VIII

***

— Ну, не плачь… Брюнет поднес к губам трясущиеся ладошки сидящей напротив блондинки, поцеловал каждый пальчик, затем, обхватил мокрое от слез лицо. — Хочешь, я его убью. Я ради тебя на все готов, как ты не понимаешь? — Нет… Аня как-то резко замотала головой, хватая его за руки, нежно держащих её лицо. — Не смей его трогать. Она выдохнула, заглядывая в его беспокойные, черные глаза. — Ты можешь сделать так, что бы он не смог быть с этой малолетней шлюхой?

***

— Я схожу вниз, покурить. Шепнув на ухо, он обхватил ладонью её голову, целуя в висок, затем встал, получив одобрительный кивок от Лины. В «кинотеатре» было ужасно душно. Туча народу, парочек… Хотя бы не было мамочек с детьми, ведь сеанс вечерний. Валера почти поплелся к выходу, распахнув двери, жадно вобрал свежий, морозный воздух. Широкая грудь рвано поднималась вверх и опускалась вниз, выдыхая недовольный вздох злости на самого себя. Девушки в его иерархии были где то на десятом месте, никогда не понимал этих романтических чувств и эмоций, которые в тайне от пацанов, и порой от самого себя читал в книгах по ночам, спрятанных в глубь комнаты. Считал, что девушки — лишь разрядка. Аньку считал куском тела, и порой ему было мерзко от самого себя, от того, что не может терпеть когда она открывает свой рот и начинает задавать тупые вопросы. Она часто ведет себя как дешевка, действуя ему на нервы, но сука, все равно он продолжал трахать её, хоть не любил как человека вовсе. Спустя время, появлялись новые девки, которые вешались на него, и он денамил Аньку. Но иногда, вновь проводил с ней ночи. А все с Аней кончилось в момент, когда он зашел к ней в квартиру, узрев там Колика, довольно сидящего на кухне, держа в пальцах тлеющую сигарету. Слушать звонкие объяснения девицы не стал, дал ему в морду пару раз, и повесил на Аньку клеймо не только шалавы, а еще и предателя. Ведь она знала, о том, что у Универсама терки с Дом Бытовскими, и не постеснялась в дом привести старшека оттуда. Год прошел, а она все думает что интересна ему, еще и Линка увидела спектакль утренний… Верно, она говорит, что ей дела нет до таких девиц, но напряжение чувствовалось все равно. Или ему уже казалось? В поле зрения Валеры появилась Лина, лукаво улыбнувшись, медленно направилась к нему. — Что там уже? Обеспокоено оглядел брюнетку, кинув тлеющую сигарету, притянул ближе к себе. Она выдохнула пар, приоткрывая налитые губки, затем, приподнялась на носочки, подтягиваясь к его уху. — Я хочу тебя.

