Глава 1. Падает земля

– Следуйте моим советам, и ваша жизнь повернёт на сто восемьдесят градусов! Ида кликнула на красную трубку и снова оказалась в своём сообществе. Лучана Ваше верное решение – в моих руках! Ясновидящая. Унаследовала дар от бабушки, шаманки лузитанского племени. По всем вопросам обращаться к ассистенту Светлане Телефон: 8 9… Если клиентки спрашивали, то получали бойкий рассказ о лузитанском племени, которое до недавнего времени счастливо обитало на укромных землях Португалии. Донна Паула, невероятная женщина, бабушка Лучаны, хранила древние традиции, предсказывала будущее и с помощью священного бубна лечила людей, пока злобные воротилы бизнеса не выселили племя ради строительства очередного торгового центра. Семья Лучаны бежала и волею случая оказалась в России, где им всем пришлось учиться жить заново… – Ида, у нас остались браслеты? Твоя новенькая хочет сразу три заказать. Света заглянула в комнату и снова скрылась в коридоре, гремя чем-то в шкафу. – Я закинула последнюю партию в комод. По правде говоря, почившая одиннадцать лет назад Анна Петровна на Донну Паулу никак не тянула. Всю жизнь она проработала бухгалтером в ООО «Продуктовое счастье» и колдовала разве что над годовыми отчётами, сводя дебет с кредитом. И язык отсечь тому, кто скажет, будто это не магия! Ида тоже на Лучану не очень-то походила. Она стянула с головы цветастый платок, сняла массивные очки без диоптрий и растёрла оставшийся на переносице след. Помогать людям – то ещё испытание. Например, два браслета из той самой последней партии Ида запорола. То ли жало у паяльника сломалось, то ли руки у неё всё-таки из жопы росли, но бежевые клочки кожи оказались безвозвратно испорчены. Как назло, пострадали самые ходовые модели – с оберегами на любовь. «У тебя любви нет – и у них не будет», – подбодрил тогда лучший дружочек Вася. Однако клиентки португальской ясновидящей могли спать спокойно: предсказывать Вася не умел. Он всего лишь увлекался премудрыми гаджетами и программированием да умел добывать личную информацию, что позволяло Лучане выделяться на фоне прочих гуру таро. Полученную от предсказаний прибыль пилили на троих: половину Иде и по двадцать пять процентов оставалось Свете и Васе. Никто не обижался. В конце концов, именно Ида светила лицом и на ходу изобретала решения любых проблем, кое-как привязывая сюда же колесницу и пажей. Света отчиталась перед клиенткой о браслетах и вернулась в «кабинет», спальню Иды. Именно в её квартире промышляла банда Лучаны, пока отец Иды (и снова не Дон Диего) пропадал в больнице, планово и внепланово оперируя пациентов. Приёмная ясновидящей, Светина вотчина, располагалась на кухне, Вася же предпочитал удалёнку и хакерствовал прямо из своей холостяцкой берлоги. – Как твоё собеседование? Ида поморщилась и упала на кровать, смяла в пальцах край покрывала. Каждую неделю Света задавала один и тот же вопрос и получала одинаковый ответ: – Прошло. Рассказывать о том, как, – радости не приносило. Интервью с потенциальными работодателями всегда проходили похоже. Эйчары снисходительно кивали, давя из себя душевность и понимание: «Напомните, вы замужем? Дети? Нет опыта? Не страшно! Мы перезвоним», а дальше – одно молчание. Опыт Иды в экстрасенсорике не котировался. Никакой тебе ясновидящей Лучаны в трудовой книжке, скольким девушкам она ни помогла бы. Благодарные отзывы грели душу и карман, но не шли в стаж, а Ида совсем не хотела расстраивать отца. Шесть лет он терпеливо ждал, пока «его маленькая балбеска» закончит университет, и не требовал, чтобы она шла работать, даже когда Ида поступила в магистратуру. «Папа, зачем мне душный офис, если я вполне успешно обманываю людей?» – так себе аргумент для переживающего родителя, который бесчисленное количество часов простоял за операционным столом, положив свою жизнь на