(Не)хороший мальчик

***

Каждое лето ты приезжала в Токио, чтобы провести время с кузиной, но в этом году она прихорашивается у зеркала, брызгает на шею духами и уходит гулять с какими-то мальчиками по вечерам. Ты хмуришься на её уговоры и утыкаешься в мангу. Нет ничего интересного в том, чтобы шататься не пойми где с какими-то уголовниками. И ты искренне переживаешь за неё. За ту, что заменила тебе подруг, и которая раньше тоже предпочитала косметике — мангу и одиночество. В какой-то момент тоска по общению с сестрой толкает тебя пойти с ней, и там ты встречаешь его... На тебе сестринский чокер, широкая футболка с Винни-Пухом на спине, а на губах мерцает розовый блеск, и ты чувствуешь себя не в своей тарелке. Толпа грубых пацанов, звон бутылок, маты, харчки, хихиканье заискивающих девчонок (с досадой ты понимаешь, что в этом хоре быдло-тусовки звучит смех сестры) — тебе тут не место... — Эй, ребят, это моя сестра, — звучит знакомый голос. — Кто её обидит — пожалеет. — Уф, какая грозная, — лает Пачин, по-собственнически обхватывая талию твоей сестры. — Почему ты меня с ней ещё не познакомила? Она краснеет, как мак, когда командир третьего отряда чмокает её в напудренную щëку и поворачивается к тебе. — Да ты расслабься, мы мирные, — он улыбается тебе, но это больше похоже на оскал. Ты болезненно морщишься. Как сестру угораздило с ними связаться? Хулиганы оставляли на тебе пару синяков и отбирали деньги на обед, а он предлагает расслабиться? — Смотри! — зычно орут сзади. — Па, у неё на футболке ты нарисован. Ты подскакиваешь от испуга, когда кто-то тыкает пальцем тебе между лопаток. Площадку сотрясает волна хохота, а ты недовольно оборачиваешься на придурка, который не знает о правилах хорошего тона. Он одного с тобой роста, но из-за стройного телосложения кажется длинным, у него лохматые волосы непонятного цвета и вытянутое лицо без признака интеллекта. Больше всего тебя пугают глаза с суженными зрачками, но прежде чем ты успеваешь об этом подумать, сестра обнимает тебя за шею и говорит: — Сказала же не пугать, Пэян. Дуралей! — А! — возмущённо крикнул (он умеет говорить тихо?). — Что я сделал? Где я её напугал? — А ты на себя в зеркало посмотри, — Пачин захрустел чипсами на заднем плане. — Ага, глаза как у солевого, — твоя сестра засмеялась, а ты, находясь в её крепкой хватке, смущённо отвела взгляд. Зачем они так с ним? — Неправда, — ты выбралась из-под руки сестры и попыталась собрать те крохи мужества, которые у тебя были, чтобы продолжить. — Никакой он не наркоман, — силой воли заставив себя посмотреть на мальчика, ты с удивлением обнаружила, что не боишься. — Ну... На хомяка испуганного разве что похож. Пачин заржал так, что чуть не подавился чипсами. Твоя сестра кинулась помочь ему, а ты неловко почëсывала затылок под одобрительные смешки со всех сторон. Ладно, не так уж тут и плохо. Пэян неподвижно стоит рядом, на лице застыло ошалелое выражение, и впалые щëки пылают таким пронзительным розовым цветом, что он благодарен пацанам, которые выбили у фонарей лампочки.