***

Desire — Meg Myers

Даже не включив свет, пронес её на руках до спальни, не разрывая мокрого, жадного поцелуя. Очутившись на мягкой постели, под ним, ощутила как горячая кровь прилила к лицу, заливая его румянцем, как начало гореть все, от висков до таза. Тонкие пальчики потянулись к его лицу, обрамляя каждую черту. Она расплылась в пьяной улыбке, когда он обхватил её ладонь, опускаясь к ушку. — Приподнимись, маленькая. Послушно поднявшись, Лина вытянула руки вверх, разрешая ему стянуть теплый свитер, открыв вид на разгоряченную кожу, на которую падал лунный свет с не зашторенного окна. Прошелся ладонью с шеи до бедер, наблюдая за её просящими глазами, грубо схватился за начало джинс, стягивая их вниз. — Вытяни ножки. Табун мурашек прошелся с головы до ног, заставляя Лину смущенно отвести взгляд, теряясь в собственных вдохах. Джинсы полетели куда то в сторону, Валера вновь навис над дней, свободной рукой раздвигая стройные ножки, но, Лина отрицательно помотала головой, уверенно подталкивая его вперед, указывая встать в полный рост. Сама не понимая своего порыва, точнее, смелости, так же поднялась на ноги, стянула с него свитер, обхватила мужскую шею, припадая к ней. В дело пошла правая рука, она водила линии по его телу, выпуская ноготки, царапая, смешивая с нежными поцелуями в шею. На его попытки схватить, вновь бросить на кровать, она лишь хмурила брови, сбрасывая его руки. — Командуешь? Брюнетка сама присела на край кровати, обхватывая его бедра ладонями, притянула к себе. Правую вытянула вперед, касаясь точеного пресса, затем вновь вниз, закусывая губу. — Молчи… Он осмотрел её, чувствуя как стояк вот вот разорвет штаны. Темные пряди путались у лица, закрывая, а потом вновь открывая вид на миниатюрную грудь, обтянутую черным кружевом. Румянец на щеках, розовые губки теперь отдавали красным, стали еще пухлее. Яркий, зеленый, затуманенный взгляд подкашивал его сознание все сильнее. Она стянула ткань, высвобождая налитый член, тут же обхватив ладонью у основания, показательно облизала губы, подняв на него глаза. Прохрипев её имя, схватил копну темных волос, прямо как в своих грязных фантазиях, как раньше думал, мечтах. Прошлась языком вдоль длинного органа, испытывая. Заставляя скулить, сжать её волосы до боли. Обхватив головку кольцом своих губ, она принялась выводить мокрые узоры острым язычком, впиваясь ногтями в руку парня, которая крепко держала её затылок, специально натягивая пару прядей. Еще пару таких невинных манипуляций, смешанных с похотливым взглядом снизу вверх, и он не выдерживает. Крепче ухватывается за затылок, второй рукой опускается к её ротику, залезая туда пальцем, приказывает открыть шире, и засаживает. Глубоко, чувствуя, как стенки её горла сжали член. Она давится, громко и почти шокировано дыша, жадно вбирая воздух. Первые слезы брызнули с глаз, размазывая тушь. От этого вида он заводится еще больше, а она, войдя во вкус начинает сама двигаться, периодически выпуская его, пуская стоны, ластясь словно кошка, прижимаясь к члену щекой, целуя его, облизывая, затем вновь берет в рот, окольцовывая губами жестче. Его глаза закатывались, он сдерживал себя, ограничиваясь на хриплых выдохах. Почувствовав, как тянет внизу, резко вышел, хватая её за волосы. Свободной рукой коснулся шеи, поднялся выше, большим пальцем погладил губки, затем, тыльной стороной смахнул мокрые следы слез, и не выдерживая больше ни секунды, подхватил девушку под плечи, бросая на спину. Навис сверху, жадно набрасываясь на кружево между ножек, разорвав его, выкинул себе за спину, и припал к ногам, принимаясь покрывать их поцелуями. Жадными, мокрыми, а когда стало мало, в ход пошли зубы, он кусал, затем зализывал, и по новой. Облизал внутреннюю часть бедра, медленно поднимаясь к уже такому, мокрому лону, наблюдая, как её терпение трескается по швам с каждым его прикосновением. — Прошу… Брюнетка вытягивала шею, закидывая голову назад, прикрывая ладонями лицо, теряясь в тихих стонах мольбы. Боже, как же она хотела ощутить его в себе. — Ты меня умоляешь? Оторвался от её ног, вновь нависая прямо над личиком. Опустил ладонь к шее, затем, вставил большой палец ей в ротик, заглядывая в стыдливо прячущиеся глаза. Она лишь на выдохе прошептала его имя, наблюдая, как он вновь устраивается меж ног, широко раздвигая их. Пацаны не извиняются, зато, оказывается, отлизывают. Она опустила руку на его голову, зарывая пальчики в кудрявые волосы, второй, прикрыла рот в попытке сдержать протяжной стон, от того, что он уже вошел в нее своим длинным языком. Во всю трахал разгоряченную плоть девчонки языком, большим пальцем массируя клитор, а она извивалась, пряча голову куда в подушки. Внутри все горело, и казалось, его язык по её клитору, точно бензин по огню. Считав, что она на грани, и уже готова, он дал волю своему теневому я, и резко перевернул её, грубо поставив раком, заставляя выгнуться на дрожащих коленках. Схватив сзади за горло, он нежно поцеловал её в висок, и придерживая за бедра, да бы та точно никуда не ускользнула, вошел в неё до середины. Рваный стон Лины смешался с его хриплым, все-таки, в ней очень узко, и горячо. Она чувствовала, как жар заполнял её тело, как боль разлилась по нему, тут же сменяясь наслаждением, от которого буквально перекрывало кислород. С первым толчком сопровождался почти крик, который она не смогла сдержать, к примеру закусив ладонь, ведь он заломил руки сзади. Полностью обездвижил. За ним последовал и второй, и третий, они смешивались со стонами, громкими, животными вдохами, звуки плоти заполонили комнату, освещенную лишь светом из окна, придавая сумасшедшую атмосферу… Капельки пота стекали по шее, он двигался уверенно, безжалостно, зверски. Казалось, с каждым её пошлым стоном, его безумие переходило всевозможные грани. Она была совсем как его собственная игрушка в такие моменты, и ей это нравилось. Безумно возбуждало. Внутри все переворачивалось когда он был таким грубым, душил, кусал, но параллельно одаривал самыми нежными поцелуями, самые трепетные признания дарил, входя в неё по самое не хочу, наслаждаясь её рваными стонами. Он сходил с ума от одного запаха этой девчушки. От взгляда, от голоса, от кожи. Порой не верил, что творит с ней это, не верил, что это наяву. И Богом клянется, испытывал такие чувства впервые. Он боялся за её чувства, действительно, переживал. Хотел оберегать, оградить от всего плохого, от боли. И сейчас, он бы себе такого не позволял, но ведь знал, что чертовке нравится. Ощущал, как ей хорошо, какой вихрь эмоций она испытывает.

