Часть 2

"Свет. Такой яркий. Такой тёплый. Больно открывать глаза, но я так этого хочу." Маленькая малышка раскрыла свои огромные очаровательные глаза. Она была похожа на человека кроме некоторых частей. На её ручках и ножках были чёрные чешуйки и коготки. Из её копчика рос хвост, а на голове были рожки. Глаза малышки были фиолетового цвета и имели непривычный для людей узкий вертикальный зрачок. Но несмотря на столь агрессивные атрибуты она была прекрасна, настолько, что у врача принявшего роды перехватило дыхание. - Госпожа, поздравляю вас с рождением дочери! Она также прекрасна как и её мать! Воистину Найткольт! - Спасибо вам, доктор Розали, что приехали несмотря ни на что и приняли роды. Надеюсь, что мой супруг скоро вернётся и тоже сможет поздороваться с нашей малышкой. "Не понимаю ни слова. На каком это языке? Где я? Кто они?" Малышка расплакалась на руках молодой девушки. Она была похожа на кроху, которую держала. Только её когти были длиннее, а рога больше. Она была красива словно нимфа. Белоснежные локоны немного прилипли к её слегка мокрым от пота щекам и щекотали не только плечи своей владелицы, но и носик пуговку новорожденной. Глаза были пронзительного фиолетового цвета и с нежностью смотрели на крошку. И лёгкая улыбка выглядела не только усталой и радостной, но и немного пугала, поскольку оголяла острые белые клыки. "Почему я плачу? Почему я так сильно хочу плакать?" - Офелия, не плачь. Тише-тише. Мама рядом. Мама с тобой. Девушка начала петь и песня её была такой умиротворяющей, что Офелия начала засыпать. "Не понимаю почему, но я хочу спать. Но почему-то я не хочу терять это тепло. Это так странно..." Следующую неделю Офелия была в странном состоянии постоянного голода, желания спать и эмоциональных всплесках от радости до печали, во время которых то смеялась до колик, то плакала. И вот её вновь принесли к маме. За это время Офелия выучила слово "мама" на местном языке, что достаточно сильно удивило всех. И также она поняла, что в её голове есть воспоминания, которых не должно быть у младенца. Она помнила всё от плохого до хорошего. К несчастью первого было гораздо больше. И самое ужасное это то, что доказательством тому был ОН. - М-да, неожиданно ты в прошлом не сильно отличалась по поведению от этого тела. Ешь, пьёшь, срёшь, спишь и не приносишь никакой пользы. С другой стороны это твой шанс бросить курить. Ах, да, ты своими крохотными пухлыми ручками и не смогла бы даже взять сигарету в руку. Плак-плак. "Это мерзкое поведение и постоянные оскорбления я узнаю из тысячи... Влад. Моя тульпа даже в этой жизни меня не оставит. Не хочу его слушать, но и выпивки под рукой нет." - Ха-ха-ха, ты серьёзно?! Бухать в теле младенца? Больная идиотка! Тебя ничего не остановит от тяги к бутылке, да?, - он загибался на полу истеричном смехе. Мама взяла Офелию на руки и окутала своим теплом. - Скоро придёт папа, доченька, - девушка посмотрела на свою дочь и с доброй и уже не такой пугающей улыбкой добавила, - Ты такая очаровательная. Давай я тебя немного покормлю перед его приходом? "Покормлю"... Офелия уже знала, что это значит. Сейчас будет нечто ужасное, но новое тело требовало того, что сейчас произойдёт. - Сесиль, приведи еду!, - взгляд матери поменялся, но и дочь почувствовав грядущую кормёжку тоже немного изменилась. Спустя буквально пару минут в помещение завели человекообразное существо. Оно было похоже на фею, но не тех добрых и милых фей как в мультиках, а фольклорных. Тощая тварь с кожей покрытой чем-то схожим на толстую кору имела раздувшийся живот, словно оно беременно. Мерзкие крики и пена у рта показывали, что оно было несколько испуганно, сколько зло. Мама выпустила из спины крылья. Её белоснежные крылья были красивы и очень похожи на те, что бывают у летучих мышей. Однако в отличии от тех крыльев, в маминых была особенность, то что должно было быть фалангами пальцев заканчивалось не мягкими тканями, а острыми когтями. Именно их мама использовала, чтобы разрезать плоть той твари. Фея побежала к окну, но мама разрезала ей ноги. Тварь истошно закричала. Этот вопль... Офелия уже к нему привыкла за эту неделю, ведь ей приходилось его слушать каждый день. Мама рубила ноги этой твари, пока они не стали похожи на голые кости с тряпками плоти и кожи, а комнату не заполонил запах крови. Этот запах почти постоянно стоял в её комнате в прошлой жизни, но тогда источником запаха была она сама. Фея рыдала, но до сих пор не от страха. В глазах ещё была надежда и желание выбраться. Она поднялась в воздух, размахивая своими крылышками, похожими на комариные, но мама была ещё более жестокой. Она использовала