***

Каждый раз, когда твоя сестра, повиснув на Пачине, появлялась на стадионе/площадке/парковке, раздавалось возмущëнное и расстроенное «Э-э-эй! А где вторая?» Пэяна. Твоя социальная батарейка нуждалась в подзарядке не чаще раза в неделю, поэтому иногда ты всё-таки решалась увязаться за сестрой. Было неловко смотреть на незнакомых людей, которые обсуждали мотоциклы, драки и прочие чуждые тебе вещи, поминутно матерились и уделяли внимание то одной, то другой шатающейся неподалёку девочке. Одно успокаивало: Пачин зажимал только твою сестру. Не хотелось бы провести остаток лета выслушивая истерики и пытаясь склеить её разбитое сердце новой сёдзё-мангой (что-то подсказывало, что это не поможет). Помимо этой сладкой парочки, был ещё Пэян. И он был... везде. Вообще повсюду. В магазине, где сестра хотела посекретничать с тобой подальше от соперниц (как его распирало от самодовольства, когда ты позволила ему купить тебе шоколадку, — вспоминать стыдно). Возле турника, где ты старалась держаться в стороночке, но он обязательно наваливался рядом так, что ты подумывала залезть наверх, лишь бы от него подальше. На скамейке, оттащив за шиворот другого пацана, который метил сесть поближе к командиру (а значит, к его подружке, а значит, к еë сестре), и запрыгнув через спинку, чтобы в последний момент вклиниться между тобой и соседом. Тогда ты молча попыталась стереть отпечаток его подошвы со своего рукава и весь вечер не смотрела в его сторону. И ещё много мелочей, которые любила обсуждать твоя кузина с лукавым блеском в глазах, пока ты не пряталась под одеяло с фонариком и мангой. Он раздражал тебя, и если бы не сестра (и её странные предпочтения в парнях), ты бы никогда и близко не подошла к такому, как Пэян. — Вот найдёт себе другую, посговорчивее, тогда будешь жалеть, — сестра взяла салфетку, чтобы подправить макияж. — Ты у меня хикка, но в душе, я знаю, он тебе нравится. В тот день она вернулась домой раньше обычного, с разводами туши на зарëванном лице. Обнимая еë и укладывая в постель, ты с замиранием сердца подумала, что Пачин нашёл себе другую девчонку. — Нет, — сестра шмыгнула носом. — Его в тюрьму посадили. «Слава богу, — саркастически подумала ты. — Всего лишь в тюрьму». Убитая горем, сестра вскоре перестала гулять и отвечать на звонки от компашки подруг, прочитала две-три книги по школьной программе и отказалась ужинать со всей семьёй, предпочитая пялиться в потолок. Ты выходила из магазина, прикупив её любимых вкусностей, чтобы подбодрить, и чуть не споткнулась о сидящего на корточках (прямо на входе, идиот!) пацана. Чуть не навернувшись с бордюра, ты ударила его пакетом в бок. — Чего расс... Пэян? Он не подскочил, как обычно делал при твоём появлении, не начал тараторить какие-то глупости и пытаться ненароком прикоснуться. Нет, он смотрел снизу вверх, как смотрят обиженные дети. Сердце у тебя защемило при мысли о том, что взгляд его стал таким мягким, таким уязвимым, а по щекам градом текли слëзы — ты видела эти щëки в синяках и ссадинах и со смущëнным румянцем, не догадываясь, что его лицо способно выражать такие... трогательные эмоции. — А... — ты поставила пакет на землю и неловко опустилась на колени. — Пачин ведь твой лучший друг, да? — Не в этом дело, — прогнусавил он, пряча лицо в сгибе локтя. Он явно стеснялся. — Я... Я крыса... Твои брови взлетели вверх. — Кто тебе это сказал? — Я сам знаю. Лучше бы Муто меня прихлопнул, чем... теперь... так... Он надрывно всхлипнул. Сама не своя от жалости, ты дрожащими руками потянула его ближе, прижала короткостриженную (и дурную) голову к груди и неловко погладила его затылок, как делала мама. — Ты не крыса, глупенький. Ты испуганный хомяк, помнишь? — Пэян обвил твоё туловище руками и спрятал лицо у тебя на плече, размазывая слëзы по футболке. Он часто дышал, как будто собирался уснуть, и ты запоздало подумала о том, в каком компрометирующем положении оказалась по собственной воле. Но пальцы сами собой продолжали гладить жëсткие волосы. — Я скоро уеду, — сказала вдруг ты, глядя в ночное небо. В спину било неестественно белое освещение супермаркета. — Куда? — Пэян знакомо переполошился, оставив твою футболку в покое. — Домой, — ты пожала плечами. — Я приезжаю в Токио только погостить. — А, — он звучал разочарованно. — Но... Ты приедешь ещё? Ты скептически поджала губы. — Тебе какая разница? Пачина посадили, моя кузина теперь не будет с вами тусить, и вообще... — Он через год как раз выйдет, — Пэян с жаром перебил тебя, и ты отшатнулась от того, сколько твëрдой решимости было в его голосе. — А ты... Оставайся здесь, будешь жить с сестрой, ходить в её школу... А давай лучше в мою? Я познакомлю тебя с Мицуей, а там и год пр... Ты засмеялась, так искренне и чисто, что он осëкся и покраснел до кончиков ушей. — Дурашка, — ты подхватила пакет и собралась уходить. — Сделай мне подарок перед отъездом. — Какой? — Пэян послушно заглянул тебе в глаза, всё ещё сидя на бордюре. — Дай адрес тюрьмы, где Пачин сидит, — слова давались с трудом, потому что ты никогда не думала, что будешь договариваться о таком. — Пускай письма друг другу пишут. «А мы?» — висело невысказанным в воздухе между вами. Сглотнув, ты помахала ему рукой и чуть ли не бегом скрылась во мраке переулка, чтобы не видеть мягкой улыбки, от которой дыхание перехватывало хлеще, чем от самой романтичной-преромантичной манги.

