Глава 13

Глава 13 «Я счастлива?» Не взирая на боли в колене Джинкс собралась на учебу. У Люкс был отгул на сегодняшний день, что значительно улучшило настроение девушки. Начало постепенно холодать, вокруг наконец-то началась осень не только календарно. Пасмурный день, безлюдные и роскошные улицы Пилтовера более не сияли чистотой, ночью прошел дождик, душно и очень влажно. Благо высокие сапоги спасали от луж, а легкая шубка не доставляла дискомфорта. Зажигая утреннюю сигарету, стало гораздо легче. Никотин разливался по организму, из-за ветра прошла легкая волна мурашек. Сегодня девушка вышла за два часа до занятий, уснуть со вчерашнего дня так и не вышло. Колено выло неприятной жгущей болью при ходьбе, а ощущения были смешанными. Тревога смешивалась с хорошо прошедшим утренним ритуалом. Энергетик и сигарета с утра — вредно, чуть ли не заведомо просидишь на унитазе полдня, но только это придавало сил сидеть лекции. Джинкс старалась ходить все занятия, пусть и с неохотой. Вновь сделав затяжку, Джинкс опустилась в мысли о вчерашнем поцелуе. Значит ли это что-то? Или они снова предпочтут забыть? Джинкс и сама была бы рада забыть, она привыкла к такому странному положению их взаимоотношений. Каждое их необдуманное действие забывается, диалоги становятся несвязными отрывками фраз, а лица мутнеют, но все так же будоражат. До мурашек, скрученных органов и боли в сердце. Чувствует ли Силко то же самое? Неприступный, холодный. Ровно до момента пока события не пройдут сквозь его пальцы, до момента, пока он не сможет контролировать происходящее. Сигарета медленно дотлела до фильтра, унеся за собой всю романтику размышлений. Стены учебного заведения уже близко. Джинкс опустилась в мгновенную ярость, страх и разочарование. Человек, которого она готова была простить, предал ее, убил всю нежную любовь и радость за него. Быстрым шагом она дошла до общежития, и не сбавляя темпа поднялась на нужный этаж. Люди еще спят. Это ей на руку. Достав пистолет из самодельной набедренной кобуры она проверила исправность и заряд. Стрелять она не собиралась, только если ее подозрения не окажутся явью. Джинкс распахнула дверь в комнату. Экко сидел за завтраком, как и всегда, ранняя пташка. Таким она его и помнила. Красивый парень, добрый, любимый словно брат, будто их разлучили при рождении, она никогда бы не поверила, что будет сейчас направлять на него дуло пистолета. — Что ты тут делаешь? — Экко встал из-за стола, все еще глотая кофе. Пижамные штаны с принтом кошечек были ярким пятном на фоне серой комнаты. — Что-то случилось? Проходи, я помогу. — Заткнись! Ты случился, ты ведь рассказал Люкс обо всем что было в прошлом? Из-за тебя я чуть ее не убила! — Джинкс не думала, что это окажется так страшно и больно. Опять тошнота, глаза наполняются слезами, тремор в руках и хаотичность мыслей убивают. — Стоять! Я ей рассказывал лишь о детстве: какие книги мы крали, как убегали от мусоров из пекарни. С тобой точно все в порядке, Пау? — Экко без доли страха подошел к ней вплотную. Взяв пистолет Джинкс за дуло, и подставил под него голову, так они стояли около минуты, смеряя друг друга оценивающими взглядами. Экко смотрел на девушку с ожиданием, беспокойством за то, что она не поверит ни единому его слову, совершит ошибку, которую сама себе не простит. Парень знал это как никто другой, тревоги Джинкс преследовали его всю жизнь, она корила себя за все, каждый не верный шаг сопровождался попытками окончить свою жизнь, или обвинить в этом кого угодно, но не себя саму. Она не мирилась со своими промахами. Девушка же в свою очередь была вне пространства, ей хотелось убежать, туда, где ее не знает никто. Этот человек, который сейчас под прицелом помог ей выжить, был с ней всегда. Она не ценила его злобных шуточек или завтраков после работы, убаюкивания после тяжелой смены. Но сейчас она была зла на себя и на него. Именно он все рассказал, она была уверена. Ни Виктору, ни Джейсу это ни к чему. Никто кроме них и не знает. — Стреляй если считаешь нужным, но я ничего не говорил. — Эко сжал дуло в руке сильнее, тем самым становясь еще ближе к ней. — Да, я виноват, что обидел тебя, я виноват, что ты вообще пошла работать туда, и