Глава 6

Ты смеялась, как сумасшедшая, когда завалилась в пустую, перевёрнутую вверх дном квартиру. Твои пальцы яростно сжимали подавители, которые ты вырвала из рук фармацевта, и за то время, пока добиралась домой, успела смять коробку. Проглотив на сухую сразу две таблетки, ты поставила чайник и принялась осуществлять сумбурный, нечёткий, но единственный, который у тебя был, план по собственному спасению. Стены родного дома давили на тебя, словно могильные плиты, и тебе не терпелось вырваться из этого плена. Трубку папа не взял. Уже поздний час, и он наверняка только заступал на смену. Ты оставила сообщение на автоответчик, надеясь, что он успеет его послушать до того, как ты доберёшься до Осаки. Чайник закипел, и ты залила кипятком смесь горьких трав, которые мама заваривала в минуты, когда ей становилось тяжело. Слёзы градом падали с твоего лица, и ты постоянно тёрла заложенный нос, дрожащими руками выводя иероглифы на вырванном из блокнота листе. Косноязычная записка плыла перед твоим заплаканным взором, но ты продолжала писать. Мама знала, что ты изгой, и сама пару раз предлагала сменить школу. Она поймёт, должна понять… В конце концов, как бы тебе ни хотелось, ты никуда не исчезнешь. Ты просто будешь держаться подальше от Токио. Твои инстинкты были обострены до предела, и малейшее изменение атмосферы ощущалось как нечто осязаемое, тяжёлое, что-то, что нельзя проигнорировать. Рука сама собой тянется к кухонному светильнику, и с тихим щелчком квартира погружается в типичную для поздней ночи тьму. Гулкие шаги раздаются в унисон с ритмом твоего бешено стучащего сердца, ты всхлипываешь, на цыпочках отходя в самый дальний уголок квартиры, из которого ты могла бы иметь обзор на входную дверь. Присев под подоконником, ты зажала рот руками и замерла, как зверёк в засаде. После аптеки ты полтора часа кружила по своему району, путая следы и оттягивая момент, чтобы Майки не застал тебя возвращающейся домой. Даже если у него не получится перехватить тебя сейчас, однажды вы бы столкнулись в школе, разве нет? Ты не смогла сдержать самодовольный трепет в груди, который ощущала, когда удавалось единственной из класса решить сложное уравнение. Майки думает, что имеет власть над твоей жизнью. Но вот ты собираешься в третий раз обвести его вокруг пальца и оставить далеко позади. Пускай останется наедине со своей нездоровой патриархальной мечтой, а не впутывает тебя в это. Твои размышления прервались напевным мычанием, и ты, широко раскрыв глаза, увидела, как в полоске света от уличной лампы стала различима тень от ботинок. Продолжая напевать себе под нос, тот, кто подошёл к твоей квартире, задумчиво пошкрябал ногтями место, где темнел засов замка. Послышался демонстративный вздох, а затем громкий стук. Вздрогнув, ты зажмурилась и крепче прижала ладони ко рту, чтобы с твоих губ не сорвался всхлип. Стук учащался, превращаясь в яростные удары, и с каждой секундой к тебе подбиралась настоящая паника. Угроза, окутавшая тебя липкой паутиной, стала настолько явственной, что ты готова была на всё что угодно, лишь бы оказаться в безопасности. Если ты прекратишь притворяться и откроешь дверь — что он сделает? Убьёт тебя? Нет, было глупо так рисковать для мальчишки из банды. Они отморозки, но не убийцы. Наверное. Хотелось бы верить. Нет, Майки ясно дал понять, что мёртвая ты ему ни к чему. Скорее он схватит тебя и вернёт Майки. Потому что всего через несколько часов ты уже окажешься в окружении учителей и других школьников. Слабая, но всё-таки защита. Какой бы неудачницей ты ни была, а то, что лидер группировки внезапно стал уделять внимание затравленной омеге — не останется незаметным для окружающих. Настойчивый стук прервался, послышался шорох, и за дверью раздался