***

Летом следующего года в жизни Пэяна произошло сразу три радостных события: он с горем пополам сдал экзамены и не остался на второй год, Пачин вышел из тюрьмы, а ещё... Должна была приехать ты. — М-м-м, билеты подорожали, — уклончиво ответила кузина, обнимая Пачина так, что он посинел от недостатка кислорода. — С деньгами у тëтки что-то не очень в этом году, а... — СКАЖИ АДРЕС, Я ПРИВЕЗУ ЕЁ САМ НА МОТОЦИКЛЕ! — заорал он так взбешённо, что охранникам пришлось пальнуть в воздух, чтобы разогнать буйную шпану. — Ещё раз поднимешь голос на мою женщину, — Пачин стукнул его по голове, когда они сели в автобус до города, — я не побоюсь второй раз сесть. Откровения в переписке вывели их отношения, которые строились на грубом флирте и гормонах, на принципиально новый уровень. Пэян смотрел на лобызающуюся парочку и, кроме позывов тошноты, чувствовал и горькую зависть. Весь год он довольствовался только воспоминаниями о тебе, да и те начали тускнеть. Он не помнил, какой длины были твои волосы, но помнил, что пахло от них цветочками, а ещё у тебя постоянно были футболки с мультиками, на щеках ямочки и... Всё. В конце концов, ты могла завести парня. За год многое могло поменяться, и ты была так далеко, как будто он втюрился в фантазию, и на самом деле не было никакой милахи в футболке со смурфиками, которая обнимала его и гладила по голове в тот вечер. Милаха появилась на вечеринке по случаю освобождения Пачина. Ты вытянулась, по сравнению с прошлым годом, и на тебе было платье, уже этого было достаточно, чтобы отправить его в нокаут. Пачин чуть не сломал тебе рëбра, пока обнимал и говорил тост, преисполненный благодарности за то, что такая «зашуганная и пришибленная» сестрëнка помогла им сойтись. Сестра потянула тебя к сосредоточению веселья (к дивану, чëрт возьми, на котором он сидел!), и когда ты, в лëгком платье, как извращëнная галлюцинация, появилась перед ним с этими ямочками на щеках и запахом цветочков, он задрал голову и почувствовал, что у него, кажись, слюна течëт. — Я могу присесть возле тебя? — На меня... Ой, то есть, возле меня, а-а-а-а-а, Чифую, съеби на пол! — Сам съеби, я тут раньше был! Зарычав, Пэян встаёт и обнаруживает, что за год стал выше тебя на пару дюймов. Вы какое-то время неловко кружите, пока он неуклюже не усаживает тебя на диван и не садится на пол так, чтобы между толпой пацанов и преступно лëгкой юбочкой была преграда в виде него самого. Всё шло хорошо, не считая того, что ты ни разу на него не взглянула, а когда Майки захотел есть, вызвалась добровольцем на кухню. Ты чувствовала себя лишней, хотя бы потому, что не знала всех этих парней вокруг, и хотя они казались неплохими ребятами (при очень близком рассмотрении), ты старалась не привлекать лишнего внимания. Поэтому спрятаться в кухне и что-то приготовить показалось заманчивым. По крайней мере, там не будет Пэяна, который тебе в коленки дышит. — Почему я не удивлена? — ты как раз нарезала салат, когда Пэян, поиграв цепью на шее, упал на стул позади тебя и вольготно закинул длинные ноги на стол. — Как тебе моя рубашка? — он смахнул несуществующую пылинку и напыщенно посмотрел по сторонам, словно вскоре должна появиться толпа фанатов. — Как будто Ван Гога стошнило на «Звëздную ночь», — усмехнулась ты. — Будешь? Ты протянула ему дольку помидора, которую он сцапал из твоих пальцев прямо ртом. Он и был мерзким, или на него так пубертат действует? — Вкусно. — Она на пол упала. — Из твоих ручек всё равно вкусно. От возмущения ты чуть не съездила ему ложкой по наглому лицу. — Ты подумала над моим предложением? — Пэян увернулся и украл из тарелки ещë одну помидорку. — Э? Ты о чëм? — Перебраться в Токио. Ты засмеялась. Да, этого дуралея очень не хватало дома, в скучной круговерти из учёбы, просмотров аниме и ночных созвонов с сестрой. Несмотря на её веселье, Пэян был настроен решительно, ты подавилась смешком, наткнувшись на его сурово нахмуренные брови. Он опустил ноги на пол, обхватил ими твои лодыжки и, прежде чем ты успела что-то понять, немудрëным захватом притянул тебя ближе. — Я серьёзно. Хочешь, буду катать тебя на байке? Ты скрестила руки на груди и категорично отвернулась, чтобы отстоять своё личное пространство. — Хочу, но переезжать ради этого глупо. — Ты снова уедешь перед школой? — упавшим голосом спросил он. Прикусив губу, ты глянула на него из-под ресниц и призналась: — Я могу уговорить родителей остаться подольше. Может, до Рождества. Если ты столько выдержишь. Пэян расплылся в глуповатой улыбке, и ты сунула ему в рот кусочек огурца и проворчала: — Не заставляй меня передумать. — Я буду хорошим мальчиком, — с набитыми щеками пообещал он.

