Стакер – наш завуч. Логан тут же замолчал, и мы все уставились на Мэнди в ожидании сообщения. Кто-то, как полагается, поднялся с места, но Мэнди Стакер тут же замахала руками – мол, сидите-сидите, я на секундочку. – Доброе утро, ребята, – поздоровалась она.       Мы поздоровались в ответ – лениво и вразнобой. Многие с утра были в полусонном состоянии. Несмотря на всеобщую любовь к Логану Хендерсону, не всех воодушевляла выпечка первым уроком. Многие еще клевали носом. – Мистер Хендерсон, а я вот вам прогульщика привела, – довольным голосом произнесла мисс Стакер и потянула кого-то за рукав. Вслед за завучем в аудитории нарисовался Лиам Хукояки. Как обычно, недовольный, будто ему все на свете должны. – Вот, пожалуйста! Слонялся по коридору. – И еще бы послонялся немного, – сказал Хукояки. – Ты мне поговори! – погрозила пальцем Мэнди. Она не отпускала рукав Лиама. – Спасибо, мисс Стакер, – усталым голосом произнес Логан.       Хукояки с завидной регулярностью прогуливал уроки выпечки, как, впрочем, и остальные гуманитарные предметы. Он у нас вроде как числился техническим гением, был на хорошем счету у физички и математика, а вот на остальные уроки откровенно забил.       И если другие учителя давно привыкли к выкрутасам Хукояки и махнули на его прогулы рукой, то мой Мишка явно задевала такая нелюбовь к его предмету. Филипп всякий раз, вступая в спор с Лиамом, становился отстраненным и даже немного грустным. Конечно, невозможно нравиться всем. Но когда тебя так демонстративно игнорируют – это очень обидно. Ведь пекарь-то наш – педагог просто отличный! Его все любят… Ну, а я – больше всех. – Ладно, я пошла, – сообщила нам Мэнди. Причем таким ехидным тоном, будто мы могли начать умолять ее остаться. Наконец она отпустила рукав Хукояки, и тот молча прошел к своему месту. Логан проводил Лиама печальным взглядом, от которого у меня сжалось сердце. Хукояки – просто бездушная скотина! Так изводить молодого учителя. Я обернулась к парте Лиама и сердито посмотрела на одногруппника. К тому же я вспомнила, что он еще несколько дней назад по моей просьбе должен был подать заявку на городскую олимпиаду по итальянской кухне, но до сих пор этого не сделал. А ведь я, как староста потока, должна все заявки проконтролировать. Я от злости только зубами скрипнула. Хуко-я-ки! Невозможный человек! Но Лиаму на мои гневные взгляды, разумеется, было плевать. Он сидел за пустой партой и даже учебник по выпечке доставать не собирался. Кому и что он пытается все время доказать? – Ты решила в них обоих дырку взглядом протереть? – склонилась ко мне Камилла. – Терпеть его не могу, – сказала я. – Кого? Хукояки? Что он конкретно тебе сделал? – удивилась Колман. – Ты не понимаешь! – горячо воскликнула я.       Камилла действительно не понимала. Ей было плевать на то, кто портит Мишке настроение. Да и я в двух словах не могла объяснить, из-за чего злюсь на одногруппника. Поэтому только отмахнулась. Мэнди между тем благополучно ушла, а Логан устало обратился к Хукояки: – Лиам, какая сегодня причина для прогула моего предмета? – Все та же, – равнодушно ответил Хукояки. – Мне не хотелось сюда приходить.       И если мои одногруппники уже привыкли к выходкам Хукояки, я в возмущении заерзала на месте. Камилка снисходительно покосилась в мою сторону, а затем снова уставилась в телефон. – Вот почему он так с Логаном?.. – склонилась теперь я к уху подруги. – Твой Логан – взрослый мужик, – усмехнулась Колман. – Переживет.       Мне снова показалось, что Камилла произнесла это слишком громко, поэтому я отстала от нее. Продолжим этот разговор как-нибудь в другой раз и желательно – не в кабинете выпечки.       Оставшаяся половина урока прошла совсем не радужно. Было заметно, что грубость Хукояки все-таки выбила Логана из колеи. Теперь наш пекарь все меньше говорил, а мы – все больше переписывали в тетрадь огромные абзацы из учебника. Но я не обижалась на Мишку. Кому понравится, когда к твоему предмету относятся так пренебрежительно? Да и кто? Несмышленый малолетка!       Я все никак не могла справиться со своей злостью. То и дело оборачивалась к Лиаму и награждала его презрительным взглядом. Он так и не разложил вещи и сидел с нарочито равнодушным видом, но Логан Филипп не делал ему замечаний. Один раз мы с Хукояки все-таки встретились глазами. Одногруппник посмотрел на меня в ответ так же недружелюбно, исподлобья, как и я на него. В ту секунду я и решила, что после урока обязательно допеку Лиама по поводу заявки на олимпиаду. Чтобы жизнь медом не казалась. Привык, что все ему сходит с рук…       Я еле вытерпела до конца урока. Когда прозвенел звонок, первой вскочила из-за парты. Камилла удивленно подняла на меня глаза. – Гель, ты чего?       Но вместо ответа я принялась заталкивать тетрадь и учебник в рюкзак. – Потом объясню, – пообещала я.       