VII

Восход зимнего солнца обдал не зашторенную комнату золотым светом, заставляя Лину вновь улыбнуться, запоминая этот момент. Девушка проснулась около часа назад, когда за окном еще было темно, просто лежала, вдыхая его аромат и чувствуя крепкие руки, которые словно теплым пледом, укрыли её тело. Почти невесомо касаясь, приподняла его кисть, в попытке выпутаться из объятий. На носочках прокралась в сторону ванной, и скрылась за дверью. Горячая вода стекала по телу, смывая остатки ночи, смывая его прикосновения и кровь. Она прикрыла веки, блаженно закидывая голову назад, параллельно намыливая шею. Опускаясь руками к груди, тяжело выдохнула. В голове резко всплыли воспоминания, то, как он жадно касался, заставляя сердце отдать бешеный ритм, заставляя шумно вдохнуть воздух, чувствуя, как горят щеки, чувствуя пульсацию между ног. Вдох. Прикусила нижнюю губу кажется до крови. Услышав, как резко распахнулась дверь, Лина вздрогнула, но все так же не шевелясь, ожидала дальнейшего. Отодвинув шторку, он впустил холодный воздух, заставляя покрыться кожу мурашками. Зашел в кабинку, опустил ладони на её плечи, томно выдыхая над ушком. — Не заметил, как ты ускользнула. — А как тогда проснулся? С рваным выдохом, в пол голоса поинтересовалась девушка. — Почувствовал. Набрал на руку мыло, кинув довольную улыбку на её состояние. Большая ладонь прошлась вдоль позвоночника, дойдя до поясницы, он надавил, чем заставил её выгнуться, жадно вбирая воздух. Пена скользила под его руками по телу девчушки, заставляя коленки дрожать, краснеть, мысли смешиваться заставляя. Развернувшись, она не теряя ни секунды потянулась к его губам, завлекая в дурманящий голову поцелуй. Стекающая вода капала на губы, смешиваясь со слюной, смешиваясь с разгоряченными вдохами. Его окутало утреннее возбуждение, виски неприятно сжало, к члену прилила кровь, заставляя все грубее терзать искусанные вчерашней ночью, девичьи губы. Парень припал к молочной шее губами, оставляя на ней отметины, укусы, тут же зализывая их, и по новой. Выдохнув ему в ушко еле уловимый стон, она коснулась кончиками пальцев мокрой груди, ниже, пропустила ноготками по побитому прессу, затем, неумело коснулась. Он сразу зашипел, хватая её за затылок, притягивая к себе личико поближе. А линку тот час румянец залил. Но уже не от возбуждения, а от стыда. Она опустила глазки, но член из хватки не выпустила, что лишь позабавило его, вызвав пошлую ухмылку. Руку девушки накрыл своей ладонью, и завлек в поцелуй, как бы отвлекая, но направляя её ладонь, скользящую по его твердому органу. Поймала губами его хриплый выдох, тут же вздрагивая, от звонка в дверь. Резко убрала руку, перепугано взглянув в его уже взбешенное лицо. — Плевать… Валера не успел закончить мысль, как тут раздался второй, уже более настойчивый звонок, а за ним, и монотонные стуки в дверь. — Купайся. Выдохнув, он грубо зашторил шторку, крепление которой было готово сорваться от такого порыва. Недовольно обвернул полотенце вокруг бедер, прикрывая двери ванной. Распахнул входную. Будто кипятком обдали. — Валера? Валерочка, я так, я напугалась, я увидела вчера… Зиму, в крови, мне не сказал ничего, не объяснил! Низкая блондинка, растеряно стоящая на пороге, залепетала своим звонким голосом, бросаясь в объятия, совсем позабыв о своей корзинке, наполненной