спасение других. Именно чувство стыда и желание купить собственную квартиру толкали Иду к поиску официальной работы. Зависание на сайтах с вакансиями чередовалось прямыми атаками на корпоративные почты рекрутеров. Многие сдавались и соглашались встретиться, но, увы, Ида производила не лучшее впечатление. Это Лучана после тысячи тренировок научилась не раскидывать карты при тасовании, чинно сидела за столом и исподлобья глядела в камеру на клиента. Ида же проносила ногу мимо ступеньки, опрокидывала чашку с кофе и врезалась не абы в кого, а в директора фирмы. Иной раз – всё сразу в ходе одного собеседования. Ида весело улыбалась и клялась эйчару, что такое случается, только когда она нервничает, но произведённый бедлам отпугивал потенциальных работодателей, как ладан – чёрта. Тогда Ида напоминала о существовании дистанционного консультирования и получала: «Мы этот формат не практикуем». Лишь чудо удерживало от часового выступления на тему «Да вы знаете, скольким девушкам я так помогла!». И не только девушкам, между прочим. По правде, Ида с любовью относилась к каждому своему клиенту и никогда не давала советы наобум. Каждый расклад таро она превращала в сеанс психологической помощи и узоры на браслетах всегда выжигала только сама. Вася ворчал, что они могли бы нанять хорошего мастера и поднять цену, но Ида считала своей обязанностью пыхтеть над каждым клочком бежевой кожи. «Я передаю им свою энергию. Хотя бы так», – упиралась Ида и отвешивала Васе щелбан. Она искренне считала, что нет разницы, магия ли её сеанс или обычная психотерапия, если людям после созвона с Лучаной становилось легче. – Не расстраивайся, я свою первую работу полтора года искала, а ты только начала. Света за столом упаковывала браслеты в коробочки и буквально светилась довольством, разве что не пританцовывала, сидя. Ида приподнялась на локтях и подозрительно сощурилась. – Так-так? – Что? – Света оглянулась через плечо и расплылась в улыбке. – Это ты мне скажи – что! Она хмыкнула и вернулась к слоям упаковочной бумаги и картону – театральную паузу выдерживала с достоинством императрицы. Ида безумно Светой восхищалась: в каждом её движении и жесте скрывалась уйма женственности. Про таких, как она, слагали сонеты, писали лучшие из песен. Ида хотела бы научиться так же смотреть, ставить чашку на стол, поднимать вещицу с пола. Увы, по Идиной части было ронять. С грохотом, осколками и порезами. – Вася собирается сделать мне предложение. – Да ладно! Слово «решительность» отсутствовало в Васином лексиконе. С Идой он дружил с седьмого класса, в десятом с её подачи они начали встречаться и уже в одиннадцатом превратились в престарелую семейную парочку, из-за чего после выпускного и расстались. Ида любила Васю нежной платонической любовью, которая сопровождалась регулярными поджопниками, побуждающими к действию. Ида познакомила Васю со Светой. Она же подтолкнула его предложить встречаться. И вот оно! Мальчик наконец вырос для самостоятельного решения! – Я ему… намекнула. Смеясь, Ида упала обратно в подушки. Уж она-то прекрасно знала, что Вася понимал намёки, только разжёванные в кашу. Света определённо обладала немалым терпением и снисходительностью, раз до сих пор от такого женишка не сбежала. – Хочешь, я ему просигнализирую, какое кольцо ты хочешь? Света перестала заворачивать браслеты в бумагу и какое-то время растерянно смотрела на Иду. Та будто наяву видела, как в Светиной голове крутятся шестерёнки, проецируя потенциальное кольцо лично от Васи. С пластиковой бутылки или того хуже – скрученное из бумаги. – Очень хочу. И как сделать предложение – тоже намекни, пожалуйста. – Договор. Заскочу к Ваське после управляющей компании. Ида с трудом верила, что теперь она взрослая. Что может сама создать заявку в приложении, проконтролировать ароматного до рези в глазах