Мне еще нужно успеть вещи собрать, в то время как Хукояки и собирать нечего. Кто его знает, вдруг он снова решит свинтить с уроков? А заявка на олимпиаду? Классная с меня шкуру спустит!       Я даже толком не попрощалась с Мишкой – так поспешно пришлось покинуть аудиторию. Потому что Хукояки будто чувствовал, что я имею на него виды. А может, действительно догадался. Все-таки я пол-урока на него недобро пялилась.       Когда я выскочила из кабинета, Лиам уже быстрым шагом направлялся к лестнице. – Хукояки! – выкрикнула я. Но одногруппник сделал вид, что не слышит меня. Тогда я понеслась вслед за Лиамом . А этот гад, как назло, только прибавил ходу. Пришлось сбегать за ним по лестнице, маневрируя между другими ребятами. – Лиам! – снова закричала я.       Хукояки обернулся, теперь уж точно заметил меня – и нарочно побежал дальше. Чертыхнувшись, я поскакала за ним, минуя сразу пару ступеней. Один раз чуть не навернулась.       Догнала я Хукояки только на первом этаже возле столовой. Схватила за руку точно так же, как сделала это сегодня Мэнди, и возмущенно рявкнула: – Ты почему от меня убегаешь? – А ты почему за мной гонишься? – спросил Хукояки.       Я, стараясь отдышаться, наградила его убийственным взглядом. Лиам смотрел на меня насмешливо сверху вниз, и в его темно-карих глазах я увидела себя – маленькую и очень рассерженную. – Олимпиада… – выдохнула я. – По… – По итальянской, – услужливо подсказал мне Хукояки. – Ага. Ты… ты должен был… – Подать заявку, – снова добавил Лиам. – Подать заявку, – как попугай повторила я. И зачем-то кивнула. Этот кивок я снова разглядела в карих глазах Хукояки. – Почему ты этого до сих пор не сделал? – Потому что не хочу, – ответил Лиам так же прямо, как отвечал на вопрос Логана о своем прогуле. – То есть как это – не хочешь? – снова возмутилась я. – А если надо? – Кому надо? – вдруг улыбнулся Хукояки, и тогда я совсем растерялась от его наглости. – Вузу, – пролепетала я. – Но не мне же. – Как у тебя все просто! – вскипела я. – Знаешь, Хукояки, в этой жизни у людей есть не только права, но и обязанности! – Вот и исполняй свои обязанности, что ты в меня-то вцепилась? – Хукояки перестал улыбаться. И, похоже, тоже уже начинал злиться. – Да нужен ты мне! – рассердилась я в ответ. – Просто подай заявку, и я от тебя отстану… Хукояки дернулся было в сторону, чтобы просто молча от меня уйти, но не тут-то было. Я крепче схватила его за руку и потянула на себя с новой силой. – Хукояки! – Что, Крайм? Ты мне так руку оторвешь. – Ой, прости! – отозвалась я: действительно немного не рассчитала силы. – Да ничего страшного, – нарочито любезно отозвался Лиам. – Если что, у меня есть вторая.       В коридоре стоял гомон, да еще и у меня от возмущения в ушах гудело. Я не замечала ничего вокруг, только как дура пялилась на свое отражение в глазах Хукояки, отчего-то не в силах отвести взгляд. Поэтому-то и не заметила, как рядом с нами оказался Филипп. Лиам первым его увидел, потому как вид его стал еще более недовольным, чем обычно. Я обернулась и тоже уставилась на пекаря. Тут же сообразила, что до сих пор держу Хукояки за руку. Будто загипнотизировал меня, гаденыш! Я поспешно отпустила руку Лиама, а тот нервным движением провел рукой по ежику светлых волос. – Ангелина, как хорошо, что я вас здесь встретил, – сказал мистер Хендерсон, одарив при этом Хукояки неприветливым взглядом. – Вы так быстро убежали после урока… – Простите, – выдавила я из себя. Хотя, конечно, ничего плохого я не сделала. Откуда мне было знать, что я могу понадобиться Мишке? Как обычно, в присутствии Логана Хендерсона у меня начали потеть ладони. Какой же он красивый! Почему он так хорош собой, а я так молода, да к тому же – его ученица? Жизнь несправедлива! – Ну что вы, зачем извиняться, – улыбнулся Мишка. – Сколько у вас сегодня пар? – Три, – ответил вместо меня Хукояки. Я в это время уже плыла от очаровательной улыбки пекаря. – Отлично, – сказал Логан, глядя при этом на меня. Лиама он теперь игнорировал. – Тогда подойдите ко мне, Лиз, после уроков. Есть дело. Очень вас прошу! Долго и «очень» упрашивать меня не пришлось. Я тут же послушно закивала, до сих пор не веря своему счастью. Мы останемся одни! Тет-а-тет! Но для чего?.. Когда Логан скрылся из виду, мы с Лиамом снова схлестнулись взглядами. Молча пялились друг на друга до тех пор, пока не прозвенел звонок на следующий урок. – Поздравляю, – наконец произнес Лиам. – С чем? – удивилась я. – А ты подумай своей черепушкой, Крайм, – усмехнулся одногруппник. У меня тут же вспыхнули щеки. Он знает! Знает, почему я ношу по вторникам и четвергам нарядные блузки и заплетаю ленты в косу… Но какое ему до этого дело? – Не забудь про заявку, – буркнула я, первой направляясь к лестнице. Плевать на то, что вообразил себе Хукояки. Главное – не это. Ведь Логан Филипп будет сегодня ждать меня после уроков.