***

— Тебе не было больно? Он перебирал её шелковые пряди, поглаживая по голове, которая лежала у него на груди. — Мне с тобой очень хорошо… Всегда. Сколько времени они так лежат? Час, или два? Не знают. Говорят, влюбленные часов не наблюдают, и это правда. Сказал бы кто Валере, что он будет вот так, лежать в собственной кровати с какой то девушкой, обнимая её, касаясь волос, целуя бархатную кожу, нежась. Он бы точно рассмеялся тому в лицо и сказал что то вроде, точно тому говоришь? Но сейчас, он бы отдал все, что бы лишь остаться в этом моменте. И его смущало даже не это, его смутило то, что он хочет узнать её. Он хочет знать все, с детства вплоть до того дня, когда он принес ей часы, и влюбился. — Расскажи мне о своих родителях. Она подняла голову, заглядывая ему в глаза. Как-то по детски наклонилась в лево, удостоверяясь в том, что ему действительно интересно. — Нечего рассказывать, знаешь… Обхватила мужскую ладонь, вновь укладываясь к нему на грудь, прислушалась к ровному сердцебиению. — Ты должна мне доверять. Если мы что то большее, чем просто парень и девушка. Понимаешь о чем я? — Я понимаю. А внутри все перевернулось. Бабочки вновь забились о стенки живота, сердечко забилось. Она выдохнула, нервно вырисовывая узоры на его теле пальчиками. — Ну… Папа очень хороший был. Очень, правда. Хотя и помню смутно, все равно знаю, что он души не чаял во мне. — Ты была маленькой когда он сбежал? — Куда? Он не сбегал. Свела брови к переносице, не понимая смысла его слов. — Когда умер. — Да, и… Я не знаю подробностей, но знаю, что его убили. И я знаю, что это было связано с криминалом. Она привстала, тут же ощущая как он крепче обнимает её. — Валер, я боюсь. Я не хочу что бы это повторилось с Вовой, с Маратом… Да с тобой в конце концов. Я не знаю… Он прервал её, нежно поцеловав. — Я не позволю случиться чему то подобному. Доверься мне только. Ей осталось лишь вновь прильнуть к уже родной коже, рассказывая теперь о матери. Слова давались сложно, но с его поддержкой, она все же смогла выговорить всю обиду, все недосказанное. Теперь, Лина была оголенной перед ним. Вывернула все самое откровенное на изнанку. И правда, ей стало легче, он был хорошим слушателем.

***

Маленький мальчик вновь наблюдает изученную сцену. Отец нещадно колотит его мать, он орет, ужасный голос, ужасно страшный крик. Мальчику страшно. Заливается от плача. Капли крови виднелись на полу, на стене. Мужчина повалил её на землю, и начал душить. Мальчик слышит хрипы матери, видит, как она извивается в агонии, а отец над ней тешиться.