все то, что делал Джимми до срока тоже из-за этого на моей совести, надеюсь, что сейчас ты простила меня за то, что я позорно зассал тебя отговаривать от работы. Нам было по четырнадцать, мы были глупы, я не хочу, чтобы навсегда ты запомнила меня как сыкло. Стреляй, если это решит все. — Н-нет, ты не виноват в этом, я сама тогда п-пошла… Дело не в этом. — Джинкс почти плакала, она поняла какая же она импульсивная дура, пытается решить проблемы оружием, а не словами. — Кто же, по-твоему, тогда мне мог так поднасрать? — Мне не известно, на самом деле, слухи поползли еще с поступления, и мы уже говорили об этом с твоими двумя петухами. — Экко почувствовал легкий удар по голове, пистолет упал на пол, а Джинкс отдернула руку. — За петухов. — Джинкс будто обрела сознание, смотрела на Экко с явным непониманием отношения к нему. Ее будто дернуло, и она быстро закрыла дверь в комнату. — Где твой сосед? — Ушел переспать с какой-то Нэлли. Знать не знаю кто это. — Экко сел вновь за стол, будто ничего и не было, похлопал по месту за столом рядом. — Наверняка ты не ела. Опять только сигареты? Слава богу не босиком, я бы голову оторвал тебе. — Не важно, давай по делу, черножопый. — Опять напускная злоба, как же просто вести себя как ребенок. Джинкс села за стул рядом, и взяла печенье из вазочки. — Это потому, что хочу, а не потому, что ты попросил. — В общем, если говорить прямо: Я, Джейс и Виктор договорились что будем каким угодно образом пресекать слухи о твоем прошлом, не важно отрицать или игнорировать, не факт важно. Главное — чтобы ты о них не узнала, никогда. Пусть я раньше и был зол на тебя, но не хотел бы чтобы о моей сестре ходили такие слухи. И что самое важное, мы не знаем кто их распускает, кто главный в этом сломанном телефоне. Как ни пытайся узнать, круг замыкается на ком-то, кто вообще приехал по системе обмена, и о делах Зауна не шпрехает. — Экко потер переносицу, надеясь, что Джинкс все осознает, и не будет психовать. — Это просто слухи, люди наверняка понимают, что многое выдумка. — Нет, шоколад, ты не понимаешь. Они правдивы. Значит кто-то все знает, кто-то действительно из академии понимает, что я не просто девочка, попавшая сюда из Зауна из-за ума. Возможно, даже распустил слух что я попала сюда через постель кого-то важного. А то и всего ректората. — Джинкс прикусила губу, стало страшно, шепотки вновь поднялись в ее голове, прокручивая каждое имя, кому она могла насолить. Но большинству из них, наверняка было невдомек, что вообще происходит в Зауне, да и вряд ли они там бывали. Оставалось лишь одно имя, которое вспоминать было скользко, потно и невыносимо больно. Джинкс верила, что с ним — не считается, это не по любви, не по согласию, что этот человек сел раз и на всегда. Но он же не мог так взять и объявиться, это бред. Она уже успела почти забыть о нем. Джимми…сколько яда в этом имени. — Ты зависла? Успокойся, все пока в порядке, мне кажется, это просто выдумки из зависти, они лишь по случайности схожи с правдой. Ты вспомни каких высот ты достигла, твои друзья- пример для всех, ты занимаешь третье место по успехам в учебе на факультете, а сейчас еще и расцвела красотой сильнее, ясное дело есть чему позавидовать. Эти двое всегда рядом с тобой, я в том числе на твоей стороне, как бы наши отношения не испортились. Ты — моя сестра, пусть и не по крови. — Слова Экко трогали, нежно гладя уши и убаюкивая, девушка осознала, как сильно не ценила и не понимала сколько людей всегда были за нее, что она никогда не была одна, что, отталкивая их, делала хуже себе. Сейчас, падая головой на плечо Экко и бормоча что-то про прощение, на душе становилось легче. Может, ей никогда и не было плохо? То, что она пережила пусть и оставило след, но искренность людей вокруг давала больше ощущений светлых, ярких и добрых, нежели тусклые и больные шрамы. Может, она никогда и не была столь несчастна? Но в груди кольнуло, мигом пронеслись в голове все неприятные слова, адресованные ей, каждая запачканная ее рвотой рубаха, все что доставляло боль и по сей день. Несчастна ли? «Я счастлива сейчас…? Возможно, это счастье.» ***        Уже вечером, после тяжелого дня, Джинкс зашла в кабинет Силко. Если