голос, который, казалось, мигом выкачал всю кровь из твоего тела. — Звёздочка, — наигранно проныл Майки. — Ты дома? Твоё лицо адски горело, и губы сводило болью от того, как отчаянно ты зажимала рот руками. Если ты сорвёшься и позволишь страху победить, был вариант поднять шум и попытаться спастись у соседей. Но тогда вскроется правда о том, что с тобой случилось, и с этим клеймом придётся жить всю жизнь… Полиция вызовет маму с работы, и момент для побега будет упущен. В дверь снова постучали, на этот раз ногой. — Открой мне, звёздочка, — тон Майки был обманчиво мягким, контрастирующим с истеричностью ударов по куску металла, разделявшему вас. — Будь хорошей омегой, впусти меня. Я знаю, что ты напугана. Я виноват перед тобой, давай поговорим. Отёк носа затруднял дыхание, и ты почувствовала, как от недостатка кислорода темнеет в глазах. «Уйди, уйди, уйди…» — проносилось у тебя в голове. — Я всегда хотел побывать у тебя дома, — мечтательно продолжал Майки. — Твоя мама — бета, я угадал? Ваша квартира очень приятно пахнет. Это потому что она стала пахнуть тобой, звёздочка. Ты чудом сдержала рвотный позыв, прижимая коленки к груди. — Кем был твой папа? — всё таким же беспечным тоном говорил Майки. — Омегой, как и ты? Стиснув зубы, ты, сама не зная почему, отрицательно помотала головой. Твои родители были бетами, и только этот факт дал тебе возможность расти в здоровой и понимающей среде, не похожей на ту, что ждала тебя в обществе. — Мой папа был бетой, а мама — омегой. На их примере я понял, что это неправильно. Ты нахмурилась. — Папа плохо заботился о маме и своей семье, — в голосе Майки прорезалась задумчивая угрюмость. — Маме нужен был сильный и верный партнёр, который дал бы ей защиту. Будь она с альфой, она бы не умерла, понимаешь? Омеги должны быть с альфами. Дверь содрогнулась от резкого удара. — Вы слишком слабые, чтобы выжить в одиночку, — процедил он. — Вам не хватает мозгов выбрать нормального партнёра. Вы обречены с рождения до самой смерти. Ваш единственный шанс спастись — это сдаться альфе, почему ты этого не понимаешь? «Больной, — подумала ты обречённо. — Единственная опасность, которая мне грозит, это ты». — Ты глупая, — прорычал Майки раздражённо. — Ты глупее всех остальных омег. Сколько ещё ты будешь со мной играть? Я! — яростный удар по дребезжащей двери. — Выбрал! — ещё один. — Тебя! — пинок ногой. — Ты моя! «Я принадлежу самой себе, — мысленно возразила ты. — Я не животное. Я не жертва. Я не добыча. Я не буду твоей парой». Ты повторяла эти слова, будто молитву, одними губами, и умиротворённо прикрыла веки, пытаясь абстрагироваться от реальности. — Я буду любить тебя, — почти плача обещал Майки, отдышавшись после вспышки гнева. — Я буду хорошо заботиться о тебе. Ты ни в чём не будешь нуждаться. Тебе все будут завидовать. Только прошу, звёздочка, открой эту дверь… Я не причиню тебе вреда, клянусь. Я знаю, что поступал жестоко с тобой, и я расхлёбываю последствия прямо сейчас, но прошу, дай мне ещё один шанс. Мы просто поговорим с тобой, ты позволишь мне извиниться, и всё наладится. «…как только я подставлю брачную железу под твой укус», — мрачно закончила ты. Майки методично барабанил носком ботинка по двери, пока ты не шевелилась в своём укрытии. Если не вдумываться, можно было принять звук, с которым психопат ломился в твою квартиру, за каменный дождь или колокольный звон… Или отбойный молоток в кузнице. Предавшись фантазиям, ты не заметила, как удары прекратились. Послышался негромкий стук, как будто Майки устало прижался лбом к двери. — Тебе всё равно не сбежать от меня, — тихо проговорил он. — Сколько бы ты ни упиралась, природу тебе не обмануть. «Но я могу обмануть тебя», — подумала ты, с облегчением слыша удаляющиеся шаги.