***

      Холодный ветер подгонял меня вперед, мокрые снежинки налипли на ресницы и брови, а под ногами хлюпала каша из растаявшего снега. Но непогода ничуть не портила настроение. Щеки мои горели, а глаза наверняка искрились, как декабрьский снег.       Да, наш разговор с Логаном был слишком формальным и коротким. Пекарь рассказал, что у него появилась идея отправиться вместе с нашим потоком на Рождество и Новый Год за город в огромный гостевой дом к своему приятелю. Есть в нашем штате Северной Калифорнии такое чудесное место – Скво-Вэлли и альпийские луга. Там горы, ели и самый чистый воздух. Доехать до гор можно на такси. Но самое главное – рядом с дачным поселком приятеля в есть отличный горнолыжный курорт. И если нашему потоку интересно…       Не знаю, как «нашему потоку», а я от счастья чуть не закричала. Встретить Новый год и Рождество со своей пусть и не сбывшейся, но все-таки мечтой… Это ли не праздничное чудо? Кажется, я дала ответ еще до того, как Логан успел закончить фразу. Мой энтузиазм наверняка сбил молодого учителя с толку, потому как он смутился и сбивчиво продолжил: – Конечно, нужно еще поговорить с вашим классным руководителем. И у ребят поспрашивать. Поэтому я вас, Ангелина, и пригласил как старосту потока… – Да, да, да, – с готовностью закивала я, снова перебив. – Все понимаю. Я обязательно со всеми поговорю!       Смущающийся Логан нравился мне еще больше. Это очаровательно: иногда он краснел, как школьник. И когда его приглашали за свой стол учителя, угощая слойками; и когда кто-то с восторгом отзывался о его предмете или же смотрел на него с нескрываемым восхищением, вот как я в эту минуту. Конечно, мне нужно быть сдержаннее, но я никогда не умела скрывать своих эмоций. – Вот и замечательно, – пробормотал Филипп. – Я всегда знал, что могу на вас рассчитывать, Ангелина. Так и сказал. Я всегда это знал. Анге-ли-на… Из его уст мое имя прозвучало так мягко и по-доброму. Конечно, Камилла бы сейчас сказала, что я все надумываю. И «Ангелина» он произносит точно так же, как и все остальные. Но я сердцем чувствовала: здесь другое. Куда приятнее мне было услышать «Могу на вас рассчитывать, Ангелина» от Логана, чем «А ты подумай своей черепушкой, Крайм» от Хукояки. Внезапно разыгравшаяся вьюга подгоняла меня к дому. Снег все падал и падал, но при плюсовой температуре практически тут же таял. Забежав в подъезд, я отряхнула куртку и потерла замерзшие руки одну о другую. Я всегда забываю дома перчатки. Хотя моя старшая сестра, Олеся, тысячу раз мне говорила о том, как важно ухаживать за руками смолоду, увлажнять их кремами и носить зимой перчатки. Не дожидаясь лифта, я побежала по лестнице, наспех поприветствовав встретившуюся на моем пути соседку с третьего этажа. В голове все крутилось: «Я всегда знал, что могу на вас рассчитывать, Ангелина…», и от этого хотелось счастливо распевать песни. Если дома никого не будет, я врублю музыку и все-таки спою. Мне нравилось оставаться дома одной. Жаль, что мне редко выпадала такая удача. Только отец до вечера засиживался на работе. Мама – фрилансер-переводчик – целыми днями торчала у компа. Сестра особо нигде не задерживалась и, как прилежная девочка, после института сразу спешила домой. Не удивлюсь, если она за всю жизнь даже ни разу не прогуливала учебу. То ли дело мы с девчонками. Вместо французской кухни легко можем завалиться в «Мак» и поесть картошки с чизбургером. Однако сегодня и у мамы, и у сестры намечались какие-то дела, и надежда побыть одной у меня все еще теплилась. Я отворила ключом дверь и прислушалась. Из кухни доносился смех Олеси и монотонный мужской голос. Расслышав его, я почувствовала, как сердце мое упало.