дядьку, проверяющего счётчики на воду, и отнести акты в кабинет триста пять с десяти до пяти. Сначала вся ответственность лежала на бабушке. Она занималась хозяйством и воспитанием Иды. Растила её как тепличный цветочек, повторяя: «Ничего, приспичит – всему научишься». Иде было пятнадцать, когда бабушка умерла. После этого эстафету подхватил отец: он не убирал, не готовил и не стирал, но решал все «взрослые» вопросы. Никогда не забывал оплатить коммуналку и заказать продукты. А Ида, в самом деле, научилась и духовкой пользоваться, и не превращать белые шмотки в розовые. Не очень-то и сложно. Разве что оказалось, взрослая жизнь горазда обширнее готовки и стирки. Протечки, налоги, хранение документов, сроки-сроки-сроки. И всё это притом, что единого календаря не существовало: ты должен или запомнить, или записать и не забыть, где. Методом проб и ошибок Ида познавала жизнь за пределами времяпровождения с друзьями и учёбы в университете. Было практически весело, если не считать давящей ответственности перед отцом. Он и так многое пережил, чтобы Ида его расстраивала. Ей шёл пятый год, когда мама сбежала к пузатенькому усачу, державшему хозяйственный магазин на цокольном этаже их дома. Мама пекла изумительные десерты и с каждым годом всё больше ненавидела бесконечные отцовские дежурства в больнице. Она хотела мужчину рядом, цветов и долгих бесед. Её злило, что Ида часто болела, что вела себя шумно и что бесконечно устраивала бардак, опрокидывая миски с мукóй. Поэтому вместе с разводом коллективно решили пристроить нерадивую дочурку у бабушки с отцом. Когда спустя четыре года Ида едва не выпустила из рук новорождённую сестру – ей вовсе запретили когда-либо приближаться. «Ба, я не хотела! Честное слово, ба! Она заплакала, и я испугалась, что сделала ей больно». Несколько часов Ида рыдала до икоты, так что папа сорвался со смены, чтобы побыть рядом. Он долго говорил: что Ида не виновата, что люди не всегда ведут себя так, как нам хочется, и делают они это не назло. Папа сказал, вместе они справятся. Бабушка тоже так сказала. У Иды не нашлось причин им не поверить – и они справились. И работу она непременно найдёт! Ида остановилась у высокого забора с открытой калиткой. Маршрут от управляющей компании к Васе оказался незнакомым и любопытным. Жилые высотки сменились приземистыми домами, часть которых выглядела заброшенными. Всю эту полу-убогую композицию разбавляли стильная чёрно-белая шестиэтажка с большими окнами и примостившаяся рядом церковь. Рыжий камень храма тянулся к небу и оканчивался чёрным куполом с золотым крестом. Соседнюю башенку венчал ряд миниатюрных колоколов. Прихожане крестились, кланялись. Одни проходили в здание церкви, другие огибали Иду и торопились по своим делам. Она оглянулась, но никто не обращал на неё внимание. Бабушка, Анна «Паула» Петровна, в бога не верила, поэтому в последний раз Ида посещала церковь с экскурсией классе в четвёртом. Запомнился лишь запах ладана, укутанный полумраком. Чёрные одеяния, бороды, напевные обряды – всё это казалось зловещим. Будь на свете бог, он бы покарал Иду за обман? Она вдруг задалась этим вопросом и не смогла найти ответ. Может, наоборот? Она – орудие в руках божьих, которое предназначено, чтобы дарить надежду? Иду осыпало ледяными мурашками. Она тряхнула волосами и шагнула на территорию храма. Оставалось уповать, что никто не проклянёт за голые руки-ноги и непокрытую голову, – Иде не хотелось этого, даже если она не сомневалась в бабушкиной правоте. Пускай и прошло больше десяти лет, а в церковной традиции ничего не поменялось. Запах ладана, укутанный полумраком. Иконы за стёклами в ярких рамах. Люди ставили свечи и склоняли головы перед образáми. Шуршащая тишина перетекала по залу: почти как в библиотеке, только преисполненная первозданным ужасом перед чем-то непознанным и великим. Ида