Часть 1

— Насколько этот день может быть дерьмовым, мм? Твое мнение, Армин. — Не знаю, Эрен, — я пожал плечами, старательно подхватывая тяжелую коробку. Вероятно, здесь были справочники по биологии. Мой друг решился помочь мне кое-что перетащить из машины в мою комнату. Мы оба поступили в один университет, но на разные факультеты. Машина была Йегеровская, и Карла, мать Эрена, подбросила нас до кампуса. — Эх, вот бы сейчас чего-нибудь холодненького, да? — Мгм, — пар из моих ноздрей, вероятно, сейчас бы валил клубами. От Эрена мало толка, и я это прекрасно знаю — он предпочитает делать дела наполовину, а половину этого времени болтать. С другой стороны, он вообще не обязан сейчас отгружать мои вещи — своих-то у него — вон, одна коробка и спортивная сумка. Поступил со спортивной стипендией и теперь будет играть в местной сборной в лакросс. — Знаешь, а ведь все-таки круто, что мы поступили в один универ, — это последнее, что я слышал прежде, чем раздвижная дверь в корпус захлопнулась после того, как я зашел внутрь. Было светло и довольно чисто для университетской общаги. Вдоль стены тут и там были аккуратные коричневые двери с табличками. Я тщательно выискивал свою. С кем я буду жить — я пока не в курсе. Надеюсь, не с таким же ботаником, как я — иначе мы покроемся плесенью, но также не хотелось бы — и с каким-то задирой. Проблем от таких соседей не оберешься. Выдохнув, я толкнул нужную дверь. Сама комната была небольшая с двумя аккуратно застеленными пледами кроватями. Два письменных стола, широчайшее окно — утром будет нещадно светить и прямо в глаза. Общий шкаф — это уже не так удобно, но можно будет договориться о том, какая полка, кому достанется. Я решил, что буду по правую сторону, ближе к шкафу и дальше от двери. Выставив первую коробку подле ножного конца кровати, я вышел из комнаты, посчитав ненужным закрывать дверь на ключ. Эрен мог уже следом идти за мной, и ему попросту не чем открывать замок. На одного студента — один ключ от нужной комнаты. В принципе, я оказался прав — мой друг тащился с тремя моими коробками, неловко подглядывая вперед из-за их громоздкости. — Эй, Армин, почему ты никогда не дослушиваешь меня до конца? — А, что? Извини, пожалуйста, — слушать Эрена можно бесконечно долго, и иногда это раздражало меня. Извиниться — было проще, чем объясняться перед ним. Иногда он был весьма обидчивым и временами заносчивым, но я все равно считаю, что мне повезло дружить с Эреном — он сильный и справедливый, правда временами я прошу Санту подарить ему не плестейшен пятый, а немного мозгов, чтобы не встревать в перепалки, который он не сможет вывезти. — Мама предложила поесть в городе бургеров. Ты как? — Хорошая идея, и… Эрен, не говори, что самый нижняя коробка — это мои пробирки?! — Ладно, не скажу… — Эрен? — Да, не разбились они, понятно? Я бы почувствовал. Эй, Армин, ты же не собираешься дуться на меня из-за этого? — я полоснул по нему унылым взглядом. Я, конечно, не собирался злиться — по тому, что это я заставил своего безответственного друга помогать мне. Вина абсолютно точно лежит на мне. — Вот, давай, сейчас вернемся в комнату и распакуем коробку — и ты увидишь, что все там в лучшем виде. — Давай, — мы оба опустились на ковролин, и я достал канцелярский нож. Надрезав скотч, я осмотрел содержимое нижней коробки, — что же мензурка и чашка Петри… видимо, я обошелся малой кровью благодаря тебя. В любом случае — забей. — Я возьмещу тебе это. — Да, брось. Стипендия твоя будет через месяц, я уже забуду. — Ты? Забудешь? — Эрен усмехнулся, но я состроил морду кирпичом, и друг немного смягчил улыбку, а затем она улетучилась с его лица, — эй, Армин, я попрошу денег у мамы. Скажу, что тебе нужно в долг, а потом просто со своей стипендии отдам ей, сказав, что это ты передал. — Не хочу, чтобы Карла звонила дедушке и беспокоила его по пустякам, будто я нуждаюсь. Эрен, если я сказал забить, значит, забей. В конце концов, у меня начинается только вводный курс, вряд ли мы приступим сразу к практике. — Но это же хороший план. — Эрен, пошли, нам нужно разгрузить еще мои вещи и растения… их оставь, я сам. Там есть любимый дедушкин фаленопсис, не хочу, чтобы он погиб. — Ах, так ты обо мне думаешь? — Но мензурку и чашку Петри разбил не я. — Не люблю твою пассивную агрессию, друг. — Извини, — я пожал плечами и уже хотел выйти из комнаты, как Эрен встал с пола и успел поймать меня за руку. — Армин, попробуй хотя бы здесь не извиняться миллион раз. Ты опять попадаешь в школьную ловушку «лоха». Люди чувствуют слабых… и они начинают на них охоту. Пожалуйста, я не смогу постоянно тебя защищать. — Извини. — Армин. — Я не могу поменяться за один день, Эрен, но я буду стараться. Ты будешь доволен таким ответом? — Более чем. Надеюсь, ты сможешь найти подружку, которая вытащит тебя из скорлупы. — А эт-это здесь при чем? — мои щеки стали ярко-малинового цвета, — дурак ты, Эрен. — А ты чего это покраснел? Я не хочу, чтобы ты помер одиноким. — А сам-то? — А я популярный. Вот увидишь — начнется сезон, и университетские девчонки все мои. — Эрен, тебе не говорили, что ты слишком самовлюбленный? — Говорили. Говорил. Ты. И даже несколько раз. — Говорю еще раз. А Микаса когда приедет? — Не знаю, но надеюсь, что очень не скоро. Наверно, до сих пор не упаковала свою доску Уиджи и черные свечи. Откровенно она меня пугает своим оккультизмом и нездоровой увлеченностью мной. — Это любовь, Эрен. — Нет, это просто она так считает. Она мне, как сестра. — Ну, инцест, как говорится. — И когда стал таким саркастичным засранцем, Арлерт? — Когда начал общаться с вами, ребята. С тобой и Микасой. — Ладно, пошли, матушка уже сбросила смс, что уже узнала в администрации, когда можно забрать наше расписание. — Хорошо, осталось перетаскать вещи и можно будет ехать в бургерную. — Угу.