***

Ты с замиранием сердца наблюдаешь, как Пэян — уже не просто дуралей, который пугает тебя своими глазищами, а полноправный парень — выносит половину Поднебесья, как будто был рождëн по меньшей мере полубогом. — Видели?! — вопишь ты, подпрыгивая на месте. — Это муж мой! Ну, ты была недалека от правды. Проходит несколько лет, твоя полка с мангой разрослась до громадного стеллажа стараниями Пэяна, а у него самого вместо скучной короткой стрижки теперь отрос милый хвостик и красовались стильно выбритые виски. Он почти отказался от сумасшедших рубашек, и видя его в бежевом свитшоте, на одном колене, посреди моста в парке, с кольцом в бархатной коробочке, ты чувствуешь, как подкашиваются ноги. Когда на семейном застолье, куда вы с кузиной затащили этих Труляля и Траляля, остро встал вопрос о том, какие у этих молодых людей намерения касаемо их драгоценных дочек (племяшек), каждый гордо заявил, что на днях сделал ей предложение. Похоже, произошло это без предварительного сговора, потому что во дворе они долго выясняли, кто успел первым. Дошло бы до драки, если бы не ты, которая отхлестала обоих полотенцем и вернула за стол под прицел отцовских расспросов. — И зачем надо было его от нас прятать, — ворковала твоя тëтка, потрепав Пачина за выдающиеся щëки. — Такой солидный юноша. Так что вы там, вы говорили, открываете? — Риелторское агенство, — ответил Пэян, нахально подмигнув тебе. Твой дядя одобрительно покивал. Забавно, что это был тот же солидный юноша, с которым он запрещал гулять своей дочери в школьные годы. У Пэяна был более благовидный предлог: расстояние между городами. Единственная критика, которой он подвергся, это мамин шëпот на кухне: — Господи, дорогая: туповат! — Зато добрый. И сильный. — Ну, раз тебе такие нравятся... Не нравятся тебе такие. Тебе именно он нравится. Ты улыбнулась, глядя на него, что-то оживлëнно рассказывающего твоему отцу, по-блатному подбрасывая в руках золотую цепочку. Взгляд папы то и дело падал на шрамы на костяшках. Что ж, пора было прерывать семейную традицию выходить замуж за офисных менеджеров. Вы с сестрой, пускай в разных платьях, но одинаково счастливые, берëтесь за руки и идëте к алтарю. Ты украдкой поглядываешь на живот сестры, обтянутый белым шëлком, и прикидываешь, как скоро Пачин поймёт, что она не просто так настаивала на квартире с детской комнатой, когда они подбирали себе жильё. — Не реви, — Пэян, криво улыбаясь с такой же кривой бабочкой на смокинге, пихнул Пачина. — Завались, — тот шмыгнул носом и вытер кулаком струящиеся по лицу слëзы. — У самого сейчас рожа от счастья треснет. Пока бракосочетались эти двое (вы уступили им, как тем, кто раньше вступил в отношения), Пэян зацеловал твои руки до раздражения на коже. — Ну они долго там ещё, — недовольно пробормотала ты. — Здесь очередь вообще-то. — Сейчас по-быстренькому чмокнемся, кольца наденем и побежим, родная, — успокаивал он тебя. — Шампанское само себя не выпьет. — Вот это моя девочка. Но ты не налегай, нам ещё отплясывать. — Я не буду с тобой танцевать, — ты в ужасе раскрыла рот. — Я не потяну, ты же знаешь! — Посмотрим, на сколько тебя в этот раз хватит, — он поцеловал тебя, мягко и аккуратно, наплевав на то, что сейчас вроде бы объявляли уже вашу пару. Ты растворяешься в чуткой нежности, которой никто и никогда не ожидал от столь громкого и резкого хулигана со злым языком, но для тебя Пэян всегда был тем охваченным любовным трепетом дуралеем, который хочет просто постоять рядом, просто случайно накрыть твои пальцы своими, просто прокатить на байке, просто побежать за медленно отходящим поездом и кричать, чтобы ты обязательно вернулась... к нему.