то ли пирожками, то ли булками. — Аня, стой. Валера одернул её от себя, обхватывая плечи ладонями, наклонился к ней. — Ты вообще что тут забыла? — Ну как… Как же? Я увидела его выходящего из твоей квартиры вчера, всего в крови, а не пришла вчера, потому что была с сестрой… Дрожащим голосом она выкладывала совсем не интересующие его факты, пытаясь найти прежде родные, зеленоватые глаза парня, на что он лишь кинул на неё леденящий душу, безразличный взор. — Это мои дела. Все в порядке, хотя, не понимаю, чего ты от меня сейчас хочешь? — Я завтрак принесла… Она неловко сжимала ручку от корзинки, пытаясь сдержать поток слез. — Не буду спрашивать почему. Ты можешь уходить. Не кинув взгляда, он начал подталкивать блондинку к двери. — А то, что между нами было? Это для тебя ничего не значит?! — Тихо. Когда это было? Сама помнишь? Парень схватил её за локоть, как бы давая понять, что голос повышать она не в праве. — Не унижайся. — Можно узнать, кто и перед кем здесь унижается? Из неоткуда появившаяся Лина, облокотилась об косяк, рассматривая гостью. Или Валера слишком больно сжал локоть Анны, или от того что узрела малолетнюю брюнетку в одном полотенце, посреди квартиры её бывшего любимого, она выронила корзинку из рук. — Извините… И блондинка не нашла варианта лучше, чем просто убежать, прикрывая ладошкой всхлипы. Сжав челюсть почти до скрипа, он тяжело выдохнул, медленно разворачиваясь к Лине. — Надо же. Она кинула смешок, вальяжно подошла ближе к порогу. Присев на корточки, подняла булку. — Свежие, домашние. Я такого готовить не буду, ты задумайся. Он опустился перед ней на колени, заглядывая в глаза. — Послушай, она — никто. Обхватил её ладони своими, поднося к губам. — Правда? Со стороны выглядит иначе. Грубо скинув руки парня, она поднялась на ноги. — Сейчас никто. Так же резко поднялся, подходя вплотную. Пару шагов, прижал к стене словно мотылька. — Хорошо, она никто. Рука брюнетки потянулась к его щеке, поглаживая её. Она улыбнулась, считывая на его лице смятение. — Но, если я еще раз увижу рядом с тобой эту блондинку, увижу её в этой квартире, или мне просто покажется… Ты меня не увидишь больше, никогда. — Дерзишь? — Популярно объясняю. Подняв голову, мило улыбнулась, затем отпихнула его, и прошла в спальню. Валера усмехнулся, направляясь за ней. Встав в проходе, оперся об косяк. Как ни в чем не бывало девушка скинула с себя полотенце, и потянулась за вещами, лежащими на стуле. — И все же, с каких пор она никто? Не в силах сдержать себя, Лина поинтересовалась со спины, ощущая его взгляд. — С давнишних. Год, два? Не запомнил. То, что она не принимает факт нашего расставания не волнует меня ровно так же, как не должно волновать тебя. — Ты жесток. Хотя, и она, жалкая. Брюнетка помотала головой, и натянула свой свитер, на рукавах которого виднелись пятна собственной крови, грязи, в которую она упала в тот день. Валера медленно подошел, обнимая её сзади, вдыхая аромат волос, прикрыл веки. — Хочешь обсудить это? — Не хочу… Тут же растаяла в его руках, прикрывая глаза. — Мне нужно домой. — Проведу. В училище ходить пока не будешь, из дома только со мной или братьями. Прыснув нервный смешок резко развернулась. — Чего? — Это пока. Пару дней. Ты может уже забыла? Поднял счесанную ладонь в воздух, на что она лишь зажмурила глаза. — Ладно…

