Глава: шестая.

Приехав на кладбище, Геннадий стал убирать могилу матери и пересаживать цветы. Посидев несколько минут, они попрощались и поехали на дачу. Приехав на место, Кривицкий-старший сразу дал Гене тяпку и грабли, а сам направился пить молоко с ватрушками. Геннадий был зол и в ярости бросил всё на землю, подойдя к отцу. — Ты надо мной издеваешься? — Нет, я наслаждаюсь тем, что ты рядом. — Знаешь, я устал, у меня нет сил. — Устал? Ты? Генка, ты ещё ничего такого не делал, а уже устал. Я в твои годы у соседки пятнадцать гектаров перекапывал и матери в огороде помогал, а ты… Значит, так: живо бери лопату и иди на огород. Мне плевать, но, чтобы я пришёл, огород был уже готов. Прошло несколько часов. Кривицкий был выжат как лимон, он сидел в кресле и пил жадно воду, ноги и руки его были расслабленные. В комнату вошёл мужчина и сел рядом с сыном, похлопав его по плечу, сказал, что тот может идти в баню. Геннадий хмыкнул, у него не было ни сил, ни желания куда-либо идти и что-либо делать, посмотрев краем глаза на часы, которые висели на стене, мужчина подпрыгнул и начал суетиться. — Не суетись ты так, часы старые и опаздывают, у тебя время ещё есть, так что давай, чем быстрее, тем лучше, у тебя пятьдесят минут. «Как же он меня уже утомил…» — размышлял Геннадий. Олег вместе с Сергеем находились на посту и общались. В здание зашёл измотанный Геннадий Ильич, он расписался, поздоровался с коллегами и направился в ординаторскую. Ирина уже активно занималась документами. Внезапно в её кабинет без стука вошёл Брагин. Павлова, поглощённая работой, подняла взгляд и сурово посмотрела на вошедшего. — Ну и? — Кривицкий опоздал, а это нарушение правил. И недопустимо. Ты сама это говорила. — Олег, мы, кажется, договаривались: на работе мы на «вы», а вот вне работы можно на «ты». Если ещё раз такое повторится… — Всё-всё. Извините, Ирина Алексеевна, больше не буду. Так вот, новый врач опоздал. Ирина промолчала, и в этот момент в кабинет вошла Нина, приглашая Павлову на операцию. Три часа спустя погода начала улучшаться, хотя на улице стало прохладно и чуть накрапывал дождь. Кривицкий, утомлённый, с картами в руках и чашкой кофе, чтобы не уснуть, проводил обход. Проходя мимо операционной, он увидел выходящую оттуда Ирину. — Ещё раз опоздаете на работу уволю, — сказала она, приближаясь к нему. Кривицкий поднял глаза на блондинку — Мне сообщили, что вы, Геннадий Ильич, опоздали. Ещё одно такое опоздание - выговор в личное дело обеспеченно, а лучше сразу увольнение. Мне безразлично, что там у вас происходило за границей, но здесь вам не Израиль. Геннадий Ильич, собирался что-то ответить, но Ирина уже исчезла. Он направился в ординаторскую. Сев за свой рабочий стол, он начал заполнять карты пациентов, когда его телефон внезапно завибрировал.

РАЗГОВОР С ДРУГОМ

— Работаешь? — Ага… — Слушай, как тебе идея, если сегодня на шашлыки сгонять? — Не, не получится. Меня отец припахал, так еще на работе куча бумажной волокиты. Я зашиваюсь… — Зря ты в «Склиф» подался… — А ты откуда знаешь? — Не важно. Ладно, бывай. Ирина находилась в своем кабинете и решила пройтись по своему любимому отделению. Проходя мимо ординаторской, Ира заглянула туда и увидела, как Геннадий чем-то занят, она не стала его отвлекать, а направилась дальше. Через пару часов на улице постепенно стало светать, скорая подъехала к зданию, привезли девушку без сознания с ужасными порезами на пол-лица и теле. — Тут без Кривицкого никак, — сказал Олег, смотря на Нину — Поняла, — Дубровская, вбежала в ординаторскую и стала будить мужчину, который сопел — Что такое? — Молодая девушка, рваные раны на лице и по всему телу, без вас никак. — Понял. Кривицкий быстро накинул халат и направился в пятую операционную. Он работал как ювелир, зашивал каждую рану, чтобы не оставить ни одной. Прошло несколько часов после операции, мужчина сидел в ординаторской и пил кофе, домой ему не хотелось, в помещение зашла Ирина и всем раздала бланки, в которых было сказано, что всем врачам надо пройти медкомиссию. «Начинается», — закрыв глаза, подумали все врачи.