Эпилог

«Мама поймёт, — повторяла ты про себя. — Мама поймёт…» Ты не хотела бросать свою налаженную жизнь и разбивать маме сердце. Но это было необходимостью. Скрепя сердце, ты двинулась дальше по станции. Было около шести часов утра, толпы людей суетились вокруг, слепые и глухие к твоей внутренней борьбе. Дорожная сумка хлопала тебя по бедру, и раздавалось едва различимое постукивание: это таблетки бились о стенки пузырьков, рассованных по всем отделам и карманам. А всё ведь началось с одного такого пузырька, выпавшего из твоего рюкзака… Ты сонно протёрла лицо тыльной стороной руки, в которой был зажат драгоценный билет. Через три часа ты будешь уже в Осаке, сделаешь контрольный звонок отцу из автомата и, если он останется без ответа, доберёшься до квартиры сама, чтобы дождаться его с работы. Папа тоже поймёт. Он часто звонил тебе, исправно платил алименты и старался приезжать на все праздники. Он не будет против, если ты решишь пожить с ним… В другом городе, в доме человека, о котором в Токио никто ничего не знает, под опекой отца-полицейского — все эти условия заставят тебя почувствовать долгожданную безопасность. Ты пойдёшь в новую школу и, кто знает, может, там всё будет по-другому? Ты слабо улыбнулась, не заметив, как один из прохожих поравнялся с тобой и, не сбавив шаг, задел тебя плечом. Уставшая после бессонной ночи и истощённая переживаниями, ты не удержалась на ногах и упала набок, успев упереться локтем в пыльный асфальт. От ушиба спасла набитая до отказа сумка. — Ой! Тебе следует быть аккуратнее. Негодование вскипело в твоей груди, и ты сама удивилась своей реакции. Ты привыкла к тотальному неуважению, тычкам и пинкам, но сейчас наглость этого прохожего, который сам сбил тебя с ног, вывела из себя. Ты поднимаешь на него недовольный взгляд, и вся злость смывается, словно водой, когда ты видишь возвышающегося над тобой парня со сказочно необычной внешностью. Его кожа сияла мягкой бронзой, вдоль миловидного лица свисали пряди пепельных волос, за которыми покачивались черно-красные серьги. Ты хотела прищуриться, чтобы разглядеть их странную форму, но не смогла отвлечься от ярких глаз незнакомца. Под рёбрами защемило от тревоги, но ты не могла понять, от чего. Был ли причиной этот пустой взгляд в сочетании с обманчиво мягкой улыбкой, адресованной омеге у его ног? Ты втянула носом воздух и с замиранием сердца узнала в нём альфу. И тогда ты осознала, что тебя напрягло. Запах, окружавший незнакомца, был густым мускусом со сладкой, напоминающей фруктовую гниль ноткой. И поразительно похож на запах Майки. — Ты не ушиблась? — его тон был настолько ласковым, что казался издёвкой. В поле твоего зрения появилась дружелюбно протянутая смуглая рука с тонкими пальцами. — Давай помогу. Ты сглотнула, неуклюже поднимаясь и сразу отступая на два шага. Нездоровый румянец выступил на твоих щеках. Незнакомец продолжал сверлить тебя взглядом, чуть наклонив голову, как любопытствующий щенок. — Всё в порядке, — тихо ответила ты, пряча руки в карманы, чтобы был повод проигнорировать его руку. — Хорошего дня. Опустив голову, ты поправила сумку и торопливо обошла его, боковым зрением отмечая, что он поворачивается вместе с тобой, продолжая пялиться с этой неприятной улыбкой. Альфы, кажется, совершенно ничего не знали о вежливости и личном пространстве. Мерзкие создания. Ты презрительно скривилась, ныряя в толпу. Поток людей подхватил тебя и направил в сторону нужного вагона. Ты ощущала жжение между лопатками, но боялась оглядываться. Внутреннее чутьё подсказывало, что широко распахнутые фиолетовые глаза всё ещё наблюдают за тобой. Сев подальше от людей и прислонив горячий лоб к стеклу, ты устроила сумку на коленях и измученно закрыла глаза. Пора было перестать бояться. Этот странный тип не имел ничего общего с Майки. Но тебе было нужно время, чтобы успокоиться. Уезжая из Токио, ты чувствовала, как гнёт произошедшего медленно отступает перед новыми горизонтами… И шансом на свободу. Губы сами собой растянулись в несмелой улыбке. Хотелось плакать от счастья. Ты свободна! Столько лет тебе внушали, что ты убогая, дефектная, неправильная… А потом появился Майки, перевернувший (или испоганивший) твою жизнь своей твёрдой уверенностью, что может поступать с тобой и твоим будущим так, как ему заблагорассудится… Он называл тебя глупой, дурочкой, говорил, что ты ни для чего не годишься… Все вокруг видели в тебе девочку для битья. Что может сделать забитая омега против целого мира? Тебе уготована судьба заложницы в доме мужа или что-нибудь похуже… И всё из-за каких-то особенностей гормональной системы, с которыми ты родилась. Как будто течка (или её патологическое отсутствие) определяла тебя, как личность. Бред. И ты всем это докажешь. Может, у тебя не было такой физической силы и власти, как у Майки, но ты годами терпела травлю в школе и научилась кое-чему важному: убегать и прятаться. Он не узнает, где ты, а если и узнает — что сделает? Может, он и имел влияние в своих подворотнях, но в другой префектуре ему делать нечего! Банды босодзоку жили не больше пяти лет и распадались лёгким взмахом молотка судьи или складного ножика в переулке. Майки вряд ли станет главой какого-нибудь преступного синдиката Японии.