она смогла поговорить с Экко, то и с ним будет в силах. Кабинет, как всегда, освещен лишь настольной лампой, запах сигарет и алкоголя стал привычным и приводящим мысли в порядок. Джинкс уселась на стол к мужчине, на что тот не обратил внимания, все еще вовлечено что-то записывая. — Привет, ну как с работой? — Джинкс никогда этим не интересовалась, но было видно, что он чем-то обеспокоен. — Что-то надо? — Силко отложил бумаги, и откинулся на кресле. — Есть оплачиваемое предложение, но боюсь, можешь не справиться, как и Люкс. — Я со всем справлюсь! А ну-ка, что там у тебя? — Джинкс пересела к мужчине на колени, никогда как сейчас это не было так трепетно совершать. Хотелось утонуть в объятьях и уснуть. Не отпускать, отдаться целиком и полностью. Почувствовать себя любимой хоть раз. А любовь это… Это что? Чувствовала ли она любовь романтическую? Говорить, что любишь просто, а как это ощутить? — Работай на меня вместе с Люкс. Ваша задача будет лишь в охране моего товара на погрузке, разрешаю убивать по необходимости перехватывающих. Мне важна лишь целость товара, и ваша желательно тоже. — Силко пошел на этот отчаянный шаг, ему некому довериться более сейчас, нет времени на поиск и проверку людей, в жизни он доверял лишь Севике, Джинкс же, нарушила его ход жизни, он был готов ей поверить, дать шанс в таком важном деле, а Люкс усмирить труда не составит, ей некуда податься. — Севика будет проводить с вами тренировки, было бы славно чтобы до побоища не доходило, но, если придется — вы будете готовы. — Я согласна. Я готова тебе помочь. — Джинкс надеялась, что так, получит признание, сможет выплеснуть всю злость и тревоги на каких-то людей, да еще и с пользой для важного ей человека. — Ты бы хотел поговорить со мной о вчерашнем? — Я не знаю что могу сказать сейчас. То, что это было глупостью и так ясно, но что ты хочешь услышать? — Силко было важно узнать для начала мнение Джинкс. Он принял то, что полюбил эту девчонку, до боли в суставах, до ужаса от осознания, но черт возьми, привязался. Этого он себе не смог простить. — Что будет дальше? Мы вместе? Или мы снова забудем все будто это фантазия? — Джинкс знала, что забудут, но все еще наделась на лучшее, совсем скоро, всего месяц и она совершеннолетняя. Совсем скоро и она имеет право быть с ним, опекунство — мешающее обстоятельство лишь для общества, но они не родственники, оба взрослые люди, ведь так? Кто мешает держать все в тайне? Это самое глупое, что могла придумать себе Джинкс, но когда ее останавливало то, что ее идеи бредовые? — Джинкс, я был бы рад, если бы мог просто сказать, что мы вместе, что все хорошо. Но ты сама понимаешь, что будет, если об этом узнают вне этой комнаты. — Силко затушил окурок в пепельнице, никогда он не был так откровенен с ней. Может, все-таки поставить все на кон ради нее? Пусть и опасно, но он наконец подумает о себе и о ней, а не о работе. — Значит, будем вместе только в этой комнате. Я согласна на такие условия. — Джинкс улыбнулась, глядя прямо в лицо мужчине. Силко таял от этой улыбки, от чувств что переполняли каждый раз, слоило ему просто бросить на нее взгляд. Все то время что они живут вместе, он думал лишь о ней, о ее улыбке, о ее благополучии, о том, чтобы дать ей все, чтобы она никогда ни в чем не нуждалась. И пошло оно все к черту. — Я тоже согласен. — Силко прижал ее к себе, заключив в объятия. Теперь точно можно, теперь хотя бы здесь они могут быть теми, кем хотят. — Но давай до твоего восемнадцатилетия ничего лишнего. Это вот такой мой заскок. — Но с шестнадцати возраст согласия, а еще раньше… — Силко нежно чмокнул девушку в носик, сбив с мысли. — Раньше ты работала, возраст был не известен, и что важно я уже сказал, что это мои тараканы. — Силко сжал ее в руках крепче, не веря самому себе что держит в руках ее сейчас, что она его, а он ее. Теперь это решено. — Как скажешь. — Джинкс это явно ввело в ступор, расстроило. Джинкс не знала любви, но знала, что секс — это любовь. Так говорили все, это даже по-сути синонимы. Говорят же «заниматься любовью», чем она хуже? Любовь же именно про тело, никак иначе быть не может, когда-то это доказали ей, единожды. Но ничего кроме боли она не помнит.