***

17:50

Голова тяжелая, мысли еще тяжелее. Такое странное ощущение от последних дней. Не спорит, новые, порой необузданные, волнующие эмоции, заставляющие сердце трепетать, а голову идти кругом… Но только вот от сегодняшнего утра, горький осадок все же. Не мечтала она о таком, не нравится чувствовать себя в клетке, не нравится что ею командуют, вся эта тюремная романтика не нравится. Слышала от подруг, от знакомых о группировщиках, о том, какие они люди, и о том, как меняются их отцы и братья. Лине казалось это таким далеким, а оказалось, что ближе некуда. — Может к маме съездить тебе пока, не знаю, как лучше. Из мыслей вырвали слова брата, он задумчиво разглядывал скатерть, затем перевел взгляд на младшего, который уплетал пряники, то и дело кривляясь от того, что свежие раны на лице дают о себе знать, при каждом проявлении каких либо эмоций, тем более, при употреблении пищи. — Нет, не лучше. Без эмоций ответила Лина, сидящая напротив, попивая обжигающий горло, зеленый чай. — Я не поеду, даже не смотри! Подал голос Маратка, тут же отхватывая звонкий подзатыльник от Вовы. Мужчина раскинул руками, вопросительно поглядывая на сразу закрывшего рот брюнета. — Мне уехать, и вернуться на похороны? У одного все лицо перебитое, другой на костылях. Вы вообще в жизни тем занимаетесь? Ладно, Марат, ребенок. Но Вова, ты же уже не мальчик, что бы играть с жизнью. — Ты драматизируешь, у меня все под контролем. — Я бы могла драматизировать, но если ты так хочешь спрятать меня, значит действительно, опасность есть. — Подумай. Поедешь, развеешься. Брат улыбнулся, неловко, но так тепло, напомнив детство. — Я пойду к себе. Лина вышла из-за стола, поцеловала старшего в щеку, и направилась в комнату. Коленки все еще болели, не смотря на образовавшиеся корки. Она устало присела на кровать, вновь погружаясь в гнет мыслей, к которым прибавились слова Вовы. Она не уедет, нет. Мать не любила, жить с ней, глотая обиды и слушая непрошеные советы? Точно нет. Да и куда Линка уедет, после того как позволила себе перейти черту дозволенного с ним? Но она не жалела, в ней лишь говорили предрассудки, и страх, скользкий, мерзкий. Ведь была наслышана о том, как те самые парни поступали с «грязными» девушками. Но в ту ночь, внутри что то подсказало, что он, тот человек. Тупила взгляд в пол, как тут из мыслей вытянул стук камня об окно, за ним, еще один. Девчушка вскочила, подбежала к окну, распахивая его. Морозный воздух обдал лицо, заставляя на миг зажмуриться. Распахнув глаза, увидела стоящего внизу Валеру, с поднятой головой он широко улыбался, разглядывая Лину. — Окно чуть не разбил! — В кино. Я, ты. Парень лукаво наблюдал за ней, опустив руки в карманы кожаной куртки, затем, достал оттуда два билета. — А предупредить не мог? — В чем тогда эмоции? — Подождешь тогда. Захлопнула окно, и побежала собираться, пытаясь угомонить бабочек, которые так яро бились в животе, вызывая глупую улыбку. Выбор пал на малиновый свитер, и свободные штаны, что бы минимизировать боль в районе коленей. Подправила дневной макияж, надела украшения, пару пшиков парфюма, и вот она уже на носочках пробирается в коридор, затем, заглядывает в комнату к брату. — Там… Меня ждут внизу, я в кино. — Наташа к маме уехала же? — Наташа, да… Валера внизу. Он как то недовольно выдохнул, но все же положительно кивнул, и Линка скрылась за дверью, побежав по лестницам.

***

— «Андрюс»? Девушка улыбнулась, повторяя название фильма, который выбрал Валера. Детский фильм, о приключениях маленького мальчика которого называли Андрюс, попавшего в фантастический мир. Это показалось ей милым, она прежде слышала об этой картине, говорили, что очень милая история. — Да, подумал, тебе боевик не понравится, набитых морд и в жизни насмотрелась. — На твою не насмотрелась. Девушка рассмеялась ему в плечо, держась под руку, прошли на свои места. Фильм тянулся долго, мучительно. Лишь для Валеры. Сердцебиение парня учащалось при каждом её лукавом взгляде, при каждом прикосновении её руки, при каждом поцелуе в который он её втягивал, когда был слишком громкий момент и все присутствующие были сконцентрированы на экране. Смотрел, как она увлеченно наблюдает за главным героем, сжимая его ладонь при напряженных моментах. Как в её больших глазах отбивал блеск от экрана, губы пухлые как закусывала, он аромат девчушки вдыхал, прикрывая глаза. Такой манящий, такой, которого он раньше не слышал. Её голова покоилась на мужском плече, она водила пальчиком узоры по его крепкой ладони, устроившейся на острой коленке Лины. Мучение его в было в том, что бы сдерживать себя. Не позволять лишнего, когда голова забита самыми погаными сценами с её участием. Он бы сейчас схватил её за затылок, намотав темные волосы на кулак, опустил бы личико к своему вставшему члену, и грубо насадил бы этот маленький ротик на него. Она бы давилась, неумело двигалась, стыдливо глаза закрывала, её ладони дрожали бы от волнения, а пухлые губки бы кольцом вокруг набухшего органа скользили. Но он сейчас старается вникнуть в суть этой тупой истории на экране, неосознанно сжимая её коленку, скользя выше, заставляя дыхание Лины сорваться, а сердцебиение участиться. Она тонкими пальчиками медленно проводит от начала его колена, до самого паха, останавливаясь там. Не отводит взора от экрана, лишь рот в выдохе горячем приоткрывает, сжимая уже твердый орган сквозь штаны. Он хрипло прокашлялся, и резко дернул её на себя, хватая за заднюю часть шейки. — Не играй. У меня от тебя крышу сносит. — Пусть.