свой длинный хвост, чтобы надрезать комариные крылышки из-за чего существо всё ещё могло немного держать своё тело в воздухе, однако каждый взмах приводил к ещё большим разрывам и фея сама лишала себя шанса на побег. Мама просто наблюдала за тем как фея с каждым взмахом опускалась всё ближе к полу, пока не упала с тяжёлым хлопком. Мама надрезала верёвку, которой были связаны руки существа, оно вцепилось в пол и попыталось ползти, но тут Офелия почувствовала его. Этот вкуснейший запах не просто страха, а настоящего отчаяния. Он был даже вкуснее тех, что она чувствовала раньше. - Кушать готово, доча, - мама ласково улыбалась, с её крыльев капала кровь на пол комнаты. Мама села рядом с феей и приложила лицо малышки с левой стороны от её шеи, - Кушай. "Как вкусно пахнет. Я не могу сопротивляться..." Офелия впилась в тощую шею и её горло наполнилось горячей густой кровью с тем, что люди назвали бы отчаянием. Она переродилась монстром, которому необходимо ТАК есть, чтобы выжить. - Буэ, какая гадость. Раньше ты выглядела как монстр, пахла как монстр, а теперь ещё и жрёшь как монстр. Последнюю человечность потеряла. Хотя было ли такое животное как ты хоть когда-то человеком? Сомнительно. Противно смотреть как ты жрёшь. С другой стороны тебе не привыкать есть с пола, да?, - на лице Влада появилась ехидная улыбка. Хотелось бы ей это забыть. Хотелось бы... Однако те дни, когда она ещё была Ангелиной преследуют её и сжирают изнутри. Пока на её глаза наворачивались слёзы, а рот заполнялся чужой кровью, она начала вспоминать из-за Влада то, что приносило такую боль сейчас. Примерно в семь лет это началось. Бабушки не стало, маме приходилось следить за дедушкой, поэтому она начала топить горе в алкоголе и впервые изменила папе, тогда он начал избивать её. Когда не стало и дедушки, у мамы сорвало крышу. Отец тогда уже начал отправляться в плавания, а они оставались дома наедине. Тогда и стал зарождаться ад за закрытыми дверями. По началу Геля ходила на кухню кушать то, что мама оставляла в кастрюлях и контейнерах, но так как она не могла подогреть, то ела холодным всё, будь то суп похожий на желе, замёрзшее мясо в застывшем слое жира или слипшиеся в сплошной комок макароны. Геля постоянно плакала и смотрела на фото бабушки и дедушки. Она и сама помнила как ушёл дедушка. От него пахло калом и мочой, от тела был сладковатый запах, но не такой как в кондитерских, а другой. Это был запах смерти. Руки дедушки были скрючены, а тело выгнуто в дугу. Глаза же закатились, а в уголках рта была застывшая вспененная слюна. С того дня она возненавидела сладкое. И в один из дней, мама привела домой собутыльника и по совместительству любовника. Это был дядька, который давал матери деньги взамен на её ещё молодое тело. Геля боялась его. И когда они ввалились домой, она заперлась на кухне прижимая к себе контейнер с фаршированными перцами. Было темно, лишь свет горел в коридоре. До Гели доносились влажные звуки поцелуев и запах алкоголя постепенно просачивался в квартиру. - Шлюха, такой сочный зад иметь противозаконно. - Что ты такое говоришь? Ты меня смущаешь. - Твой рот должен открываться только от стонов и чтобы принимать мой хуй. Поняла, шлюха? - Ага. - Пошли на кухню, хочу отодрать тебя на столе прямо в твою сочную жопу. - Ах! Когда дверь распахнулась из-за мощного удара и ударилась об стену, Геля испугалась и выронила еду себе на ноги. Перцы были достаточно мягкими и из-за удара вся начинка упала на пол и размазалась по нему, Геля же испуганно спряталась под стол. В темноте любовники не разглядели грязи и начали заниматься сексом. Геля же испуганно смотрела как ноги матери трясутся и на пол что-то капает. Она плакала и боялась, что из её живота раздастся какой-нибудь звук, который выдаст её присутствие, поэтому она сжалась в позу эмбриона и начала сгребать руками упавшие ошмётки еды, смешавшиеся с грязью пола. "Да, тогда я была жертвой. Однако сейчас..." Офелия впилась в шею феи с удвоенной силой, чувствуя боль в своих челюстях из-за своего же давления на них. Она сомкнула зубы так, что откусила кусок плоти и выплюнув его присосалась губами к фонтанирующей ране. "Сейчас жертва не я!" В комнату кто-то зашёл. Шаги были очень тяжёлыми, словно это был настоящий медведь. - Любовь моя, это маленькое чудо наша дочь?, - низкий голос с животным рыком разнёсся по комнате. - Да, дорогой, - мамин голос нежной песней смягчил это рычание. - Пиздец, а говорят от осинки не родятся апельсинки. Либо твоя мамка гуляла, либо гуляла. Даже не представляю как они это делали. Офелия оглянулась на вошедшего. Там был некто невообразимый. "Про пиздец он был прав." ...