Снег

Её фигура одиноко возвышается на покрытой снегом поляне.

Где-то вдали большими хлопьями падает снег, она хорошо может увидеть его даже сейчас. Скоро вьюга дойдёт и до неё тоже. Возможно, стояло бы спрятаться. Холодный ветер воет, как волк на луну, пронзает её сквозь не слишком уж толстый слой одежды, но она даже не пытается согреть себя, не пытается пошевелиться. Её ноги утонули в сугробах, таких же бледных, как она сама. Резкие потоки воздуха толкают её, призывая к действию, призывая начать двигаться, выйти из «транса», найти спасительное тепло. Но не найдёт, ведь в этой пустоте она одна. Одна посреди огромного пространства, с двух сторон окружённого лесом, виднеющимся ей сейчас как тёмный силуэт. Она не чувствует холода, продолжая зачарованно смотреть вдаль, на растворяющийся в воздушных массах горный хребет, пронзающий чернильного цвета небо. Она не чувствует, как её конечности постепенно начинают коченеть. Не чувствует…

Она не чувствует.

Сердце медленно бьётся, качает по организму вязкую субстанцию. Лёгкие расширяются и сжимаются, насыщая тело кислородом, необходимым абсолютно каждому живому существу для жизни, чтобы продолжать снова и снова этот кислород потреблять. В бегающих по поляне глазах уже давно полопались капилляры, окрасив их в кроваво-красный цвет. Или нет? Быть может, они уже давно прекратили свою работу, и теперь медленно разлагаются? Или уже разложились? Быть может, они никогда и не работали? Быть может, их никогда и не было…

Что это за странный звук? Эй?

В ушах что-то противно звенит, словно надоедливый комар, желающий испить теплой крови, погрузить хоботок глубже в слои кожи, чтобы достать до заветной алой жидкости, ради своей цели разрезая эпидермис, пока, наконец, не достигнет нужного результата. Как же много комаров искусали её тело, оставив после себя лишь дыры. Как много крови она потеряла. Как много её осталось, чтобы не иссохнуть на месте, оставив после себя лишь гниющую горстку останков? Как много отметин от укусов на её хрупком бледном туловище. Как много следов. Как много... Что? О чём только что она думала? Какая-то мысль промелькнула в голове, но тут же исчезла, даже не дав рассмотреть себя поближе. Про что же она.. Про что она думала?

Нужно вспомнить… Что было только что…

Голова тяжелеет с каждой попыткой вспомнить что-то, маячащее на самом краю её зыбкого разума. Что-то важное. То, что даже под страхом мучительной смерти нельзя забывать. Но она забыла. Перед глазами проплывают чьи-то фигуры. Она всматривается, пытается, усердствует, но попытки бессмысленны и ничтожны, ведь она ничего не видит. Смутные образы кружат перед её взором, словно в танце, лишь размытым пятном маяча. Кто они? Чего хотят от неё? Зачем пришли сюда, словно дразня её, заставляя вновь и вновь напрягать извилины, чтобы получить всё тот же бессмысленный результат? А кого... Кого именно дразнят? Что подразумевается под «она»? Разве здесь кто-то есть?

Тысячи иголок вонзаются ей под кожу, дальше и дальше, пока не достигнут хрупких костей. Она истошно вопит, пытается вырваться, но становится только хуже. Ей было сказано молчать, но она не послушалась, будто надеясь на спасение. Но никто не поможет ей.

Больно. Почему так больно?

Тело больше не поддаётся управлению. Ослабевшие ноги подкашиваются, оно, как тряпичная кукла, падает в снег. Белая пелена застилает широко распахнутые глаза, которые даже закрыть, сил нет. Лицо начинает покалывать. Сознание постепенно покидает тело, как взор начинает окутывать темнота. Возможно, так даже лучше... Даже лучше…

Лучше для кого?

— Ты слышишь меня? Нужно проснуться. Не стоит спать здесь, на холоде. Конечно, я помню, что ты уже давно привыкла к чему-то подобному, но я ведь беспокоюсь за тебя. — Тихий ласковый голос раздаётся в опустевшей голове, такой… Смутно знакомый, настойчиво вертящийся в голове. Чей он? Кажется, женский. Почему она зовёт? Кого она зовёт? — Ну же, милая. Нельзя ведь всё время так лежать. Ты хочешь замёрзнуть? Я могу понести тебя, если ты не можешь идти сама. Пойдём, мы…— Фраза резко прерывается другим голосом, тоже женским. Он звучит гораздо, гораздо более сердито по сравнению с первым, но… Он тоже кажется знакомым. Кто это?

Резкое прикосновение к плечу сравнимо с выплеснутым на кожу кипятком. Даже не кипятком. Лавой, вязкой и горячей. Рука, самая обычная рука, тормошит её. Почему так? Неужели это она настолько замерзла? Неужели лёд покрыл её тело, врос в него как паразит и пустил свои холодные корни, опутав с головы до ног? Когда это случилось...

— Ты же слышала меня?

Она с трудом приоткрыла отяжелевшие веки, абсолютно не понимая, что происходит. Перед ней сидел обжект с металлическим лезвием, и девица с трудом вспомнила, как её зовут, а затем и прочее, связанное с ней. Продираясь сквозь оковы кошмаров, особенно тяжелых для кого-то такого, как она, проблемы с памятью были не удивительны. В любой момент она могла застыть на месте, забыть что-то важное, а затем прийти в себя и идти дальше как не бывало. Из-за чего это началось? И когда? Кажется… Кажется, это было и раньше, но участилось, когда она попала сюда.

Местность переменилась, словно по щелчку пальцев или мановению волшебной палочки. Вместо бескрайнего снега перед взором полузакрытых глаз оказывается трава, скрывавшая её ступни и щекотавшая тонкую кожу. Где-то вдали виднелась поляна с ходившими по ней обжектами, что отсюда казались такими же маленькими, как муравьи. Незначительные. Ничтожные. Не заслуживающие внимания.

Опал активно трясла её, видимо, пытаясь разбудить. Обжект была крайне недовольна, но выражение её лица изменилось. Изменение произошло почти сразу, с серьёзности и напряжения до спокойности… И даже волнения, проступившее в эмоциях открывашки неожиданно для них обеих. Книга сонно смотрит на собеседницу, не сразу осознав, что происходит. А когда уже осознание пробивает разум, даже ей самой на мгновение почудилось, что вот-вот она испытает что-то и сама. Но нет, чувства недоступны ей, всё так же далеки от неё, словно звёзды в бескрайнем небосводе.

— Экки, ты выглядишь даже более странно, чем обычно. Что такое? — Голос по-прежнему резкий. Разумеется, обладательница железного лезвия никогда не была расслаблена. Никогда. — Нет… Нет, ничего не случилось. — Ответ такой же серый, бессмысленный и пустой, как и всегда. Открывашка нахмурилась, а затем коснулась головы подруги, наблюдавшей за ней. Судя по всему, данный ответ совсем не устроил её. Однако возражать она, как ни странно, не стала.