примостилась на краю лавки у стены и растерянно следила. Никто никуда спешил – жизнь шла здесь в своём ритме, непонятном, но завораживающем. Внутри у Иды пульсировала нервозность, звала двигаться, вертеть головой. Пришлось заставить себя дышать глубоко. «Что если лавку двигают, чтобы ставить на неё гроб для отпевания?» Мысль прошила насквозь и обожгла ляжки. Ида подскочила, озираясь, чтобы понять, осуждают ли её за то, что она тут уселась, но все занимались своими духовными делами и плевать хотели на невежду, случайно забредшую на их территорию. Одна небольшая иконка не пользовалась у прихожан популярностью. Ида прибилась в самый угол, разглядывая изображение. С него в ответ смотрела женщина неопределённого возраста. Одежды укутывали её фигуру целиком. Одну руку она держала у сердца, а другую простирала вперёд в благословляющем жесте. Лицо казалось знакомым: женщина напоминала бабушку по маме. Ида почти ничего о ней не знала и видела только на фотографии. Доброе улыбчивое лицо, задоринка в глазах – женщина с иконы была грустной версией. Её тело стремилось вперёд, будто она бежала и хотела о чём-то предупредить. Сомкнутые губы молчали, но во взгляде читался крик. С каждой секундой икона наполнялась красками. Алый платок на голове, румяные щёки, белоснежные кисти рук, тёмно-зелёная ряса, босые ступни на острых камнях. Женщина тяжело дышала… – Это Великомученица Алевтина Московская, – раздался голос справа. Ида поняла, что это не Алевтина – это она задыхалась. В глазах накипали слёзы. В пору было задуматься об одержимости бесами: плечи придавило неподъёмной тяжестью. Ида настолько погрузилась в созерцание, что и не заметила, как подошёл священник. Ожидая реакции на свои слова, он тепло смотрел светлыми глазами и держал руки опущенными, а спину идеально ровной, как стойкий оловянный солдатик. Не пытался прикоснуться в знак утешения, но улыбался так, что внезапная паника постепенно размыкала клещи на горле. – Я – отец Павел. Что привело вас в наш храм, дитя? Мужчина, и правда, годился ей в отцы. Работай папа Иды в другом месте, наверное, он вёл бы себя так же степенно. Не дёргался бы от звонка телефона и не бодрился, игнорируя синяки под глазами от регулярного недосыпа. Коротко остриженная борода отца Павла выглядела удивительно ухоженной и не вписывалась в представления Иды о священниках. Почему-то она воображала эталоном церковного служащего угрюмый рот в обрамлении длинной клочковатой растительности. – Я ищу работу психологом, – выпалила Ида без обиняков, посчитав, что правда – это лучшее оружие. Вероятно, не такую исповедь отец Павел ожидал, но он ничуть не смутился. Будто в храме не церковные службы проводили, а ежедневно консультировали по вопросам трудоустройства. Или он просто привык за долгие годы к дурачкам разной степени отчаяния и глупости. – Прекрасно! – Да что вы?! – в полный голос удивилась Ида. На неё недовольно обернулся темноволосый красавчик, общавшийся с другим священником, но отец Павел тут же взмахнул рукой, призывая следовать за ним. Ида в последний раз посмотрела на Великомученицу Алевтину, с трудом перебарывая глупое желание извиниться за то, что вынуждена уйти. – Дитя, вас привела рука господня, – отец Павел светился счастьем, пока Ида размышляла, не бежать ли ей без оглядки, пока не заманили в секту. – Наш храм работает при лицее, куда требуется детский психолог. Если вам интересно, милая, приходите завтра, я сообщу директору. Казалось, церковная тишина расплескалась и по улице. Никто не говорил, не шумели машины – одни деревья шелестели листвой. Ветер ворошил короткие волосы Иды, превращая укладку в гнездо. Вдоль позвоночника вновь пробежала ледяная волна, несмотря на тридцатиградусную жару. – Вы серьёзно? – Конечно. Приходите и не сомневайтесь, завтра ваша жизнь повернёт на сто восемьдесят градусов.