***

Во сне сначала брови свел, неосознанно прижимая тело девичье к себе почти до хруста в ребрах, потом и вовсе шептать что то как в горячке начал. Она проснулась, когда он отпустил её из хватки, начав крутиться из стороны в сторону, все громче повторяя пока непонятные ей вещи. — Валера… Девушка привстала, пытаясь сквозь мутное сознание понять в чем дело. Сон сняло как рукой, она села на колени, удерживая его голову в ладонях. Весь мокрый, даже сейчас, виднелись выступающие капельки пота. Он вырывался, тяжело дыша. — Валера, прошу, проснись! Не пугай меня, Господи… Дрожащими руками начала трясти его, переходить на крик. Но он не просыпался. Кошмар никогда не отпускал его просто так. Он все маму звал, пугая девушку сильнее. Резко распахнув глаза, приподнялся, сбрасывая её руки. Настороженно осмотрел дрожащую Лину. Его грудь уж слишком сильно поднималась то вверх, то рвано вниз, казалось, ему тяжело сделать полноценный вдох. Брюнетка тут же обхватила его обеими руками, притягивая к себе. Крепко прижимая к груди, словно маленького мальчика. — Кошмар, просто кошмар… Она твердила ему успокаивающие вещи, словно убаюкивая, замечая, как его дыхание постепенно сводиться к нормальному. Он так крепко схватился за неё, словно она единственное спасение. Единственный свет, единственный человек на земле.

***

Дни чередовались, Лина ходила в училище, проводила, казалось, все свое время теперь только с ним. Только с Валерой. Она могла сказать, что обрела счастье. Да, парень бандит с вечными побоями своеобразное счастье, но она была на седьмом небе. Девчушка не знала о существовании таких чувств до него. Она не знала, что можно испытывать так много эмоций по отношению к одному человеку. Не знала, как это, когда ты не можешь надышаться человеком. Это все пришло после его появления в её жизни. Лина возвращалась домой от Наташи по слабо освещенной улице, пряча улыбку в шарфик. Представляла, как бы Валера ругался, узнав, что она так поздно, да еще и одна. Ей порой нужно было вот так, остаться хотя бы на двадцать минут, абсолютно одной, слушая лишь хруст снега под ногами. Завернула за последний поворот, в поле зрения уже попадал её двор. Колик нервно оглядывался, слушая бубнеж своего друга. — Не, я баб в жизни не пиздил. И не буду. — Да не баба это. Не баба. Шкура. Он махнул головой, замечая вдалеке идущую Лину. — Я на шухере постою. Все отнекивался друг колика, нервно сжимая сигарету меж тонких губ. — Цыган, блять. За мной, а нет, сделаю все, для того чтобы как последнего отшили.

Вокализ — Трио Меридиан

Дежавю. Она уже встречалась с этим черноглазым. Он так же как и сейчас, внезапно появился перед ней, вгоняя страх под кожу. Совсем недавно она бежала от него, моля Бога спастись. Нет, Линка не успела закричать, или попробовать убежать, он сразу ударил по лицу. Она упала на колени, но парень стоящий сзади, сразу поднял её, крепко удерживая. Следующий удар пришелся кулаком. Металический вкус растекся по рту, пелена слез встала перед глазами. Она всхлипнула, тут же приказывая себе заткнуться. Не показывать своей слабости. — Чего… Чего ты хочешь? Он усмехнулся, так противно, самодовольно. Схватил её за горло, заставляя смотреть в глаза. — Шалаве урок преподаю. Последующий удар пришелся в живот, она сложилась пополам, жмуря глаза. Мечтала скорее потерять сознание. Цыган все же опустил её на колени, и отошел, оставляя девчонку наедине со своим палачом. Кровь капала, пачкая шубку, пачкая снег под ней. Он вновь со всей дури дал ей по лицу, брюнетка бессильно упала на снег, чувствуя, как душат слезы, чувствуя, как все звуки смешиваются, а сознание кружится. Пнув хрупкое тело напоследок ногой, он вроде успокоился, и наклонился к ней, поднимая голову полу сознанной девушки. — Ну, ты отдыхай, и не переживай, я и с братьями твоими разберусь. Она, не знала, как это больно, когда тебе разбивают лицо, не знала, как это больно, когда тебя бьют ногами по ребрам. А еще, она в жизни не испытывала такого унижения. Вряд ли думала, что вообще такое с ней может произойти. Перевернулась на спину, разглядывая звезды. Где то вдалеке виднелась большая и малая медведица. Помнит, как с папой в детстве летом на траву ложилась, и он учил звездам. А вот уже обеспокоенное лицо Вовы перед глазами, почувствовав, как её подхватили в воздух, она позволила глазам полностью закатиться назад, а телу обмякнуть…